Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

– Держи, – я отдал ей кусочек. Маруся мгновенно запихнула его в рот, довольно зажмурившись.

Хомяк положил лапки мне на колено и посмотрел взглядом умирающего от голода каторжника. Пришлось отрезать сразу половину яблока. Хомяк обхватил фрукт и в два немыслимых движения затолкал его целиком в защёчный мешок. Его морда мгновенно перекосилась, став шире с одной стороны, но Пых выглядел абсолютно счастливым.

– Птичку забыли! – возмутился Архимед. – Жмоты!

– Не ори, на, – я кинул ему угощение.

Какаду ловко поймал на лету прямо в клюв. Вытащил, прижал лапой к спинке стула и стал культурно откусывать. Отрезав ещё ломтик, я с хрустом сжевал его сам, демонстративно глядя на Рябу. Последний, самый аппетитный кусок я положил на раскрытую ладонь и протянул к гнезду.

Курица наклонила голову. Янтарный глаз внимательно изучил яблоко, затем переключился на моё лицо. Я не двигался, транслируя абсолютное спокойствие. В кинологии это называется «пищевое подкрепление доверия». Работает безотказно.

Курица издала тихое квохтанье, грациозно перешагнула через бортик коробки и оказалась на полу. Клюв молниеносно опустился, и она начала клевать яблоко.

Я потянулся к птице и активировал «Приручение».

Стоимость: 90 ед. маны.

Ментальный канал вспыхнул и мгновенно закрепился. Никакого сопротивления. Ряба приняла связь так же естественно, как склевала яблоко. Я почувствовал её сытость, спокойствие и лёгкий птичий интерес к блестящей пряжке на моём ремне.

Приручение успешно завершено!

Получено опыта: 90

Я облегчённо выдохнул, но интерфейс Системы даже не думал сворачиваться. Текст обновился.

Вы приручили существо, чей уровень превышает ваш! Это достойно похвалы!

Вам полагается Подарок!

Примечание: Спешу охладить ваш пыл. Разница в уровнях составила всего две единицы. Не ждите артефактов божественного уровня.

– Жадина! – припечатал Архимед. – Система‑глюк!

– Подарок – лучше, чем без подарка, – философски изрёк я и принял его.

Вокруг моей руки полыхнуло белым сиянием. Возник небольшой бархатный мешочек, стянутый шёлковым шнурком. Я развязал его и заглянул внутрь. Там переливался и искрился мельчайший золотистый порошок, похожий на пыльцу сказочных фей.

Подарок получен: «Золотая Пыльца Ассимиляции» (расходный материал)

Качество: Эпическое.

Описание: Позволяет переносить, прививать или комбинировать навыки и мутации между живыми существами при создании эликсиров. Количество требуемого порошка зависит от сложности мутации и разницы в рангах.

Система гарантирует: С этой штукой вы сможете пришить рыбе шерсть, если придумаете зачем.

Я остолбенело уставился на мешочек.

– Точно не крутой подарок? А выглядит так, будто он решает миллион моих проблем с выведением новых питомцев. Да это же просто джекпот!

На секунду интерфейс завис. А затем выдал текст, в котором явно читалась бюрократическая паника.

Ошибка учёта! Выданный предмет не соответствует коэффициенту разницы уровней! Произошёл сбой алгоритма выдачи наград. Требуется немедленный возврат предмета в хранилище Системы!

Приносим извинения за неудобства.

– Э, нет, подруга, – я крепко сжал мешочек в кулаке. – Ошиблась – твои проблемы. Подарки возврату не подлежат.

Система помолчала пару секунд, словно переваривая мою наглость, а затем выдала новый лог.

Предмет оставлен у пользователя в счёт будущих заслуг.

Внимание! В качестве компенсации за удержание предмета вам будет назначен один случайный квест, не связанный с вашей текущей деятельностью.

Утешительный факт: Никто не любит возвращать подарки, я вас понимаю. Готовьтесь отрабатывать.

– Когда квест? – уточнил я.

Срок генерации: в течение 72 часов.

– Договорились.

Маруся, заворожённая магическим блеском, исходящим из приоткрытой горловины мешочка, тихонько подобралась и потянула лапку к золотой пыльце.

– А ну брысь, – я мягко, но непреклонно отодвинул её руку. – Это не чтобы весело обсыпать всё вокруг.

Я затянул шнурок и спрятал «Пыльцу Ассимиляции» в Инвентарь. Вещь невероятно ценная, но сейчас у меня другая, не менее важная задача. Снова залез в пространственный карман и извлёк на свет «Камень Эволюции».

Он выглядел как обычная речная галька, но по его матовой поверхности постоянно перекатывались маслянистые, разноцветные разводы, словно бензин в луже под солнцем. От него исходило густое, плотное тепло.

Курица, склевав яблоко, вытирала клюв о край коробки.

– Ситуация такая, Ряба, – произнёс я, взвешивая булыжник в руке. – Пера феникса у меня нет. Корня мандрагоры тоже не завезли. Так что будем форсировать твою эволюцию радикальными методами.

Мысленно развернул инструкцию к камню. Всё просто: растворить в тёплой воде, дать выпить питомцу, отойти подальше и надеяться, что не рванёт.

Я поднялся, подошёл к раскладному столику у дивана, где стоял электрический чайник. Взял чистую глубокую миску из нержавейки, положил на дно «Камень Эволюции». Затем налил из наполовину остывшего чайника немного воды.

Как только вода коснулась камня, раздалось громкое шипение. Минерал растворялся, как гигантская таблетка шипучего аспирина, выпуская на поверхность воды мириады крошечных пузырьков. Я с интересом наблюдал за процессом.

Звери обступили стол кольцом. Маруся аж прикусила край столешницы. Коша, заворожённый пузырьками, попытался поймать их лапой, но был безжалостно отстранён локтем. Пых просто стоял, забавно шевеля носом в ожидании чего‑то съедобного. Ряба склонила голову набок, изучая раствор с истинно королевским скептицизмом.

– Буль‑буль! – проорал Архимед. – Курица‑суп!

Похоже, природа этого артефакта была органической, а не минеральной. Вода в ёмкости начала густеть, приобретая перламутровый оттенок, а затем вспыхнула мягким неоновым светом. Жидкость переливалась всеми цветами радуги, пока наконец не успокоилась, превратившись в мерцающий сироп.

– Готово, – я поставил посудину на пол перед Рябой.

Блёстка спустилась ниже, зависнув в воздухе с тихим гудением крыльев.

Ряба подошла к миске. Посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения, затем перевела взгляд на светящуюся жидкость.

Курица опустила клюв к пойлу. Зачерпнула немного сиропа, запрокинула голову назад, позволяя гравитации сделать свою работу. Сглотнула, дёрнув шеей, и снова опустила клюв.

Она пила неторопливо, глоток за глотком. Зачерпнула, запрокинула, проглотила. Удивительно, но она не останавливалась, пока металлическое дно не стало сухим. Курица выпила всё до последней капли.

Я сделал шаг назад, уводя за собой Кошу.

Ряба затихла, будто прислушиваясь к себе. Зрачки вдруг расширились. Она тихонько кудахтнула… бирюзовые перья вспыхнули ослепительным светом! Воздух в подсобке наполнился звоном тысячи маленьких колокольчиков, а по полу разошлась золотистая волна маны.

– Ой‑ё… – прохрипел Архимед, отворачиваясь от яркости. – Курица светится!

Я прищурился, сквозь слепящий свет наблюдая, как тело курицы начинает меняться. Магия закручивалась вокруг неё плотным коконом.

– Эволюция началась.

Глава 11
Новые перышки

Свет ударил мощнее, заставив невольно отвернуться. За сомкнутыми веками плясали оранжевые пятна. Воздух в подсобке наполнился маной. Поднявшийся ветерок сдул со стола пустую пластиковую упаковку.

Блёстка отлетела к потолку. Коша припал на живот и прижал уши. Маруся забилась за диван. Даже Пых, существо, которое может проигнорировать апокалипсис, если там не кормят, отступил на шаг и встал столбиком, тревожно подёргивая усами.

Колокольчики звенели всё громче, сливаясь в единый пронзительный аккорд. Затем нота резко оборвалась.

Я разлепил глаза и повернулся.

Посреди подсобки, на разбросанной соломе, стояла птица.

Ряба заметно выросла. Если раньше она была крупнее обычной курицы, примерно с фазана, то теперь достигала размеров хорошего индюка. Мощные, широко расставленные лапы с удлинившимися когтями уверенно упирались в пол. Грудь расширилась, приобретя горделивую бочкообразную форму, а шея вытянулась, став длиннее и грациознее.

Но больше всего изменилось оперение.

Базовый бирюзовый цвет остался, однако налился глубиной и насыщенностью, как морская вода над коралловым рифом. А вот поверх этого сияющего фона расцвели новые краски. Маховые перья на крыльях отливали густым аметистом. Хвостовые удлинились и тоже переливались фиолетовым при каждом движении. Грудку украсил тонкий узор: бирюзовые перья перемежались с пепельно‑сиреневыми. На гребешке заиграли золотистые искры.

Бирюзовая Рунная Несушка эволюционировала!

Новый статус: Благородная Рунная Несушка (Ранг C, Уровень 14)

Описание: Крупнокалиберный производитель магических яиц. Клюётся больно, несётся дорого.

Получено опыта: 140

Ряба повернула голову, окинув подсобку новым, остро‑внимательным взглядом. Приподняла коронованную голову и издала грудное, полное достоинства «Ко‑ко‑ко‑о‑о!»

– Ну здравствуй, Ряба, – тихо произнёс я. – Ты стала красавицей.

Курица расправила крылья, демонстрируя размах, от которого у меня в первый момент перехватило дыхание. Фиолетово‑бирюзовые перья развернулись, как парус, и по ним прокатилась волна золотистого мерцания. Потом она отвернулась и уселась обратно в гнездо. Точнее, попыталась, но коробка оказалась ей мала. Ряба недовольно повертелась, помяла картон лапами и укоризненно уставилась на меня.

– Понял, – кивнул я. – Апгрейд жилплощади. Будет тебе пентхаус.

А потом началось.

Первым очнулся Архимед. Какаду захлопал крыльями с таким энтузиазмом, что чуть не свалился со спинки стула, и выдал:

– Царь‑птица! Бомба! Падай ниц!

Он подлетел ближе, приземлился и поклонился. Реально поклонился – опустил голову в быстром кивке. Потом ещё раз десять, будто его заклинило.

Мантикор подходил к Рябе осторожно, как минёр к растяжке. Корпус прижат к земле. Уши развёрнуты вперёд. Кончик скорпионьего хвоста ритмично подрагивает.

Он подобрался вплотную, вытянул шею и коснулся носом фиолетового пера на её боку. Вдохнул, раздувая ноздри. Ряба повернула к нему голову. Золотистый птичий глаз встретился с янтарным кошачьим.

Я уже приготовился вмешаться, однако Ряба лишь тихо клёкотнула – благосклонно, как королева, снисходящая к придворному шуту. И отвернулась. Коша, не получив клювом в нос, облегчённо фыркнул и отступил на почтительную дистанцию.

Блёстка снизилась и описала три стремительных круга вокруг обновлённой Рябы, сверкая лазурным оперением. Колибри щебетала что‑то на своём. То ли поздравляла, то ли оценивала конкурентку. Завершив облёт, снайперша зависла перед мордой курицы, а затем взмыла обратно к потолку.

Маруся робко высунулась из‑за дивана. Обезьянка подошла ко мне, прижалась к ноге и с округлившимися глазами уставилась на новую Рябу. Курица стала больше Маруси размером. Макака впечатлилась и притихла, лишь перебирая пальцами мою штанину.

А вот Пых…

Хомяк всё ещё стоял столбиком. Усы шевелились, но чёрные глазки смотрели не на Рябу, а на меня. С выражением, которое невозможно истолковать двояко. Камчатский Огнехомяк медленно, с невыносимым трагизмом, опустил лапки и положил их себе на живот. Живот ответил урчанием, которое заглушило даже гул люминесцентной лампы.

– Ты издеваешься? – уточнил я.

Грызун перевалился набок, демонстрируя мне пушистое брюшко. Мол, видишь? Пустое. Совсем. Жизнь – страдание.

– Живот у тебя, между прочим, размером с футбольный мяч, – заметил я. – И ты жрал два часа назад.

Пых моргнул. «Два часа назад» на его внутренней шкале времени равнялось геологической эпохе.

Я усмехнулся.

– Ладно, обжоры и обжорицы, – объявил я, оглядывая свой зоопарк. – Пора попробовать на вкус корма, предоставленные князем Шуваловым. Посмотрим, чем «Стальные Волки» кормят своих питомцев.

Пробежавшись глазами по забитым полкам, нашёл нужное.

– О, – я повертел в руках увесистый пакет с изображением толстощёкого хомяка в языках пламени. – «Вулканус Премиум. Огненный рацион для грызунов D‑ранга и выше. Обогащён кристаллами серы, крошкой вулканического обсидиана и лавовой мукой. Суточная порция обеспечивает оптимальный магический метаболизм».

Состав проверил «Оценкой». Качество – отличное. Ни подвоха, ни порчи, но я в этом и не сомневался. Шуваловы не стали бы травить товар – это слишком мелко для их уровня.

Разорвал упаковку. В нос ударил резкий, пряный запах, похожий на смесь перца чили и нагретого камня. Гранулы были тёмно‑оранжевые, с красными вкраплениями, и при пересыпании искрили. В буквальном смысле. По краям миски остались следы копоти.

– Горит! – встрепенулся какаду. – Харчи горят!

Пых учуял запах раньше, чем миска коснулась пола. Хомяк, секунду назад изображавший умирающего, совершил бросок, достойный олимпийского спринтера. Здоровенная рыжая торпеда пересекла подсобку, врезалась в мою ногу, обогнула её и вцепилась передними лапками в край миски. Щёки начали набиваться с мультяшной скоростью. Гранулы только успевали хрустеть.

– Стой‑стой‑стой, – я попытался отодвинуть миску. Бесполезно, Пых вцепился, как клещ. – Суточная порция, слышишь? Су‑точ‑на‑я! А ты её за раз схомячишь!

Хомяк зыркнул на меня одним глазом и продолжил жевать и запасать. Через десять секунд его голова приобрела форму дирижабля. Защёчные мешки раздулись так, что почти касались пола. Пых отвалился от миски и, переваливаясь, как пьяный моряк в шторм, поковылял к дивану.

Там он устроился на коврике, положил голову на передние лапы и замер с выражением абсолютного блаженства. Из раздутой щеки торчала одна непоместившаяся гранула. Она искрилась.

– Не подавись, – буркнул я. – Удивительное создание, блин.

Нормальные хомяки никогда не спят с едой за щекой. Такое может случится разве что по случайности, от великой усталости. Обычно щёки – просто мешки для переноски еды в нору. Но с волшебными хомками, видимо, всё иначе… Ну или он просто вот такой. Уникальный.

– Обжора! – констатировал Архимед. – Хомяк‑пылесос!

Следующей стала Ряба. Тут я не торопился.

Если раньше она несла рунные яйца E‑ранга, то теперь, при правильном кормлении, можно ожидать яиц до C‑ранга. А C‑ранговое магическое яйцо – это ОЧЕНЬ серьёзный товар. Это мана, эликсиры, алхимические катализаторы, корм для прокачки других зверей. Это деньги, которые мне нужны, как воздух.

Значит, рацион должен быть идеальным.

Я перебрал коробки и нашёл три позиции, подходящие для магических птиц. Первая «Перо Зари». Премиум‑зерновая смесь для птиц C‑ранга и выше: девять сортов магических злаков, измельчённая лунная ракушка, порошок серебряного ясеня. Вторая «РуноКальций Форте». Минеральная добавка для яйценосных видов: концентрат кальция, рунная мука, экстракт жемчужной травы. Третья «Гнездо Феникса. Витаминный Комплекс», жидкий. В описании значилось: «Повышает качество яиц на одну ступень при регулярном применении». Вот, это главное!

Смешал «Перо Зари» с «РуноКальцием» в чистой широкой миске, добавил пять капель «Гнезда Феникса» из дозатора и долил тёплой воды, чтобы зерно чуть размякло. Перемешал. Получилась влажная, зернистая каша с едва заметным перламутровым отблеском.

Поставил перед Рябой.

Курица склонила голову. Изучила содержимое с придирчивостью ресторанного критика. Клюнула разок, замерла, словно прислушиваясь к послевкусию, и начала есть. Размеренно и важно. Каждый третий клевок сопровождался лёгким золотистым мерцанием на перьях. Похоже, корм ей нравился.

Теперь гнездо. Старая коробка больше не годится. Я достал из угла подсобки пластиковый ящик, доставшийся с фургоном. Широкий, с высокими бортами. Щедро набил его соломой и опилками из запасов, сформировав гнездовое углубление. Положил на дно пучок сушёной лаванды – отпугивает насекомых и успокаивает нервы.

– Новая квартира, мадам, – я поставил ящик подальше от сквозняка.

Ряба оторвалась от корма, внимательно оглядела новое гнездо. Подошла, переступила через бортик, покрутилась, помяла подстилку лапами – раз, другой, третий, утаптывая под себя. И уселась с той же невозмутимостью, с какой императрица занимает трон.

– Птичку забыли! – подал голос Архимед. – Опять! Караул! Голода‑а‑аю!

– Тебя забудешь, – проворчал я.

Для какаду в шуваловских запасах нашёлся пакет «Тропик Магус. Зерновой микс для экзотических птиц». Состав: пятнадцать видов семян, сушёные манго, вяленые личинки солнечных мух, обогащено маной. На упаковке красовался попугай ара в смокинге.

Я насыпал в кормушку для Архимеда, но не в клетке, а поставил новую здесь, в подсобке. Какаду слетел, зарылся клювом в корм.

– Вку‑у‑усно! – простонал попугай. – Ша‑а‑а‑карно!

Он накинулся на корм с яростью, обычно свойственной ему при виде грецких орехов, рассыпая зёрнышки по сторонам.

Коша тоже подошёл и ткнулся носом в пакет «Вулкануса», но тут же отпрянул, скривив морду. Огненный пряный запах хомячьего корма явно не пришёлся ему по вкусу. Мантикор повернулся ко мне и требовательно мявкнул.

– Тебе, дружок, консервы пока нельзя, – я присел и потрепал его по загривку. – Желудок ещё не готов к промышленным кормам. Печень у котят формируется медленно, а магические консерванты – это нагрузка, которая тебе ни к чему. Потерпи.

Коша недовольно шлёпнул хвостом по полу. Жало клацнуло о линолеум.

Я потянулся рукой в пустоту. И в беловатой вспышке появился полиэтиленовый свёрток с куриным филе, купленным вчера в «Пятёрке». Достал разделочную доску и нож. Нарезал грудку на маленькие, тонкие кусочки – каждый не больше ногтя мизинца. Для двухмесячного котёнка, даже если он S‑ранга, это стандарт. Мелкая нарезка, комнатная температура, никаких костей.

Разложил порцию на блюдце и поставил перед Кошей. Тот мгновенно забыл обо всех обидах и с урчанием набросился на мясо, придерживая кусочки лапой с выпущенными когтями. Крылья чуть приподнялись над спиной, хвост стоял трубой – поза «никто не отнимет».

Маруся терпеливо ждала, сидя на спинке дивана и болтая лапками. Она уже привыкла: еда будет, хозяин не обманет. Для неё я достал из Инвентаря полбулки белого хлеба, отломил ломоть, покрошил в миску и залил молоком. Размял, чтобы получилась мягкая кашица.

Макаки в дикой природе всеядны, но после длительного голодания Марусе грубая пища противопоказана – зато размоченный хлеб в молоке усваивается мгновенно. Рядом положил половинку груши, предварительно разрезав на дольки. Маруся схватила одну и впилась зубами. Сок потёк по подбородку, и она стала причмокивать, жмурясь от удовольствия.

– Грушу! – мгновенно среагировал Архимед, задрав хохолок. – Птичке грушу!

– Ты только что слопал полкормушки «Тропик Магуса».

– Грушу в студию!

Я хмыкнул, отрезал ломтик и кинул ему. Какаду поймал его и с наслаждением впился клювом.

Пых, не открывая глаз, отставил одну лапу и вслепую зашарил по полу. Мол, а мне? Я молча положил кусочек рядом. Лапка нащупала, сгребла и втянула в рот.

Блёстке сменил сироп в поилке и дал мелкоизмельчённого червя.

И тут мой собственный желудок напомнил о себе болезненным спазмом.

– Так, – произнёс я вслух. – Я накормил хомяка, курицу, попугая, кота, обезьяну и колибри. А себя забыл.

– Дэнька – дурак! – подтвердил Архимед.

– Спасибо за поддержку.

Подошёл к чайнику и щёлкнул кнопкой. Заварил кружку чая, достал из Инвентаря хлеб и остатки сыра. Бутерброд. Опять бутерброд. Я жевал, сидя у раскладного столика, и думал о том, что мне категорически нужна электрическая плитка. Я собирался купить её в «ТехноМаге», но не успел. Пришлось бежать обратно из‑за шуваловского фургона.

В итоге у меня есть элитные корма и ни одной поверхности, на которой можно сварить себе макароны или хотя бы пожарить яичницу. Маруся, кстати, нуждается в варёных кашах: рис, овсянка, гречка.

В список покупок: плитка, большая кастрюля, сковорода. Денег мало, но я очень рассчитываю на завтрашние продажи.

Доел бутерброд, допил чай. Вытер руки о салфетку. Посмотрел на дверь в санузел.

Вздохнул и побрёл приводить его в порядок. Открыл дверцу душевой кабины и уставился на содержимое. Три картонные коробки, влажные от конденсата. Пластиковое ведро с треснувшей ручкой. Мешок с окаменевшим наполнителем для кошачьего туалета. Ржавый тазик. Стопка пожелтевших газет. Банка из‑под клея. Сломанные когтеточки. Моток старого шланга. И почему‑то одинокий резиновый сапог тридцать девятого размера.

– Ходют тут! Хлам тащат! – Архимед, привлечённый шумом, прилетел и уселся на бачок унитаза, вцепившись в крышку когтями. Хохолок заинтересованно торчал.

Я начал вытаскивать коробки.

Первая оказалась набита каталогами «ПитомЭкспо». Макулатура. Вторая хранила пустые флаконы от шампуней для животных, зачем‑то аккуратно сложенные. Третья… третья зашуршала, и из неё выпрыгнул Коша.

– Ты когда туда залез⁈

Мантикор победно мякнул и сиганул на пол. Начал яростно сражаться со старой шваброй. Он кусал древко, бил его лапами, пуская в ход когти, и грозно рычал. Швабра не сдавалась.

– Субботник! – немедленно прокомментировал Архимед. – Р‑р‑работай!

– Без тебя знаю, – буркнул я, вытаскивая тазик.

Маруся, доев свою тюрю, юркнула мне под ноги, схватила блестящую хромированную гайку, отвалившуюся от сифона, и попыталась сбежать.

– А ну положь на место, сорока, – я забрал гайку.

Макака виновато пискнула и спряталась за унитаз.

Когда кабина освободилась, я заглянул внутрь. Стандартная бюджетная душевая, стоячая, с акриловым поддоном и пластиковыми стенками. Лейка, смеситель, шланг, слив. Включил воду. Ничего. Покрутил кран, ручка шла туго, со скрежетом.

– Сантехник пришёл! – обрадовался попугай. – Трубы горят!

Я вышел в подсобку и достал со стеллажа ящик с инструментами. Вернулся. Опыт полицейских командировок и жизни в общагах научил меня чинить всё, что может сломаться и испоганить жизнь.

Перекрыл вентиль на стояке. Выкрутил шестигранником стопорный винт, снял ручку и разводным ключом открутил прижимную гайку. Так и думал. Картридж оброс камнем от жёсткой воды и магического осадка, а сеточка на входе в корпус наглухо забилась ржавчиной.

Вытащил картридж, жёсткой щёткой счистил известковый налёт, промыл сетку, нанёс на уплотнители силиконовую смазку и собрал всё обратно. Затянул гайку.

Открыл стояк. Повернул ручку смесителя.

Трубы натужно гуднули, фыркнули воздухом, и из лейки с шипением ударила тугая струя воды. Сначала ржавая. Коша подошёл поглазеть на процесс, получил брызги в морду и с мявом отпрыгнул на метр, расправив крылья и шипя на душевую кабину, как на личного врага.

– Мокрый! – захохотал Архимед. – Кот мокрый! Позо‑о‑ор!

Через две минуты ржавчина сошла, и вода стала прозрачной. Я сунул руку под струю. Тёплая. Потом горячая. Потом – ощутимо горячая. Пар начал заполнять маленькое помещение.

– Ой, хорошо‑о‑о! – протянул Архимед, распушая перья от влажного воздуха.

Я выключил воду. Протёр поддон, стенки и лейку тряпкой. Брызнул «Сосенкой». Ополоснул. Не пятизвёздочный спа, но и не сортир в отделении полиции Усть‑Илимска.

Разделся, закинул вещи на стиральную машинку, закрыл за собой стеклянную дверцу и встал под душ.

Горячая вода ударила в затылок. Побежала по плечам. Мышцы начало отпускать одну за другой, как пружины в разбираемом механизме. Я запрокинул голову и позволил воде стекать по лицу.

Мелочь. Горячий душ. Ерунда. Но когда последние четыре дня ты спишь на продавленном диване в подсобке зоомагазина, ешь бутерброды, дерёшься с аристократами, разбираешься с бандитами, приручаешь акул и варишь эликсиры на хомячьем огне – горячий душ ощущается как роскошь.

Я отмокал минут пятнадцать. Сквозь шум воды из‑за двери доносился приглушённый голос Архимеда, который рассказывал кому‑то, вероятно Марусе, о недопустимости хищения чужого имущества. Макака отвечала короткими попискиваниями.

Вышел, растёрся полотенцем и оделся в чистое. Посмотрел на себя в запотевшее зеркало умывальника. Русоволосый парень двадцати лет, с короткой стрижкой, уже не такой бледный и хилый. D‑ранг и очки характеристик делали своё дело: перестройка организма добавила тонуса мышцам и, кажется, выпрямила осанку. Ещё не атлет, но уже не задохлик.

– Живём, – сказал я отражению.

Отражение не возразило.

* * *

Утро понедельника началось с крепкого кофе и прагматичного планирования.

Я стоял на заднем дворе магазина, вдыхая прохладный утренний воздух, и смотрел на белый фургон «Форд‑Транзит», подаренный кланом Шуваловых. Вчерашний урок с трёхметровой акулой, разнёсшей мне половину торгового зала, усвоился намертво. Призывать неизвестное магическое существо в закрытом помещении с витринами – это лотерея, в которой я больше не хочу участвовать.

Денег на строительство укреплённого вольера для призыва у меня пока нет, поэтому придётся импровизировать. Фургон подходит идеально. Машину, конечно, жалко, если внутри материализуется какой‑нибудь кислотный носорог. Но логика диктует свои правила: если запахнет жареным, я смогу просто выпрыгнуть наружу и захлопнуть металлические двери, заперев тварь внутри. Это всяко лучше, чем остаться нос к носу с голодным хищником, который плевать хотел на мой навык приручения.

Я отпер задние двери фургона, распахнул и забрался в пустой кузов. Внутри пахло заводской краской и резиной. Оставив створки прикрытыми, но не защёлкнутыми на замок, включил светодиодный фонарь, поставил его на колёсную арку и мысленно потянулся к интерфейсу Системы.

Глубокий вдох. Выдох. Пальцы размялись.

– Призвать.

Вспышка белого света залила кузов. Две секунды неизвестности, и на рифлёном полу материализовался зверёк.

Крошечный. Размером меньше средней кошки. Уши несоразмерно огромные, с просвечивающей сеткой капилляров. Они торчали вверх, как два локатора, и непрерывно поворачивались, ловя каждый звук. Мех песочно‑кремовый, с белым подбрюшьем. Мордочка заострённая, чёрный нос блестящий, как бусина. Глаза огромные, тёмно‑карие, влажные. И перепуганные до смерти.

Фенек.

Дзынь! Поздравляем!

Вы получили: Большеухая пустынная лисица (Ранг E, Уровень 5)

Пол: Муж. Возраст: 1 год 2 мес.

Описание: Компактный ночной хищник из засушливых регионов. Обладает феноменальным слухом, может улавливать колебания маны.

Потенциал эволюции: Колоссальный. Не смотрите, что он такой мелкий и слабый. Перед вами нераскрытая суперзвезда.

Получено опыта: 50

Едва появившись, лисёнок впал в дикую панику. Грохот его собственных когтей по металлу кузова напугал его ещё больше. Он метнулся в одну сторону, ударился о борт, отскочил, жалобно тявкнул и забился в самый тёмный угол. Зверёк вжался в пол, превратившись в дрожащий меховой комок. Его роскошные уши плотно прижались к голове, хвост поджат под живот, а глаза расширились от первобытного ужаса. Он часто и прерывисто дышал, открыв маленькую пасть.

Фенеки не агрессивны, их стратегия выживания – бегство и укрытие. Норные животные. В дикой природе они роют системы тоннелей длиной до десяти метров. Теснота для них – не приговор, а скорее привычное состояние. Но незнакомое замкнутое пространство – другое дело.

Я неторопливо опустился на корточки, не приближаясь. Дышал ровно. Не смотрел зверьку в глаза. Смотрел чуть в сторону, чтобы периферическим зрением контролировать его, но не давить визуальным контактом.

– Всё хорошо, – произнёс я негромко, ровным тоном. Без сюсюканья. Фенек – не собака, не кот. Мелкие псовые реагируют на интонацию, а не на слова. Им нужен покой и отсутствие угрозы.

Послал ментальный импульс. Мягкий, обволакивающий. Тепло нагретого солнцем песка, глубокая нора между корнями саксаула, чувство утолённой жажды, спокойствие. Уют и стайная надёжность. Звёздное небо, такое, каким его видит маленький ночной охотник: бескрайнее, усыпанное россыпями света, с тонким серпом луны. Безопасность. Дом.

Фенек перестал дрожать. Одно ухо чуть приподнялось, как антенна, поймавшая сигнал.

Я не двигался. Продолжал транслировать: покой, тепло, еда. Жуки, скарабеи, ящерицы. Всё, что составляет рацион дикого фенека. Намеренно добавил образ яйца. В природе фенеки обожают разорять гнёзда, и сырые яйца для них – деликатес.

Ухо полностью встало. За ним последовало второе. Зверёк осторожно приподнял голову. Чёрный нос задвигался, втягивая воздух. Он чуял мой запах и пытался классифицировать: хищник? добыча? нейтральный объект?

Я не пах ни агрессией, ни страхом. Я пах хлебом, кофе и кошачьей шерстью. Обалденный набор.

Фенек поднялся на лапы. Сделал шаг. Остановился. Уши шевелились, составляя звуковую карту пространства. Услышал моё дыхание, стук моего сердца. Ещё шаг.

Протянул руку ладонью вверх, пальцы расслаблены. Неторопливо. С фенеками главное правило: никаких резких движений. Они пугливы не от трусости. В пустыне того, кто не успел юркнуть в нору, съедают. Но приручаются фенеки хорошо. Лучше лис и песцов. Они социальны, живут семейными группами по восемь‑двенадцать особей, и принятие в «стаю» для них важно.

Чёрный нос коснулся моих пальцев. Тёплое, лёгкое дыхание защекотало кожу. Малыш обнюхивал каждый палец, каждую складку ладони. Затем нерешительно лизнул указательный палец. Язык был шершавый и горячий.

Я осторожно повернул руку и кончиками пальцев коснулся шерсти за ухом. Фенек напрягся, но не отпрянул. Я почесал. Мех был мягкий, удивительно плотный для такого мелкого создания. Но это просто адаптация к перепадам температуры в пустыне. Лисёнок замер. А затем его огромные уши чуть повернулись вперёд, и он прижался щекой к моей ладони.

Активирован навык: «Приручение»

Стоимость: 50 ед. маны.

Резерв маны: 131/131

Ментальный канал лёг, как шёлковая нить. Фенек принял связь с тихим, доверчивым любопытством.

Приручение успешно завершено!

Получено опыта: 50

Я поднял зверька на руки. Он весил чуть больше пакета молока. Лапки ткнулись мне в грудь, длинный пушистый хвост махнул по запястью. Уши стояли торчком, вращаясь, как миниатюрные спутниковые тарелки.

Фенек поднял голову и посмотрел мне в лицо. Огромные тёмные глаза. Без страха, с интересом.

– Добро пожаловать в команду, – тихо сказал я. – Будешь Лисом.

Коротко, ёмко, по существу. Как и положено.

Спрыгнул с фургона на асфальт, прижимая к груди тёплый пушистый комок, запер машину и шагнул к задней двери магазина.

По ушам ударил звук.

Сначала низкий гул, от которого жалобно звякнули стёкла в окружающих двор многоэтажках. Затем он перерос в оглушительный рёв форсированного мотора, буквально вспарывающий утреннее небо.

Лис испуганно пискнул и вжался мне в куртку.

Я резко задрал голову. Между серыми высотками стремительно снижалась массивная тень, оставляя за собой искрящийся магический инверсионный след.

– Кого там ещё черти несут?

Тень заложила крутой вираж и пошла прямо на мой двор.