Текст книги "Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

Глава 6
Снежинки

Я спустился по ступеням размеренным шагом. Встал напротив Шувалова на расстоянии трёх метров.

– Смертник? – я чуть приподнял бровь. – Ты пришёл за добавкой?

Воздух вокруг княжича мгновенно остыл. Я физически почувствовал, как упала температура – прямо из ниоткуда вокруг его плеч начали кружить мелкие снежинки.

– Пер‑р‑рхоть! – тут же гаркнул Архимед.

Кирилл одарил его таким взглядом, что впору оледенеть. Какаду нахохлился и благоразумно притих, спрятав клюв в перья. Зимняя сказка наступала. Бетон тротуара ещё блестел от дождя, но уже потихоньку затягивался ледяной коркой.

Я краем глаза уловил движение. На козырёк автобусной остановки метрах в тридцати от нас приземлилась крупная полярная сова. Белое оперение, неестественно синие глаза, хищный немигающий взгляд.

Зимородок. Фамильяр Шувалова‑старшего, если не ошибаюсь. Тот самый, что сопровождал летающую «Волгу‑Империал» в день дуэли. Папочка лично контролирует процесс.

Кирилл проследил, куда я смотрю. Желваки перекатились под кожей, как два стальных шарика. Снежинки замерли в воздухе.

Потом аристократ выпрямился. Расправил плечи. Лицо стало настолько каменным, будто его высекли из мрамора.

– Мой отец, – начал он мёртвым голосом, – считает, что форма исполнения нашей… дискуссии была неэстетичной. И недостойной рода. Поэтому я официально признаю, что инцидент исчерпан.

Лёгкая метель кружила между нами. Наследник получил от отца по шапке. И мы оба это теперь знаем, потому что ему пришлось извиняться. Уголок моего рта дёрнулся. У Кирилла побелели костяшки пальцев. Каждый мускул его тела кричал, что он сейчас с огромным удовольствием превратил бы меня в ледяной куб и выставил во дворе как малую архитектурную форму.

Но сова смотрела.

Я выдержал паузу ровно настолько, чтобы Шувалов успел пожалеть о каждом произнесённом слове. Но сейчас победа не в том, чтобы добить Кирилла словами, а в том, чтобы зафиксировать его вынужденное отступление.

– Извинения приняты, ваше сиятельство. Мир, дружба, жвачка.

С этими словами я изобразил лёгкий, нарочито издевательский поклон.

Кирилл дрогнул. Едва уловимо, но я заметил, как у него расширились зрачки. Потому что безродный зоомагазинщик принял его извинения так, будто ничего другого и не ожидал. А я добавил:

– Передайте отцу мои наилучшие пожелания, Кирилл Андреевич.

Температура воздуха упала ещё на пару градусов. Снежинки стали крупными и колючими.

Кирилл не сказал больше ни слова. Он шагнул вперёд и прошёл мимо, намеренно и жёстко задев меня плечом. Я даже не шелохнулся. Затем развернулся и проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Наследник взлетел по ступеням штаба Гильдии, словно за ним гнались демоны.

– Осторожно, скользко! Лёд! Сосульки падают! – тут же ожил Архимед.

– Уймись, пернатый, – я придержал его клюв пальцами. Птица недовольно забила крыльями и высвободилась.

Шипение пневматических дверей. Бронированные створки сомкнулись за спиной аристократа.

– Псих! – уверенно резюмировал Архимед.

Полярная сова бесшумно снялась с козырька остановки. Мягкий взмах белых крыльев, и она растворилась в низких облаках. Честь семьи формально сохранена. Теперь холодная война. Что ж, это лучше, чем горячая. По крайней мере, пока я не обрасту жирком и связями.

Ладно. Хватит об аристократах. Есть дела поважнее.

Я зашагал по мокрому тротуару в сторону пешеходного перехода.

В голове ворочались тяжёлые мысли. Похоже, смерть родителей не связана с последующим рейдерским захватом магазина. Зачистка в Разломе, маскировка улик магией высокого ранга… Тут пахнет дерьмом совсем другого калибра. Ладно. Решать проблемы нужно по мере их поступления. Сейчас главное «Птичка». Нужно возрождать бизнес, пока его не отняли.

Светофор на переходе мигнул зелёным, и мы с Архимедом, не сбавляя темпа, пересекли блестящую от недавнего дождя дорогу.

Воздух здесь, на подступах к Птичненскому рынку, неуловимо менялся. Запах мокрого асфальта и выхлопных газов отступал, уступая место густому аромату древесных опилок, влажной шерсти и сухого корма.

Птичка шумела. Даже после дождя между рядами с живым товаром ходили люди. Торговцы перекрикивались, покупатели торговались, а из клеток и террариумов доносился многоголосый хор: писк, щебетание, гавканье и кваканье.

Мы свернули в пушной ряд. Я целенаправленно шёл мимо палаток, высматривая нужного человека.

– Сюда‑туда! – комментировал Архимед, вертя головой. – Толпа! Кошелёк прячь!

– Уже спрятал, – отозвался я.

А вот и он. Невысокий, щуплый мужичок неопределённого возраста, облачённый в безразмерную жилетку с таким количеством карманов, что позавидовал бы любой сапёр. Вчера я взял у него три десятка мышей, которые благодаря эликсиру и Пыху успешно эволюционировали и принесли мне отличную кассу.

– О, какие люди! – лавочник расплылся в щербатой улыбке. – Как там мои мышата поживают? Не подохли?

– Живы‑здоровы, – кивнул я, подходя к прилавку, заставленному клетками. – Жрут от пуза, пищат, радуются жизни. Даже слишком активные стали.

– Мыши‑качки! – тут же вставил Архимед. – Штангу жмут! Пи‑пи‑пи!

Продавец хрипло рассмеялся, утирая нос тыльной стороной ладони.

– Ох и птица у тебя, шельма! Ну, за чем сегодня пожаловал? Снова мыши нужны?

– Нет, мышей пока хватит. Кролики нужны. Обычные, кормовые или декоративки, без магических выкрутасов.

– Так у меня все F‑ранговые! – продавец нырнул куда‑то под прилавок и выставил наверх две просторные клетки, в которых копошились пушистые зверьки. – Вот, гляди. Местные, здоровые. Помёт свежий, мамка у них крупная была.

Я пододвинул клетку поближе.

– Открой дверцу. Пощупать надо.

Лавочник без вопросов отщёлкнул замок. Я запустил руку внутрь. Зверьки шарахнулись, но я действовал без резких движений. Ухватил одного белого кролика, поддерживая его под животом, чтобы не дрыгался, и вытащил на свет.

Кролик замер, смешно прижав уши, а его розовый носик заходил на бешеной скорости, впитывая ароматы окружающего мира. Настоящий комок тепла. Шерсть была невероятно густой и мягкой, как дорогой вельвет или свежевыпавший снег.

Архимед вдруг затих. Наклонил голову, разглядывая пушистика круглыми глазами, а потом тихо, почти нежно прокурлыкал:

– Облачко… Ушастое облачко!

Я невольно улыбнулся. Видеть, как наш главный циник и хам теряет дар речи перед лицом этого очарования – бесценно. Но работа есть работа.

Начал осмотр, стараясь не пугать зверька. Осторожно отвёл одно ухо, заглядывая в раковину – чисто, никаких струпьев или тёмного налёта, значит, ушного клеща нет. Глазки ясные, без слёз и гнойных выделений в уголках. Я слегка подул на мех на спинке, проверяя кожу. Никакой перхоти, никаких проплешин.

Повернул его мордочкой к себе. Зрачки чётко и быстро среагировали на свет. Я приподнял верхнюю губу – резцы ровные, белые, не переросшие, что для кроликов критически важно. Дыхание тоже ровное, без свистов и хрипов.

Кролик окончательно расслабился в моих руках и даже попытался ткнуться носом в ладонь.

– Хороший зверь, – резюмировал я. – Чистый, здоровый, с отличным характером.

Я опустил его обратно в клетку, где он с тихим «фырком» зарылся в опилки. Осмотрел ещё парочку.

– Беру пятерых. Почём отдашь?

– По тысяче за хвост, – не моргнув глазом, выдал мужичок.

Я быстро глянул на него с «Оценкой», узнал имя – чисто для дела. Человек простой, пьющий, на фамильярность отреагирует лучше. А что не представлялся мне, так и не вспомнит.

– Ильич, ну мы же на базаре, а не в элитном бутике на Тверской. Какая тысяча за обычного F‑рангового кроля? Давай так: беру шестерых за пять тысяч. И наличкой прямо сейчас.

Продавец картинно схватился за сердце.

– Грабишь средь бела дня! Они жрут больше, чем стоят! Давай хоть по девятьсот?

– Пять тысяч за шестерых, – спокойно повторил я. – И две вот эти простые переноски по пятьсот рублей сверху. Итого шесть тысяч за всё. Соглашайся, пока я к соседу не ушёл. У него там тоже ушастые сидят, я видел.

Ильич пожевал губами для приличия, потом махнул рукой.

– Ладно, забирай. Умеешь без ножа резать. Как тебя, запамятовал…

– Денис, – ответил я. – Твой новый постоянный клиент.

Мужичок приосанился. Я отсчитал купюры, расфасовал шестерых кроликов по двум переноскам и, попрощавшись с продавцом, отошёл от прилавка.

Но таскаться с двумя клетками по рынку было не с руки. Так что я свернул в тёмный закуток между рядами, где пахло сыростью и старым картоном. Убедившись, что свидетелей нет, активировал Питомник.

Выбрал четверых кроликов. Погладил каждого по шелковистому меху, успокоил мысленными импульсами. И направил их в свободные слоты для неприрученных. Зверьки растворились в воздухе без единого звука. Затем ухватил опустевшую пластиковую переноску и отправил в Инвентарь. Она исчезла в беловатой вспышке.

Теперь у меня в руке осталась всего одна клетка с двумя кроликами. Так по рынку бродить гораздо легче. Поднял переноску на уровень глаз и сосредоточился на одном из ушастых.

«Глубокая оценка».

Интерфейс Системы тут же развернул перед глазами подробную простыню текста. Большую часть я уже привычно просмотрел мельком, сосредоточившись на главном.

Потенциал эволюции: Средний.  Возможно перерождение в Магического Лугового Кролика (Ранг E).

Рецепт: «Отвар Прыгучего Клевера»  (искристая полынь, пепельный одуванчик, лунный подорожник, клевер луговой, кора серебристожильной осины. Катализатор: 40 ед. маны).

Примечание: Пушистая экономика в действии! Превратите этих ушастых в золотые слитки… или хотя бы в оплату аренды!

Я довольно хмыкнул. Никакой экзотики, все ингредиенты – это магические аналоги обычных трав и древесины, которые кроликам не только можно есть, а нужно для правильного метаболизма и развития магических каналов. Клевер так вообще обыкновенный.

– Милаха! Комочек! – выдал Архимед, заворожённо глядя на розовый нос кролика. – Дэнька! Обнимашки!

– Будут, – пообещал я.

Мы отправились в травяные ряды.

Здесь воздух стал плотным и сладким, пропитанным густым ароматом высушенного на солнце сена и пылью кострицы. В нос бил почти лекарственный запах сушёных трав, смешанный с сырым, землистым духом кореньев. Повсюду громоздились увесистые снопы, плетёные корзины с пучками разнотравья и грубые деревянные ящики. Этот терпкий, удушливо‑травяной коктейль буквально заполнял лёгкие, создавая ощущение сельского уюта посреди городского хаоса.

Я направился к прилавку дородной женщины в цветастом фартуке.

– День добрый, хозяйка, – поздоровался я. – Мне нужны травы. Искристая полынь, пепельный одуванчик, лунный подорожник и клевер. Грамм по сто каждого. И ещё немного коры серебристожильной осины, если завалялась.

Женщина оценивающе оглядела меня, затем попугая. Архимед приподнял хохолок.

– Есть такие, молодой человек. Только полынь нынче дорогая, сбор свежий, из данжа.

Она ловко выложила на прилавок пять пучков, перевязанных грубой бечёвкой, и небольшой обрубок коры, переливающийся мягким стальным блеском. Я не стал спешить с оплатой. В моём деле качество ингредиента – это разница между успешной эволюцией и обычным кроликом.

Первым взял пучок полыни. Листья имели странный серовато‑зелёный оттенок, а по их поверхности пробегали крошечные, едва заметные искры, похожие на статическое электричество. Я поднёс траву к носу – резкий, горький, почти обжигающий аромат ударил в ноздри. Когда провёл пальцами по стеблю, кожу слегка покалывало, будто я коснулся оголённого провода, но со слабым током.

Искристая полынь. Качество: Обычное. Трава как трава, только слегка щиплет пальцы.

Сойдёт. Для базового отвара достаточно. Я отложил связку в сторону. Потянулся к одуванчикам. Здесь всё было куда хуже. Листочки выглядели уныло, какой‑то серой, припыленной массой, а сами цветки казались скорее пепельными, чем жёлтыми. Стоило мне коснуться их, как на пальцы осел слой мелкого налёта, который совсем не походил на магическую пыльцу.

Пепельный одуванчик. Качество: Низкое. Слишком много пыли, собирали у дороги.

Я поморщился и брезгливо положил этот веник назад.

Третьим шёл подорожник. Вот тут я довольно хмыкнул. Листья были плотными, сочно‑зелёными, с лёгким перламутровым отливом. На ощупь они казались прохладными и упругими, как качественный бархат. Запах стоял чистый, свежий, с едва уловимой мятной ноткой. Сразу видно – правильный сбор, без лишней химии.

Лунный подорожник. Качество: Хорошее. Отлично заживляет мелкие раны и успокаивает желудок.

– Вот это вещь, – пробормотал я, откладывая подорожник к полыни.

Дальше проверил обрубок коры. Он был тяжёлым для своего размера и холодным, как металл. Поверхность оказалась шершавой, с глубокими продольными бороздами, внутри которых пульсировали тонкие серебристые жилки. Я провёл ногтем по одной из них – кора была твёрдой, без единого намёка на гниль или внутренние пустоты. Пахло старым лесом и смолой.

Кора серебристожильной осины. Качество: Обычное. Нормальная проводимость маны, в остальном просто кора, хоть и красивая.

Луговой клевер тоже оказался обычным, но это было видно и без магического сканирования.

– Полынь, подорожник, клевер и кору беру, – уверенно сказал я, глядя на хозяйку. – А вот одуванчик у вас, уважаемая, пыльный слишком. У дороги рвали? Мои ушастые чихать будут.

Торговка слегка покраснела, поняв, что перед ней не профан, и быстро достала другой пучок. Он сильно отличался. Цветки глубокого, угольно‑серого цвета с благородным огнистым мерцанием по краям. Листья упругие, сочные, а аромат – чистый, с отчётливой ноткой дымка. Оценка показала хорошее качество.

– Вот, эти из закрытого заповедника, – гордо добавила торговка. – Сами видите, чистейший товар.

– И сена мне хорошего соберите, – добавил я, расплачиваясь за травы. – Тимофеевка, луговое и овсяница. Килограмма три, вперемешку. Кроликам без грубой клетчатки труба, зубы стачивать надо и желудок чтоб нормально работал.

– Сделаем в лучшем виде! – засуетилась женщина, набивая объёмный холщовый мешок ароматным сеном.

– Жуй‑жуй, глотай! – одобрил Архимед, перепрыгивая на клетку с кроликами. – Сено – сила!

Расплатившись и закинув мешок с сеном на плечо, я с чувством выполненного долга двинулся к выходу с рынка. Ингредиенты есть, подопытные есть. Дома сварю отвар, благо Пых всегда готов поработать магической горелкой. Если эволюция пройдёт так же гладко, как с мышами, ассортимент «Лапы и Когтя» пополнится отличным товаром. А деньги мне сейчас нужны как никогда.

Выйдя за ворота Птички, я свернул за угол ближайшего кирпичного павильона и привычным жестом скинул мешок с сеном и травы в Инвентарь. Архимед задумчиво щёлкал клювом, переваривая впечатления от рынка, пока я шагал по улице в сторону своего магазина. Асфальт почти высох, только местами в выбоинах ещё блестели тёмные лужи.

Впереди вырос массивный фасад гипермаркета. Глухая стена, зашитая оранжевыми панелями, а на самой крыше громоздились гигантские пластиковые буквы «ТЕХНОМАГ».

Точно. Мне же нужна обычная портативная плита!

Готовить зелья на пламени огнехомяка – это одно, но варить себе пельмешки или макароны с тушёнкой – совсем другое. Я без понятия, как магический огонь меняет структуру обычной пищи. Вдруг продукты впитают заряд маны? Кто знает, как эта непредвиденная энергетическая добавка ударит по организму при переваривании. Получить заворот кишок от перенасыщенной волшебством гречки мне совершенно не хочется. Отрастить лишние конечности – тем более.

– Прикупим немного бытовой техники, – сказал я.

– Техника! – эхом откликнулся какаду. – Дэнька – богач!

Я уже сделал шаг в сторону гипермаркета, как вдруг сквозь шум машин прорвался звонкий женский голос:

– Денис! Подожди! Эй!

Обернулся. На светофоре только‑только загорелся зелёный, и по мокрой «зебре» прямо ко мне бежала Алиса Шувалова. Её короткий чёрный плащик с туго затянутым пояском распахивался на ходу. Чёрный ворон Эдгар, не удержав равновесия на плече бегущей хозяйки, с недовольным карканьем сорвался в воздух и теперь летел низко над её головой, хлопая широкими крыльями.

Девушка бежала быстро, звонко цокая каблучками ботильонов по асфальту. На скулах играл яркий румянец, чёрное каре растрепалось от ветра, а голубые глаза горели диким восторгом.

– Кар‑р‑р! – тут же выдал Архимед над моим ухом. – Ведьма! Красивая ведьма! Прячь кошелёк!

Я лишь усмехнулся, поудобнее перехватывая ручку переноски с кроликами, и остался стоять на месте.

Алиса буквально влетела на тротуар, резко затормозила в метре от меня, едва не поскользнувшись на стыке плиток, и с шумом выдохнула. Эдгар грузно приземлился на спинку ближайшей скамейки, с подозрением покосившись на Архимеда.

Девушка улыбалась так широко, что это совершенно не вязалось с её обычно язвительным образом.

– Привет! – выпалила она, переводя дыхание. – Я к тебе в магазин заехала, а там закрыто и нет никого! Думаю, ну, прошвырнусь по району, может, вернёшься… А тут ты!

Я окинул взглядом её раскрасневшееся лицо.

– И тебе привет, Алиса. А что случилось? Горишь вся.

Она всплеснула руками, отчего полы чёрного плаща взметнулись, как крылья летучей мыши.

– Что случилось⁈ Ты не знаешь? – её брови поползли вверх, а улыбка стала ещё шире, обнажив ровные белые зубы. – Подожди, так ты ещё не получил? Отец же прислал тебе что‑то!

Моя усмешка испарилась в ту же секунду.

Слова ударили по нервам хлёстче ледяного заклинания. «Отец прислал». Шувалов‑старший. Глава клана «Стальных Волков». Человек, который только что заставил своего сына‑наследника извиняться перед каким‑то торгашом из зоомагазина, чтобы сохранить лицо рода.

Мышцы напряглись, превращаясь в сжатую пружину. Взгляд автоматически мазнул по крышам, окнам проезжающих машин, глухому переулку за моей спиной.

Аристократы такого уровня ничего не «присылают» просто так. Если глава клана после унижения сына отправляет тебе посылку, это может быть только две вещи: либо отступные, от которых нельзя отказаться, либо… ну, даже не знаю. Какая‑нибудь магическая бомба с интересными эффектами.

– Как именно прислал? – мой голос упал на октаву, став сухим и жёстким. – Курьер? Машина? Куда прислал, Алиса?

Она осеклась. Восторг сменился секундным замешательством.

– В… в магазин твой, – растерянно моргнула она, указывая рукой вдоль улицы. – Там фургон стоит. С гербами. Денис, ты чего?..

Я не стал отвечать. Резко развернувшись, почти бегом рванул в сторону «Лапы и Когтя», на ходу просчитывая варианты.

Пора, блин, открывать подарочки!

Глава 7
Волчьи дары

До магазина я добежал за три минуты. Мог быстрее, но переноска с кроликами – не самый удобный аксессуар для спринта. Ушастые в ней метались из угла в угол, шуршали опилками и тихо ворчали. Пришлось обхватить клетку обеими руками, чтобы она не болталась.

Архимед сорвался с моего плеча. Обогнал и теперь летел впереди белым пятном в сером московском воздухе. Где‑то позади цокали каблуки Алисы. Эдгар, судя по тяжёлым хлопкам крыльев, летел следом.

– Куда⁈ А ну стой! Куда погнал⁈ – орала девушка.

Огибая редких прохожих и перепрыгивая лужи, я целенаправленно двигался к своему магазину. Добежал и тормознул.

Вот он. Стоит.

Крупный грузовой фургон, белый, с характерной мордой европейского «Форда‑Транзита». Припаркован аккурат напротив входа «Лапы и Когтя». Номера московские, кузов без царапин. Машина либо новая, либо обслуживалась по высшему разряду.

На его бортах красовались аккуратные, но бросающиеся в глаза гербы: оскаленная волчья морда на фоне ледяного кристалла.

Я обошёл машину. В кабине никого, двигатель заглушён. А вот под дворником на лобовом стекле белел плотный прямоугольный конверт, запечатанный сургучом с тем же гербом. Я поставил переноску с кроликами на асфальт и вытащил его.

Подбежала Алиса. Какаду с шумом приземлился на крышу фургона, а Эдгар устроился на водосточной трубе магазина.

– Ты чего… марафон устраиваешь⁈ – возмутилась девушка, упираясь руками в колени. – Я чуть лодыжку не свернула на этих плитках! Что там?

Я не ответил. Перевернул конверт. Ни обратного адреса, ни имени отправителя. Сфокусировался на плотной бумаге.

«Поверхностная оценка».

Конверт из веленевой бумаги. Качество: Обычное. Внутри бумага и немного пластика. Не проклято, не отравлено, не взорвётся. К сожалению, даже не надушено дорогим парфюмом. Аристократы нынче пошли скучные.

Усмехнувшись про себя системной шутке, сломал печать и достал содержимое. Сложенный вдвое лист дорогой бумаги и прозрачный файл с документами. Я развернул лист.

Шрифт был машинный – напечатано, не от руки. Текст деловой, без единого лишнего слова:

'Г‑ну Егереву Д. В.

Между членом рода Шуваловых и вами произошли события, форма которых была признана несоразмерной поводу. Данный инцидент считается исчерпанным с обеих сторон.

Прилагаемое транспортное средство и сопутствующие товары являются компенсацией за причинённые неудобства и не подразумевают взаимных обязательств.

Ключи – в бардачке.

Канцелярия рода Шуваловых'.

Даже не сам Шувалов‑старший – канцелярия. Бумагу сочинял какой‑нибудь клерк с юридическим образованием, стараясь, чтобы ни одно слово не содержало даже намёка на признание вины.

Я вытащил файл с документами. ПТС, СТС, страховка – всё оформлено на Егерева Дениса Валерьевича. Грамотно, чисто, в полном соответствии с законом. Даже пошлина за постановку на учёт оплачена. Кто‑то в клане «Стальных Волков» имеет прямой доступ к базам местного ГИБДД и не стесняется им пользоваться.

– Ну что⁈ – Алиса вытянула шею, пытаясь заглянуть через моё плечо. – Что написали?

Протянул ей письмо. Девушка схватила лист, пробежала глазами.

– «Компенсация за неудобства», – фыркнула она, передразнивая казённый стиль. – Вот ведь дипломаты хреновы… – Потом увидела файл в моей руке. – Стоп. Это документы на машину? Папа тебе тачку подарил?

– Оформил, – поправил я.

– Денис!.. – Алиса присвистнула длинно и восхищённо. – Тебе машину, а мне, значит, дочери родной, только минималка на карту капает, чтоб фамилию не позорила! Семейные ценности во всей красе, блин!

– Можем махнуться, – мрачно отозвался я. – Отдашь мне свой драндулет. Будешь приезжать на занятия максимально пафосно. На фургоне с отцовскими гербами на бортах.

Алиса представила это и хрюкнула.

Сунул документы обратно в конверт.

– Алиса, подержи, – я поднял переноску с кроликами, чтобы не замёрзли от асфальта, и вручил ей.

Девушка машинально приняла и тут же уставилась внутрь. Два белых ушастых комка жались друг к другу. Один из них поднял мордочку и посмотрел на Алису большими, чуть испуганными глазами.

– Ой… А кролики‑то откуда? – она моментально переключилась, голос стал на полтона выше. – Какие лапочки! Просто пушистые булочки!

– Кр‑р‑роли! – подтвердил Архимед сверху.

– С Птички, – ответил я.

Дёрнул ручку пассажирской двери – открыто. Полез в бардачок и действительно нашёл там ключи с массивным серебряным брелоком‑волком. Вставил первый ключ в замок зажигания, крутанул – приборная панель ожила, дёрнулась стрелка топлива. Полный бак. Пробег: 847 километров. Не новый, но практически.

Вылез из кабины и пошёл к задним дверям кузова. Вставил второй ключ. Замок провернулся с мягким щелчком. Я распахнул обе створки разом.

В нос тут же ударил густой, насыщенный запах качественных сублиматов, сушёного мяса и витаминных добавок. Кузов был забит под завязку. Ровные ряды двадцатикилограммовых мешков премиального корма «ВитаФауна», ящики с гипоаллергенными консервами «Дикая Охота», мультивитаминные добавки и даже пара коробок с редкими минеральными камнями для заточки клювов грифонов и василисков.

Я забрался внутрь, мазнул рукой по плотному крафтовому мешку. Увесистый, зараза. И дорогой. Один такой мешок в закупке стоит тысяч десять, не меньше.

– Денис, да ты счастливчик! – Алиса заглянула в кузов. – Тут добра на миллион, если не больше!

Я молча вылез из фургона, запер двери и направился ко входу в магазин. Девушка, почувствовав моё настроение, поспешила следом. Птицы сорвались с мест и полетели за нами.

– Не рад? – прищурилась Алиса.

– Радоваться! – гаркнул Архимед, пикируя мне на плечо. – Халява, сэр!

Я открыл дверь магазина, пропуская девушку вперёд. Захлопнул и повернул замок. Архимед перелетел на кассу, устраиваясь основательно. Эдгар приземлился на карниз, подальше от всех.

– А чего так рыбой пахнет? – спросила Алиса.

– Случился непредвиденный четверг.

– Что? – не поняла она.

– Да так, ничего.

Я подошёл к окну и раздвинул пальцем жалюзи. Белый бок фургона с волчьим гербом отсвечивал на солнце.

Шувалов‑старший не мог просто перевести мне деньги. Заплатить – значит признать меня равным субъектом сделки и подтвердить, что нанёс ущерб тому, кто имеет право предъявить претензию.

А вот прислать фургон с кормом – это жест покровительства. «Ты возишься со зверушками, торгаш? Вот тебе корм. И повозку себе оставь». Формально – компенсация. Фактически – демонстрация абсолютного превосходства: «Я настолько богат, что могу завалить тебя товаром, даже не заметив этого».

И отказаться нельзя. Вернуть «подарок» – значит, публично отвергнуть жест примирения. А это прямое оскорбление рода и формальный повод для конфликта, только теперь уже не с мальчишкой Кириллом, а со всей махиной клана «Стальных Волков».

Ловушка из шёлка и золота. Красиво.

Я отпустил жалюзи и повернулся к Алисе. Та сидела на стуле у прилавка и с увлечением наблюдала за кроликами через решётку переноски. Один из ушастых осмелел настолько, что подобрался к её пальцу и осторожно ткнулся в него носом.

– Так что за расклад? – спросила Алиса. – У тебя лицо, будто ты налоговую декларацию заполняешь.

– Расклад простой, – ответил я. – Твой отец – умный человек. Машина и корма – это ярлык. «Мне не жалко подкинуть тебе крошку с барского стола. Будь благодарен и не отсвечивай».

Алиса хмыкнула, не отрываясь от кролика. Её пальцы скользили по прутьям клетки.

– Ну, ты не сильно‑то ошибаешься. Папа вообще не умеет делать «просто так», – она подняла голову и откинула волосы за ухо резким движением. – Хочешь знать, что было после дуэли?

– Просвети.

Алиса оживилась. Голубые глаза засверкали – тем бесовским блеском, какой появлялся у неё всякий раз, когда разговор заходит о страданиях её брата.

– О‑о‑о, это было эпично! Мне Надька всё рассказала! Ну, та блондинка, что на капоте сидела, – она развернулась на стуле, азартно взмахнув руками. – Когда Кирюша пришёл в себя с этой вот… – девушка показала кулаком на свою скулу, – … с шишкой размером с футбольный мяч и синяком на пол‑лица, он сначала минут пять молчал. Просто лежал и смотрел в небо. Северцев стоит рядом, молчит. Вообще все молчат.

– Ти‑ши‑на! – вставил Архимед.

– А потом Кирюша встал, – Алиса понизила голос для драматического эффекта, – и разнёс в прах камеру оператора и телефоны всех друзей. Одним заклинанием. Щелчок, и нет техники. Одна промёрзшая крошка на земле.

– Мог бы просто удалить видео.

– Не‑ет, – она покачала пальцем, – так Киря не делает. У него всегда громко и с пафосом. Он же планировал залить эти видосы в свою ламповую коллекцию побед. Знаешь, у него дома целый архив дуэлей. Красивый монтаж, эпичная музыка…

– А вышло некрасивое поражение.

– Именно! – Алиса хлопнула себя по колену. – Двадцать минут разъярённый Кирюша гонялся за друзьями по площадке и орал, что превратит в айсберги всех, если хоть один кадр утечёт в сеть. Северцев потом три часа делал обход по электронке, проверял облачные хранилища…

– А отец?

Алиса замолчала. Улыбка никуда не делась, но стала чуть жёстче.

– Отец, – она выдохнула через нос. – Обычно он… ну, ты понимаешь, ледяной взгляд, ледяной тон, три предложения – и ты чувствуешь себя ничтожеством. Но тут…

Девушка подалась вперёд.

– Тут он впервые выписал Кириллу подзатыльник. И сказал: «Если ты ещё раз уронишь честь рода, я отниму у тебя всех питомцев. Всех до одного». Понимаешь, что это значит для охотника B‑ранга?

Я понимал. Звери – это статус и сила. В случае Кирилла, его главный козырь – Бурезмей. Забрать амфиптера – значит, серьёзно откатить наследника по реальной боеспособности.

– Жёстко, – кивнул я.

– Ещё бы! – Алиса откинулась на спинку стула, скрестив руки. На губах плясала торжествующая усмешка. – Я вот, конечно, могу только предполагать, но, кажется, папа был больше зол не на то, что Киря проиграл, а на то, как он проиграл. Публично, грязно, с записью на камеру и с толпой свидетелей. Для Шуваловых это, знаешь… – она скривилась, – моветон.

– Даже не сомневаюсь, что все в МГАМИ уже в курсе, – заметил я сухо, глядя на неё в упор.

Алиса невинно хлопнула ресницами.

– И что ты на меня так смотришь? Я‑то тут при чём? Слухи, знаешь ли, сами по себе распространяются. Магическим путём. Через эфир.

– Ага, – сказал я. – Через эфир. И через мессенджер «Аура». И через групповой чат второго курса.

– Кле‑ве‑та! – по слогам произнёс Архимед.

– Вот именно! – Алиса ткнула пальцем в сторону какаду. – Птица знает!

– Ведьма! – тут же уточнил Архимед, поправляясь.

Алиса отмахнулась.

– Короче, – она посерьёзнела. Ну, почти. Уголок рта всё равно подрагивал. – Воспринимай папин подарок как заслуженный трофей за то, что поставил моего братца на место. Он это заслужил. И я, – она прижала ладонь к груди, – я тобой горжусь. Так горжусь, что аж зубы сводит!

– Спасибо, – кивнул я. – Твоя поддержка не имеет цены.

– Имеет‑имеет, – хмыкнула она. – С тебя же скидка на тёмные ингредиенты, не забыл?

Я усмехнулся и повернулся к прилавку. Пора переходить к тому, ради чего, собственно, ходил на Птичку.

Протянул руку в сторону. Алиса уже видела этот фокус и знала, что у меня есть пространственный артефакт. Вернее, так она думала. Из Инвентаря в мою руку скользнула вторая пластиковая переноска, вспыхнув мягким белым светом. Я поставил её рядом с первой.

Затем сосредоточился на Питомнике. Четыре слота с неприрученными. Мысленная команда, и четыре кролика возникли прямо на прилавке, один за другим: белый, серый, рыжеватый, пятнистый. Один тут же попытался спрыгнуть со столешницы, но я поймал его и вернул на место.

Алиса ахнула.

– Какие они все сладкие!

Девушка тут же потянулась к ближайшему пушистику. Взяла его на руки, прижала к груди. Кролик задвигал розовым носом, принюхиваясь к её духам, и доверчиво прикрыл веки, когда она начала гладить его мягкую шёрстку.

Сверху раздалось карканье. Эдгар ненавидяще смотрел на кролика.

– Р‑р‑ревнует! – припечатал Архимед. – Птичку на мыло!

Ворон повернул голову и одарил попугая многообещающим взглядом. Потом приподнял крыло, словно примериваясь, стоит ли срываться вниз и пикировать на ушастика.

– Остынь, Эдгар, – не оборачиваясь, бросила Алиса. – Я тебя люблю, мой мрачный красавчик. Но этот пушистик… – она подняла кролика, заглядывая ему в мордочку, – … этот пушистик вне конкуренции.