Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

Глава 12
Тайсон

Рёв двигателей заложил уши. По асфальту двора вихрем разлетелся мусор, сухие листья и пыль. Я инстинктивно прикрыл Лиса курткой, отворачиваясь от режущего глаза ветра.

Тяжёлая тень закрыла утреннее солнце. На свободный пятачок перед чёрным ходом моего магазина грузно, но на удивление мягко опустился полицейский аэромобиль. Массивный тёмно‑синий внедорожник, подозрительно напоминающий старый добрый УАЗ «Патриот», но с мерцающими антигравитационными контурами под днищем. На дверях красовалась эмблема ГИБДД и герб Москвы.

Двигатели сбросили обороты, перейдя на низкий гул, а затем и вовсе стихли.

Лис под курткой дрожал крупной дрожью. Я погладил его пальцем по голове.

– Спокойно, мелочь. Свои.

Щёлкнул замок. Водительская дверь распахнулась, и на асфальт шагнул инспектор Звягинцев. Сегодня он был не в патрульной форме воздушного мотоциклиста, а в повседневном кителе. Выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Видимо, после ночного дежурства.

– Денис! – ухмыльнулся он, подходя ближе. – Извиняюсь за шум, на мотоцикле мы бы втроём не поместились, пришлось служебную выбивать под предлогом патрулирования района. Мой мотоцикл как раз вовремя сломался.

Он подмигнул.

– Рад видеть, – я протянул руку.

– И тебе не хворать, – Звягинцев ответил крепким рукопожатием. Ладонь у него была жёсткая, мозолистая.

Задняя дверь открылась. Оттуда с громким, заливистым лаем вырвалось нечто бело‑рыжее, волоча за собой на натянутом поводке девочку лет одиннадцати.

– Тайсон, нельзя! Тайсон, фу! Стой, кому говорю! – кричала девочка, упираясь кроссовками в асфальт.

Пёс её абсолютно игнорировал. Он рвался вперёд, хрипя на ошейнике, рыл когтями землю и пытался облаять всё вокруг: меня, фургон, мусорный бак и пролетающего мимо голубя.

Фенек под курткой сжался и заскулил.

Я сфокусировался на животном.

Тайсон. Рунный фокстерьер (Ранг E, Уровень 3). Компактный генератор хаоса и разрушений. Уверена, что соседи инспектора в восторге.

Уголки моих губ дрогнули. Система, как всегда, зрит в корень.

– Обещал заехать, и вот заехал, – Звягинцев виновато развёл руками. – Правда, мы всего на минуту, к бабушке её везу, та из Краснодара приехала. Знакомься. Это моя дочь, Даша. А это наше семейное проклятие.

– Очень приятно, – я кивнул девочке.

Чтобы освободить руки, мысленно потянулся к интерфейсу, пространство пошло лёгкой беловатой рябью, и Лис мгновенно переместился в Питомник. Звягинцев присвистнул, но ничего не сказал, потому что стало не до того.

Тайсон, заметив исчезновение зверька, взвизгнул от возмущения и рванул в мою сторону с удвоенной силой, едва не вырвав поводок из рук Даши.

– Сто‑о‑ой!!! – завопила девочка и поехала на пятках.

Я сделал два шага навстречу.

– Дай‑ка мне поводок.

Малявка с облегчением вложила в мою ладонь нейлоновую стропу. Руки у неё покраснели от напряжения.

– Он вообще не слушается, – шмыгнула она носом. – Папу иногда боится, а меня просто таскает за собой.

– Сейчас разберёмся, – ответил я.

Левую руку сунул в карман и материализовал кусочек сушёной оленины. Специально перед новым Призывом запас несколько видов прикорма, всё по чуть‑чуть. На случай, если зверя придётся успокаивать через желудок.

Тайсон прыгнул на меня, метя грязными лапами в джинсы. Я не стал отступать или кричать. Вместо этого быстро перехватил поводок у самого ошейника, укоротив его до предела, и, чуть развернув корпус боком к собаке, резким, но коротким рывком дёрнул поводок в сторону. Не назад – назад бесполезно, пёс упрётся и потянет ещё сильнее. А вбок – это сбивает фокус, ломает слепой галоп.

Тайсон осёкся, на полсекунды потеряв равновесие. И тут же попытался перегруппироваться, набрав воздуха для нового рывка. Но я уже вытащил оленину и поднёс к его носу – не отдавая, просто давая почуять.

Фокстерьер замер, будто наткнулся на стену. Ноздри раздулись. Глаза, секунду назад бешеные, остекленели от концентрации на запахе. Руны на его боках, до этого мерцавшие красным от возбуждения, слегка потускнели.

Я повёл руку с лакомством над его головой. Морда потянулась следом, задралась к небу, и задняя часть тела автоматически опустилась. Физика. Когда нос идёт вверх, зад идёт вниз. Никакого давления, никакого насилия – просто геометрия собачьего тела.

Секунда, и Тайсон сидел. Хвост подрагивал, глаза неотрывно следили за моими пальцами.

– Сидеть, – негромко, но внятно зафиксировал я уже готовую позу голосом, чтобы связать команду с действием.

И тут же отдал кусочек.

Тайсон сглотнул добычу так быстро, словно она телепортировалась ему в желудок. Хвост стукнул по асфальту раз, другой.

– Молодец, – добавил я спокойным тоном. Без восторгов, чтобы не перевозбудить его снова.

Пёс смотрел на меня, точнее, на мой карман, и ждал. Я достал ещё кусочек и обернулся к Даше. Девочка стояла рядом с открытым ртом.

– Ничего себе, – прошептала она. – Он никогда так быстро не садился!

– Потому что ему нужен аргумент, – я протянул ей угощение. – Фокстерьер – это не овчарка. Ему мало авторитета, ему нужна выгода. Вот эта сушёная оленина – его зарплата за хорошее поведение. Есть зарплата – есть мотивация.

Я повернулся к Звягинцеву.

– Инспектор, какая у него нагрузка?

– Ну, жена утром минут двадцать выводит. И Даша после школы полчаса. Вокруг дома.

– Этого критически мало, – я покачал головой. – Для терьера вообще ничто. Он не устаёт физически и совершенно не устаёт интеллектуально. А если собаке не давать работу, она найдёт её сама. Например, будет охранять вас от голубей, перестраивать интерьер квартиры и жрать мебель.

– И что делать? – вздохнул Звягинцев.

– Во‑первых, сменить амуницию, – я указал на ошейник. – Он на нём висит, хрипит, но тянет. Купите шлейку с кольцом на груди. Когда он потянет, его развернёт к вам. Во‑вторых, Даша, – я посмотрел на девочку. – Забудь про перетягивание каната. Ты его всё равно не перетянешь, у него центр тяжести ниже и четыре лапы против твоих двух. Как только он натянул поводок, ты должна остановиться. Намертво. Превращаешься в дерево. Обеими руками поводок к животу, локти прижаты.

– А если он всё равно тянет? – спросила Даша.

– Стоишь. Пока поводок не провиснет. Как только он обернулся и посмотрел на тебя – хвалишь, даёшь кусочек и идёте дальше. Он должен понять простое правило: мы идём вперёд, только когда поводок свободен. И главное – эмоции. Ты кричишь, когда он лает. Для него твой крик – это поддержка стаи. Он думает: «О, хозяйка тоже лает, значит, мы вместе прогоняем этот страшный мусорный бак!»

Даша хихикнула, но слушала внимательно.

– Будь спокойной. Ты – вожак. Вожаки не истерят, они командуют. Попробуй.

Я выпрямился и передал ей поводок. Даша взяла стропу обеими руками. Тайсон, не чувствуя натяжения, встал и потянулся было вперёд. Поводок начал натягиваться, и Даша прижала руки к животу.

Пёс дёрнулся. Девочка не шелохнулась. Тайсон дёрнулся ещё раз, сильнее. Даша стояла, закусив губу, вцепившись в стропу. Три секунды. Четыре.

Тайсон фыркнул и оглянулся через плечо: мол, что за дела?

Поводок провис.

– Давай, – тихо подсказал я.

– М‑молодец! – выпалила Даша и сунула ему вяленое мясо.

Тайсон, кажется, впервые в жизни посмотрел на неё с чем‑то, отдалённо напоминающим уважение. По крайней мере, хвост завилял в другом ритме – не истерично, а почти одобрительно.

Даша расплылась в улыбке до ушей.

– Работает!

– Конечно, работает, – я потрепал пса по загривку. – Он не плохой, он необученный. Разница огромная.

Звягинцев подошёл, скрестив руки на груди. Смотрел на собаку с таким выражением, будто его старый, скрипучий шкаф сам собой разобрался и аккуратно сложился.

– Знаешь, Денис, – произнёс он, – я этого пса дважды водил к укротителю. Оба раза он загнал инструктора на стол. Реально.

– Укротитель, видимо, был без оленины, – я пожал плечами.

Звягинцев хмыкнул.

– Пап, мне нужна сушёная оленина! – заявила Даша таким тоном, каким дети обычно требуют новый телефон. – Много! Каждый день!

– У меня в магазине есть, – я кивнул в сторону чёрного хода. – Первый пакет за счёт заведения.

Тайсон сидел у её ноги и жевал второй сушёный слайс. Хвост мёл асфальт. Глаза всё ещё бегали, но в целом это был уже другой пёс. Не укрощённый, нет. Просто впервые понявший правила игры.

– А ведь главное, мы как купили этого оболтуса, так на привязку расщедрились, представляешь? – посетовал Звягинцев. – Десять тысяч отдали приручителю. Жульё одно вокруг, нужно было в форме в салон идти.

Я мысленно потянулся к Тайсону, проверяя ментальный фон. Привязка между девочкой и фокстерьером действительно существовала, но до того тонюсенькая и рыхлая, что можно оборвать, как паутину. Неудивительно, что пёс её почти не чувствовал.

С ходу сообщать Звягинцеву, что я уже D‑ранг и внезапный приручитель, не хотелось. Вздохнул, зачерпнул из резерва десяток единиц маны и аккуратно направил импульс в этот канал. Усилил, сплёл нити плотнее, превращая гнилую привязку в надёжный канат. Тайсон удивлённо моргнул и вдруг прижался тёплым боком к ноге Даши. Девочка счастливо ахнула.

Перед глазами всплыло системное уведомление.

Дзынь! Внимание!

Вы безвозмездно укрепили чужую ментальную связь.

Ваш альтруизм зафиксирован и одобрен! Но опыта за бесплатную переделку чужой халтуры не ждите. Спасибо за понимание!

Обойдусь без опыта. Зато квартира Звягинцевых точно уцелеет.

– Теперь иди, – велел я девочке и достал пакетик оленины. – Погуляй с ним, пока мы с папой поговорим.

Даша забрала прикорм и повела собаку по двору. Процесс обучения пошёл. Медленно, со скрипом, с остановками каждые три метра, но Даша начала понимать механику. А главное, что её понял пёс. Собаки прагматичны. То, что работает, они используют, а что не работает – бросают.

Мы со Звягинцевым остались стоять у крыльца.

– Спасибо, Денис, – поблагодарил он с явным облегчением. – Я в этих кинологических премудростях не силён. Моё дело – машины ловить. Кстати, рад видеть тебя в добром здравии. Особенно после того… события, которого официально никогда не было.

Последние слова он произнёс с лёгким нажимом.

– Всё разрешилось исключительно полюбовно и в рамках конструктивного диалога, – сообщил я.

Звягинцев покосился за мою спину на «Форд‑Транзит». Оскаленная волчья морда сияла на белом борту. Инспектор задумчиво потёр подбородок, явно складывая в уме два и два. Картинка у него вырисовывалась специфическая: простой парень, которому угрожал наследник могущественного рода, стоит живой‑здоровый, а на его заднем дворе припаркована машина с гербами тех самых аристократов.

– Полюбовно, значит, – повторил он. – Понимаю.

Я не стал его разубеждать. Пусть думает, что мы заключили некий пакт. Меньше вопросов будет.

Демонстративно поднял правую руку, позволяя утреннему солнцу блеснуть на массивном перстне‑фальшивке. Потянулся пальцами в «пустоту». Сверкая магическим светом, материализовался тяжёлый металлический жетон УДМФ. Холодный, с глубокой гравировкой.

– Держите, инспектор, – я протянул маяк. – Возвращаю с благодарностью. Не пригодился, но душу грел.

Звягинцев забрал жетон, спрятал в карман и облегчённо выдохнул.

– Слава богу. Если б ты его нажал или потерял, мне бы пришлось писать столько рапортов, что чернила бы кончились во всём отделении.

Затем он выразительно кивнул на мою руку с перстнем.

– Серьёзная игрушка. Пространственное хранилище? Тоже от «Стальных Волков» подарочек?

Я загадочно пожал плечами.

– Коммерческая тайна, товарищ инспектор.

– Интересный ты парень, Денис, – полицейский прищурился. – А что за зверь сидел у тебя за пазухой?

– Вы про этого?

Новая вспышка, на этот раз прямо у меня под курткой. Воротник оттопырился. Оттуда высунулась крошечная песочная мордочка с несоразмерно огромными ушами. Лис повёл влажным носом, принюхиваясь к запаху выхлопных газов и полицейского, посмотрел на большого дядю в форме и недовольно фыркнул.

Звягинцев постоял, разглядывая пушистого нелегала.

– Редкие звери у тебя появляются быстрее, чем я успеваю бланки доставать. У этого, полагаю, с документами всё хорошо?

– Исключительно, – я не моргнув глазом погладил фенека по макушке. – Вписан в семейное древо, привит, налоги уплачены.

Инспектор криво улыбнулся, качая головой.

– Зайдёте на кофе? – предложил я, кивнув в сторону задней двери магазина. – Правда, у меня только растворимый.

– В другой раз, – Звягинцев кивнул на Дашу. – Надо отвезти её тёще, они с прошлого года не виделись. А после я на дежурство заступаю. Решил сделать крюк, проверить, не пришлось ли тут ленты натягивать и понятых искать. Шучу. Раз у тебя тут тишь, гладь да аристократы в друзьях, поеду работать. Кстати…

Он чуть посерьёзнел.

– Насчёт дрессуры. Твоё предложение всё ещё в силе? Одного урока‑то явно мало.

– Разумеется, – подтвердил я. – Приводите дочку с Тайсоном снова, будем учить её управлять собакой, а не наоборот.

– Добро. На неделе спишемся.

– Пап, смотри! Мы до угла дошли, и он не тянет! – Даша светилась от счастья, стоя рядом с тяжело дышащим, но спокойным фокстерьером.

– Вижу, солнце! – отозвался Звягинцев. Повернулся ко мне. – Сколько я должен за консультацию?

– Нисколько. Вот придёте на настоящее обучение, там разберёмся. Но если хотите отблагодарить, купите у меня не только оленину со шлейкой, но и витамины для пса. Ему для поддержания рун нужен заряженный кальций и магний.

– Договорились.

Мы зашли в магазин через парадный вход. Я продал им отличный витаминный комплекс, пять пакетов оленины и прочную шлейку с кольцом. Звягинцев расплатился картой, пожал мне руку, и они с Дашей ушли к своему аэромобилю.

Проводив их взглядом, я закрыл дверь и перевернул табличку на «Закрыто». Пошёл в подсобку. Снял куртку и выпустил фенека.

Лис тут же припал к полу, его уши принялись сканировать новое помещение. Запахов здесь было столько, что у бедного жителя пустыни случился сенсорный перегруз.

– Внимание! – заорал Архимед со стеллажа под потолком. – Нарушитель! Уши! Огромные уши с лапками!

Лис подпрыгнул на месте и забился под стол, сверкая оттуда карими глазами.

С дивана почти нехотя спрыгнул Коша. Подошёл к столу, опустил морду и шумно втянул воздух. Лис зашипел, предупреждая, что готов дорого продать свою жизнь.

Коша чихнул. Скорпионье жало безмятежно качнулось. Мантикор посмотрел на меня с выражением: «Хозяин, зачем ты принёс в дом эту пыльную мышь?», развернулся и ушёл к своей миске.

Спикировала Блёстка. Зависла перед столом, пожужжала крыльями, не нашла в фенеке ничего интересного и улетела.

А вот Маруся проявила любопытство. Латунная макака спустилась по полкам, повисла вниз головой и попыталась дотянуться пальцем до роскошного уха Лиса. Тот клацнул зубами. Маруся пискнула и ретировалась куда‑то между мешками с кормом и когтеточками.

Пых, естественно, не появился. Если дело не касалось еды, огнехомяк предпочитал не тратить энергию на передвижение.

– Ну вот, со всеми познакомился, – я заглянул под столешницу. – Вылезай. Здесь тебя никто не съест.

Подошёл к полке, выудив из коробки небольшое чистое блюдце. Затем призвал из Инвентаря лоток с остатками куриного филе.

Положил разделочную доску на свой хлипкий раскладной столик. Для пустынной лисицы куски нужны такие же мелкие, как для детёныша мантикоры. Зубки у них хоть и острые, как иголки, но челюсти слабые, рассчитанные на хрустящую саранчу да мелких ящериц. Я быстро нашинковал сырое мясо.

Сдвинул порцию на блюдце лезвием ножа. Присел на корточки и поставил угощение на линолеум, примерно в метре от укрытия, где сидел наш ушастый новобранец. Сделал пару шагов назад и уселся на диван, давая зверьку необходимое пространство. Нависать над диким животным во время еды – верный способ отбить аппетит напрочь. И плевать, что он только что приручился.

Лис замер, нос заработал с удвоенной скоростью, жадно втягивая запах сырой птицы. Локаторы ушей синхронно развернулись, будто запеленговав блюдце, хотя звуков оно не издавало. В природе голод всегда побеждает страх, а этот парень явно давно нормально не обедал.

Мордочка высунулась из тени. Затем показались тонкие подрагивающие лапки. Припадая пушистым животом к полу, Лис короткими, осторожными шажками подобрался к еде. Вытянул шею, принюхался. Аккуратно подцепил передними зубками один кусочек, тут же отскочил на полметра назад и быстро‑быстро сжевал.

Поняв, что мясо свежее, а двуногий хищник не собирается отбирать добычу, фенек вернулся к блюдцу. Теперь он принялся уплетать угощение уже смелее, похрустывая и то и дело стреляя по сторонам огромными глазами.

– Новенький! – провозгласил Архимед. – Ушастик наш!

Какаду захлопал крыльями и с размаху приземлился на спинку дивана.

– Ух! – выдал он, разглядывая лисёнка. – Чебурашка!

– Это фенек, – поправил я.

– Чебурашка! – упрямо повторил Архимед и распушил хохолок.

Лис, услышав резкий голос попугая, шарахнулся обратно в укрытие. Несоразмерные уши скрылись в темноте.

– Тише ты, балаган, – я щёлкнул Архимеда по клюву. – Напугал мелкого.

– Не виноват! – оскорбился какаду. – Трус!

– Обзывать маленьких вообще не дело. Лис, иди сюда.

Убедившись, что угрозы нет, Лис снова высунулся из‑под стола и быстро доел оставшиеся кусочки курицы, то и дело нервно стрижа ушами.

В моей ладони материализовался небольшой замшевый мешочек. Ткань была плотной, но сквозь неё всё равно пробивалось ненавязчивое свечение. Эпический расходник. Золотая Пыльца Ассимиляции. Штука, которую Система выдала мне за приручение Рябы, а потом пыталась забрать обратно, ссылаясь на ошибку.

Я слегка подбросил мешочек на ладони. Золотая пыль внутри мягко перекатилась, отозвавшись тёплым покалыванием в пальцах.

– Слышь, пернатый аналитик, – негромко позвал я.

Архимед переступил по спинке дивана, царапая обивку когтями, но она и так убитая. Подобрался поближе и наклонил голову. Чёрный глаз заворожённо уставился на светящийся артефакт.

– Блестит! – выдал какаду. – Золото? Дай птичке!

– Это получше золота будет, – усмехнулся я, загадочно глядя на переливающийся мешочек. – Как думаешь… что получится из слабенького ушастого лисёнка, если дать ему побольше силы? И, скажем, прикрутить пару чужих полезных навыков?

Попугай перевёл взгляд с магической пыльцы на фенека, который как раз старательно вылизывал пустое блюдце. Хохолок Архимеда взмыл вверх.

– Мутант! – радостно каркнул он. – Ушастый монстр! Сыпь порошок! Будет бум!

Глава 13
Золотая Пыльца

Процедурная встретила меня тишиной и хвойным ароматом «Сосенки». За решёткой одной из клеток спал Клеверный кролик, свернувшийся в пушистый шар с мерцающим четырёхлистным знаком на лбу. На полке выше в террариуме шевелился Сумеречный Аспид.

Дракончик проснулся.

Он поднял узкую голову с длинным серебристым клювом и посмотрел на меня. Ярко‑оранжевые глаза с вертикальными зрачками моргнули вторым веком. Детёныш тихо вякнул. Раздвоенный хвост начал постукивать по дну гнезда. Крылья из серебристых пластин‑чешуй были прижаты к бокам, как сложенные опахала.

– Доброе утро, малыш, – я подошёл к террариуму.

Аспид приоткрыл клюв и щёлкнул им. Когда он вылупился, я применил «Глубокую оценку», так что теперь у меня хранятся все необходимые сведения о нём. Развернул системную карточку, нашёл нужный раздел.

Режим питания новорождённых: Самостоятельное кормление с первых дней жизни. Мать обеспечивает только защиту гнездовой территории, но не добычу. В первые недели основу рациона составляют мелкие насекомые: личинки, черви, жуки. Через месяц переходят на мелких грызунов и ящериц. Кормить принудительно не рекомендуется – высок риск повреждения клюва.

Насекомые, значит. Я открыл медицинский шкаф. Достал зачарованный пластиковый контейнер с мучными червями. Жирные бежевые личинки копошились в овсяных хлопьях.

Подцепил одного червя пинцетом, открыл крышку террариума и поднёс к гнезду. Уговаривать не пришлось. Аспид сделал молниеносный выпад. Клюв щёлкнул с силой капкана, и червь исчез в пасти мелкого хищника. Я выловил следующую личинку.

Щёлк – и нет её. Детёныш проглотил добычу, задрав голову, и уставился на пинцет с выражением «ещё». Раздвоенный хвост заколотил по подстилке быстрее. Я скормил ему пятерых червей. Дракончик довольно зажмурился и издал мелодичное «тью‑ю‑ю», требуя продолжать банкет.

– Обойдёшься, желудок у тебя пока крошечный, – я закрыл крышку.

Вымыл руки. Посмотрел на мешочек с «Золотой Пыльцой Ассимиляции», который положил на смотровой стол. Замшевая ткань тихо мерцала. Настало время для главного эксперимента. Вернулся в торговый зал, позвал Лиса и снова зашёл в процедурную.

Фенек прибежал, цокая коготками по линолеуму. Я посадил лисёнка на резиновый коврик смотрового стола. Зверёк послушно сел, только его огромные уши постоянно дёргались, улавливая каждый шорох в магазине.

– Тебе, малой, предстоит апгрейд, – я развязал мешочек. – Надеюсь, ты не против.

Золотистая пыльца мерцала и переливалась, как измельчённое северное сияние. Осталось получить точный рецепт для переноса мутации с одного существа на другое. Вбухав сорок единиц маны, я применил «Глубокую оценку» на Пыльцу.

– Ну‑ка, Система, давай инструкцию.

Запрос обработан!

Рецепт: «Эликсир Ассимиляции» (базовый)

Всё крайне просто: нужен органический носитель донорской магии, щепотка Золотой Пыльцы и жидкая база. Тщательно перемешать по часовой стрелке, дождаться реакции, дать выпить реципиенту. Сесть поудобнее и наслаждаться зрелищем.

Примечание: В качестве органики подходят кровь, шерсть, чешуя, перья, зубы или ногти. Система ценит креативность и не поощряет кровопролитие без крайней необходимости. Дерзайте, Франкенштейн.

– А что сразу Франкенштейн‑то? – прыснул я. – Сама же говорила, что процесс безопасен. В худшем случае ничего не произойдёт.

Посмотрел на фенека, тот тявкнул. Возможно, одобрительно.

В процедурную, хлопая крыльями, влетел Архимед и уселся на край медицинского шкафа.

– Химичим? – поинтересовался попугай. – Бабахнет!

– Не каркай.

– Кар‑р‑р! Шоу! Попкорн!

Я взял медицинские ножницы, подошёл к клетке с Клеверным кроликом. Открыл дверцу. Зверёк проснулся и уставился на меня зелёными глазами. Четырёхлистный клевер на его лбу мягко мерцал.

– Извини, пушистый, наука требует жертв.

Просунул руку к нему, погладил зверька и осторожно выстриг у него с бедра небольшой клочок шерсти. Кролик возмущённо топнул задней лапой по поддону.

– Знаю, знаю. Компенсация прилагается.

Достал из Инвентаря пучок премиального сена из шуваловских запасов. Положил ему в кормушку сочную морковку. Ушастый тут же забыл про обиду и набросился на корнеплод, хрустя с таким аппетитом, что оранжевые крошки летели во все стороны.

Закрыл дверцу. Вернулся к смотровому столу. Поставил на свободный от коврика угол чистую миску из нержавейки. Опустил в неё клок шерсти. Белые волоски легли на металлическое дно, едва заметно мерцая.

Теперь зальём водой… а что, если не водой?

Потянулся в Инвентарь. Пальцы сомкнулись на гладкой, тёплой скорлупе. Вытащил рунное яйцо Рябы, собранное вчера. Бурое. Золотистые руны переливались, как живые.

Дополнительное примечание: Рунные яйца содержат концентрированную ману и могут заменить воду, значительно усилив эффект. Однако добавлять скорлупу аспида и прочие усилители не рекомендуется. Готовить на магическом огне тоже не советуем. Соблюдайте рецепт!

– Варить! – крикнул Архимед. – Яичницу!

– Не в этот раз.

Я прицелился и ударил яйцом о край миски. Скорлупа треснула ровно, без осколков. Густое, переливающееся содержимое поплыло в миску. Светящийся желток нежно‑золотого цвета и прозрачный белок, мерцающий перламутром. Скорлупу собрал и спрятал обратно в Инвентарь – пригодится как катализатор.

Лис на столе вытянул шею, принюхиваясь. Чёрный нос задвигался. Я усмехнулся. Фенеки обожают сырые яйца. В дикой природе они разоряют гнёзда птиц и рептилий, выпивают содержимое и старательно вылизывают скорлупу.

Зверёк сделал шаг к миске. Уши развернулись вперёд и навострились. Хвост задрался.

– Подожди, – я мягко отстранил его. – Ещё не готово.

Взял мешочек Золотой Пыльцы и чайную ложечку. Зачерпнул на кончике – совсем маленько, около грамма. Пыльца сверкала, как искры бенгальского огня.

Стоило ей коснуться яйца, как содержимое миски засветилось. Я начал помешивать строго по часовой стрелке. Прямо на глазах кроличьи волоски стали растворяться, сливаясь с желтком и золотыми песчинками. Субстанция зашипела, выпустила струйку пара с непонятно откуда взявшимся ароматом луговых трав, а затем превратилась в однородный, мерцающий золотом сироп.

Свечение угасло.

– Наливай! – потребовал Архимед, переминаясь на лапах. – Пьём до дна!

Я подпустил Лиса. Он подбежал к миске, ткнулся носом в содержимое, фыркнул и начал лакать с жадностью, которая выдавала в нём истинного потомка пустынных разорителей гнёзд. Длинный розовый язык мелькал как поршень. Миска пустела на глазах.

Под конец фенек тщательно вылизал металлическое дно.

– Бармен, повторить! – гаркнул какаду.

Лис поднял голову, облизнулся. Мордочка была перемазана золотистой субстанцией. С минуту ничего не происходило, зверёк успел умыться, помогая себе лапкой. Затем изменения всё же начались.

Шерсть фенека вспыхнула, будто каждый волосок на мгновение превратился в тонкую золотую проволоку. Лис замер на столе. Уши развернулись в стороны, как крылья. Глаза закрылись. Тело окутала мерцающая аура.

Песочно‑кремовый мех стремительно менял цвет, но возвращался обратно. Он посветлел. Потом шерсть стала золотистой – яркой, как начищенная медаль. Густой подшёрсток загорелся рыжеватым отблеском. Кончики ушей засверкали лампочками.

– Светится! – торжественно объявил Архимед.

Не успел он радостно вскинуть хохолок, как началась следующая фаза преображения. Все эти цвета, всё свечение хлынуло волной по шерсти Лиса, ушло в сторону головы и сконцентрировалось там.

На лбу, между огромных ушей, проступил знак. Не клевер. Две спирали, закрученные навстречу друг другу, как символ инь‑ян. Одна – светящаяся белым золотом. Вторая – мерцающая глубокой тенью. Они вращались несколько секунд в энергетической карусели, а затем застыли, впечатавшись в мех, как раскалённое клеймо.

Большеухая пустынная лисица эволюционировала!

Новый статус: Лисица Фатума (Ранг A, Уровень 5).

Описание: Уникальная направленная мутация. Этот хитрый зверь не просто приносит удачу. Он способен активно манипулировать нитями вероятностей, притягивая везение к хозяину или обрушивая тотальное невезение на врагов. Требуется зрительный контакт.

Поздравляем! Вы создали нечто поистине редкое!

Получено опыта: 50

Бонус за преодоление нескольких рангов: 200

Я восхищённо выдохнул. Клеверный кролик даёт пассивный фон удачи, а этот парень – настоящее тактическое оружие. Наслать на противника полосу неудач во время боя? Да это же имба! Не зря Система сразу сказала, что потенциал у лисёнка колоссальный!

– Джекпот! – проорал Архимед, распуская хохолок до предела. – Казино открыто! Ставки!

Лис встряхнулся всем телом. Его шерсть вернулась к исходному натуральному цвету. На прощание с неё сорвалось несколько искр, растворившихся в воздухе. Малыш звонко тявкнул, чувствуя свою новую силу.

В этот момент в процедурную заглянул Коша. Мантикор увидел обновлённого товарища, припал на передние лапы и вильнул задом, приглашая к игре. Лис, ничуть не смутившись, ответил типичным собачьим поклоном – припал грудью к столу, оставив заднюю часть поднятой, а затем пулей спрыгнул на линолеум. Я даже на секунду удивился, но сразу сообразил, что теперь малыш гораздо крепче, чем был.

Игриво подскочил к Коше. Ткнулся носом в нос мантикоры. Обмен информацией состоялся.

– Мяу, – сказал Коша.

– Тяф, – ответил Лис.

И оба рванули. Коша – под стол, Лис – за ним следом, хотя был значительно меньше размерами. Через секунду роли поменялись, и вот уже мантикорёнок гонится за фенеком вокруг моих ног, а суставчатый хвост стучит по мебели. Уши фенека мелькали, как маленькие паруса.

– Кыш отсюда! – скомандовал я.

Два хищника, рыжий и песочный, кубарем выкатились в торговый зал, устроив там весёлую возню с рычанием и тявканьем.

Я с улыбкой посмотрел на пустую миску. Эксперимент превзошёл все ожидания. С такой бандой мне теперь сам чёрт не страшен. Однако успех нужно закреплять. Да и азарт первооткрывателя – страшная штука, особенно когда у тебя в руках инструмент, способный перекраивать саму природу.

– Маруся! – негромко позвал я. – А ну, иди сюда.

Дважды повторять не пришлось. Буквально через пару секунд в дверном проёме нарисовалась Латунная макака. Она ухватилась тонкой лапкой за косяк, с любопытством заглядывая в процедурную. Шёрстка всё ещё выглядела тусклой, а на хвосте, там, где её цапнул Тоша, красовалась подживающая ранка.

– Иди ко мне, страдалица, – я похлопал ладонью по металлическому столу.

Маруся в два прыжка преодолела расстояние и заскочила на столешницу. Она уже привыкла, что я регулярно обрабатываю её именно здесь. Села, поджав под себя больной хвост, и преданно заглянула мне в глаза.

– У‑у‑а? – спросила она.

– Медосмотр! – тут же подтвердил Архимед. – Дышите! Не дышите!

– Сейчас мы тебя подлатаем, – пообещал я макаке.

Рунного яйца пока больше нет, Ряба не успела снести новое, так что придётся обходиться базовыми компонентами. Не страшно. Пусть уровень прямо сейчас не подскочит до небес, лишь бы новые силы прижились. Позже поднимем традиционными зельями с яйцами.

Активировал Питомник и выбрал нужную иконку. Разгорелось призрачное сияние, дохнуло мягким теплом. На столе появился Янтарный кролик – тот самый, излучающий целительную энергию. Ушастик повёл носом и удивлённо осмотрелся, хотя исчез ровно с этого же места. Маруся тут же потянула к нему ручонки, желая потрогать светящуюся шёрстку.

Я не стал мешать, но послал ей сигнал, чтобы не вздумала резко его хватать. Ладошка обезьянки утонула в рыжем мехе. Маруся нежно заворковала. Кролик на секунду подобрался, носик‑пуговка заходил чаще. Но получив от меня ещё один импульс, он успокоился и позволил себя гладить. Я взялся за ножнички.

– С тебя медицинский взнос, рыжик.

Выстриг у кролика пару пучков с загривка. Угостил пострадавшего листом салата. Процедурная наполнилась хрумканьем.

Взял чистую миску, сходил в подсобку. Наполнил тёплой водой. Бросил туда светящиеся янтарные шерстинки. Следом достал драгоценный мешочек, аккуратно зацепил щепотку Золотой Пыльцы.

Ложечка звякнула о металл. Вода без мана‑базы реагировала хуже: она не зашипела, а лишь тихонько забурлила, медленно окрашиваясь в тёплый, медово‑золотистый цвет. Волоски растворились. Запахло липой и нагретой на солнце сосновой смолой.

– Пей, малявка, – я пододвинул миску к Марусе.

Обезьянка недоверчиво понюхала. Затем опустила мордочку и сделала первый глоток. Зажмурилась. И принялась лакать с такой скоростью, будто не пила неделю. Потом подхватила миску обеими руками и подняла, чтобы выпить на манер человека, и чуть не облилась.