Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 36 страниц)

Глава 5
Охотники

Солнце вынырнуло из‑за тяжёлых апрельских туч неожиданно резко, словно кто‑то щёлкнул выключателем. Утро воскресенья всё ещё было прохладным, но уже не таким промозглым. Дождь, полоскавший Москву пару часов, закончился, оставив после себя бензиновые разводы в глубоких лужах и звонкую капель с карнизов. Людей на улицах почти не было.

Я шагал по мокрому тротуару, засунув руки в карманы куртки. На правом плече, вцепившись когтями в плотную ткань, восседал Архимед.

– Шлёп‑шлёп! – бодро комментировал какаду мои шаги по мелким лужицам. – Плывём! Поднять паруса!

Я не обращал на него внимания. В голове упорно крутилась видеозапись с камеры автосервиса. Скопировал её себе и просмотрел раз десять. Мужик в кожаной куртке. Убийца прежнего Дениса.

Что‑то в этой картине критически не сходилось.

Рейдерский захват бизнеса – дело понятное, грязное, но логичное. Выдавить конкурента, натравить Росторгнадзор, перекрыть поставки, вогнать в долги перед Гильдией. Всё в рамках типичной модели. Допустим, смерть моих родителей в Разломе – это «трупы в основании пирамиды», чтобы лишить магазин опытных магов‑защитников. Тоже укладывается в схему.

Но зачем было убивать самого Дениса? Пацан сломался. Он сидел в подсобке, питался дошираками, продал квартиру и был должен Гильдии полтора миллиона. Магазин и так уже находился в стадии отторжения по суду. Убийство – это всегда риск, это лишнее внимание СВК и полиции. Зачем брать на себя мокруху, если плод уже сам падает в руки?

Значит, был мотив, о котором я не знаю. Какой‑то кусок пазла, скрытый от моих глаз. Прежний Денис что‑то нашёл? Что‑то понял? Кому‑то угрожал?

– Архимед, – я чуть повернулся к птице. – Давай ещё раз. Мужик в куртке зашёл в магазин. Что он сказал? Вспоминай. Он требовал деньги? Искал документы?

Какаду почесал голову одной лапой, удерживая равновесие крыльями. Потом уставился на проезжающую мимо поливальную машину, которая смывала размягчённую дождём грязь.

– Вжи‑и‑их! – радостно выдал он. – Мой‑мой! Чистота – залог здоровья!

– Ясно, – вздохнул я.

Допрашивать попугая – затея гиблая. Архимед не диктофон, он работает на ассоциациях и триггерах. Пока он снова не увидит этого мужика или похожую ситуацию, хрен из него что вытянешь.

Впереди показались Сокольники.

Я остановился на перекрёстке, глядя на циклопическое сооружение, разрезавшее городскую застройку. Семиметровые бетонные стены, испещрённые тускло мерцающими защитными рунами, уходили вдаль. На углах и через каждые двести метров высились смотровые вышки с крупнокалиберными пулемётами.

За стеной колыхались кроны монументальных, совершенно чужеродных деревьев с сизой листвой. Аномалия. Флора Разломов давно пустила корни в московскую землю, превратив парк в опасный заповедник, где за каждым кустом мог притаиться зверь, способный перекусить человека пополам.

Но мне нужно не туда.

Вон, здание штаба Гильдии Охотников. Туда идём.

Огромный, приземистый бетонный монолит, который выглядел так, будто его не строили, а просто сбросили с орбиты в центре района. Никакого стекла, пафосных колонн или изящных архитектурных изысков.

Узкие бойницы скорее напоминали амбразуры дотов, чем окна офисного здания. Весь фасад был оплетён сетью едва заметных гравированных каналов, по которым текла энергия защитных контуров.

Полноценная крепость, спроектированная с единственной целью: выстоять, если однажды стены Сокольников падут и в город хлынет волна монстров. От одного взгляда на это сооружение становилось ясно: здесь не любят лишних слов, не терпят слабости и привыкли решать проблемы максимально жёстко.

– Бетонная коробка! – заорал какаду, вжимаясь в моё плечо. – Скучно! Смерть! Птичку в бетон! Помогите‑е‑е!

– Так, болтун, – я строго посмотрел на Архимеда. – Слушай мою команду. Идём в серьёзное место. Если вякнешь там что‑нибудь лишнее, уберу тебя в Питомник к акуле и забуду, как звали. Понял?

Хохолок какаду испуганно прижался к затылку.

– Молчанка! – Архимед изобразил крылом жест, застёгивающий клюв на молнию. – Рыба! Нем как р‑р‑рыба!

– Вот и славно.

Я перешёл дорогу и поднялся по широким ступеням. Тяжёлые бронированные двери с пневматическим шипением разъехались в стороны, впуская меня внутрь.

Холл оказался небольшим, аскетичным и хорошо простреливаемым. За стойкой ресепшена из пуленепробиваемого стекла сидел дежурный в тактической форме. Поза расслабленная, но правая рука лежала в сантиметре от тревожной кнопки.

Я подошёл к стойке.

– Доброе утро. Мне нужно получить информацию о рейде полуторагодовалой давности. Разлом номер сорок четыре‑Е. Интересуют детали гибели охотников Валерия и Марины Егеревых.

Охранник мазнул по мне скучающим взглядом, на секунду задержавшись на попугае.

– Архивные данные выдаются только по официальному запросу от правоохранительных органов или по предварительной договорённости с руководством, – заученно отчеканил он. – Покиньте помещение, молодой человек.

Я опёрся предплечьями о стойку. Включил тот самый тон, от которого у молодых оперов на планёрках потели ладони. Никакой агрессии. Только абсолютная, железобетонная уверенность в своём праве здесь находиться.

– Я их сын. И прямой наследник. По закону о магическом наследовании я имею право на ознакомление с актом Службы внутреннего контроля, если дело закрыто. А оно закрыто. Поэтому вы сейчас не будете отправлять меня писать бумажки, а свяжетесь с тем, кто уполномочен принимать такие решения.

Охранник чуть нахмурился. Он явно не ожидал такого напора от двадцатилетнего пацана.

– Ждите, – буркнул он и снял трубку внутреннего телефона. Нажал пару кнопок. – Да, Олег Дмитриевич. Извините, что отвлекаю… Тут парень пришёл. Егерев. Требует дело своих родителей… Да. Понял.

Он положил трубку и посмотрел на меня уже с лёгким интересом.

– Олег Дмитриевич сейчас на внутреннем полигоне. Сказал, что готов вас выслушать, если не боитесь шума.

В щель под стеклом выехал пластиковый бейдж «ГОСТЬ» на шнурке.

– Печать ставь, – не выдержал Архимед, тихонько буркнув мне в шею. – Подпись давай.

Я набросил бейдж на шею и кивнул.

– Куда идти?

– Прямо по коридору, красная дверь в конце.

Казённые стены, потолочные лампы. Толкнув тяжёлую красную дверь с надписью «Внутренний периметр», я вышел на открытый воздух.

Стерильная тишина коридора мгновенно сменилась оглушительным хаосом.

Внутренний двор штаба представлял собой гигантскую спортплощадку, накрытую мерцающим силовым куполом. Воздух здесь был плотным, наэлектризованным, с резким привкусом жжёной резины. В центре поля кипела работа: группа молодых охотников отрабатывала штурмовой захват.

– Левый фланг прикрой! – заорал кто‑то, перекрывая гул. – Баш, твою мать, заройся в землю, живо!

Огромный пёс‑бультерьер с кожей из серого сланца буквально ввинтился в газон, поднимая столб пыли и разбрасывая дёрн. Его хозяин, парень в чёрной композитной броне, в этот же миг вскинул руки. Руны на его предплечьях вспыхнули ядовито‑зелёным, и из‑под земли, прямо перед наступающим противником, вырвались острые каменные шипы.

– Сука! – взвизгнул атакующий, в последний момент затормозив в воздухе на антигравитационных сапогах. – Слишком медленно, придурок!

Он щёлкнул пальцами. Из его ладони вырвался сгусток энергии, который с треском врезался в каменный заслон, разнеся его в крошку.

Я профессионально оценивал их экипировку, а заодно воспользовался системным сканированием. Никакого пафосного железа или кожаных ремней. Только высокотехнологичный тактический обвес: углеволоконная ткань, усиленная магическими контурами. Когда маг активировал способность, по костюму пробегали яркие всполохи – руны‑стабилизаторы гасили отдачу и распределяли ману, чтобы тело просто не разорвало от собственного выброса.

– Ого‑го! – прошептал Архимед мне в ухо, едва сдерживаясь. – Бабах! Искры! Пожар в борделе!

– Цыц, – коротко обрубил я.

Моё внимание привлекла пара в центре. Они работали в идеальном синхроне.

Кирилл Шувалов и его кошка.

Сегодня княжич двигался, как настоящий хищник. Никаких ледяных глыб, только хирургическая точность и бешеная скорость. Он бил магией льда короткими, хлёсткими сериями. Каждый его жест сопровождался резким свистом воздуха и треском кристаллизующейся влаги. Ледяные иглы срывались с его пальцев пулемётной очередью, заставляя противника постоянно пятиться.

Рядом с ним скользила Аста. Морозная рысь перемещалась короткими рывками, оставляя за собой шлейф из инея.

– Давай! – скомандовал Кирилл.

Рысь с мощным прыжком взмыла вверх, описывая идеальную дугу. Она должна была обрушиться на мага огня сзади, пока тот был занят ледяным градом.

Но в этот момент ветер сменился.

Аста, находясь в высшей точке прыжка, вдруг дёрнула носом. Её зрачки расширились. Она почувствовала мой запах. Запах того, кто залил ей морду едкой дрянью.

Рысь приземлилась с нелепым кувырком на три лапы, в ужасе глядя в мою сторону, и издала утробный рык. Загривок мгновенно встал дыбом, покрываясь колючими кристаллами льда. Асту буквально «выбило» из боевого режима.

– Вот лажа! – заорал маг огня, воспользовавшись секундным ступором зверя. – Получай, мажор!

Он сбросил щит и, вложив уйму маны в удар, швырнул огненный шар. Снаряд с рёвом понёсся прямо в открытый фланг Шувалова.

Кирилл, заметив, куда смотрит его питомец, обернулся. Наши взгляды встретились. Его лицо мгновенно исказилось от ярости.

– Твою мать! – выплюнул он, но отступать было поздно.

Шувалов с глухим рыком выбросил обе руки вперёд. Воздух перед ним затрещал, и за долю секунды выросла массивная, зазубренная ледяная стена. Огненное ядро врезалось в неё с грохотом авиабомбы. Поле заволокло густым, обжигающим паром, а вокруг разлетелись тысячи острых осколков льда.

Я стоял за защитной сеткой, засунув руки в карманы и спокойно наблюдая за этим бедламом.

– Ой‑ой! – прокудахтал Архимед, довольно потирая клювом плечо. – Кошка обделалась! Мажор в мыле! Ха‑ха‑ха!

Я едва заметно улыбнулся. Кажется, моё появление здесь оказало на психику золотого мальчика и его кошечки куда больший эффект, чем любой магический удар.

Резкий, пронзительный свист мгновенно перекрыл треск магических разрядов и крики бойцов.

На кромку поля, прямо сквозь рассеивающийся пар от столкновения льда и пламени, вышел мужчина. Высокий, с армейской выправкой, которую не скроет даже свободная куртка. Седые волосы коротко острижены, лицо изрубцовано морщинами и шрамами, а взгляд такой, будто он прямо сейчас прикидывает, в какой пластиковый мешок тебя упаковать – в стандартный или укороченный.

Я привычно прищурился, активируя сканер.

Олег Дмитриевич Коршунов, «Коршун» (Ранг C, Уровень 20). Глава Службы внутреннего контроля (СВК) ВГОЛ. Старый вояка, ест нарушителей порядка на завтрак.

Коршунов остановился в десяти шагах от замерших студентов. Он не кричал, но его низкий голос разносился над полем очень чётко.

– Отвратительно, – припечатал он. – Баш, твой щит опоздал на полторы секунды. В реальном данже от тебя осталась бы только горстка пепла для урночки. Дима, ты бьёшь по площадям там, где нужен точечный урон. Вы не бойцы, вы стадо испуганных баранов.

Он перевёл тяжёлый взгляд на Шувалова.

– Кирилл, твоя кошка потеряла концентрацию от постороннего запаха, а ты вместо того, чтобы перегруппироваться, всадил в щит половину резерва. Понты оставишь для светских раутов. Здесь работаем на выживание. Тренировка окончена. В раздевалку, все.

Молодые охотники, не смея спорить, потянулись к выходу. Шувалов с ненавистью посмотрел на меня. Затем брезгливо поморщился, коснулся массивного перстня на правой руке. Вспыхнул холодный синий свет, и морозная рысь Аста исчезла, втянутая в пространственный артефакт. Аристократ развернулся и ушёл, чеканя шаг.

Коршунов проводил его взглядом, затем повернулся ко мне и подошёл вплотную к защитной сетке. Та расплелась, пропуская его, а затем снова соединилась позади.

– Ты Егерев? – спросил он вместо приветствия. Глаза цвета выцветшей стали буравили меня насквозь.

В прошлой жизни я таких начальников повидал достаточно. Они ломают молодняк просто по привычке, проверяя на прочность. Стоит отвести глаза, начать блеять или оправдываться – и ты для них пустое место.

– Денис Валерьевич, – ответил я. – Здравствуйте, Олег Дмитриевич.

Коршунов едва заметно приподнял бровь.

– Дежурный доложил, что ты качаешь права и требуешь материалы закрытого дела. Откуда такая борзость, пацан? Думаешь, раз родители погибли, Гильдия тебе чем‑то обязана? Дело закрыто. Выплаты по страховке давно переведены. Тебе здесь ловить нечего.

– Я пришёл не за деньгами, – мой голос стал суше и жёстче. – Меня интересует протокол осмотра места происшествия, акт вскрытия и отчёт поисковой группы по Разлому сорок четыре‑Е.

– Зачем это тебе? – Коршунов шагнул ближе, нависая надо мной. От него пахло крепким табаком и оружейным маслом. – Хочешь поиграть в следователя? Узнать, как именно монстры рвали твоих родителей? Побереги психику.

Я выдержал паузу, не меняя позы.

– Олег Дмитриевич, давайте без этого дешёвого прессинга. Мы оба понимаем, как работает система. Разлом Е‑ранга. Мои родители – опытные охотники D‑ранга. Идут в слабую зону и погибают в один день от «неустановленного биологического объекта». А сразу после этого их бизнес начинают душить проверками. Я хочу знать, кто именно их убил. И я знаю, что СВК не закрывает такие дела без доскональной проверки. Вы были там. Вы всё видели.

В глазах Коршунова мелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным, оценивающим прищуром. Он смотрел на меня уже не как на сопливого сироту, а как на проблему, которая вдруг оказалась зубастой.

– Умный, значит, – медленно произнёс он. – Ладно. Слушай сюда, умник. Я хочу сэкономить тебе время. Ты ищешь заговор там, где была обычная человеческая глупость. Я сам руководил спасательной операцией по «правилу мёртвой руки», когда они не вышли на связь через сорок восемь часов.

– Кто был с ними в пати? – перебил я. – Я хочу опросить участников рейда.

– А не было никаких участников, – отрезал Коршунов. – В том‑то и дело. По регламенту в тот данж должна была зайти группа из четырёх человек. Валерий, Марина и двое наёмников‑истребителей: Игорь Завьялов, позывной «Кабан», и Сергей Макаров – «Гвоздь». Мужики тёртые, ветераны. Но за час до рейда Кабан и Гвоздь отказались идти. Сказали, предчувствие плохое.

– И родители пошли вдвоём? Нарушив регламент?

– Именно. У них слишком чесалась приключалка. Хотели стать первооткрывателями нового вида. Они рискнули. И проиграли.

Коршунов шумно втянул воздух ноздрями и поморщился.

– Мы нашли их тела на вторые сутки, – глухо продолжил он. – В дальнем секторе данжа, почти у края пузыря реальности. Состояние… скверное.

– Птичка голодная! – неожиданно громко гаркнул Архимед у меня над ухом. – Дай орех!

– Заткнись, – я резко дёрнул плечом, заставив птицу возмущённо захлопать крыльями. – Извините. Продолжайте. Какие были повреждения?

Коршунов мрачно покосился на какаду, но продолжил:

– Рваные раны. Множественные. Броня пробита, мана‑ядра иссушены. Но вот в чём странность, Егерев… Мы прочесали весь данж от входа до кромки. С тепловизорами, с поисковыми пэтами. Облазили всё над землёй и под землёй. Мы не нашли ни одного монстра, способного нанести такие увечья. Ни следов крупных когтей, ни остаточного магического фона высокоранговой твари. Ни‑че‑го.

– Слепые! – тут же вставил Архимед. – Очки н‑н‑нада! Купите бинокль!

Я мысленно пообещал посадить пернатого на диету.

– Значит, их убил не монстр, – констатировал я очевидный факт. – Их убили люди. Забрали что‑то ценное или просто убрали с дороги, а тела изуродовали, имитируя нападение зверя.

Коршунов невесело улыбнулся.

– Я написал в заключении: «неустановленный биологический объект». Потому что у меня не было улик, чтобы обвинить кого‑то конкретного, и не было зверя, на которого можно списать трупы. СВК работает с фактами, Егерев. А факт в том, что они пошли туда одни, нарушив Устав.

– Покажите мне отчёт, – твёрдо сказал я. – С фотографиями.

Коршунов смотрел на меня долгих десять секунд. Он искал в моих глазах слабость, надлом, истерику. Не нашёл.

– Пошли, – коротко бросил он и зашагал к выходу с полигона.

* * *

Архив штаба находился на минус втором этаже и пах старой пыльной бумагой. За дубовым столом сидел архивариус – сухой, желчный старичок в роговых очках, с аккуратно зализанными седыми волосами. Аркадий Борисович, согласно «Оценке».

– Олег Дмитриевич, – скрипучим голосом начал он. – Вы знаете правила. Посторонним вход воспрещён. А уж с… – он брезгливо указал на Архимеда, – с животным! Это архив, а не контактный зоопарк! Он мне тут нагадит на дела пятилетней давности!

Я выдал свою самую профессиональную улыбку.

– Не волнуйтесь, Аркадий Борисович. Мой ассистент приучен к лотку, знает алфавит лучше некоторых выпускников МГАМИ и обладает допуском секретности.

Архивариус побледнел и перевёл возмущённый взгляд на Коршунова.

– Выдай ему дело Егеревых, Аркадий. Живо, – приказал глава СВК тоном, не терпящим возражений.

Поджав губы так, что они побелели, старичок скрылся между стеллажами и через минуту швырнул на стол тонкую серую папку.

Я сел за свободный стол, открыл дело. Архимед перелетел на столешницу и начал с интересом вертеть головой. Коршунов не ушёл. Он встал рядом, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как я методично, страницу за страницей, изучаю сухие строчки протоколов и вглядываюсь в жуткие глянцевые фотографии.

– Они были отличными ребятами, – вдруг тихо произнёс Коршунов. – Валера никогда не давал заднюю, если пати попадала в засаду. А Марина… она делала лучший травяной чай в нашем отделении. Всегда приносила термос на полигон. Мне жаль, что так вышло, парень. Правда жаль.

Я на секунду замер. Поднял на него глаза и коротко, с уважением кивнул.

– Спасибо, Олег Дмитриевич.

Перевернул страницу, перед глазами возник очередной снимок с места происшествия. Крупный план: развороченная земля, обломки снаряжения и тела родителей. Всё было зафиксировано точно. Ракурсы, масштабные линейки, маркировка улик.

Архимед, который до этого момента тихонько грыз край стола, вдруг замер. Он резко вытянул шею, вперив глаза в фотографию, где был запечатлён фрагмент скалы рядом с телом отца. Попугай наклонил голову влево, потом вправо и вдруг засучил крыльями, почти снося стопку других документов.

– Маляр! – внезапно заорал он, тыча клювом в снимок. – Краска! Маляр‑р‑р! Не то! Ложь!

– Тише ты, – прошипел я и вгляделся в фотографию, но ничего на скале не увидел.

Архимед не унимался. Он начал возбуждённо прыгать по столу, издавая странные, ритмичные звуки, похожие на щелчки.

– Слой! Слой‑й‑й! – он попытался схватить край фото когтем и буквально поскрести его. – Сними кожу! Обдирай!

Я нахмурился. У Архимеда есть «Магическое зрение», он видит потоки маны, которые недоступны обычному глазу. Если он заметил здесь «краску» или «слой», значит, изображение в спектре маны отличается от того, что вижу я.

Сосредоточился. «Глубокая оценка».

Влил в снимок порцию маны на сорок единиц, заставляя интерфейс Системы просканировать структуру самого носителя. Секунду ничего не происходило, а затем перед глазами вспыхнуло ярко‑красное окно с предупреждением.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена аномалия: Структурное искажение изображения.

Статус: Фотография была изменена дистанционно с помощью высокоранговой магии иллюзий (Ранг А или выше).

Эффект: Стирание или подмена визуальных объектов.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодный ток.

Это не обычная ретушь или подделка. Кто‑то использовал магию такого уровня, чтобы буквально «переписать» реальность на снимке, причём сделал это настолько чисто, что даже профессионалы из СВК, включая Коршунова, ничего не заметили.

Посмотрел на фотографию. Там, где сейчас пустая скала, кто‑то стёр очень важную улику.

– Что там такое? – голос Коршунова прозвучал прямо над моим ухом.

Я не спеша закрыл папку, стараясь, чтобы лицо оставалось каменным.

– Ничего, Олег Дмитриевич, – спокойно ответил я, хотя внутри всё закипело. – Просто кажется, некоторые детали в этом деле были… слишком тщательно закрашены.

Подсадил Архимеда обратно на плечо и поднялся из‑за стола.

– Где мне найти Завьялова и Макарова? Тех двоих, что отказались идти в рейд.

Коршунов нахмурился.

– Егерев, не лезь. Если это то, о чём мы оба думаем, тебя сожрут и не подавятся. Кабан и Гвоздь – люди конченые. После того случая они в данжи почти не ходят, перебиваются мелким браконьерством.

– Где их найти? – повторил я с нажимом.

Коршунов тяжело вздохнул.

– Они пьют. Много. Ищи их в баре «Слепой василиск», это на окраине, у Мытищинских ворот. Но учти: если ты начнёшь задавать им вопросы и об этом узнают те, кто им заплатил за отказ от рейда… Гильдия тебя не прикроет, ты даже в ней не состоишь.

– Верно, не состою. Я просто владелец зоомагазина, Олег Дмитриевич, – усмехнулся я, протягивая ему руку. – Что может пойти не так?

Коршунов ответил на рукопожатие железной хваткой.

– Удачи, следователь.

– Копаем! – жизнерадостно сообщил Архимед, когда мы вышли в коридор. – Могилку копаем! Гр‑р‑роб с музыкой!

– Заткнись, – привычно отозвался я.

Покинул штаб Гильдии с чётким планом действий в голове. Теперь у меня есть зацепки. Иллюзия и «Слепой василиск». Нужно наведаться туда и выбить из этих двоих правду.

Входные двери разъехались, я вышел на широкое бетонное крыльцо. Вдохнул свежий, промытый дождём воздух.

– Егерев.

Голос прозвучал слева. Я его сразу узнал и без энтузиазма повернул голову.

Сбоку от ступеней, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял Кирилл Шувалов. Его идеальная укладка слегка растрепалась после тренировки, но взгляд оставался холодным, как жидкий азот. На пальце тускло мерцал перстень с запертой внутри морозной рысью и другими зверюшками, включая одного очень крупного амфиптера.

Аристократ отлепился от стены и сделал шаг ближе. Температура воздуха резко упала. Архимед заткнулся и вжал голову в плечи. Его когти ощутимо впились в куртку. По перилам зазмеились узоры инея.

Шувалов мрачно произнёс:

– Нам нужно поговорить, смертник.

Разумеется, как же иначе?