Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

Она передала мне Пушка. Кролорог проснулся, зевнул, показав розовый язычок и крупные резцы. Я принял его бережно, как фарфоровую вазу.

– До завтра, Пушок, – Елена почесала его между ушами. Оправила шарф и направилась к двери.

– Елена Борисовна, – окликнул я.

Она обернулась.

– Спасибо, что привели подруг. Это дорогого стоит.

Женщина подмигнула – второй раз за день.

– Это вы ещё моего мужа не видели. У него намечается юбилей, и он мечтает о крылатом питомце для загородного дома.

Колокольчик тилинькнул. Дверь закрылась. Каблуки процокали по ступенькам.

Я стоял за прилавком. Пушок спал на моих руках. Магазин пах дорогими духами и элитным кормом.

– Бр‑р‑раво! – Архимед щёлкнул клювом рядом с ухом. – Гр‑р‑рандиозно! Шоу высшей пр‑р‑робы!

Я отправил кролорога в свободный слот для неприрученных.

– Карманы полные! – какаду запрокинул голову и изобразил ликующий вопль. – Бабки! Бабки! Деньги в кассу!

Посмотрел на часы – десять утра, рынок уже работает. Прошёл в подсобку, проверил питомцев. Ряба невозмутимо сидела в гнезде. Пых дрых на коврике. Коша и Лис угомонились и лежали рядом – рыжий бок к песочному. Маруся чистила шерсть.

Сменил воду курице. Подсыпал корм в кормушки. Собрал всех, кроме несушки, в Питомник. Заглянул в процедурную, забрал Клеверного кролика. Надел куртку, сунул телефон в карман. Проверил Инвентарь: нож, кастет «Шершень» и другие мелочи. Браслет‑накопитель на левой руке. Подумав секунду, призвал Блёстку. Колибри мгновенно материализовалась, зависнув передо мной на бешено молотящих крыльях.

– Запоминай инструкцию, – сказал я, дополняя слова мысленными образами. – Сейчас мы пойдём к твоему прежнему хозяину…

Блёстка села мне на плечо и деловито сунула длинный клюв в воротник, внимательно слушая. Архимед перелетел от неё на другое моё плечо и когтисто устроился.

– Рынок? – он наклонил голову. – Пойдём на рынок? Тратить деньги!

– Не совсем, но навестить Грача действительно пора.

Архимед вздыбил хохолок, распушился и ответил единственно верным образом:

– Полетели!

Глава 15
Фарт

Ватрушка была свежая. С рынка, от Розы Петровны, как она представилась, заявив, что у остальных «творог несерьёзный». Лицо Грача, когда я заявился к нему с улыбкой и гостинцами, грело сердце не хуже, чем сама покупка.

Тесто мягкое, ещё тёплое, творожная начинка поджаренная по краям и влажная по центру. Я откусил и запил чаем из тяжёлого гранёного стакана в мельхиоровом подстаканнике. Стакан – горячий. Подстаканник – холодный. Чай крепкий, чёрный, с двумя кусками сахара.

Грач сидел на продавленном диване. Кожаная куртка расстёгнута, тонкие усики чуть подёргивались. Он считал деньги.

Пальцы работали быстро, как у кассирши с тридцатилетним стажем. Купюры шелестели, складываясь в аккуратные стопки. Пять тысяч влево, одна тысяча вправо. Канцелярская резинка наготове. На столе – калькулятор.

Слева от него на спинке восседала Балаболка. Магическая сорока нахохлилась, поблёскивая чёрными бусинками глаз. Артефактное кольцо на её лапке мерцало тусклым зеленоватым светом. Птица дёргала головой влево‑вправо, отслеживая каждую купюру из‑за металлизированных защитных полос. Я физически чувствовал, как в сорочьей голове крутилось: «Блестит. А вон та – блестит сильнее. А если схватить и улететь?..» Она с трудом сдерживалась.

Шнырь вёл себя скромнее. Тень в тени. Чёрная крыса шуршала в углу каморки, между ящиками. Если не приглядываться – просто тёмное пятно на тёмном полу. Иногда розоватый нос высовывался из‑за картонной коробки. Принюхивался, оценивал обстановку и снова исчезал.

Я не пытался установить с ним ментальную связь, но всё же слегка «скользил» по нему. От крысы шло ровное «чисто‑чисто‑чисто», как сигнал радара. Грач краем глаза покосился на угол, убедился, что зверёк на посту, и вернулся к подсчёту.

Архимед сидел у меня на плече. Чёрные глаза неотрывно следили за ватрушкой. Хохолок стоял торчком, как флаг капитуляции здравого смысла.

– Ватрушку! Птичке ватрушку!

Я откусил ещё кусок. Прожевал. Запил.

– Нет.

– Ку‑у‑усочек!

– Архимед, тебе нельзя ни творог, ни дрожжевое тесто. Вызовет брожение в зобе. Будешь потом сидеть на жёрдочке и булькать, как самогонный аппарат.

Какаду выпятил грудку, будто услышал чудовищную несправедливость. Перья на загривке встали дыбом.

– Попугай голодный! Птичка умирает!

– Птичка жирная, – парировал я. – Птичка ела час назад.

– Ложь! Клевета! – Архимед щёлкнул клювом. – Ватрушка – птичье пр‑р‑раво!

Грач поднял глаза от денег на какаду.

– Твоя птица всегда такая?

– Всегда.

– Сочувствую, – он вернулся к пересчёту и перетянул первую стопку резинкой.

Я допил чай и отставил стакан. Откинулся в скрипнувшем кресле. Каморка ничуть не изменилась с моего прошлого визита. Тот же полосатый диван с продавленным сиденьем, тот же журнальный столик, накрытый газетой «Магический Вестник» вместо скатерти. Пахло чаем, творогом и крысиной подстилкой из угла.

Балаболка перебралась по спинке ближе, нацелившись клювом на мой перстень. Спрятал руку в карман. Сорока разочарованно щёлкнула. Грач отложил последнюю стопку. Сверился с калькулятором, хотя и так знал. Нажал пару кнопок для проформы.

– Двести семьдесят четыре тысячи, – он глянул на меня. – И ещё двести пятьдесят рублей. Ты прям до копейки рассчитался.

Кивнул в ответ.

– Девяносто шесть – старый долг. Семьдесят – документы на кота. Восемьдесят пять – новая партия товара с сертификатами. Сверху двадцать три тысячи и двести пятьдесят рублей – твой процент с новых заказов. Всё верно?

– Верно, – подтвердил Грач, убирая стопки в жестяную коробку из‑под печенья.

Настроение у него мутное. Генка Грачёв только что получил четверть миллиона наличными, а выглядел так, словно ему вместо коньяка налили кисель. Он‑то готовился к долгой, мучительной и унизительной для меня процедуре выбивания долгов. А получил банкноты через два дня после последней встречи.

Мне нравилось его замешательство. Когда должник расплачивается легко и с улыбкой – это выбивает кредитора из привычной модели сильнее, чем кулак.

– Кстати, – я положил ногу на ногу, – а что с товаром? Договаривались утром.

Грач дёрнул усом.

– Задержка вышла.

– Какая задержка, Гена?

– Логистическая, – он сказал это слово так, будто прочитал его на заборе. – Завтра к вечеру всё будет.

– Завтра к вечеру, – повторил я, не меняя тона. – Точно? У меня, знаешь ли, полки скучают по контрафакту.

Реальной надобности в этих кормах уже нет, но принцип же есть… К тому же, не всем по карману «ВитаФауна Голд».

– Сказал же, к вечеру, – Грач хлопнул крышкой жестянки. – Но скидок не жди!

Я чуть не рассмеялся. Он только что получил от меня предоплату, и при этом с каменным лицом сообщает, что «скидок не жди». Базарная психология во всей красе: сначала задерживаешь поставку, потом делаешь одолжение, что вообще привёз.

Придвинул к нему по столу бумажный пакет с выпечкой.

– Угощайся, Гена. Говорят, сладкое хорошо снимает стресс.

Грач смерил ватрушки таким взглядом, будто я предложил ему отведать мышьяка, и отодвинул их пальцами.

– Товара нет! – зловеще изрёк Архимед. – Бабки гони!

Грач зыркнул на попугая.

– Твоя птица снова надо мной ржёт?

– Он просто глупый, – я развёл руками. – У него словарный запас больше тысячи слов. Иногда совпадает.

Жестянка с деньгами отправилась в ящик стола. Грач закрыл его на ключ. Балаболка проводила коробочку жадным взглядом. Клюв щёлкнул дважды – обида и смирение.

– Ладно, – Грач повернулся ко мне. – Деньги есть, долга нет, товар пришлю. Что по основному вопросу? Надеюсь, ты не собираешься подогнать мне какого‑нибудь уродца с помойки?

– Обижаешь.

Я картинно положил левую руку на колено, коснулся перстня‑пустышки и мысленно активировал Питомник.

Белая вспышка на секунду осветила полутёмную подсобку. Когда свет погас, на моих коленях сидел Клеверный кролик. Его белая шкурка с насыщенно‑фиолетовыми пятнами выглядела безупречно, а на лбу мягко сиял сиреневый знак в форме четырёхлистного клевера. Травянисто‑зелёные глаза зверька с интересом уставились на хозяина кабинета.

Он подёргивал носом, осматривая новую обстановку. Уши повернулись вперёд. Усы шевелились. Зверёк не проявлял страха, но ему было любопытно.

– Ушастый! – радостно гаркнул Архимед. – Пр‑р‑риехал! Удача в доме!

Грач остолбенело уставился на пушистый комок. Его рот слегка приоткрылся. Решала перевёл взгляд на меня.

– Это… что, блин, такое? – хрипло выдавил он. – Кролик? Егерев, ты берега попутал? Вместо БЛЁСТКИ⁈ Вместо боевой птицы ты притащил мне кусок диетического мяса⁈

– Он лучше Блёстки.

– Егерев! – Грач подался вперёд. – Ты мне обещал козырного зверя, а суёшь ушастого!

Пора включать режим шоумена.

– Гена, выдыхай и смотри шире, – моя рука почесала кролика за ухом. – Это не мясо. Это эксклюзив. Клеверный кролик. Уникальная мутация. Его зовут Фарт, и его пассивный навык – приносить удачу своему владельцу.

Грач скептически фыркнул, но я не дал ему вставить и слова.

– Давай начистоту. У тебя в последнее время сплошная полоса неудач. То птица элитная от тебя уйдёт, то должник вместо того, чтобы сломаться, вдруг зубы показывает и твои же башли режет. Тебе сейчас не боевик нужен, чтобы конкурентам морды бить. Тебе нужно, чтобы сделки гладко шли, чтобы проверки Росторгнадзора твою точку стороной обходили, и чтобы товар вовремя приезжал. Это – твоё идеальное лекарство от проблем. И вообще, посмотри на него. Ты ему нравишься.

Грач набрал воздуха для яростной тирады, но осёкся. Потому что кролик повернул голову и уставился прямо на него зелёными сияющими глазищами. Знак на лбу мигнул чуть ярче. Грач моргнул. Кролик тоже. Они смотрели друг на друга. Шнырь высунулся из‑за коробки, принюхался. Балаболка вытянула шею. Даже Архимед притих.

Рука Грача машинально потянулась к шее. Пальцы нащупали серебристую цепочку и отстегнули портативный мана‑сканер. Тот самый модифицированный брелок, которым он оценивал меня в нашу прошлую встречу.

Он направил приборчик на кролика и нажал кнопку.

Брелок пискнул. Глаза Грача округлились.

– С‑ранг… – прошептал он, глядя на крохотный дисплей. – Реально С‑ранг. Как у Блёстки. Какой уровень?

– Второй, – честно ответил я.

– Блёстка была двенадцатого, – скривился Грач.

– Потому что ты вложился в её развитие. Начинал ты тоже не с вершины. Потенциал роста у этого кролика серьёзный. Зверь молодой, каналы чистые. Я тебе позже подгоню пару специализированных кормов по закупочной цене, раскачаешь его быстро. Будет у тебя персональный генератор удачи.

Грач привесил сканер обратно на цепочку и долго смотрел на меня. Знакомый взгляд. Так смотрят, когда пытаются понять, с какого момента перестали считать тебя лохом.

– Ты реально изменился, Егерев, – произнёс он наконец. – Реально. Два месяца назад ты не мог «Пятёрку» найти без навигатора. Теперь деньги кидаешь стопками, зверей из кольца достаёшь и цены мне диктуешь.

Сказал он это без прежнего пренебрежения. С интересом, с долей опаски и искренним уважением.

– Ладно, – кивнул он. – Согласен на кролика. Вопрос закрыт.

– Сделка! – ликующе завопил Архимед. – По рукам! Кролик за птичку!

Я осторожно взял Фарта обеими руками – кролик был тёплый и плотный, как буханка свежего хлеба. Протянул Грачу, поддерживая под живот. Тот отёр ладони о джинсы. Принял. Зверёк мгновенно развернулся и обнюхал его пальцы. Сухой нос ткнулся в костяшки.

Грач нахмурился. Потом, секунду спустя, морщины на его лице разгладились сами. Губы дрогнули, раздвинулись, и суровый базарный решала обнажил зубы в почти детской улыбке. Он провёл большим пальцем по фиолетовым пятнам на боку кролика.

– Ну чего ты, ушастый… – тихо пробормотал он. – Чего смотришь? Нормальный пацан, да…

Фарт прижал уши к спине и блаженно прикрыл глаза. Грач почесал его за ухом. Клевер на лбу разгорелся сиреневым ярче, будто одобряя.

Я мысленно усмехнулся. Бандит бандитом, решала с Птички, а животных любит. Это о многом говорит. Сейчас он гладил кролика двумя руками, и на его лице было написано абсолютное, ничем не замутнённое счастье.

Дзынь! Квест «Подарок за птичку» выполнен!

Условия соблюдены: Долг чести закрыт пушистым эквивалентом.

Награда: 250 очков опыта, +180 к репутации на Птичненском рынке.

Поздравляем! Вы только что обменяли боевую колибри‑снайпера на травоядного кролика. Феноменальный навык ведения переговоров.

В ту же секунду меня накрыло, а Система выдала новый лог.

Поздравляем! Вы достигли 8‑го уровня!

До следующего уровня: 180/900

Получено очков характеристик: 5

И снова приближается открытие нового навыка!

Горячая волна прошла по телу – от солнечного сплетения вверх по позвоночнику. Мана‑ядро дрогнуло, провернулось и уплотнилось. Я физически почувствовал, как оно стало тяжелее – не в граммах, а в чём‑то ином. Каналы вспыхнули. По нервам пробежали мельчайшие электрические мурашки, невидимые, но ощутимые – каждый нерв, каждое волокно мышц отозвалось на изменения. Пальцы непроизвольно сжались в кулак и разжались.

Хорошо, что я сидел. Прокачка на ногах, посреди чужой каморки – последнее, что мне нужно. Откинулся в кресле и прикрыл глаза на секунду, маскируя недомогание. Волна схлынула. Каналы звенели натянутыми струнами.

Когда я открыл глаза, Грач смотрел на меня поверх кроличьих ушей.

– Ты чего побледнел? Нездоровится?

– Переработал, – я потёр переносицу. – Мало спал.

Грач хмыкнул. Фарт на его коленях сидел неподвижно, положив мордочку на предплечье нового хозяина, – полное доверие. Типичная расслабленная поза кролика, который не чувствует угрозы.

– Не удивительно, – Грач чуть сдвинул зверька на коленях. – Умудрился за пару дней найти бабки, чтоб рассчитаться по всем долгам. Да ещё и кролика С‑ранга откуда‑то выкопал. Небось, пахал как проклятый.

– Как никогда в жизни, – ответил я.

– Ну вот, – Грач назидательно поднял палец. – Мотивация! Она главная в любом деле!

Он снова погрузился в почёсывание кролика. Фарт жмурился. Сорока на спинке дивана раздулась от зависти – хозяин чешет кого‑то, кроме неё. А раз так, то можно позволить себе лишнего. Балаболка расправила крылья и перелетела поближе, приземлившись на подлокотник. Чёрный клюв потянулся к мерцающей клеверной метке на лбу кролика. Фарт дёрнул ухом, но не шелохнулся.

– Бала, кыш! – Грач отодвинул сороку ладонью. – Нечего клювом тыкать.

– Сорока‑воррр‑ровка! Цап‑царап! – объявил Архимед авторитетным тоном.

Балаболка взъерошилась и стрекотнула. Архимед стрекотнул в ответ – громче и фальшивее. Птицы обменялись серией агрессивных щелчков, как два дворовых пса, переругивающихся через забор. Грач рявкнул на Балаболку. Я рявкнул на Архимеда. Обе птицы утихли синхронно.

И тут Балаболка рванулась. Чёрно‑белая торпеда метнулась ко мне и цапнула клювом мой перстень. Я отдёрнул руку – сорока не успела ухватить и промахнулась. Она кружила вокруг меня, нацелившись на тёмный камень.

– Балаболка, СИДЕТЬ! – рявкнул Грач. – Ко мне! Сколько раз говорил!

Сорока неохотно вернулась на спинку дивана, обиженно стрекотнув.

– Извини, – Грач покачал головой. – Она на всё блестящее кидается, совладать не могу.

– Бесплатный совет, – я снова убрал руку в карман. – Держи у себя в каморке горсть блестящих пуговиц. Крупных, чтоб не проглотила. Когда она начинает зариться на чужое – кидаешь ей пуговицу. Она переключается на «добычу», которую можно утащить. Постепенно приучишь: «Не трогай чужое – получишь своё». Главное – давать не после кражи, а вместо. Иначе свяжет одно с другим и начнёт воровать, чтобы ей дали пуговицу.

Грач посмотрел на меня с тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда я говорил что‑то, чего старый Денис сказать не мог. Но промолчал. Только кивнул.

– Попробую.

Я не позволил паузе повиснуть. Достал телефон.

Открыл галерею и вывел нужный кадр. Скриншот с записи камер «Автомагии». Лицо видно слабо, но черты узнать можно. Да и силуэт на экране вполне читаем: крупный мужчина в тёмной куртке. Высокий, широкоплечий.

Повернул экран к Грачу.

– Знаешь этого?

Я не ждал честного ответа. Бандитский кодекс молчания на Птичке наверняка соблюдается строго, сдавать кого‑то – западло. Но мне не нужны его слова. В уголовном розыске есть присказка: «Узнавание не требует признания». Оперу достаточно заминки, чтобы понять, что клиент врёт.

Грач скользнул взглядом по экрану.

Зрачки дрогнули. Пальцы, гладившие кролика, на мгновение замерли. Узнал.

– Не, – Грач пожал плечом. – Первый раз вижу. А что? Спёр у тебя пару упаковок просроченных кормов?

Формулировка – шутливая. Интонация – серьёзная. Голос опустился на полтона.

– Да, типа того, – я спрятал телефон так же спокойно, как достал. – Только ещё прихватил седативное для крупного рогатого скота и кассу. Если вдруг случайно пересечётесь на Базаре… передай ему, что он оставил после себя жуткий бардак. А хозяин магазина вернулся, очень недоволен и сейчас проводит генеральную уборку. Выметает мусор, так сказать.

Просто информация. Отправленная в правильную среду, она расползётся по нервной системе Базара за сутки. А «гость», сидящий где‑то в своей норе и уверенный, что мёртвые не кусаются, получит неприятный привет.

Грач опустил взгляд к кролику, будто проверяя, не обидел ли зверька.

Я тоже взглянул на Фарта. Кролик лежал на боку, доверчиво выставив мягкое пузико. Грач рассеянно водил пальцем по его боку, и на его физиономии проступало выражение покоя.

Они подходят друг другу.

Не как хозяин и питомец – это было бы слишком просто. Как два одиночества. Грач – мужик без семьи, с тремя рабочими зверями, ни один из которых не сидел у него на коленях просто так, просто потому что хорошо. Шнырь – инструмент разведки, Балаболка – курьер и камера наблюдения, Блёстка была оружием. Ни одного питомца «для души». И вот сейчас его лицо говорило: «Наконец‑то».

А кролик выбрал его мгновенно. Не испугался, не дёрнулся, не попытался удрать. Прижался и остался.

Ощущение возникло внезапно, словно кто‑то повернул в моей голове калейдоскоп и рассыпанные кусочки мозаики сложились в чёткий узор. Мана‑каналы тонко завибрировали. Я увидел ментальным зрением два силуэта, человеческий и звериный, окутанные одинаковым тёплым свечением. Линии их аур переплетались, совпадая, как зубцы шестерёнок.

Открыт новый навык: «Определение совместимости» (актив.)

Описание: Вы способны интуитивно оценивать степень ментальной и энергетической совместимости между волшебным существом и потенциальным хозяином. Система даёт бонус: конвертация ощущений в проценты.

Стоимость: 5 ед. маны

Да ладно… Интересный навык. Я сфокусировался на паре перед собой. Информация пришла мгновенно, как цифра на калькуляторе.

Совместимость цели и питомца: 93 %

И жили они долго и счастливо, пока полиция не накрыла их притон.

Почти идеальная пара. Неудивительно: оба трусоваты, оба привыкли полагаться на удачу, оба предпочитают тихие норы громким битвам.

Я моргнул, возвращая зрение в нормальный диапазон.

– Есть ещё одно дело, – сказал я. – Мне нужны документы. На семерых зверей. Такие же качественные, как на кота. Полный комплект.

Грач перестал гладить.

– Да. И ещё – двести пустых бланков на зверьё Е‑ранга. Регистрационные формы от какого‑нибудь питомника. Самые простые, без биопечати, чтоб я мог заполнять на месте.

Грач воззрился на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Вижу, ты серьёзно за дело взялся.

– Не собираюсь на дне сидеть, – я пожал плечами.

Он задумался. Фарт зевнул на его коленях. Балаболка перепорхнула с дивана на стол и принялась долбить клювом абажур лампы.

– Для серьёзных документов тебе снова к Линде, – Грач почесал подбородок. – Без неё никак, нужен осмотр. Но она к матери на два дня уехала. В среду вернётся, самое раннее.

– А бланки?

– Бланки сделаем, – Грач кивнул. – Сколько, говоришь? Двести?

– Да, и мне нужно до вечера.

– Сегодня⁈ Ё‑моё! – Грач вскинул голову. – Егерев, ты что, совсем? Вечно тебе всё срочно! Ты думаешь, официальные бумажки из воздуха берутся⁈

– Из принтера.

– Умный, да? Ладно, сделаю. Но будет дороже!

– Сколько?

Грач посмотрел в потолок и зашевелил губами, прикидывая. Балаболка наклонила голову, будто тоже считала.

– Пустые ешки без печатей от «Лесного Двора»… За двести штук – сотка.

– Сто тысяч за бумагу?

– За правильную бумагу, – уточнил Грач. – С водяными знаками, с голографией, с QR‑кодом, который будет проходить первичную проверку. Это не на коленке ксерокопия, Егерев. Это настоящий законный продукт, просто пустой. И тебе потом придётся пересылать данные, чтобы он пустым не оставался. Всё серьёзно.

– По рукам. Деньги после получения. Курьер – до пяти вечера.

Грач кивнул.

– Алёнка принесёт.

– Бумажки! Шур‑р‑ршат! – подал голос Архимед. – Документики оформляются!

Я встал. Кресло скрипнуло напоследок. Пакет с ватрушками демонстративно остался на столе, пододвинутый к калькулятору.

– Выпечку всё же попробуй. Роза Петровна старалась.

Грач поднялся, но даже не посмотрел на пакет. Он был слишком занят тем, что чесал кролика. Фарт устроился на его предплечье, как на жёрдочке, и свесил задние лапки.

Руки мы с Грачом снова не пожали.

– До пятницы, – сказал я.

– Ага, давай, вали в свой зоомагазин, – ответил Грач. – И это…

Я остановился в дверях.

– Кролик нормальный, – Грач сказал это так, будто признание далось ему с усилием. – Спасибо.

Фарт ткнулся носом ему в запястье.

Кивнул и вышел. Дверь за мной закрылась. Из‑за неё глухо донёсся голос Грача:

– Ну что, Фарт? Будем тебя устраивать…

Архимед хлопнул крыльями и расправил хохолок.

– Удачи! – проорал какаду через закрытую дверь. – Бумажки‑какашки!

– Архимед, – я щёлкнул пальцами по его клюву.

– Птичка молчит! – попугай мгновенно прижал хохолок. – Рот на замке! Ключ проглотил!

Мы вышли в торговый ряд. Я втянул носом уже ставший привычным воздух Птички, пропитанный запахами шерсти, жареных пирожков и опилок. Дела с Грачом улажены, и даже не пришлось призывать его бывшую птичку. Но расслабляться рано. Я задолжал Блёстке за хамелеона. Лазурной снайперше нужен белок. Желательно – с магической искрой. Так что мой путь лежит в ряды террариумистов, где торгуют кормовыми насекомыми.

– Жуки‑червяки! – радостно сообщил Архимед моему левому уху. – Хрусь‑хрусь! Вкуснота!

– Ты на диете, – напомнил я, лавируя в толпе зевак. – Хватит с тебя пары мучных червей.

Какаду возмущённо крякнул, но спорить не стал.

Я свернул в узкий проход между палатками, тесно заставленными стеклянными аквариумами. Здесь было тише и темнее. Лампы накаливания грели контейнеры, откуда доносилось непрерывное стрекотание, шуршание и скрежет тысяч крошечных лапок.

– Эй, торгаш!

Голос прозвучал сзади. С характерной шпанявой оттяжечкой. Я не стал резко дёргаться. Просто плавно перенёс вес на правую ногу и полуобернулся, освобождая левую руку для доступа к Инвентарю.

В пяти метрах от меня стоял Штопор. Тот самый уличный укротитель‑живодёр, у которого я отжал Марусю. На его скуле всё ещё красовался желтеющий синяк после нашей последней встречи, но сейчас он выглядел куда увереннее.

Ещё бы.

Справа и слева от него возвышались двое. Крепкие мужики с каменными мордами профессиональных костоломов. У того, что стоял справа, в руке небрежно покачивалась короткая телескопическая дубинка, по металлу которой змеились тусклые красные руны. У второго из‑под расстёгнутого воротника куртки выглядывала татуировка – извивающаяся чёрная волна.

Случайные прохожие, почуяв неладное, мгновенно растворились, словно их ветром сдуло. Мы остались одни в узком коридоре из стрекочущих стеклянных банок. Продавцы забеспокоились, но никто не полез за телефонами.

– Я же говорил, что Река такого не прощает, пустышка, – Штопор криво усмехнулся и сделал шаг вперёд. Парни двинулись следом. – Возвращай мою макаку. И кастет. А потом мы поговорим о набежавших процентах за прокат.

Архимед на моём плече угрожающе распахнул крылья.

– Тр‑р‑ревога! Бандиты!

Вот вечно кому‑то до меня есть дело…