Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)

Я мысленно прошёлся по списку. Базовое и впрямь всё имелось. Ячмень я смогу прорастить без проблем в плошке на подоконнике, гаммарус – обычный сухой корм для рыб, мешок стоит в подсобке. Улиточная скорлупа – кальций, тоже есть. Крапиву насушу, хоть во дворе нарву.

А вот вторая половина списка заставила поморщиться. Перо феникса. Лунный корень. Мандрагора. Это уже не районная аптека, это что-то посерьёзнее и подороже.

Все компоненты можно приобрести у поставщиков на рынке. При наличии денежных средств. Рекомендация: Не будьте бедным.

– Ха-ха, – сказал я без всякого веселья.

– Бабки-и-и! – горестно протянул Архимед, словно понял суть проблемы. – Нету! Дыр-р-ра в кармане! Сухари!

– Будут бабки, – я задвинул плошку поближе к Рябе. – Сегодня же будут. Заодно начнём разбираться с долгами.

Я посмотрел на курицу, которая, начисто игнорируя мои финансовые терзания, доедала капусту. Пятнадцать тысяч от Елены приятно грели Инвентарь. Но через полторы недели суд и петля, которую кто-то заботливо приготовил для прежнего хозяина этого тела.

Слишком много дел. Так что пора выходить из берлоги.

– Ладно, банда, – я распрямился и потянулся. – Лавочка закрывается. У нас сегодня культпоход на рынок. Надо посмотреть в глаза человеку по фамилии Грач.

Подошёл к Марусе, коснулся её и отправил в Питомник.

* * *

«Птичка» сегодня воняла сильнее, чем вчера. Виновато солнышко, решившее немного согреть апрельскую Москву. Пахло опилками, мокрым пером, прелым сеном и химией. Где-то пищали цыплята, где-то ругались продавец с покупателем. Толпа текла двумя встречными потоками, и я тёк вместе с ней, считывая лица по старой привычке.

Архимед на плече вертел головой, как радар. Хохолок торчком – птица в своей стихии.

– Базар! – провозгласил он с восторгом. – Народ! Воры! Кар-р-р!

– Тихо, обличитель, – буркнул я. – Без тебя разберусь.

Глаз зацепился за одну лавку. Я подошёл ради интереса, хотя не рассчитывал на что-то приличное. За прилавком, заваленным пучками трав и склянками, стоял мужичок неопределённого возраста – то ли сорок, то ли семьдесят. Лицо обветренное, глазки быстрые. Он расплылся в улыбке, и я невольно сосчитал зубы. Получилось три. Причём один явно на честном слове.

В руках он держал длинное перо. Именно оно привлекло моё внимание. Рыжее, с золотистым отливом, потрёпанное по краю.

Но горящее огнём.

– Перо феникса! – выдохнул торгаш так, будто доверял мне государственную тайну. – Настоящее! Зуб даю!

– Зубов-то у тебя негусто, – заметил я. – Раздал уже, видать.

– Шутник! – обрадовался он, ничуть не смутившись. – С понятием человек! Бери, дёшево отдам. Птенчику в гнездо, заговор на удачу, в зелье – да куда хошь! Огонь не гаснет, в воде не тонет. Чистый феникс, с Урала привезён!

Я взял перо. Лёгкое. Покрутил в пальцах. С верхушки сочились язычки пламени. Мысленно активировал сканер.

Перо петуха обыкновенного (крашеное). Качество: Низкое. Пропитано экстрактом жгучего перца и огненной маной продавца (пиромант на пенсии).

Я хмыкнул. Архимед вытянул шею, уставился на перо одним глазом – он-то системное окошко тоже видел.

– Кур-р-рица! – гаркнул какаду с неприкрытым презрением. – Петух! Покрашен! Жулик!

Торгаш дёрнулся, заозирался – кто это сказал? Потом уставился на попугая с искренним возмущением, будто его оскорбил конкурент.

– Дрессированный, что ль? – насупился он. – Чего брешет?

– Не брешет, – я вернул фальшивку хозяину. – Констатирует. Феникс твой на птицефабрике вылупился.

Улыбка мужичка не дрогнула ни на миллиметр.

– Ну хочешь, скидку сделаю? – без паузы перешёл он к торгу. – По-родственному. Пятёрку всего!

– Я подумаю, – сказал я миролюбиво. – Загляну ещё. Может быть.

«Может быть» в переводе означало «никогда», и мы оба это прекрасно понимали. Но на «Птичке», похоже, так принято – расставаться вежливо, чтобы при случае облапошить друг друга снова.

– Заходи, заходи! – закивал торгаш, уже выцепляя глазами следующую жертву в потоке.

Я отошёл.

– Развелось! – фыркнул Архимед, сидя на плече. – Феникс! Ха! Сухари ему!

– Тише, эксперт. Не выдавай позицию.

Настоящее перо феникса я тут не куплю – это, как пить дать, товар штучный и не для уличных лотков. Но информацию к размышлению получил: на рынке полно дешёвой подделки под дорогое. Значит, спрос есть. Значит, и феникс где-то поблизости водится. Просто не здесь. Запомним.

Двинулся дальше, скользя взглядом по витринам. И тут в голове щёлкнуло.

Питомник. Инвентарь… Пространственная магия, которая не полагается бедняку вроде меня. Аристо уже видели, но не поняли. На будущее нужна нормальная легенда.

В ходу пространственные артефакты – кольца, амулеты, всякие хранилища. Редкие и дорогие, но существующие. Идеальное прикрытие. Появился питомец из ниоткуда? Так у меня перстень-хранилище, чего вы. Вытащил банку мази из воздуха? Артефакт, граждане, расходимся.

Пора завести реквизит.

Лавку с украшениями я нашёл через два прохода. Прилавок под стеклом, а за ним – необъятная женщина с кольцами на каждом пальце и в серьгах размером с люстру. Сложенные на груди руки сверкали так, что хотелось зажмуриться.

– Чего ищем, красавчик? – пророкотала она грудным голосом.

– Перстень, – я облокотился на витрину. – Чтоб солидно. На вид – дорого. По цене – по-человечески.

– Богато! – оценил Архимед обстановку. – Цацки! Блестят!

Женщина перевела на попугая взгляд, чуть приподняла бровь… и вдруг улыбнулась, обнажив золотой зуб.

– Птица понимает, – одобрительно сказала она. – Птица знает толк.

– Птица – балабол, – поправил я.

– Сам балабол! – оскорбился Архимед.

Торговка раскатисто хохотнула, колыхнувшись всем телом, и наконец расцепила руки. Нырнула под прилавок, погремела чем-то и выложила передо мной бархатную тряпицу с десятком колец.

– Вот, гляди. Это под старину, это с камушком, а это, – она ткнула пальцем в массивный перстень тёмного металла с мутным сизым камнем – это «под артефакт». Народ любит. Наденешь – будто маг при делах. А внутри пусто, прости господи.

Я взял перстень. Увесистый, с плоским квадратным камнем под печатку. Внутри при повороте перекатывался дымчатый блик. Внешне – точь-в-точь хранилище из дорогой коллекции. Именно то, что доктор прописал.

«Оценка» подтвердила: дешёвый сплав, стекло, ноль магии. Бутафория. Прекрасная, честная бутафория.

– Сколько?

– Полторы, – сказала она. И, заметив, как я открыл рот, добавила: – И не торгуйся, красавчик. Я по глазам вижу, что тебе оно позарез нужно. А когда позарез – цена не пляшет.

Наблюдательная. Я молча отсчитал деньги. Перстень сел на средний палец как влитой – холодный и очень убедительный.

– Носи на здоровье, – она смахнула купюры. – И птицу береги. Умная.

– Умная! – польщённо подтвердил Архимед. – Кр-р-расавица! Понимает!

– Подлиза, – шепнул я.

Нырнул обратно в людскую реку, держа курс на дальние ряды, где собирался купить новые корма, а затем начать поиски Грача.

И почти сразу его увидел.

Не Грача. Жмыха.

Туша в спортивном костюме подпирала косяк неприметной двери в торце павильона. Стрижка под ноль блестела на солнце. У ног, сложив клешни, как сторожевой пёс, дремал каменный краб. Искать Грача, выходит, не придётся.

– Стоп-машина, – пробормотал я попугаю. – Знакомые всё лица.

– Краб! – сообщил какаду. – Бо-о-ольшой!

– Не ори. Мирно идём.

Я неспешно подошёл, держа руки на виду. Жмых поднял на меня глаза, узнал – на одутловатом лице мелькнуло что-то вроде растерянности. Видно, не ждал, что должник действительно заявится сам.

– О, – выдавил он. – Ты, что ли.

– Здорово, Жмых. Как Клещ? Лучше ему?

Мужик машинально глянул на краба, на лице проступило что-то человеческое – забота.

– Да вроде… – он переступил с ноги на ногу. – Ванны эти делал, как ты сказал. С солью. Полегчало кажись.

– Ванны – это правильно, – одобрил я. – Ты курсом доделай, не бросай на полпути. И панцирь после протирай насухо, чтоб щели не отсыревали.

– Ага, – Жмых покивал, потом, опомнившись, мотнул бритой башкой в сторону двери: – Грач у себя. Иди, раз пришёл.

– Спасибо, – сказал я.

И толкнул дверь.

– Не сожр-р-рут! – каркнул попугай мне в ухо.

Створка подалась, и под рёбра будто всадили оголённый провод! Воздух моментом выбило из лёгких. Мышцы скрутило. Зубы скрипнули. Горло намертво сдавило. Над ухом истошно заорал Архимед:

– Атас! Капкан! Беги!!!

Глава 20
Игломет

Сука! Других мыслей в голову не пришло.

Я ждал подлянки, заходя в логово к местному решале, но скорость удара оказалась запредельной. Дальше всё просто. Попал в засаду в дверном проёме – уходи с линии атаки.

Качнулся вправо. Шаг, разворот, спина к стене.

Мышцы гудели, но уже отходили. Короткий спазм, не паралич. Повезло… В полумраке помещения что-то мелькнуло. Голубоватая искра, дрожащий росчерк, как если бы кто-то чиркнул спичкой на лету. По ушам резанул стрёкот.

– ЗАСАДА! – надрывался Архимед, вцепившись когтями мне в плечо так, что продрал куртку. – Живодёры! Спасите-помогите!

Его крылья несколько раз отчаянно трепыхнулись, мешая нормально рассмотреть обстановку. Моя рука привычно дёрнулась к бедру. Через долю секунды до мозга дошло, что кобуры нет. Зато есть Инвентарь! Пальцы продолжили движение, уходя в пустоту пространственного кармана.

Я уже собирался выхватить оттуда сюрприз…

– Блёстка! Перестань, живо!

Резкий окрик. Негромкий, но хлёсткий.

Лазурная искра зависла в воздухе. Стрёкот превратился в сухое, рассерженное гудение. Потом пятнышко метнулось вглубь комнаты.

Я убрал руку от Инвентаря, но тело ещё оставалось напружиненным.

Глаза привыкли к сумраку. Каморка тесная, но обставлена с претензией на уют, который тут смотрелся так же уместно, как кружевная салфетка на капоте самосвала. Старый диван с продавленными подушками, журнальный столик, электрический чайник и вазочка со сладостями. Лампа с тканевым абажуром бросала тёплый круг на столешницу.

На диване, закинув ногу на ногу, сидел хозяин всего этого великолепия.

Худой, жилистый мужик лет под сорок. Тонкие усики аккуратно подстрижены. Короткие чёрные волосы. По глазам сразу видно, что привык считать чужие деньги быстрее, чем калькулятор. На шее серебристая цепочка с каким-то кулоном.

Он держал в руке стакан в подстаканнике – из тех, армейских, с чеканкой. Прихлёбывал чай. Всё в нём кричало: смотри, какой я расслабленный, какой домашний, чаёк вот пью. Показуха. Обстановка специально не деловая, чтобы клиент расслабился, размяк, потерял бдительность.

Дзынь! Обнаружена возможность для генерации квеста!

Источник конфликта: Геннадий Семёнович Грачёв («Грач»)

Ранг: D. Уровень: 10. Возраст: 38 лет.

Статус: Мелкий посредник, работающий на стыке Базара и синдикатов.

Особенности: Искренне считает себя опасной теневой акулой, хотя на деле плавает в местном лягушатнике.

Репутация: Финансовый гарант сомнительных сделок.

Внимание! Линия конфликта активна!

На его коленях сидела чёрная крыса. Некрупная, но лоснящаяся. Она замерла, навострив уши. Блестящие глазки отслеживали каждое моё движение. Грач рассеянно поглаживал её по загривку двумя пальцами, и крыса то и дело прижимала уши, потом снова их топорщила, подёргивая усами.

«Поверхностная оценка».

Шнырь. Теневая крыса (Ранг D, Уровень 5). Отличный разведчик, не любит сыр, любит темноту.

На спинке дивана, чуть сбоку от хозяина, восседала сорока. Обычная с виду, чёрно-белая, с длинным хвостом. На левой лапке поблёскивало тонкое металлическое колечко.

Балаболка. Маячная сорока (Ранг E, Уровень 4). Вороватая система видеонаблюдения.

Сорока наклонила голову набок, уставившись на Архимеда. Щёлкнула клювом. Архимед щёлкнул в ответ. С вызовом.

Я разглядел голубое мельтешение внимательнее. Оно тоже оказалось птичкой. Крохотная колибри зависла у абажура, вибрируя крыльями на невидимой глазу частоте. Сосредоточился и поймал её «Оценкой».

Блёстка. Лазурная колибри (Ранг C, Уровень 12). Стреляет иглами из клюва. Характер скверный, слушается через раз. Опаснее, чем кажется – и знает об этом.

Хм, уровень и ранг у этой птички выше, чем у хозяина. Тогда ясно, почему не слушается. Наверняка приручил, когда она ещё была на низких уровнях, как я Кошу.

– Егерев, – Грач поставил стакан на столик. – Не ждал, что ты появишься. Ну, проходи, коль пришёл.

Я не спешил проходить. Глянул на свою грудь. Чуть ниже сердца из куртки торчала игла. Иссиня-белая, как ледяная заноза. Аккуратно зацепил её двумя пальцами и вытянул. Ощутил лёгкое покалывание, но слабое. Заряд эта дрянь уже растратила.

Птичка, значит, стрельнула. Не длиннее спички, как и её клюв. Кончик безупречно острый. Звучит скверно, но до мяса укол не прошёл. Игла пробила куртку и застряла.

Под верхней одеждой у меня лёгкий самодельный панцирь: пара слоёв плотного полипропилена от транспортных коробок, стянутых скотчем и вставленных в нашитые на толстовку карманы. Уродство, конечно, страшное.

Но я мастерил его для дуэли с Кириллом, хоть и не успел надеть до появления лакея. Мастерил, впрочем, без энтузиазма, ведь всё равно наверняка бы отняли. Так что тратить время и деньги на что-то получше я тогда не стал. Против серьёзной атаки – бумага. Против вот такой гадости – хватило.

Правда, есть нюанс. Полипропилен – диэлектрик. Ток через него не проходит. А меня всё-таки тряхнуло. Значит, колибри бьёт не электричеством, как можно подумать. Какая-то специфическая магия, проникающая сквозь физическую защиту. Урон идёт по каналам, а не по нервам. Неприятное открытие.

Я щелчком отправил иглу в угол и сказал Грачу:

– Гостеприимство у тебя своеобразное.

– Стр-р-реляла! Дур-р-ра пернатая! – обвинительно гаркнул Архимед. – В сердце! В душу! Покушение!

Блёстка возмущённо стрекотнула и качнулась в нашу сторону, но Грач цыкнул, и она отлетела.

– Не серчай, – он улыбнулся, показав ровные зубы. – Блёстка у меня нервная. Реагирует на резкие движения, не любит незнакомых. Садись вон, – он кивнул на банкетку напротив столика. – В ногах правды нет.

Я неспешно подошёл и сел. Банкетка была пониже дивана. Разумеется. Какая банальщина. Посадить гостя ниже, чтобы смотрел снизу вверх. Шнырь повёл носом в мою сторону. Архимед с интересом уставился на крысу.

– Помойка! – обласкал какаду. – Хвостатая! Зар-р-разная!

– Некультурная у тебя птица, – покачал головой Грач.

– Как и твоя.

Грач отхлебнул чаю и потянулся к вазочке, выудил оттуда какую-то восточную сладость, вроде рахат-лукума в пудре. Откусил. Не торопился. Откинулся на спинку дивана. Играл в хозяина кабинета, который принимает просителя.

– Ну что, Дэн, – он утёр губы салфеткой. – Раз уж ты сам пришёл… давай начистоту. Ситуация-то простая.

– Давай, – согласился я. – Начистоту – это я уважаю.

– Я к тебе со всей душой отнёсся, – Грач всплеснул рукой. – Когда ты сидел один в своей лавке, по уши в минусах. Когда от тебя все отвернулись. Кто тебя выручил? Я же, считай, случайно в твой магазинчик заглянул. Вижу, парень молодой, грустный. Решил помочь от чистого сердца!

Ага, ясно. Такие кадры регулярно обходят мелкие магазины в поисках потенциальных клиентов для своих теневых услуг. Зашёл в «Лапу и Коготь», посмотреть, чем богаты. Увидел полупустые полки, отчаявшегося Дэньку за кассой и сразу учуял жертву.

Грач заметил пустое холодное выражение на моём лице и перестал ломать комедию про доброго самаритянина.

– Короче, – сказал он. – Ты мне должен приличную сумму.

– Я в курсе.

– Двести десять тысяч, – Грач загнул палец. – Это не с потолка, Дэн. Это чёткая арифметика.

Сорока переступила лапками, приоткрыла клюв, заметив блик от моего перстня, и заинтересованно наклонила голову. Я чуть сдвинул руку – блик переместился. Сорока повернулась следом. Я мысленно усмехнулся. Характерная реакция врановых, они и в магическом мире не могут устоять перед блестяшками.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Арифметика для барыг»

Задание: Сократите общую сумму долга минимум на 20 процентов.

Награда: 150 очков опыта. Возможен дополнительный бонус.

Штраф за провал: Сохранение долга в 210 000 рублей, встреча с коллекторами.

Время: До завершения текущего чаепития.

– Давай по порядку, – кивнул я. – А то у меня что-то не сходится.

Глаза Грача сузились, но он всё же начал разжёвывать.

– Первая поставка – оплачена, закрыта, к ней вопросов нет, – Грач качнул подстаканником, как указкой. – А вот вторая ушла тебе в долг. Корм – восемьдесят пять тысяч.

Восемьдесят пять. Запомнил.

– Дальше, – продолжил он. – Сертификаты на них. Я всё организовал, документы были готовы в срок. Тридцать пять тысяч.

– Фе-е-ейк! – вставил Архимед. – Бумажки! Липа!

Грач покосился на попугая. Сорока тоже. Крыса дёрнула ухом.

– Попугая своего придержи, – прохладно заметил делец.

– Он просто комментирует, – я пожал плечами.

Грач хмыкнул и потянулся за второй сладостью.

– Моя комиссия, – палец номер три. – Пятнадцать процентов от суммы сделок. Это стандарт.

Я кивнул. Молча. Считал в уме.

– И наконец, – Грач постучал ногтем по столешнице, – просрочка. Четыре месяца. Десять процентов в месяц. Итого двести десять.

Интересные детали. Насколько помню, Жмых вещал про полгода и долг за две поставки кормов. Но он мышцы, а не мозг. Поди слышал, как Грач периодически ругается на должника.

– Красивое число, – сказал я. – Круглое. В каком-то смысле.

– Я рад, что ты понимаешь.

Он смотрел на меня, ожидая стандартной реакции: униженного кивка, просьбы об отсрочке, бегающих глаз. Всего, к чему привык от прежнего Дениса.

Но я просто молчал. В тишине стало слышно, как крыса шевельнулась, поскребла коготком по штанине хозяина. Стрёкот колибри где-то у потолка не умолкал.

– И? – наконец спросил Грач, теряя терпение.

– Арифметика у тебя хромает, – я сел ровно на банкетке. – Считаем вместе.

Грач чуть нахмурился и отложил лукум. Не привык, что проверяют.

– Основной долг, – я начал загибать собственные пальцы, зеркаля его жест. – Восемьдесят пять плюс тридцать пять. Ровно сто двадцать тысяч. Верно?

– Верно.

– Пятнадцать процентов от ста двадцати – восемнадцать тысяч. Выходит сто тридцать восемь. Прибавим сорок процентов, раз четыре месяца по десятке. Выходит примерно сто девяносто три тысячи.

Я поднял на него взгляд.

– Откуда ещё семнадцать? – я развёл руками. – Округление? Или бухгалтерия на глазок?

Крыса вжала голову и замерла.

– Дополнительные расходы, – сказал Грач. – Логистика. Хранение. Не всё в накладной, Дэн.

– Любопытно, – кивнул я задумчиво. – Корм хранился у тебя, пока я его не забрал. Логистика – это парень на «ГАЗели», которому ты платишь по тарифу. И почему-то это не было учтено заранее. Есть подозрение, что сумма входит в твои пятнадцать процентов. В любом случае, многовато. Я хочу точно знать, за что плачу.

– Считает! Ловит! – восхитился Архимед.

На лице Грача мелькнуло нечто новое. Переоценка.

– Ладно, – произнёс он неторопливо. – Допустим, семнадцать тысяч – это усушка-утряска. Допустим. Это мы обсудим. Но основной долг ты оспаривать не будешь?

– Основной долг – вопрос отдельный, – я не менял тона. – Вторая поставка корма. Восемьдесят пять тысяч.

– Ну?

– Контрафакт – он и есть контрафакт, Грач. За восемьдесят пять я получил пересортицу с перебитыми датами. Во всех упаковках мана почти на нуле, практически в следовых значениях.

– Кор-р-рм – дрянь! – авторитетно подтвердил Архимед. – Сухари гнилые!

Грач прищурился.

– Ты его продавал, – сказал он холодно. – Продавал и не жаловался.

Я выдержал его взгляд.

Он был прав. Прежний Денис продавал. Продавал, потому что был в отчаянии, понимал, что товар дрянной, и молчал. Но прежнего Дениса за этим столом больше нет.

– Не жаловался, – сказал я. – Было дело. Но это не значит, что товар стоил заявленных денег. Такой корм на чёрном рынке идёт за сорок, если партия свежая, и за двадцать пять, если она полежала. Ты же продал его мне с наценкой, как будто это высший сорт.

А вот это чистый выстрел наугад. Я не знаю точных цен контрафакта. Но структура установки цен на левый товар везде одинакова: сорок-пятьдесят процентов от рыночной стоимости оригинала. Плюс маржа перекупщика.

Не сомневаюсь, что Грач закупил товар по бросовой цене, а Дэнке втюхал в три раза дороже, взяв сверху ещё и комиссию.

Грач перестал гладить крысу. Его пальцы застыли на её загривке.

– Ты раньше так не разговаривал, – сказал он.

– Раньше много чего не было.

– Ты чего, Дэн? – он наклонился чуть вперёд. – Ты же понимаешь, как это работает. Я поставил. Ты принял. Накладная в силе. Можешь считать, что товар был дешевле, но ты его взял по моей цене.

– Накладная, – повторил я. – Поддельная накладная на контрафактный товар. Ты говоришь о юридической силе документа, который сам же нарисовал?

– Кр-р-расота! Жги! – вставил Архимед, явно довольный спектаклем.

Грач перевёл взгляд с меня на попугая. Потом обратно. И вдруг улыбнулся – коротко, без веселья.

– Слушай, а ты действительно изменился, – сказал он. – Тот Егерев, что ко мне полгода бегал, мне в рот заглядывал. А ты сидишь тут и меня носом в мою же смету тычешь. С чего вдруг такая метаморфоза?

– Повзрослел, – сказал я.

Некоторое время Грач думал.

– Ладно, – сказал он. – Я тебя услышал. Ты хочешь поторговаться. Это нормально. Но ты пойми простую вещь, Дэн. Долг есть. Ты его не оспоришь. И если я передам его сборщикам, торговаться будет не с кем. Они не гоняют чаи.

– Я знаю, как работают сборщики.

Знаю. Потому что сажал их.

– Ну и?

– Ну и давай решим вопрос между собой. Я не бегаю от долгов, Грач. Я пришёл сам. Ногами. И первое, что получил, – вот это, – я кивнул на колибри. – Неправильный сигнал.

Грач покатал это в голове. Он неглуп – это я уже видел. Хитёр, расчётлив. Посредник его уровня не выживает на улице за счёт мускулов. Он выживает за счёт калькулятора в голове и чутья на людей. Проблема в том, что человек перед ним больше не вписывался в готовый шаблон.

Я заметил едва уловимое движение. Пальцы Грача коснулись кулона на цепочке, который при ближайшем рассмотрении оказался маленьким техническим приборчиком на карабине. Лёгкий жест. Мог бы сойти за нервную привычку, но его глаза тут же скосились на левое запястье. Там тускло мигнул умный браслет.

Проверим «Оценкой».

Мана-сканер (модифицированный). Качество: Хорошее. Портативный считыватель маны. Определяет приблизительный ранг цели на расстоянии до 3 метров. Данные выводятся на сопряжённый браслет. Законность модификации: административное правонарушение.

Грач смотрел на браслет. Пару раз моргнул. Снова уставился на меня.

Выражение его лица стоило всех тех семнадцати тысяч округления – и ещё с процентами. Там был шок. Настоящий, неподдельный, секундный шок, который он тут же попытался спрятать за привычной маской.

Не вышло. Я уже увидел.

Он помнил, что Денис Егерев – F-ранг. Пустой. Нулёвка без ядра. Тот забитый пацан, которого он подсадил на контрафакт. А сканер показал D.

– Симпатичная игрушка, – сказал я, кивнув на цепочку. – Ранг многое меняет, правда?

Сорока тихо застрекотала.

– Родовой дар проснулся, – пояснил я спокойно.

И не соврал. Денис Егерев – потомственный приручитель. Родители – оба D-ранг. Класс в крови. А что разбудило его на самом деле, посторонним знать незачем.

Грач облизнул губы.

– Хм, – произнёс он негромко.

Я подождал. Дал ему переварить. Торопить человека, у которого ломается картина мира, – ошибка. Пусть сам перестроится.

Воздух вдруг стал плотным. Я спинным мозгом почуял чужой импульс. Грач решил сыграть в хищника. Послал сигнал своему питомцу.

Блёстка. Птичка вернулась. Невесомый ветерок от крыльев коснулся щеки. Колибри зависла в десяти сантиметрах от моего лица. Крохотная, невозможно быстрая. Лазурное оперение переливалось в свете лампы. Длинный тёмный клюв-игломёт смотрел мне точно в зрачок.

Одно слово хозяина, и я останусь без глаза.

– Полундра! – истошно заорал Архимед и рванул с плеча.

Грач подался вперёд. На его лице расцвела торжествующая, властная ухмылка. Он набрал в грудь воздуха, чтобы продиктовать свои условия.

Я не дёрнулся. Просто послал свой импульс. «Приручение» тронуло сознание колибри. Просто касание. Как ладонь, протянутая над водой. Я послал ей ровный, уверенный образ: покой. Ни страха, ни агрессии. Стрёкот крыльев замедлился.

Смертоносная игла дрогнула и отвернулась в сторону. Я плавно приподнял кисть, отставил мизинец. Колибри послушно опустилась на него. Тонкие коготки впились в кожу. Крылья сложились вдоль тела. Она доверчиво нахохлилась и затихла.

Ухмылка Грача сползла с лица

– Хор-р-роший приём! – восхитился Архимед, нарезая круг. – Класс! Дэнька – маг!

Сорока забыла про блеск перстня. Грач смотрел на свою колибри, сидящую на пальце должника. На птицу, которая половину времени не слушала его собственных команд. И маска хитрого, контролирующего ситуацию посредника разлетелась на куски.

– Родовой дар, говоришь… ты – приручитель?

– Он самый, – подтвердил я.

– Пр-р-ращур! Наследник! Династия! – провозгласил Архимед, как глашатай.

Блёстка развернула крылышко и почистила клювом пёрышко.

– Так что, Грач, давай договариваться по-людски. Я отдам долг. Но настоящий. Без наценки и округлений.

Решала тяжело сглотнул. Он ведь не знает, могу ли я натравить птицу на него. Если могу – он ничего не успеет сделать. Её ранг и уровень выше, скорость чудовищная. Вряд ли здесь есть камеры. И ведь все наверняка в курсе, как плохо птица слушается хозяина.

– Чай остыл, – заметил я. – Может, новый заваришь? А потом мы спокойно всё обсудим. У меня есть предложение.