Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

* * *

Утро началось с тяжести.

Я открыл глаза и понял, что придавлен к дивану мохнатым одеялом. Прямо на моей груди, вытянувшись во всю длину, спал Коша. В сгибе локтя уютно свернулась калачиком Маруся и тихо посапывала во сне. Пых, чьи габариты не позволили запрыгнуть на диван, раскинулся на коврике внизу, периодически подёргивая во сне лапами.

Аккуратно выбравшись из‑под зверинца, я потянулся, хрустнул шеей и поморщился. Двадцатилетнее тело, усиленное магией D‑ранга, а всё равно после ночи на продавленном диване ноет поясница.

В санузле я наскоро ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы. Мыться снова пришлось методом тазика и холодных обтираний, а голову полоскать над раковиной. Сегодня вечером разберу душевую от хлама и посмотрю, что там сломалось.

Когда вернулся в подсобку, зверинец уже проснулся и требовал внимания. Коша зевал во всю зубастую пасть, Маруся сосредоточенно вычёсывала шерсть, а Пых и вовсе уставился на меня с красноречивым выражением «а завтрак где?».

– Утро! Доброе утр‑р‑ро! – гаркнул Архимед. – Овсянка, сэр!

Коше я нарезал куриную грудку мелкими кусками. Никаких бутылочек с молоком – зря купил, но в хозяйстве сгодится. На третьем уровне мантикорыч полностью перешёл на твёрдую пищу, а молоко отлично лакал из блюдца. Он набросился на мясо с энтузиазмом, придерживая куски когтистыми лапами и отрывая волокна. Ещё не тигр, но уже далеко не домашний котик.

Маруся получила творог и банан. Ела очень «по‑взрослому». Даже пыталась держать в руке ложку, а фрукт откусывала по чуть‑чуть. Но время от времени замирала и настороженно оглядывалась.

– Никто не заберёт, – сказал я.

Обезьянка посмотрела на меня карими глазами и запихнула в рот весь остаток банана разом. Щёки раздулись.

Архимед получил зерновую смесь с кусочками свежей груши. Ел степенно, периодически роняя шелуху вниз. Мыши в террариуме тоже получили зерносмесь, но другого сорта, свежую воду и немного овощей.

Пых поглощал всё. Я вывалил перед ним гору: зерно, морковь, капустный лист, кусок тыквы, яблоко. Хомяк уничтожал провиант с неумолимостью промышленного измельчителя. Набив щёки до предела, он замирал, сосредоточенно перерабатывал, сглатывал и набивал снова.

Блёстка склевала крошечную порцию измельчённого мучного червя. Попила нектара. Потом уселась на одно из карнизных колец и замерла, прикрыв глаза.

Ряба. О ней отдельно.

Я заглянул в её гнездо и обнаружил под тёплым бирюзовым боком новое яйцо. Курица посмотрела на меня одним глазом. С достоинством. Как художник, закончивший очередной шедевр и ожидающий аплодисментов.

– Ко, – сообщила она. «Забирай. Я свою работу сделала».

Яйцо было чуть крупнее предыдущих, но в остальном такое же. Скорлупа бурая, тёплая, а по поверхности вились тонкие золотистые руны. Они слабо мерцали в полумраке, как затухающие угольки.

Первое яйцо я отдал Стасе для Тоши. Второе пустил на эликсир для мышей. А третье… Я повертел его в пальцах. Подушечки ощутили лёгкое покалывание. Тело реагировало на сконцентрированную энергию.

А ведь интересно, каково оно на вкус.

Дзынь! С добрым утром!

Справка: Рунные яйца Бирюзовой Несушки полностью безопасны для употребления в пищу магами от E‑ранга и выше. Содержащаяся в них очищенная мана мягко укрепляет каналы, стимулирует регенерацию, тонизирует мана‑ядро и способствует общему оздоровлению организма.

Рекомендация: Термическая обработка не снижает магические свойства, но улучшает усвояемость. Ешьте уже! Не всё же зверьё кормить!

– Ты бываешь очень убедительной, – ухмыльнулся я.

Помыл скорлупу. Достал алюминиевую кастрюльку. Набрал холодной воды, опустил яйцо на дно. И повернулся к Пыху.

Огнехомяк к этому моменту уже доел и сидел, блаженно раздувшийся, посреди подсобки. Щёки подсдулись, но всё ещё выпирали за пределы разумного.

– Пых, – позвал я. – Работа есть.

Хомяк покосился.

– Огонь, пожалуйста.

Грызун оценил ситуацию. Посмотрел на кастрюлю. Потянул носом. В чёрных глазах полыхнула искра – буквально. Из ноздрей повалили дымные колечки. Но хомяк всё же признал, что харчи надо отрабатывать.

Деловито подошёл ко мне, подобрал под себя лапы и занялся. Шерсть на его спине вспыхнула ровным пламенем. От кастрюльки вскоре потянулся пар.

– Шеф! – одобрил Архимед. – Браво!

Я сидел на диване и ждал. Вода забулькала. Золотистые руны на скорлупе, видимые сквозь толщу воды, вспыхнули ярче. Магический огонь Пыха резонировал с заключённой в яйце маной.

Минут через восемь снял кастрюлю и поставил на доску. Пых погас и перекатился набок, довольный собой. Я переложил яйцо в холодную воду, а потом на тарелку и поставил перед собой на столик.

– Пых, ты гений, – серьёзно сказал я.

Хомяк щёлкнул зубами.

Зверьё собралось мгновенно. Будто по сигналу.

Коша запрыгнул на диван и поставил лапы на столешницу, принюхиваясь. Янтарные глаза перемещались между яйцом и моим лицом с нарастающим любопытством. Блёстка, нависнув над столиком, что‑то посвистывала.

Маруся, не выдержав, потянула лапку к тарелке. Осторожно. По миллиметру. Пальчики уже почти коснулись скорлупы…

– Лапы прочь от чужого! – рявкнул Архимед. – Вор‑р‑ровка!

Макака отдёрнула руку и обиженно пискнула, вжав голову в плечи.

– Спокойно, банда, – миролюбиво сказал я. – Это порция хозяина.

Очистил яйцо от скорлупы. Та снималась легко, крупными кусками. Внутри гладкий, идеально сваренный белок, но не привычного белого цвета, а с лёгким перламутровым отливом, точь‑в‑точь как перья самой Рябы.

Скорлупу собрал на салфетку. Потом пригодится. Кальций, микроэлементы, остаточная руническая энергия. Для тех же кормовых добавок – цены нет.

Откусил.

Первую секунду ничего, кроме текстуры. Упругий белок, плотнее обычного. Потом вкус обрушился, как тёплая волна.

Это было… невозможно вкусно! Не какое‑то там «хорошее яйцо», а что‑то совершенно иное. Насыщенный, с глубокой сливочной ноткой. Желток оказался ярко‑золотым, с привкусом жареных кедровых орехов и тёмного мёда. Мана растворялась на языке с лёгким покалыванием, как пузырьки в шампанском.

Никогда в жизни не ел ничего подобного. Ни в первой жизни, ни в этой.

Я проглотил последний кусок, сам не заметив.

Изнутри, от ядра пошло мягкое тепло. Мана‑каналы во всём теле отозвались, как струны, тронутые камертоном. Свет вспыхнул в солнечном сплетении, разлился по рукам, ногам, спине. Я физически ощутил, как каналы расширились на долю миллиметра. И тут же зафиксировались в новом положении, промытые и укреплённые.

Ядро полыхнуло. Коротко, но ярко, и успокоилось. Будто подбросили уголь в тлеющий очаг.

Получено: 30 очков опыта!

Текущий опыт: 160/700

Примечание: Употребление рунного яйца, обработанного магическим огнём, увеличило содержание маны в три раза. Статистика подтверждает: путь к истинному могуществу лежит через желудок, особенно если ваша плита пушистая и склонна к самовозгоранию.

Я откинулся на спинку дивана. Логично, если подумать. Система начисляет опыт за действия, способствующие развитию. Укрепление каналов – это прямое усиление мага. Для Системы это такой же рост, как бой или приручение. Просто… вкуснее.

– Ряба, – я посмотрел в сторону гнезда. – Ты золото, а не птица.

– Ко‑ко, – невозмутимо отозвалась несушка. «Я знаю».

Динь‑динь! Важное напоминание!

Наступил новый день! «Ежедневный Призыв» доступен!

Осталось призывов: 749 997

Архимед, лениво перебиравший перья, тут же вскинул хохолок и вперился взглядом перед собой – туда, где висело видимое только ему и мне системное сообщение.

– Подарочек! – выдал он. – Крутим, крутим!

Я поднялся с дивана, расправляя футболку. Воскресное утро. Суеты в городе сегодня не много, и даже открытый магазин вряд ли кого‑то приманит. Тем более, что погода подкачала. В торговом зале я закрыл жалюзи. Снаружи стекло полосовали капли дождя, но внутри царило сухое, приятное тепло. Именно это и создавало нужное настроение.

Попугай выпорхнул из подсобки следом и приземлился на подвесной телевизор. Нашёл себе новый наблюдательный пункт.

Коша, трусивший рядом со мной, остановился и навострил уши. Он уже видел призыв дважды – и оба раза из белого света появлялось что‑то интересное. Мантикор сел, обернул хвост вокруг лап и уставился в центр торгового зала с хищным предвкушением.

– Ну, – сказал я. – Посмотрим, что там сегодня.

Животные подобрались. Хвост котёнка пару раз дёрнулся.

– Призвать!

Слепящий белый взрыв. Яркая вспышка, как от фотоаппарата, но растянутая на несколько секунд. Она заставила всех зажмуриться. И в эти мгновения абсолютной темноты что‑то появилось.

Удар массивного тела об пол. Запах йода и соли.

На линолеуме, в луже морской воды, забилось серое чудовище. Трёхметровая акула с приплюснутой мордой и пастью, полной треугольных лезвий. Она захлёбывалась воздухом, яростно извиваясь.

Взмах хвостового плавника, и витрина с витаминами содрогнулась. Банки зазвенели, предвещая полный разгром.

– АКУЛА! – заорал Архимед. – АКУЛААА! ПОЛУНДР‑Р‑РА! Все на бер‑р‑рег! Челюсти! Спасите! Жр‑р‑рёт!

Система, ты издеваешься⁈

Глава 3
Хороший улов

Дзынь! Поздравляем!

Вы получили: Гигантская рифовая акула (Ранг C, Уровень 8)

Пол: Жен. Возраст: 4 года

Описание: Морской хищник, способный генерировать водяной щит вокруг своего тела. На суше эта способность обычно приводит к потопу.

Потенциал эволюции: Средний.

Получено опыта: 80

Акула распахнула пасть, усеянную рядами зубов, и снова дёрнула хвостом. Хрясь! Товары с нижней полки ближайшего стеллажа разлетелись по залу. Банки с кормом покатились по линолеуму, наполнитель рассыпался широкой косой и тут же набух от влаги.

Маруся выдала дичайший визг и со всех лап рванула в подсобку, скользя по луже. Коша взмявкнул, раскинул крылья и одним прыжком ретировался на самую верхнюю полку. Уже там выгнул спину дугой и зашипел, изогнув хвост‑жало.

– КАР‑Р‑РАМБА! – истошно орал Архимед, вцепившись когтями в телевизор. – Рыбный суп! Свистать всех наверх! Мы тонем!

А мы действительно начали тонуть.

Магия акулы сработала рефлекторно. Задыхаясь на воздухе, хищница попыталась создать вокруг себя спасительную среду. Из её жаберных щелей под огромным давлением ударили тугие струи воды. За секунду торговый зал превратился в скользкий, мокрый ад. Вода хлестала во все стороны, заливая товар, стены и мои кроссовки.

Акула забилась в этой луже, извиваясь всем телом. Она ничего не соображала, паниковала и пыталась цапнуть всё, до чего могла дотянуться. Клац! Челюсти сомкнулись на ножке стула, перекусив металл, как сухую макаронину.

Я бросился вперёд. У меня есть слоты для неприрученных зверей в Питомнике. Нужно просто коснуться её и активировать перенос!

Подобраться к бьющейся в конвульсиях трёхметровой машине для убийства оказалось той ещё задачей. Линолеум, залитый магической водой, стал скользким, как каток. Я сделал выпад, уворачиваясь от хвоста, который со свистом пронёсся в миллиметре от моей голени, и хлопнул ладонью по мокрой шершавой спине.

– В Питомник!

Провал! Цель слишком агрессивна!

Вы не можете засунуть блендер в пространственный карман, пока он работает на максимальной скорости. Успокойте рыбку!

– Да ты реально издеваешься! – прорычал я, отскакивая назад.

Акула развернулась на пузе, скользя по воде, и бросилась на меня. Её пустые, чёрные глаза не выражали ничего, кроме первобытного ужаса и ярости. Она не могла дышать. Жабры судорожно хлопали, разбрызгивая остатки волшебной воды. Ещё минута, и она либо разнесёт мне магазин, либо умрёт от асфиксии, либо откусит мне ногу.

Я отступил к прилавку. Голос в голове орал: пусть к чёрту сдохнет! Но я приручитель и не могу просто взять и позволить ей погибнуть.

– АКУЛА‑КАРАКУЛА! – надрывался Архимед. – Сожр‑р‑рёт! Дэнька – дурак! Беги!

– Утихни! – рыкнул я.

Закрыл глаза на долю секунды, отсекая шум воды, вопли попугая и треск ломающейся мебели. Собрал волю в кулак и потянулся к разуму хищницы.

Ментальный канал сформировался. По нему от акулы прокатилась такая волна ледяного холода, что меня будто под дых ударили. Там не было мыслей, только инстинкт. Боль от разорванных капилляров в жабрах. Невыносимая тяжесть собственного тела, лишённого поддержки воды. И страх. Глухой, всепоглощающий страх.

Я не стал давить. Вместо этого открыл шлюзы эмпатии и обрушил на неё образы.

Транслировал ей океан. Бесконечную, спасительную толщу тёмно‑синей воды. Ощущение невесомости. Холодное, спокойное течение, омывающее жабры, приносящее кислород. Я вливал в её панику абсолютный штиль, обещая, что там, куда я её отправлю, боли нет. Там стазис. Там покой.

Акула была уже в метре от меня. Она распахнула пасть. Я чувствовал запах гниющей рыбы из её глотки, видел каждый зазубренный край её зубов. Она сделала последний, отчаянный рывок, скользя по луже прямо на меня.

Я не сдвинулся с места. Просто стоял, глядя в её глаза, и держал ментальный образ океана, вкладывая в него всю свою волю.

Она остановилась.

Челюсти захлопнулись в десяти сантиметрах от моего колена. Могучее тело обмякло, жабры перестали лихорадочно трепетать. Акула издала странный, хрипящий звук и тяжело опустила морду на залитый пол, прямо к моим стопам. Она сдалась.

Я медленно, чтобы не спровоцировать новый приступ паники, опустился на одно колено. Протянул руку и положил ладонь на её влажный нос – прямо на рецепторы, улавливающие малейшие колебания. Послал последний импульс абсолютного спокойствия.

– Питомник, – тихо сказал я.

Светлое сияние окружило акулу. Опасная рыба растворилась, будто её здесь и не было. Пространство схлопнулось, и на полу осталась только широкая лужа морской воды.

Дзынь! Гигантская рифовая акула успешно перемещена в Питомник (Слот для неприрученных зверей ⅕)!

Бонус за стальные нервы: 50 очков опыта!

Примечание:  Смотреть в пасть смерти и предлагать ей водички – это либо высший пилотаж, либо самоубийство. В любом случае, Система впечатлена.

Я тяжело выдохнул и сел прямо на мокрый пол, привалившись спиной к прилавку. Сердце колотилось где‑то в горле. Руки слегка дрожали – откат после мощного выброса адреналина. Тишину в зале нарушало только мерное капанье воды с разбитых полок.

Всё вокруг было уничтожено. Пол затоплен, стенды облиты, упаковки с кормом превратились в кашу. А запах… Казалось, я сижу в трюме рыболовецкого траулера, который месяц не мыли. Моя одежда промокла насквозь и воняла водорослями и йодом.

С верхней полки бесшумно спланировал Коша.

Мантикорёнок брезгливо переступил через лужу, стараясь не намочить лапы. Подошёл ко мне, спросил: «Мяу?» Пришлось подтвердить, что всё вполне «мяу».

Рыжий тщательно обнюхал затопленный пол, а затем сморщил нос и громко, с чувством фыркнул.

– Согласен, брат, – устало сказал я, вытирая лицо рукавом. – Ежедневный Призыв – это, конечно, круто. Но нам срочно нужна швабра. И, желательно, ремонт.

– Приплыли, – резюмировал какаду.

Я открыл интерфейс Питомника. Там отображалась иконка акулы и её анкетные данные, которые можно посмотреть подробнее.

– И куда мне тебя девать?

– Суп! – захлопал крыльями попугай. – Плавники! Ням‑ням!

– Нет, это слишком жестоко, – отмахнулся я. – Попробуем продать целиком и желательно не в ресторан.

Не успел я решить этот жизненно важный вопрос, как кто‑то дёрнул ручку запертой двери. Следом раздался быстрый стук.

Я застонал сквозь зубы.

– Архимед, молчать, – скомандовал я, с трудом поднимаясь на ноги. – Коша, сиди за прилавком и не отсвечивай.

– Мыр‑мяу, – отозвался кошак, но спрятался.

Мокрые джинсы противно облепили ноги, в кроссовках хлюпало так, будто я шагал по болоту. С одежды текло. Я пригладил влажные волосы и пошлёпал к выходу, стараясь не поскользнуться на размокшем наполнителе для кошачьих туалетов.

Щёлкнул замком, потянул дверь. Колокольчик над головой звякнул.

На пороге стояла Алёна с зонтом. Та девчонка с рынка, которой за что‑то досталась кличка «Крыса». В прежнем безразмерном худи, потёртых джинсах и с рюкзаком на одном плече. Из‑под капюшона торчала рыжая коса.

Она уже открыла рот, чтобы выдать заученную курьерскую фразу, но осеклась. Заметила мою прилипшую к телу футболку, проследила взглядом за стекающими по штанинам каплям и остановилась на лице.

– Ой, – девушка растерянно моргнула, делая полшага назад. – Это ты… тут у тебя… А я вот… принесла.

– Заходи, Алёна, – я отступил в сторону, впуская её в магазин. – Только под ноги смотри. У нас тут небольшая коммунальная авария. Трубу прорвало.

Курьерша закрыла зонтик и осторожно переступила порог. Её кеды тихо скрипнули по мокрому линолеуму. Она замерла, оглядывая масштаб катастрофы.

Торговый зал выглядел так, будто здесь прошла вечеринка у бассейна, плавно перетёкшая в погром. Просыпанные расходники вздымались серыми барханами. С верхних полок, где чудом уцелели банки с кормом, стекали ручейки. А прямо по центру красовался перекушенный пополам металлический стул.

Из‑за широкого ворота её худи вдруг высунулась острая мордочка Юрка. Хорёк бешено задвигал носом, принюхиваясь. Замер, уставился на меня своими бусинками, а потом перевёл взгляд на гигантскую лужу.

Запах в магазине стоял такой, что не заметить его мог только человек с наглухо заложенным носом.

Алёна тоже втянула воздух. Но она девчонка с улицы. Бегунок с Изнанки, выживающий за счёт наблюдательности. Она прекрасно понимала, что водопроводная вода не пахнет океаном, а трубы не отгрызают куски мебели.

Но Алёна лишь кивнула, возвращая взгляд на меня.

– Да, – серьёзно и очень спокойно сказала она. – Старый фонд. Тут вечно с коммуникациями беда. Гнилое всё.

Умница. Никаких лишних вопросов.

Она ловко перекинула рюкзак, прижала его к груди, чтобы не ставить на мокрый прилавок, и расстегнула молнию. Вытащила плотную пластиковую папку и протянула мне.

– От Геннадия Семёновича, – сказала она деловым тоном. – Как договаривались.

Грач сработал оперативно. Документы на Кошу.

Я взял папку влажными пальцами. Отошёл в процедурную. Вытер руки и открыл. Полный комплект. Ветпаспорт, регистрация в Госкомранге, отметки о прививках, сертификат владельца. Печати внешне настоящие, проводка по базе наверняка сделана. Комар носа не подточит.

– Отлично, – я вышел обратно, уже без папки.

Девушка поёжилась. С улицы тянуло апрельской сыростью, а внутри магазина из‑за разлитой воды температура упала на несколько градусов. Она выглядела уставшей. Тёмные круги под глазами, бледная кожа. Очередной бесконечный забег по городу за копейки.

Подошёл к кассе, открыл и сделал вид, что достал из неё пятисотрублёвую купюру. На самом деле из Инвентаря.

– Держи, – я протянул ей деньги.

Алёна отшатнулась, пряча руки в карманы худи.

– Не надо. Геннадий Семёнович всё оплатил. Чаевые не требуются.

– Грач платит за свои дела. А это за сухую доставку в очень мокрый магазин в дождливую погоду, – я шагнул к ней и без резких движений сунул купюру в боковой кармашек её рюкзака. – Выпей горячего кофе, Алёна. И купи навигатору чего‑нибудь вкусного.

Хорёк, услышав мой голос, снова показался из‑под одежды и смешно повёл усами.

Алёна опустила взгляд на торчащий краешек купюры. Потом посмотрела на меня. Профессиональная маска курьера с Базара на миг треснула. В глазах мелькнуло что‑то очень простое, человеческое и тёплое. Она чуть заметно улыбнулась. Искренне, отчего веснушки на её носу стали ярче.

– Спасибо, Денис Валерьевич, – тихо сказала она.

– Береги себя. И аккуратнее на выходе, ступеньки скользкие.

Она кивнула, закинула рюкзак на плечо и мягко, как тень, выскользнула за дверь. Колокольчик звякнул на прощание, отрезая магазин от уличного шума.

Я остался один посреди своего персонального болота. Сзади раздалось неуверенное «Мрр?». Коша высунул из‑за угла прилавка рыжую морду, проверяя, ушла ли чужачка. А с телевизора, нахохлившись, подал голос Архимед:

– Хор‑р‑рошая девочка! Не сболтнёт!

– И ты не болтай, – выдохнул я.

Рунофон в кармане коротко завибрировал. Я достал аппарат, смахнул капли воды с экрана. Висело пуш‑уведомление от приложения «Магуслуги»:

«В ваш профиль добавлен новый питомец: мантикора (С‑ранг)».

Однако неплохо работают! Сопровождение действительно полное. Ткнул в иконку приложения. Экран на секунду побелел, в центре закрутилось колесо загрузки. Интерфейс до боли напоминал родные земные приложения – те же казённые сине‑белые тона, те же подтормаживания. Магия магией, а государственные серверы висят во всех мирах одинаково.

Наконец, прогрузился раздел «Мои питомцы». Теперь там гордо красовалась электронная карточка Коши. В самом низу переливался магическим светом рунокод – местный аналог QR‑кода, подтверждающий легальность документа.

Я нажал «Поделиться», сгенерировал картинку с рунокодом и переслал её инспектору Звягинцеву через мессенджер «Аура».

Ответ пришёл ровно через минуту. Звягинцев был краток: прислал стикер с мультяшным гаишником, который козыряет жезлом. А следом телефон снова пиликнул. Уведомление от «Магуслуг»:

«Вам выставлен штраф по ст. 14.7 Кодекса магической безопасности. Сумма: 10 000 ₽».

Всё честно. Инспектор проверил документы, зафиксировал факт нарушения. И как обещал, закрыл протокол на минималке, квалифицируя не как «дикую тварь на дороге», а просто как «выгул зарегистрированного питомца без поводка».

Проблема в другом. На банковской карте у меня пусто. Зато в Инвентаре двадцать восемь тысяч рублей, вырученных за эволюционировавших мышей. Придётся прогуляться до банкомата.

Открыл меню Питомника.

– Банда, по местам, – скомандовал я.

Коша исчез в сиянии первым. Затем из подсобки без энтузиазма появилась Маруся. Пых страшно зевал и никуда не торопился, зато много пыхтел и фыркал, огибая лужу. Блёстка выпорхнула, облетела меня несколько раз и тоже растворилась в воздухе.

Оставлять их без присмотра в этом затопленном рыбном царстве небезопасно. Заглянул в подсобку. Ряба невозмутимо сидела в своём гнезде. До складского помещения вода не добралась.

– Сиди на базе, несушка. Плавать тебе вредно.

– Ко, – подтвердила она.

Я набросил влажную куртку, взял с крючка зонт‑трость. Архимед тут же спикировал мне на плечо, вцепившись когтями в ткань.

– Куда? – требовательно каркнул он.

– Под дождь. Будешь мокнуть со мной, раз такой смелый.

Мы вышли на улицу. Весенняя Москва встретила нас холодным ливнем и серым небом. До ближайшего отделения «Сребробанка» было минут десять быстрого шага.

В зоне самообслуживания у банкоматов стояла небольшая очередь из четырёх человек. Я сложил зонт и встал крайним. В тёплом, сухом помещении мой аромат раскрылся во всей красе. Амбре из подтухших водорослей, рыбьей чешуи и концентрированной морской соли ударило по носам окружающих.

Стоящая впереди интеллигентная дама в пальто нервно дёрнула плечом, обернулась и демонстративно прижала к лицу надушенный платочек. Мужчина в строгом костюме смерил меня подозрительным взглядом, явно оценивая, не пора ли вызывать охрану.

Я невозмутимо сунул руки в карманы и сделал вид, что очень увлечён изучением трещины на потолке.

– Свежий улов! – радостно гаркнул Архимед на всё помещение. – Кому р‑р‑рыбку⁈

Очередь синхронно вздрогнула. Кто‑то уронил смешок.

– Тихо будь, – процедил я.

– Пир‑р‑раты в бухте! – не унимался какаду. – Йо‑хо‑хо и бутылка рома!

Дама поспешно ретировалась к освободившемуся банкомату. Я подошёл к соседнему. Скормил железному ящику двенадцать тысяч рублей. Как только деньги упали на счёт, открыл «Магуслуги» и нажал кнопку «Оплатить».

Экран мигнул. Появилась большая зелёная галочка и надпись:

«Штраф погашен. Магия порядка благодарит вас».

Отлично. Одной проблемой меньше. Теперь я легальный владелец мантикоры, и ни один аристократ вроде Шувалова не сможет придраться к документам.

Вернувшись в магазин, запер дверь на замок, повесил табличку «Закрыто» и переоделся в сухие спортивные штаны. Животных из Питомника выпускать не стал. Им в стазисе хорошо, а мне тут пахать и пахать.

Взял пластиковое ведро и широкую швабру. И начался ад. Я собирал воду, отжимал тряпку, выливал, возвращался и так по кругу. Линолеум скрипел, поясница начала ныть. Мысленно пообещал себе, что следующие очки характеристик вложу в физуху. Набухший наполнитель превратился в цемент, который пришлось отдирать единым куском.

Архимед, единственный, кого я не стал прятать, устроился на сухом стеллаже и взял на себя роль прораба.

– Др‑р‑раить палубу! – орал он, глядя, как я ползаю с тряпкой под прилавком. – Р‑р‑работай! Солнце ещё высоко!

– Я из тебя сейчас бульон сварю, – мрачно пообещал я, выжимая в ведро очередную порцию солёной воды. – Сырость – залог простуды. А бульончик поможет организму с этим справиться. Ммм! Вкуснятина!

– Не отвлекаться! – строго парировал попугай. – Майна! Вира!

Я смахнул пот со лба. Торговый зал постепенно приобретал божеский вид, хотя запах океана, кажется, въелся в сами стены. Так что придётся в конце везде пройтись с «Сосенкой».

Оставалось домыть угол у входа, когда в стеклянную дверь настойчиво забарабанили.

– Да кого там ещё несёт! – чертыхнулся я, бросая швабру в ведро.

Стянул перчатки. Подошёл к двери, повернул ключ.

На пороге стоял парень студенческой наружности. Насквозь промокший, всклокоченный, в расстёгнутой ветровке. С носа капала вода. Рыжие волосы прилипли ко лбу.

Брат Алёны, что ли? Вроде, на лицо не похож.

– Закрыто, – спокойно сказал я. – У нас потоп.

– У меня беда! – срывающимся голосом крикнул парень, оттесняя меня плечом и буквально вваливаясь в магазин. – Чудовищная беда! Ты должен помочь! Пожалуйста!

Он тяжело дышал, глаза бегали по сторонам. Не дожидаясь моего ответа, парень сбросил с плеч объёмный туристический рюкзак, плюхнул его прямо на прилавок и дрожащими пальцами вцепился в молнию.

– Спокойно, – я шагнул ближе, инстинктивно перенося вес на носки и готовясь к любому сюрпризу. – Что стряслось?

Парень расстегнул рюкзак и раздвинул плотную ткань.

Я заглянул внутрь.

В недрах рюкзака, обложенное какими‑то тряпками и поролоном, лежало яйцо. Огромное, размером со страусиное, но абсолютно неземное. Скорлупа была глубокого сине‑бирюзового цвета, а по всей её поверхности переливалась густая сеть серебристых прожилок. Они светились в полумраке магазина, как кровеносная система, по которой вместо крови течёт жидкий металл.

От яйца волнами расходился такой плотный магический фон, что у меня волоски на руках встали дыбом.

– Что это? – тихо спросил я.

Парень сглотнул, с ужасом глядя на свою ношу.

– Оно… оно горячее. И оно вот‑вот вылупится. А я даже не знаю, кто там внутри!