Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

Магазин волшебных питомцев 2

Глава 1
Долг чести

Лицо Геннадия Грачёва по красноте не уступало помидору в августе. Жилка на виске билась так, что я видел её пульс с пяти метров. Кулаки сжаты, воротник рубашки расстёгнут. Куртка вообще нараспашку. За его спиной маячил Жмых, а у ног Жмыха тащился Клещ. Но всё это просто фон.

Совсем другое дело глаза Грача. Они смотрели на Блёстку – маленькую лазурную точку под потолком. Делец выглядел так, будто ему только что сообщили, что его дом, машина и любимая рыбка переписаны на соседа.

Потом его взгляд опустился на меня.

– Егерев, – произнёс Грач очень‑очень спокойно, а ведь с таким лицом ему сейчас впору рвать и метать.

– Нам нужно поговорить.

– Проходи, – кивнул я. – Но без эскорта.

Грач сделал жест Жмыху. Вышибала закрыл за собой дверь, оставшись снаружи. Сам он шагнул внутрь зала.

Блёстка тут же среагировала. Лазурная молния сорвалась с потолка и зависла в метре от лица Грача. А потом издала звук, похожий на треск проводки. Перья на её горле встопорщились. Птичка визуально увеличилась раза в полтора. Малявка защищала территорию.

– Да бога ра… – начал Грач, но осёкся.

Коша тоже не остался в стороне. Никакого шипения, никакой показухи. Он просто бесшумно стёк с прилавка, как рыжая тень, припал к полу и начал обходить Грача по дуге, заходя с левого фланга. Хвост‑жало приподнят и слегка подрагивает. Два месяца от роду, а инстинкты, как у взрослого хищника, берущего добычу на прицел.

Маруся оценила обстановку и поняла, что надо текать. Уронила мандариновую кожуру и нырнула под стойку, забившись между коробками.

– Прокурор пришёл! – объявил Архимед, вздёрнув хохолок. – Ощипанный!

Грач глянул на попугая.

Я продолжал стоять за прилавком, опираясь о столешницу. Послал зверью отчётливый ментальный импульс. Блёстка нехотя качнулась назад, сделала разворот, стремительно преодолела расстояние и опустилась мне на плечо, вцепившись лапками в складку рубашки. Сделала она это максимально демонстративно.

«Я здесь. Я с ним. Ты для меня никто».

Коша не убежал, но вскарабкался на верхнюю полку стеллажа с кормами и оттуда зашипел на чужака. Для котёнка, пусть и размером с тигрёнка, звук получился впечатляющий.

Грач задумчиво проследил за ним взглядом. Потом прищурился, изучая моё лицо. Я контролирую опасных зверей одной мыслью, и мы оба это знаем.

Кивком указал ему на стул для посетителей.

– Присаживайся.

Грач прошёл, но не сел. Облокотился о стойку и уставился на меня в упор.

– Выпьешь? – спросил я. – Спиртного не держим, извини, но есть вот это.

Достал из‑под прилавка две бутылки минералки. Поставил между нами.

– Денёк выдался ещё тот, – добавил я. – Освежиться не помешает.

Грач посмотрел на бутылку. Не тронул.

Я пожал плечами, открыл свою и сделал глоток. Газировка приятно защипала в горле. Тишина работала на меня. В допросах, как и в переговорах, побеждает тот, кто умеет молчать.

Грач заговорил первым. Размеренно, без эмоций.

– Зверь сам разорвал связь. Сам выбрал тебя. По правилам Базара – птица твоя. Претензий по собственности нет.

– Сдулся! – радостно гаркнул Архимед. – Плакали денежки! Фи‑фьють!

Грач дёрнул скулой, но продолжил.

– Проблема не в потере питомца. Хотя это… неприятно.

Он произнёс «неприятно» таким тоном, каким нормальные люди говорят «я тебя когда‑нибудь убью».

– Проблема в репутации. По Птичке уже ползут слухи, что какой‑то сопляк из зоомагазина увёл у меня боевого питомца С‑ранга. Прямо из‑под носа.

Грач прошёлся вдоль витрины.

– Ты хоть понимаешь, что означает потеря лица на Изнанке? – риторически вопросил он.

– На пер‑р‑рья пустят! – со знанием дела отозвался Архимед. – Голый зад! Закопают! Кар‑р‑р!

– Умная у тебя птица, Егерев, – процедил Грач.

Я сделал ещё глоток и посмотрел на него поверх бутылки. Одновременно мысленно спросил: «Система, что такое Изнанка?»

Справка: «Изнанка»   – чёрный рынок магической Москвы.

Описание: Децентрализованная сеть нелегальной торговли, объединяющая контрабандистов, браконьеров, фальсификаторов и просто предприимчивых граждан с гибкими моральными принципами.

Структура: Представляет собой трехуровневую пирамиду. «Базар»  – стихийная розница, мелкий криминал и пушечное мясо. «Синдикаты»  – четыре крупные ОПГ. «Тени»  – аристократия и чиновники, обеспечивающие прикрытие.

Ассортимент: От бракованных зелий и краденых котят до эссенций родословных и заказных убийств.

Примечание: Место, где Уголовный кодекс бессилен, зато отлично работают законы спроса, предложения и заточки под ребро. Идеальная среда для бывшего майора полиции, решившего заняться сомнительным бизнесом. Постарайтесь не умереть – ваш магазин всё ещё убыточен!

– Ты мне должен, понял? – сказал Грач, направляя на меня палец. – Причём должен гораздо больше, чем раньше. Долг – штука серьёзная. А долг чести – ещё серьёзнее.

– Честный жулик! – гаркнул какаду. – Мамой клянусь!

Грач стиснул зубы.

Собственно, его злость понятна и проста. Для Базара Грач проявил слабость. «Долг чести» – красивый оборот, наверняка подцепленный у аристократов. А без красивостей – банальный слив авторитета. В этой среде его деньгами не закрыть. Только доминированием. Грач пришёл отжать моё силой. Показать Базару: «Я всё ещё хищник, я беру, что хочу»

Я не стал оправдываться. Не стал извиняться. Отпил минералки и смерил его таким взглядом, от которого бледнели рецидивисты со стажем. После, когда на его морде возникло сомнение, когда он нервно облизал губы, сказал:

– Я не крал. Но понимаю, что твой фасад дал трещину.

Грач горько усмехнулся. Всё же взял бутылку, свернул крышку. Шипение газа прозвучало очень громко. Он запрокинул голову и пил. Кадык дёргался в такт глоткам.

– Пей до дна! Пей до дна! – крикнул Архимед, как тамада.

Грач едва не подавился и зыркнул на меня.

– Отдай мне эту птицу, и считай, что мы в расчёте, – бросил он.

Я улыбнулся почти искренне.

– Боюсь, что тогда мне придётся отвечать перед законом за жестокое обращение с криминальными элементами. Он же за неделю всю твою Изнанку под себя подомнёт, обложит данью и заставит братву семечки лузгать ему в кормушку.

Реакция Архимеда не заставила ждать. Услышав прямую угрозу в свой адрес, какаду возмущённо заклекотал и выдал новую тираду:

– Р‑р‑рога поотшибаю! Пасть пор‑р‑рву! Мор‑р‑ргалы выколю!

Грач хлебнул ещё минералки, переваривая услышанное.

– Понятно, – процедил он, отворачиваясь от пернатого беспредельщика. – Значит, птицу не отдашь.

Его взгляд скользнул вверх, к стеллажу, где сидел Коша. Рука Грача машинально потянулась к мана‑сканеру на цепочке.

– Кота тоже не отдам, – отрезал я. – Даже не думай. Ни одного из моих зверей ты не получишь. Но мне не нужна война с тобой, Грач. Она мешает бизнесу. Моему и твоему. Предлагаю компенсацию за моральный ущерб.

Лицо решалы потемнело.

– Компенсацию? – с угрозой переспросил он. – Ты меня с терпилой перепутал, Егерев? По понятиям, за такой косяк с тебя спрос втройне. Долг чести закрывается кровью или статусом. Ты забрал моё лицо. Значит, я заберу твоё. Либо кота, либо…

– Ничего, – спокойно перебил я. – Давай без дешёвых понтов, Грач. Мы оба знаем, как это работает. Попробуешь забрать моих зверей силой – ляжешь здесь вместе со своим Жмыхом.

Желваки на его скулах заходили ходуном.

– Поэтому забудь свой «долг чести», – продолжил я. – Я не фраер с рынка. И я предлагаю тебе подгон. Эксклюзив, который поможет поправить твоё положение на Базаре.

Грач шумно раздул ноздри. Взгляд метался между мной, хищно прищурившимся Кошей и наглой Блёсткой на моём плече. Он просчитывал варианты. Решал, стоит ли рисковать ради возможной выгоды или пойти на принцип.

– Твою мать, Егерев, – сказал он наконец с усталостью. – Умеешь ты по ушам ездить. Ладно. Слово сказано. Какой подгон?

– Это моя забота, – ответил я. – Что подарю, то подарю. Не переживай, не продешевлю. Но есть условие.

Грач всё же поперхнулся минералкой. Закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Чего? Ты мне ещё условия ставить будешь⁈

– Ничего сложного. Обеспечиваешь мне зелёный свет на Птичке, полную неприкосновенность от твоих людей и скидку на услуги Изнанки. И тогда, глядишь, мы сработаемся.

– Наглец! – восхитился Архимед. – Уважуха!

Грач отлепился от прилавка, одёрнул куртку, но ничего обещать не стал. Просто буркнул:

– С подгоном не затягивай.

На выходе он остановился и глянул на Блёстку. Колибри сидела на моём плече, повернувшись к Грачу хвостом. Деловито чистила пёрышки на грудке – идеальное птичье равнодушие. Полное и оскорбительное. «Тебя здесь нет».

Грач скрипнул зубами. Развернулся и вышел, не прощаясь. Колокольчик над дверью звякнул.

– Скатертью дорожка! – объявил Архимед.

Я смотрел на закрывшуюся дверь и барабанил пальцами по столешнице.

Умный. Терпеливый. Злопамятный. Только что я обрёл врага, который не станет нападать в лоб. Он перешёл в режим ожидания – самый опасный режим для людей его типа. Будет сидеть в паутине, чувствовать вибрации и ждать.

Со стеллажа мягко спрыгнул Коша. Передёрнулся до кончика хвоста и облизал нос. Потрусил ко мне, ткнулся головой в ногу. Я почесал его за ухом, кошак замурчал.

Из‑под прилавка, осторожно озираясь, выбралась Маруся. Уселась, обхватив себя руками, и издала долгую, жалобную трель. Очень выразительную. Что‑то вроде: «Ну и жизнь у нас, хозяин. Ну и жизнь».

– Стр‑р‑рашно зыть! – подтвердил Архимед.

Система тихо звякнула.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Подарок за птичку»

Задание: Добыть для Грача питомца или артефакт, достаточного ранга для восстановления его репутации на Базаре.

Награда: 250 очков опыта. +180 к репутации на Птичненском рынке. Жизнь (потенциально).

Штраф за провал: Враждебность Грача, непредвиденные последствия для здоровья и магазина.

Время: Пока у Грача не лопнет терпение.

Примечание: Поразительная способность наживать себе проблемы в кредит! Так держать!

– Глюк! – сказал Архимед, уставившись на голограмму перед моим лицом.

Я допил минералку. Поставил пустую бутылку на столешницу.

За окном темнело. Посмотрел на часы, потом на зоомагазин вокруг себя. На витрины, на стеллажи, на клетки. На всё это хозяйство, которое свалилось мне на голову.

Ладно. Хватит политики. Пора работать.

Запер входную дверь, перевернул табличку на «ЗАКРЫТО», натянул резиновые перчатки. Извлёк из подсобки арсенал: ведро, щётки, губки, чистящее средство «Сосенка». Стопку чистых подстилок и два рулона бумажных полотенец. Зашёл в процедурную. Выставил всё на рабочий стол и окинул поле боя взглядом.

Восемь клеток. Четыре террариума. Два аквариума. Все пустые – животных давно распродали, но грязь осталась.

Начал с крайней клетки. Отстегнул поддон, вытряхнул в мусорный мешок окаменевшие отходы. Пришлось поддеть шпателем! И сунул под струю горячей воды из раковины. «Сосенка» оправдывала название – зашипела, запузырилась, и по процедурной поплыл резкий запах хвои.

– Банный день! – объявил Архимед, перелетая на спинку стула, чтобы наблюдать за процессом.

Уборка – дело медитативное. Я оттирал стёкла специальным нетоксичным раствором, менял наполнитель, запаривал миски и поилки. Зверьё активно «помогало».

Коша носился вокруг моих ног, охотясь на мыльные пузыри, слетающие с губки. В какой‑то момент он решил, что жёлтая мочалка – это опасный враг, припал к полу и совершил молниеносный бросок, вонзив в неё когти. Губка пшикнула пеной. Пришлось отбирать инструмент у рыжего хулигана, пока он отплёвывался от мыла и чихал.

– Заслужил, – сказал я.

– Сам виноват! – поддержал Архимед.

Коша, оскорблённый в лучших чувствах, перебрался на подоконник и принялся с демонстративным презрением наблюдать за моей работой, обернув хвост вокруг лап. Но стоило мне отвернуться, как послышался характерный мягкий «тумп» – кот спрыгнул на пол. Обернулся. Мантикора трогала воду в ведре лапой. Рыжая шерсть намокла, янтарные глаза смотрели на меня с детским восторгом.

– Ты серьёзно?

– Мрррр, – подтвердил Коша и шлёпнул лапой по воде.

Веер брызг окатил пол.

Маруся тоже проявила нездоровый интерес к чистоте. Стоило мне отвернуться к раковине, как макака ловко стянула со стола запасную губку и попыталась её надкусить.

– А ну плюнь! – велел я.

Маруся виновато заморгала, выплюнула розовый поролон и бочком‑бочком ретировалась на шкаф.

– Команда мечты! – констатировал Архимед.

Пых, к слову, в процедурную даже не заглянул. Огнехомяк дрых без задних ног в торговом зале, и суета его совершенно не волновала.

Аквариумы оказались самым тяжёлым случаем. На стенках – известковый налёт, на дне – слой ила, в котором, кажется, зарождалась собственная экосистема. Я драил специальным скребком, периодически переключаясь на жёсткую щётку. Пот стекал по спине.

– Воды‑ы‑ы! – потребовал Архимед.

– Сам налей, – буркнул я, выливая очередное ведро чёрной жижи.

К девяти вечера процедурная блестела. Все клетки отмыты, высушены и застелены чистыми подстилками. Террариумы сияют. Аквариумы прозрачные, без единого пятнышка. Рабочий стол протёрт и обработан антисептиком. Даже раковина, которую я вычистил последней, поблёскивала, как новая.

Я стянул перчатки, бросил их в мусорный мешок и потянулся, хрустнув позвонками. Оглядел результат.

Взгляд зацепился за полку сбоку от клеток. Инкубатор. Его я не трогал.

Прибор размером с микроволновку стоял на нижней полке, задвинутый вглубь. Корпус из матово‑серого металла, на крышке полустёртая маркировка «ТеплоМаг ИМ‑30». В смотровом окошке – тёмная пустота.

Наверняка сломанный. Если бы работал, прежний Денис его бы загнал первым делом. Рабочий магический инкубатор точно вещь недешёвая. А этот стоит тут мёртвым грузом, как памятник лучшим временам.

Я вытащил его, осмотрел заднюю панель. Мана‑кристалл в слоте треснувший. Можно заменить. Если найти подходящий и если неисправность только в нём. Но вряд ли всё так просто.

Позже. Всему своё время.

Мои размышления прервал быстрый цокот когтей по линолеуму. В процедурную вбежал Коша. В зубах мантикорёнок сжимал какой‑то девайс, подозрительно похожий на допотопный пейджер.

– А ну‑ка, отдай, – я опустился на одно колено и требовательно протянул руку. – Где ты это откопал, хулиган?

Коша довольно заурчал, развернулся и собирался драпать: «Догони – отдам!» Но не рассчитал, выронил. Приборчик со стуком брякнулся об пол. Что‑то внутри тихо щёлкнуло, мигнул крошечный синий диод.

Внезапно над полом задрожала рябь. Пространство исказилось, выстраивая из света и бледных теней полупрозрачную женскую фигуру.

– Ведьма! – завопил Архимед. – Караул!

Глава 2
Призраки

Коша взвизгнул, как ошпаренный. Вздыбил шерсть, угрожающе зашипел и пулей вылетел из процедурной. Голограмма рябила, скакала, шла полосами помех – как старый телевизор в грозу. Но цвет передавала. И какой цвет!

Женщина стояла в полный рост посреди… нет, описать «посреди чего» я бы сразу не смог. Сначала – она сама. Русые волосы, стянутые в хвост. Широкая, открытая улыбка. Высокие скулы, мягкие черты лица. Загорелая, без макияжа. Красивая. Не модельной, а живой, настоящей красотой – из тех, что не нуждаются в фильтрах.

Одета для работы, не для камеры. Плотная брезентовая куртка‑штормовка с закатанными рукавами, хлопковая рубашка цвета хаки под ней. На поясе разгрузка с подсумками: секатор, пробирки в кожаном пенале, моток бечёвки. Через плечо наброшена брезентовая сумка. На левом запястье потёртый браслет‑накопитель.

Марина Егерева, мать Дениса.

Что‑то внутри шевельнулось. Не моё, но пережившее смерть мозга парня, чьё тело мне досталось. Я стиснул зубы и заставил себя смотреть.

Архимед тоже среагировал. Разинул клюв и уставился на фигуру.

– Живая! – радостно заорал он. – Вер‑р‑рнулась!

– Это голограмма, Архимед.

– Кар‑р‑р? – уточнил он.

– Запись. Магическое видео. Не живая.

Попугай присмотрелся, наклонив голову набок, и возмущённо встопорщил хохолок:

– Подделка! Иллюзия! Фейк!

– Тихо, – бросил я.

Попугай не замолчал, конечно, но хотя бы убавил громкость до театрального шёпота. Я присел на корточки перед проектором. Голограмма подрагивала, но держалась. Марина на записи не смотрела в камеру. Она смотрела чуть левее, на что‑то за кадром, и сжимала в руках какой‑то ползучий стебель, перехватив его, как змею.

Из динамика прибора донёсся мужской голос:

– Марина, встань правее. Кадр не очень.

Голос был спокойный, с мягкой хрипотцой. Наверняка это отец, Валерий Егерев. Сам он в кадр не попал, потому что снимал. Только рука мелькнула на секунду, когда он махал жене в нужном направлении.

Марина послушно сдвинулась.

– Всем привет, дорогие подписчики! С вами снова Марина Егерева! – с упоением начала она. – Сегодня мы с Валерой находимся в данже E‑ранга. Он слабенький, но посмотрите, какая здесь потрясающая флора!

Она шагнула в сторону и повела рукой. Кадр расширился. Вернее, Валерий отошёл на пару шагов назад, и голограмма открыла то, что было за спиной его жены.

У меня перехватило дыхание.

Джунгли. Но не земные. Ни один ботаник на планете не узнал бы ни единого растения из того, что заполнило экран. Деревья гигантские, ветви странно разрастающиеся. Некоторые стволы обхвачены лианами, похожими на фикусы‑душители. Листья широкие, в основном фиолетовые.

А небо… Небо над всем этим великолепием было… перламутровым. Мерцающий купол, переливающийся оттенками сиреневого и зелёного, как изнанка морской раковины. Без солнца и облаков. Просто рассеянный свет, идущий отовсюду.

Осколок чужого мира, чудовищно красивый и абсолютно чуждый.

– Так, – начала Марина деловым тоном, тыча пальцем в стебель. – Вот это, если я правильно определила по каталогу Звенигородской, плющ‑стеклянка. Ранг, скорее всего, Е. Бутоны срезать секатором нельзя, повредишь капилляр и потеряешь сок. Нужно отщипывать. Вот так, у основания, двумя пальцами…

Она ловко отщипнула бутон. Раздался тихий «чпок», и на пальцы ей брызнула капля светящейся жидкости.

– Ой!

– Жжётся? – спросил голос Валерия за кадром.

– Нет, щекотно, – Марина поднесла палец к камере. На коже блестела крошечная капля, мерцающая голубым. – Видите? Это и есть сок плюща. Чистая мана, природная, без фильтрации. Если собрать миллилитров пять, можно добавить в корм. Отличная подкормка для зверей Е‑ранга и выше. Только осторожно! Передозировка вызывает мана‑ожог слизистых!

Она убрала бутон в зип‑пакетик и двинулась дальше. Камера следовала за ней, покачиваясь. Валерий шёл аккуратно, выбирая, куда ставить ногу. Под ботинками хлюпало.

– А вот это, – Марина присела у гриба‑зонта и приподняла его шляпку снизу, – бархатница болотная. Условно‑съедобная. Для людей – никакой пользы, а для травоядных питомцев шикарный источник мана‑клетчатки. Срезаем только зрелые, у которых прожилки на шляпке стали фиолетовыми, вот тут видите? Молодые оставляем, не жадничаем!

Она срезала гриб секатором и уложила в сумку.

– А вот это трогать не надо, – сказала она, показывая на куст, усыпанный мелкими оранжевыми ягодками, похожими на облепиху. – Это кусач‑ягода. Он кусается. Буквально.

В подтверждение её слов одна из веток куста дёрнулась. Щёлк! Ветка вхолостую клацнула шипами. Марина невозмутимо отдёрнула руку.

– Ага, – сказала она. – Вот так каждый раз. Вчера Валере палец прищемил. Покажи, Валер.

– Я работаю, – ответил голос с достоинством.

– Он стесняется, – доверительно сообщила Марина камере. – Что понятно, потому что его укусил кустик.

– Волшебный хищный кустик, – уточнил голос Валерия с уязвлённой гордостью.

– Конечно, дорогой. Очень грозный. Так вот! Кусач‑ягода…

Далее последовал подробнейший ботанический экскурс: Марина со знанием дела рассказывала, что ягоды съедобны, но только после термической обработки, а в сыром виде вызывают временный паралич языка.

– Очень удобно, если ваш подросток слишком много ругается – шутка, шутка, не делайте так, мы же серьёзный блог!

Валерий за кадром хмыкнул, а Марина вдруг замерла…

Голова повернулась влево. Глаза расширились.

– Снимай, – быстро сказала она. – Снимай! Вон там, между стволов, видишь⁈

Камера дёрнулась. Валерий повернулся, но не сразу. Сначала кадр качнулся, изображение смазалось, потом лиловый мох, дерево…

В зарослях что‑то мелькнуло. Бледное свечение, словно лунный луч принял форму и побежал сквозь подлесок. Контур размытый, но на долю секунды я различил вытянутый силуэт: четыре лапы, длинный хвост. И всё.

Существо растворилось в переливающемся полумраке. Голограмма запечатлела лишь отсвет, как след от бенгальского огня.

– Ты видел⁈ – выдохнула Марина.

– Видел блик, – ответил Валерий. – Может, игра света? Тут мембраны на листьях линзируют, мы же проверяли…

– Нет‑нет‑нет! Это было животное. Оно бежало! Шкура светилась! Это не отражение, это биолюминесценция!

– Уверена? – спросил Валерий тише.

– Ещё как! Блин, это и классно, и стрёмно. Такого в каталоге нет.

– Давай‑ка двигать к выходу, – разумно постановил муж. – Завтра вернёмся с ребятами и снарягой. Поищем, что это было. Возьмём приманку и следовые маркеры.

– Ладно, – согласилась Марина, встряхнувшись. – Для блога хватит. Пойдём.

Она повернулась к камере. Отступила на шаг. Расправила плечи. Улыбка вернулась. Свет перламутрового неба, процеженный сквозь мембранные кроны, лежал на её лице мягкими бликами.

– Итак! Дорогие друзья, сегодня мы с вами прогулялись по Разлому номер сорок четыре‑Е. Познакомились с плющом‑стеклянкой, бархатницей болотной и очень кусачей ягодой, которая до сих пор хранит память о пальце моего мужа.

– Марина, – укорил голос за кадром.

– А завтра, – её глаза заговорщически блеснули, – мы вернёмся сюда за фауной. Кажется, мы засекли кое‑кого интересного. С вами были Марина и Валерий Егеревы, зоомагазин «Лапа и Коготь», район Сокольники. Ваши звери – наша забота. Пока‑пока!

Марина помахала в камеру.

Голограмма захрипела помехами. Женщина распалась на полосы, как старая плёнка. Последнее, что я увидел: её рука, поднятая в прощальном жесте. Потом – треск, белый шум, и проектор погас. Синий диод мигнул и потух.

– Всё! – констатировал Архимед. – Кина не будет!

Маруся пискнула. Оказывается, макака тоже наблюдала. Она сидела на пороге, вцепившись лапами в дверной наличник. Круглые глаза часто моргали. Зверёк подобрался ко мне и робко тронул мою руку маленькой ладошкой. Коротко, будто спрашивая: «Ты в порядке?»

– Красивая! Жалко! – добавил какаду.

Я подобрал приборчик с пола. Повертел в руках.

На гладком корпусе из чёрного пластика поблёскивала линза проектора – крошечный выпуклый глазок. Пощёлкал переключателем. Нет, не заработало. Батарейка накрылась. Без подзарядки вторую запись он вряд ли потянет.

На нижнем торце нашёл разъём USB. Ни ноутбука, ни планшета у меня нет. Прежний владелец всё распродал. Есть только телефон.

Я поднялся и пошёл в подсобку. Архимед, почуяв интересное, захлопал крыльями и полетел следом. Маруся, держась поближе к стеночке, пошлёпала за нами на всех четырёх конечностях.

В подсобке царила идиллия. Из гнезда доносилось умиротворённое «Ко‑ко‑ко». А на продавленном диване уже развалился Коша. Мантикора усиленно вылизывала лапу, периодически забавно фыркая. Видимо, на шерсти ещё оставался привкус хвойного мыла.

– Мрррфф! – высказался Коша при виде меня.

– Сочувствую, – отозвался я.

Кошак покосился янтарным глазом и демонстративно продолжил вылизываться. Хвост‑жало стучал по подлокотнику дивана.

Я подошёл к чемоданам с вещами прежнего Дениса. Раскрыл один, порылся в боковых карманах. Моток проводов, наушники… Ага. Вот он. Шнур‑переходник.

Сел на свободное место. Коша мгновенно интерпретировал это как приглашение и перетёк мне на колени. Пять кило тёплого мантикорьего тела ощутимо придавили ноги. Хвост обвил мою руку.

– Лежи, – сказал я ему. – Только жалом не маши.

– Мрр.

Достал смартфон. Старенький «Рунофон‑7». Подключил проектор через переходник. Экран мигнул, в верхнем углу появился значок подключённого устройства.

Посмотрел в приложения. Пролистал. Стандартный набор: мессенджер «Аура», банковское приложение «Сребробанка», карты, калькулятор, какой‑то убитый файловый менеджер… Стоп. Вот оно.

«ГолоСфера». Иконка со стилизованной линзой с расходящимися от неё кольцами. Открыл. Приложение долго грузилось, подвисая на заставке. Потом обнаружило подключённое устройство: «ГолоФлэш‑024к32». Так вот как этот проектор называется. ГолоФлэш.

На экране выстроился список файлов.

Сотни видосов.

Начал пролистывать. Большинство называлось стандартно, по дате и хронометражу. Некоторые были переименованы вручную. «Тест нового корма (черепахи)». «Михалыч опять уронил стремянку». Блог. Магазин. Экспедиции в данжи. Бытовуха. Всё вперемешку. Самое верхнее: «Разлом 44‑Е. Флора, часть 3».

Проверил. Да, это именно то, что я видел. Сверился с датой из документов. Убедился, что запись сделана за день до их смерти.

Коша перестал вылизываться. То ли почувствовал через связь, что мне не по себе, то ли просто устал бороться с «Сосенкой». Свернулся калачиком, ткнулся лобастой головой мне в живот и замурлыкал. Вибрация отдавалась в рёбрах.

Блёстка бесшумно влетела в подсобку, сделала круг под потолком и приземлилась на карандаш, забытый на столе. Нужно наделать ей жёрдочек или завести комнатные растения. Колибри не приспособлены садиться на ровные поверхности. Птичка нахохлилась. Крошечные тёмные глаза смотрели на меня с любопытством.

Маруся забралась на подлокотник, но на колени не полезла – не её территория, там Коша. Уселась, обняв хвостом собственные ноги, и притихла.

Я положил телефон и потёр подбородок.

Ладно. Хватит лирики. Работаем.

Что мы имеем?

Одиннадцатого октября Марина и Валерий Егеревы находились в Разломе № 44‑Е, вели съёмку для блога. В конце записи заметили неидентифицированное существо. Предположительно – фауна данжа.

Двенадцатого октября они погибли. В том же самом Разломе. Причина смерти в свидетельстве говорит об укусах и кровопотере.

Раньше я строил версию: спланированное убийство, замаскированное под несчастный случай в данже. Идеальная схема для рейдерского захвата. Убрал владельцев, придавил наследника, забрал бизнес.

Но теперь.

Теперь я вижу, как накануне гибели двое опытных приручителей засекли в данже неизвестное существо. Новая тварь. Незнакомая. И они целенаправленно отправились её искать.

Вероятность несчастного случая, которую я оценивал процентов в пять, подскочила до… ну, скажем, до пятидесяти. Может, выше. Нарвались на зверя, который оказался не по зубам. В Е‑ранговом данже? Нетипично, но возможно. Мутант. Мигрант из соседнего сектора. Аномалия внутри аномалии. Всякое бывает.

– Тёмное дело, – изрёк Архимед.

Коша заворочался, переложил голову на мою руку. Я машинально почесал его между ушей, ощутив под пальцами мягкий пушок.

Но вот что мне не нравится: всё вместе.

Дикий зверь в данже, смерть родителей, самоубийство сына. Идеальная цепочка «естественных» событий. Никому из правоохранителей и в голову не придёт копать. Для чего? Дело закрыто. «Обстоятельства не вызывают сомнений».

Но у меня сомнения всё же есть.

Ведь остаётся самый очевидный вариант, откуда в данже мог взяться нетипичный зверь…

Мои размышления прервал вибрирующий звонок. На экране высветилось: «Неизвестный абонент. Видеовызов».

Я смахнул иконку ответа.

Появилась Стася. Девушка сидела на широкой постели в окружении шёлковых подушек. Богатая обстановка, мягкий вечерний свет. На ней была уютная домашняя пижама с каким‑то мультяшным принтом. Волосы распущены по плечам, и ни капли макияжа. Только сияющие восторгом голубые глаза.

– Денис! – радостно выпалила она. – Ты не представляешь!

– Добрый вечер, – усмехнулся я. – Судя по твоему лицу, кто‑то выиграл в лотерею.

– Лучше! Тоша прорвал сразу два уровня! Представляешь? Теперь он на десятом! Достиг предела D‑ранга!

Стася пропала из кадра, телефон, судя по всему, прислонила к подушке. Послышалось пыхтение, возня, а затем девушка с натугой втащила на свою роскошную постель варана.

Я присвистнул. Тоша стал огромным. Если раньше он был размером с крупную собаку, то теперь походил на хорошего крокодила. Широкая плоская голова. Мощные лапы с растопыренными когтями, врезающимися в покрывало.

Между костяными пластинами вдоль позвоночника мерцали искры статического электричества.

И он линял. Старая кожа сходила лохмотьями со спины, с боков, с хвоста. Свежая чешуя под ней была ярче и отблёскивала в свете витражной лампы. А по бокам головы проступил узор: синие полосы на тёмно‑сером фоне. Красивый зверь. Опасный. Мощный.

– Ка‑а‑а‑ар! – завопил Архимед, заглянув в экран телефона. – Годзилла! Спасайся кто может! Уберите ящерицу!

Стася расхохоталась.

– Архимед! Привет, птичка! Тошенька, поздоровайся!

Варан открыл глаз, лениво зыркнул в камеру. Наружу выскользнул длинный раздвоенный язык. Мелькнул, пробуя воздух, и исчез. Тоша зевнул. Пасть распахнулась настежь, демонстрируя великолепные ряды клыков.

– Динозавр сожр‑р‑рёт! – Архимед спрятался за мою спину.

– Смотри! – девушка погладила шелушащуюся морду варана. – Видишь, какой стал! Красавец! Гребень уплотнился, даже электрические разряды стабильнее! А уж бьются – ух!

– Рад, что всё получилось, – искренне сказал я.

– Спасибо тебе! – Стася снова заняла центр кадра. – Это всё твоё яйцо! Там была такая чистая мана… Денис, я у тебя в огромном долгу! И обязательно придумаю, как тебя отблагодарить! Честно!

– Уже отблагодарила, – улыбнулся я. – Твои подруги сегодня зашли. Пять человек. Купили мышей, террариумы, корма. Полный комплект. Сделали мне дневную кассу.

Стася густо покраснела.

– Ой… они такие… Я же просила не наваливаться на тебя толпой! Просто сказала, что магазин интересный. Даже не думала, что они прям…

– Всё отлично, – отмахнулся я. – Реклама получилась что надо.

– Да? – усомнилась она. – А ну тогда ладно. Только я всё равно тебе должна!

В этот момент откуда‑то из глубины квартиры раздался строгий женский голос:

– Станислава! Немедленно убери эту чешуйчатую, линяющую гадость с шёлковых простыней! И ложись спать, завтра лекции!

Стася виновато закусила губу и потянулась к телефону.

– Мама ругается, – зашептала она. – Мне пора. Ещё раз спасибо тебе, Дэн! Спокойной ночи!

– Спокойной, – кивнул я.

Экран погас.

– Жених! – тут же выдал Архимед. – Тили‑тили‑тесто! Любовь‑мор‑р‑рковь!

– Заткнись, пернатый сводник, – беззлобно ответил я и сохранил номер Стаси в контактах.

Коша на коленях перевернулся на спину и подставил пузо для почесушек. Блёстка тихонько свистнула, требуя внимания. Я почесал кота, погладил птичку пальцем по лазурной грудке и снова перевёл взгляд на потемневший экран смартфона.

Завтра предстоит много работы. Пора познакомиться с соседями, да навестить Гильдию Охотников. И если там попытаются скрыть от меня правду… что ж, они быстро узнают, каким занозливым может быть бывший старший инспектор полиции.