Текст книги "Подними завесу (ЛП)"
Автор книги: Грир Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
– Симптомы? – незнакомец из прошлого года внимательно меня разглядывает.
Другой голос выругивается. Кажется, их голоса похожи. Даже акцент тот же самый.
– Десять!
Я улыбаюсь, услышав снаружи обратный отсчет.
– Уже почти мой день рождения!
– Точно не знаю, но обычно такие штуки вызывают головокружение, возбуждение, сухость во рту, эйфорию и перепады настроения.
Я хихикаю.
– Все как у меня.
Из телефона раздается искаженный связью рык.
– Учитывая, как мало они ей дали, все быстро выйдет из ее организма. Но скорее всего они дали столько, чтобы она на все соглашалась.
– Сукин сын.
В глазах незнакомца отражается смерть. Но не моя. Может, она ради меня или из-за меня? Он прижимает меня к груди, крепко держа рукой поперек талии.
– Хаттон готов?
– Три! – кричит толпа.
– Хаттон? Погоди. Я вроде знаю какого-то Хаттона.
– Два!
– Шшш, детка, я слушаю.
Я надуваю губы.
– Не шикай на меня! Мне уже двадцать два!
– Ага. Все готово, бро.
– Бро? – фыркаю я. – Какие странные у вас имена.
– Буду через пять минут. Возьмите свои машины. Собьете их со следа.
Он вешает трубку и смотрит на меня, сморщившись. Его большой палец поглаживает меня по онемевшей щеке.
– Просто помни, что я хотел сделать все правильно. И я бы сделал все правильно. Но у меня не было выбора.
– С днем рождения, Луна!
Что-то ударяет по двери. Я подпрыгиваю. О боже, кто-то пытается ее выломать.
Он выдыхает.
– Время пришло, птичка.
– Убери от моей дочери свои грязные лапы, Фьюри!
– Погоди… – я распахиваю глаза. – Ты…
– Твой муж, – гордо отвечает Орион Фьюри. Сожаление на его лице сменяется улыбкой, когда он снимает черную маску. – И тебе пришла пора отправиться домой со мной вместе, милая невеста.
8. Орион
Убегай, мертвец.
Она открывает рот, но я быстро накрываю его рукой, не давая ей закричать.
– Шшш, шшш, ты скоро будешь в безопасности. Только не сопротивляйся.
Естественно, она меня не слушает, и ее похожие на чистую гладь озера глаза вспыхивают, прежде чем она вонзает зубы в мою покрытую шрамами ладонь.
– Блядь! – я отдергиваю руку.
– Орион Фьюри? – кричит она. Адреналин в ее крови оказывается сильнее, чем наркотик. – Мудила!
Дверь у меня за спиной дрожит от череды ударов.
– Ты хотела сказать, «муж»? – усмехаюсь я, стараясь отвлечь ее от того факта, что мне придется схватить ее милую маленькую задницу и вытащить отсюда, пока ее отец не разнес дверь.
И, что типично для Луны Бордо, покорность – это не про нее. Она – дочь Призрака Французского квартала, боец до мозга костей. Хоть тело и не слушается ее, она обрушивает на мои ребра несколько болезненных ударов, заставляя меня замедлиться.
Он была моей с того момента, как наши отцы заключили сделку, еще до того, как мы появились на свет, но ее ярость в этот момент, отдающая дань моей фамилии16, становится самым горячим подтверждением, какое я мог вообразить.
Ее невыносимо острая коленка врезается прямо мне между ног, и я сгибаюсь пополам как раз в тот момент, когда распахивается дверь. В проеме появляется Сол, его палец разрезает воздух, указывая на меня. Его маска совы висит, смятая, и даже та часть лица, что покрыта шрамами, искривляется от гнева.
– Ты мертвец, Фьюри!
Сол рывком бросается на нас. Черт возьми, он на тридцать лет меня старше, а все еще такой быстрый.
Одним плавным движением я поворачиваюсь, хватаю арбалет и стреляю. Оружие издает щелчок, когда тетива приводит в движение дротик, впивающийся глубоко в бедро Сола. Он уже преодолел половину расстояния, когда выстрел останавливает его на полпути.
– Прости, дорогой тесть. Не сегодня, – цокаю языком я, перекидывая арбалет через голову себе за спину. – У меня впереди свадьба.
Вытаращив глаза, он отшатывается обратно к двери, пытаясь устоять на ногах. С губ Луны срывается полный боли и усталости вскрик.
– Какого хуя? – рычит Нокс, и каким-то образом его голос ниже, чем у отца. – Он тебя подстрелил?!
– Сол! – кричит его жена, Скарлетт, почти заставляя меня задуматься о выборе между ней и ее дочерью.
Но Луна рядом со мной, ее удары становятся слабее.
– Держись за меня как можно крепче, – я подхватываю ее на руки, как жених невесту, проклиная себя за то, что связал ей руки за спиной. Так она не могла снять с меня маску или ударить, но теперь она беспомощна.
– Что? – слабо спрашивает она. Ее расширенные зрачки теперь скрыты под длинными ресницами. Но она все равно прижимается ко мне.
Я поднимаю ее повыше, чтобы держать надежнее и случайно срываю белое перо с ее лифа. Ее дыхание касается моей шеи, и я дрожу даже несмотря на то, что ее разгоряченная щека обжигает мою кожу.
То, как она свернулась в моих руках и ее опьяняющий запах, желтый жасмин17 и мед, захватывают все мои чувства и вытаскивают на поверхность все то, что я скрывал, чтобы держаться поодаль и присматривать за ней. И теперь, после того как я столько лет отчаянно нуждался в ней и сорвался лишь раз… я наконец держу на руках свою невесту.
Но она реагирует так не потому, что тоже хочет меня. Это потому, что ее опоили.
Страх невероятной силы, какого я никогда не испытывал, взорвался во мне в ту же секунду, как я увидел, что блеск пропадает из ее глаз, как моя Луна отключается. Я в ярости от того, что эти ублюдки Уайлды подсыпали ей наркотики, и еще больше зол на себя за то, что ничего не заметил раньше. Но она говорила, что чувствует себя хорошо, вела себя нормально до гримерной и я спросил ее о напитке. Только не о том.
То, что Уайлды хотели сделать ее возбужденной и покорной… Что-то переворачивается у меня в животе. Если бы я мог повернуть время вспять, они все уже лежали бы в могилах. Я уже начал войну ради безопасности Луны. И я сравняю с землей все поле битвы ради нее.
– Я их убью, – клянусь я, подхватывая букет и укладывая ей на колени.
– Моего папу? – всхлипывает она.
– Шшш, шшш, нет, детка, все хорошо. Просто поспи пока, хорошо? Я с тобой.
Я оглядываюсь на Сола, пытающегося устоять. Не специально, но он закрывает собой проход и не дает никому пройти. Нокс подхватывает его, а Скарлетт кричит:
– Пожалуйста! Кто-нибудь, спасите мою Луну!
– Я убью… тебя, Фьюри! – кричит Сол, сопротивляясь действию транквилизатора в дротике.
Я открываю дверь в тайный проход позади зеркала и останавливаюсь.
– Я был здесь, Сол. Все это время.
Его лицо сморщивается, а слова действуют именно так, как я планировал, заставляя всех замереть.
– Мои братья прибыли сегодня, но я был здесь годами и защищал ее, – я качаю головой. – А ты ничего не знал.
Я надеялся, что Сол будет лучше следить за ее безопасностью. Но все это время я был ее настоящей тенью. И стоило мне на секунду отвлечься, чтобы привести план в исполнение, как ее, блядь, тут же опоили.
Мое лицо становится жестким, показывая всю мою ярость.
– Твоей дочери будет безопаснее со мной. Уайлды знают о сделке. Они здесь и не успокоятся, пока девушки из Труа-гард не будут принадлежать им. Или не умрут. Так что я забираю свою жену. Никто не защитит ее лучше, чем я.
Я закрываю за собой спрятанную за зеркалом дверь, заглушая его полный ярости рев.
Проходя через темный коридор узкого туннеля, я щурюсь, пока мы не выходим на дорожку позади «Маски». Я пинаю ногой пустой мусорный бак, подкатывая его к двери, и почти теряю баланс.
Скоро Луна будет лежать у меня в руках, как мешок с картошкой. Мне нужно добраться до машины до того, как это случится и до того, как нас поймают люди Сола.
Из-за спешки я едва не спотыкаюсь о лежащее на земле тело.
Стоп, что?
– Я думал, ты успеешь об этом позаботиться, Хэтч, – бормочу я.
Потом до меня доходит.
Блядь.
Где мои братья? Они в порядке?
Не могу сейчас думать об этом.
Я крепче прижимаю к себе Луну, надеясь, что она ничего не увидит, но уже поздно.
– Ты его убил? – взвизгивает она.
Я сильнее сжимаю ее.
– Не кричи. Ты была у меня такой хорошей девочкой.
– Нет, нет, нет, он мертв. Почему он м-м-мертв?
– Поверь, если бы я мог вернуться назад, я убил бы всех троих. Медленно.
Даже если она отвечает, я этого не слышу. Мир вокруг нас взрывается фейерверками, вспыхивающими над нами и гремящими среди кирпича, пластика и бетона. Как мы и планировали, их запускают из самого сердца Бурбон-стрит, заставляя воздух над головами трещать и грохотать, пугая полицейских лошадей и вынуждая копов бежать мимо меня к источнику беспорядка.
Я прижимаю Луну к стене так, что мы выглядим как пара обнимающихся любовников, а не похититель и его жертва. Как только горизонт оказывается чист, я выхожу из теней, случайно наступая в кучу навоза, оставленную одной из лошадей.
Я ухмыляюсь и трачу одну из драгоценных секунд, чтобы выудить из кармана кольцо Озиаса и бросить его в кучу.
– Говорил же, это дерьмовое предложение.
Потом я прохожу через несколько улочек, переулок, чей-то садик на заднем дворе и наконец достигаю пункта назначения.
Внедорожник «Nyx Headhunter» сигналит, когда я подхожу, дверь открывается, а двигатель с гудением заводится, и все благодаря тому, что Хэтч установил в нее автозапуск.
Прижимая Луну к груди, я открываю заднюю дверь и укладываю ее на подушку, которую приготовил для нашего долгого путешествия домой. Если бы мог, я бы развязал ее или хотя бы зафиксировал ее руки спереди. Но у меня есть чувство, что лишь только она откроет свои прекрасные глазки, как попытается надрать мне зад, а я не могу позволить ее ослепляющему гневу заставить нас слететь с горной дороги.
Она мягко всхлипывает, когда я тянусь к ремню безопасности.
– Шшш, все хорошо. Просто поспи.
– А мой… папа?
– Он в порядке. Честно. Я выстрелил в него дозой, которая предназначалась тебе, а он крупный. Он очнется и будет в ярости совсем скоро.
– Доза для меня?
– Эм… ладно, вопрос справедливый. Позже я объясню.
Учитывая, что я вырубил Сола, у меня есть пара часов, прежде чем он отправится за нами. Моя цель в том, чтобы моя невеста была в безопасности, в моей постели и на землях Фьюри, когда ее отец нас догонит.
Пристегнув Луну, я плотно укрываю ее одеялом.
– К моменту, когда ты проснешься, мы уже будем дома.
– Но… я уже… дома, – сонно шепчет она.
Я качаю головой и убираю волосы с ее лица, украдкой целуя ее в лоб, пока могу.
– Детка, теперь я – твой дом.
Закрыв дверь, я кладу арбалет на переднее сидение и сажусь за руль. Когда я смотрю в зеркало заднего вида и вижу свое будущее, свернувшееся милым, сонным калачиком именно там, где оно должно быть, в моей груди бурлят адреналин и удовлетворение.
Утром моя безрассудная, непокорная жена будет меня ненавидеть, но она наконец-то, блядь, моя. Сейчас это все, что мне нужно. По крайней мере до того момента, пока я не заставлю ее полюбить меня в ответ.
АКТ ВТОРОЙ.
Полет лебедя
9. Луна
Кайфолом – мой враг.
Пока мы едем, моя рука скользит сквозь горный воздух, будто по волнам. Мы проезжаем каждый поворот и каждый круг дороги-серпантина на пути к вершине горы, где мы устроим пикник после долгой дороги. Мама и папа усадили нас с Ноксом в машину вчера поздно ночью, так что проснулись мы будто в другом мире, том, что будто давно жил в моих костях и бурлил в крови. Теперь легкий и свежий туман целует мою ладонь, хотя дома такая влажность давит на меня, как тяжелое пальто. Мы едем вдоль рядов и густых чащ сосен и кленов, пока дорога не поворачивает и перед глазами не простирается горная долина с голубыми пиками и склонами. Мой слух наполняется низким, глубоким голосом, который что-то напевает…
… вместе с ритмичным поскрипыванием кожаного сидения. Я улыбаюсь от приятного мужского голоса, подпевающего льющемуся из радио, и устраиваюсь поуютнее в теплом одеяле и подушке, которые пахнут кленами, бурбоном и соснами.
Но когда я пытаюсь отрыть глаза, веки оказываются пересохшими и жесткими, как наждак. Мне приходится моргнуть несколько раз, прежде чем я вижу покрытые татуировками пальцы, постукивающие по рулю. Водитель сидит, откинувшись назад и положив одну руку на центральную консоль, и медленно покачивает головой в такт тягучим словам песни. Его пятичасовая щетина вполне может оказаться и вчерашней, а на мощной челюсти нет шрамов, как у моего папы.
А вот с руками дело обстоит совсем иначе. Красные, блестящие шрамы покрывают пространство между пальцами. Ладонь украшает татуировка в виде красивого черепа, и я вглядываюсь в черные буквы, набитые под костяшками его длинных пальцев.
Ф
Ь
Ю
Р
И
– Фьюри! – я резко выпрямляюсь, и ослепляющая головная боль вспыхивает позади моих век. Руки бессильно болтаются у меня за спиной, но как только к ним вновь приливает кровь, они взрываются от боли, будто их пронзают острыми иглами. – Господи боже, какого хера?
– Думаю, это и есть ответ на мой вопрос о том, в порядке ли ты.
– На самом деле, я в бешенстве, спасибо, что спросил, – сквозь зубы отвечаю я.
– Ну, и тебе доброго утра. Или полудня, – невероятные разноцветные глаза Ориона Фьюри, раскрашенные двумя оттенками, смотрят на меня в зеркало заднего вида. – Мы почти на месте. Осталось пару часов.
На месте?
Я выглядываю в окно элитного внедорожника, рассчитывая увидеть городские улицы, кирпичные дома, балконы, как у Джульетты, и двухэтажные особняки. Но нет.
По обе стороны дороги вид застилают плотные стены деревьев. Мы поднимаемся по горе, извилистая дорога абсолютно пуста как впереди, так и позади нас, ее бледно-желтая разметка едва различима. Цвета вокруг яркие – оттенки зеленого, коричневого и немного желто-оранжевого кажутся еще насыщеннее на фоне пасмурного неба.
Мое сердце сжимается. Все совсем как во время осенних каникул, которые мы проводили с семьей. Мы не приезжали сюда целых десять лет, с тех пор как…
...с тех пор как Кинг Фьюри заявился в Новый Орлеан и угрожал моей семье каким-то соглашением о помолвке.
Нахуй Фьюри.
– Ты меня что, похитил?
Это мне за то, что я смеялась над тем, как встретились мои родители. И какими милыми они бы ни были, это не заставит меня втрескаться в сталкера в черной маске. Не важно, насколько он горячий.
– Ну, ты уже взрослая, так что как уж есть, – он пожимает плечами. – Можем назвать это медовым месяцем.
– Нет, придурок! Я никак не собираюсь это называть, потому что никуда с тобой не поеду, – выпаливаю я пересохшими губами и пинаю спинку его сидения. – Отпусти! Меня!
– Серьезно, ты пинаешься? Но я ведь дал тебе подушку и все такое.
– А чего ты от меня ждешь? Ой, спасибочки за одеялко, которое дал мне после по-хи-ще-ния?
– А вот это уже не вежливо, маленькая птичка.
– «Маленькая птичка», – передразниваю я. – Как мило, Фьюри.
На самом деле, это и правда мило. Мне нравилось это слышать, пока он не привел в исполнение свой сумасшедший, злодейский план по моему похищению. Особенно учитывая его сильный южный акцент, эту мелодичную, глухую манеру речи, которая течет и переливается, как нечто греховное.
Конечно, ему я об этом ни за что не скажу. Особенно когда лиф впивается мне в подмышки, а белые перья тыкают прямо в сиськи. Я носила его на протяжении долгих часов репетиций, но лежать в нем? От души спасибо, но я лучше соглашусь на пытки.
Я ерзаю под ремнем безопасности, пытаясь почесать те места, где перья щекочут кожу, но мои руки, уже долго остающиеся связанными за спиной, отказываются двигаться. А все почему?
Ах да, точно. Потому что этот психопат похитил меня!
– Почему я все еще связана? – спрашиваю я, натягивая самодельные наручники, которые тут же впиваются мне в запястья. Возможности их расслабить совсем нет. – И кстати, спасибо что порвал мою любимую шопенку.
– Ну, ты не была против, – усмехается он.
Я поднимаю бровь.
– Это было до того, как я поняла, что ты и есть тот парень, который не смог закончить начатое в первый раз. Если бы я знала, то ни за что не пошла бы с тобой в гримерку. Ты… ты кайфолом!
Он фыркает, прежде чем из его груди вырывается полноценный смех.
– Не смей надо мной смеяться! Ты бросил меня одну! Мне приходилось неделями пытаться тебя забыть с помощью вибратора и эротических романов.
И ничего не помогло.
Об этом факте я умалчиваю, но атмосфера между нами сгущается и становится такой горячей, будто я сказала это вслух. Секунду назад его взгляд в зеркале заднего вида был полон теплоты и веселья. Теперь его глаза пылают, и напряжение в них заставляет меня сжать ноги вместе.
– Черт, Луна, – он меняет позу в кресле. – Так вот, откуда такое отношение? Я сейчас съеду на обочину и компенсирую тебе потерянное время.
Я моргаю, только сейчас осознавая, что сболтнула.
Блин, как неловко.
– Нет, Боже, ни за что. Я тебя терпеть не могу. Все, что там произошло, было только потому, что ты притворялся моим женихом.
– Никем я не притворялся, – рычит он. – Я и есть твой жених. И ты знала, кто я с того момента, как мы поцеловались. Я это понял. И только поэтому я зашел так далеко.
Мне хочется возразить, но…. Он прав. В каком-то смысле я понимала, что он – не Озиас. Даже букет сам по себе был жирным намеком. Озиас относился ко мне, как к обязанности. И то, что я так долго была с ним вместе, лишь показывает, насколько отчаянно я чего-то искала. Возможно, того, что мне дал лишь этот мужчина.
И посмотрите, до чего это меня довело.
– Мы бы не дошли до такого, если бы ты меня не обманул! – настаиваю я. – Если ты сам не понял, я тебя больше не хочу.
– Что, правда? – медленно спрашивает он, опираясь на центральную консоль локтем и задумчиво проводя пальцем по губам, прежде чем его брови в зеркале приподнимаются. – То есть, если бы я прямо сейчас уткнулся лицом тебе между ног, ты бы не была готовой для меня?
Я вздрагиваю, и вся кровь, что есть в моем теле, приливает к низу живота.
Из самого дна его горла вырывается низкий смешок.
– Так я и думал. Ты слишком дерзкая для девушки, чей вкус я все еще чувствую на языке.
О великий боже, не думай об этом. Ты злишься, а не заводишься. Злишься. Злишься. Злишься.
– Ты! Меня! Бесишь! – я извиваюсь под ремнем безопасности, растягивая фатин так сильно, как могу, и мечтаю о том, как выбью из него все это невыносимое дерьмо.
Я точно знаю, что мне делать, как только я смогу двигаться чуть свободнее. Во внедорожниках модели «Nyx» куда больше места на заднем сидении, чем в полицейских машинах.
– Развяжи меня и, возможно, вместо того чтобы наслаждаться твоей долгой и медленной смертью я попробую убедить папу…
Я шумно вдыхаю.
Мама плачет. Нокс ругается. Моего отца подстрелили арбалетным болтом…
Грудь распирает от чувства вины так, что я едва могу дышать.
– Орион? – мой голос надламывается. – Ты убил моего отца?
Его взгляд становится мягче.
– Нет, детка. Как бы Сол это ненавидел, но Бордо и потомки Кинга Фьюри – семья. Кроме того, – он выдыхает, – он нам нужен. В болте была слабая доза транквилизатора. Я вырубил его максимум на несколько часов. Только чтобы мне и братьям хватило времени выбраться.
– Так он в порядке?
– Конечно. Бордо нам не враги.
Меня охватывает облегчение, заставляя обмякнуть на сидении, но лишь до тех пор, пока я не вспоминаю остаток ночи.
– А Озиас?
Его лицо мрачнеет.
– Последнее, что я слышал – он в больнице.
– В больнице?
Он кивает.
– Я его порезал. Дэш сказал, что он поправится, но я позаботился о том, чтобы он больше не смог улыбаться.
– О боже. Вы и правда чудовища, – шепчу я, и мой голос опять звучит хрипло.
– Кстати об этом. У меня для тебя кое-что есть.
– Мне от тебя ничего не нужно.
– О, еще как нужно.
Он подпирает руль коленом и берет с пассажирского сидения бутылку с водой. Подаренный им букет будто в насмешку лежит рядом с арбалетом и отделенной от него металлической трубкой с иглой на конце. Дротик с транквилизатором.
Сердце пропускает удар, но я заставляю себя смотреть в окно, делая вид, что пытаюсь успокоиться, а не придумываю план. Когда я двигаюсь, телефон и подвязка впиваются мне в бедро. Если бы я смогла до него дотянуться, то позвонила бы папе…
Орион большим пальцем открывает пластиковую крышку бутылки и опускает в нее соломинку под таким углом, чтобы я могла попить со своего места.
– Разве чудовище дало бы тебе воды? Уверен, твой язык царапается, как наждачка.
В ответ мой язык выскальзывает изо рта и облизывает еще более пересохшие губы. Но я собираюсь стоять на своем.
– Я попью, если ты меня развяжешь.
– Чтобы ты на меня набросилась и убежала куда глаза глядят? – он усмехается. – Ну уж нет.
– Тогда не буду, – хриплю я.
Его хорошее настроение улетучивается, а голос становится ниже.
– Пей воду, Луна.
Интересно, почему его приказ прокатился прямо к низу моего живота? Мышцы у меня внутри должны перестать выделывать долбаные гранд-жете и пируэты.
Я сощуриваюсь.
– Что, снова пытаешься меня опоить?
Его пальцы сминают бутылку, а лицо мрачнеет от гнева, когда он ставит бутылку в подстаканник.
– Я тебя не опаивал. Я действительно хотел тебя вырубить…
– Вопрос формулировки?
– ...очень слабой дозой, которую истратил на твоего отца, – он смотрит на меня. – Я хотел дать ее тебе, только чтобы безопасно тебя оттуда вытащить. Но Луна, ты уже теряла сознание к тому моменту, и у мразей, которые подсыпали тебе наркотики, были куда худшие намерения. За это можешь поблагодарить своего несостоявшегося женишка.
– Зи? Я тебя умоляю. Озиас – джентльмен. Рыцарь в сияющих доспехах. Он бы и мухи не обидел.
– Уверена? – он берет телефон из второго подстаканника, ищет в нем что-то и показывает мне.
Фото размыто, но я могу разглядеть лежащего на затопленной кровью земле светловолосого парня с перерезанным горлом.
– Господи, ты убил Руфуса? Зи правда в больнице, или ты и его прикончил? – кричу я, вспомнив туманную сцену на дорожке.
– Нет. Если бы хотел, я бы так и сделал. Но если бы я мог повернуть время вспять, его ждала бы смерть пострашнее, чем у кузена. Потому что это, – он увеличивает картинку, чтобы был виден пластиковый пакетик с таблетками, лежащий поверх тела, – новый наркотик для вечеринок, Пайнинг. Мой брат узнал это по марке на таблетке. Если коротко, это смесь рогипнола и экстази. Помнишь, как я отобрал у тебя рюмку перед тем, как мы пошли танцевать?
Ужас разливается у меня в животе.
– Ага…
– Мы нашли у Руфуса наркоту после того, как Барт намекнул, что сделал тебя более «сговорчивой», – последнее слово звучит как полное смертельной угрозы рычание перед тем, как он легко бросает телефон на пассажирское сидение. – Я думал, что в той рюмке был отравленный напиток. Потом ты сказала, что это была не она, – он потирает лоб. – Чем ты думала, детка? Надо же было взять выпивку у Бартоломью Уайлда!
– Уайлда? – я таращусь на него во все глаза. – Нет, нет… Они из Трэшеров. Друзей семьи.
С мрачным выражением на лице он качает головой.
– У твоего отца была неверная информация. Трэшер – приемный отец Озиаса. А сам Озиас и его кузены? Они – Уайлды. Но даже не говоря об этом, ты познакомилась с Бартом и Руфусом буквально вчера вечером. Это было безрассудно.
– Я не безрассудная. Со мной никогда не случалось ничего настолько плохого.
– Да, потому что я тебя защищал.
– О чем ты говоришь? Меня защищал папа. Его тени. Мой брат, Бенуа…
– И я, – перебивает Орион, показывая пальцем себе в грудь. – Я годами находился в Новом Орлеане. Присматривал за тобой. Делал все, чтобы не случилось того, что произошло, стоило мне отвлечься на пять чертовых минут.
Я бросаю на него злобный взгляд.
– Обвиняешь жертву?
– Ни разу. Если я кого и обвиняю, то только себя. Но блядь, детка, тебе нужно быть внимательнее. То, что твой отец – король среди своих, делает мишенями его и всех, кого он любит. Он пытался тебя защитить, но его территория стала слишком большой после того, как он захватил почти весь юг. Озиас с кузенами нашли брешь в его защите. Уайлды нацелились на девочек из Труа-гард сразу после того, как узнали о соглашении.
Я анализирую информацию, решая, с какими из его слов начать спорить, а какие откроют путь к новым ответам. Сейчас он болтает без умолку, но папа учил меня задавать правильные вопросы до тех пор, пока ответы не иссякнут.
– Папа сказал, что я могу не переживать из-за соглашения. Он отказался от него, потому что это была попросту хрень, и вы, Фьюри, об этом знали. Если я и в опасности, то только потому, что вы втянули нас в войну, рассказав врагам о союзе, которого никогда не должно было быть.
– Нихуя подобного, – рычит он. – Это твой отец пытается отказаться от клятвы, которую сам дал. Моя семья в точности соблюдала соглашение, включая даже обещание держаться подальше. Мы лучше всех знаем, что стоит на кону, и никогда не подвергли бы опасности наших невест. Мы даже пустили слух, что мы не придем за вами до двадцатипятилетия, и все же Уайлды знали, что все случится в твой двадцать второй день рождения. А это значит, что в Труа-гард есть крыса. Мы нужны твоему отцу.
Я усмехаюсь.
– Папа куда больше боится того, что я сбегу и попаду в беду, чем что кто-то причинит мне вред.
– Твой папа не боится, что ты сбежишь. Он боится, что тебя будут преследовать.
Сердце пропускает удар.
– Ты это о чем?
– Сама подумай. Тебе больше нельзя никуда, кроме «Маски». Ты неделями была заперта в Консерватории Бордо.
Я ерзаю на сидении.
– Я репетировала. А в «Маску» всегда хотят пойти Бенуа и Нокс. Ничего необычного.
– Конечно, в этом нет ничего необычного, потому что они знали, что в городе для тебя больше не безопасно. Люди вроде твоего отца чуют такие ситуации, как надвигающуюся бурю. Ты ничего не заметила, потому что он тебя от всего отгородил, но на самом деле он завинчивал гайки. Черт, он даже не позволял тебе остаться наедине с твоим мерзким парнем дольше чем на две минуты.
Я хмурюсь.
– Он просто очень опекающий.
– А с чего ему быть настолько опекающим в мире, который принадлежит ему?
Я со злостью смотрю на его затылок.
– Может, он чуял, что ты скоро появишься?
– Вот только этого не было. Я жил прямо под носом у твоего отца очень долгое время. Я появился задолго до твоего двадцать первого дня рождения. Я хорошо умею прятаться, но не настолько. А учитывая, как Призрак Французского квартала следил за своими улицами, я рассчитывал, что он поймает меня вот, – он щелкает пальцами, – так. Но он не поймал.
Он позволяет мне осознать сказанное, прежде чем продолжить.
– Только я один видел, что Уайлды приближаются. В этом и проблема. Но наша семья может помочь твоей. Вместе мы заставим Уайлдов как следует подумать, прежде чем сжечь тут все дотла.
Я фыркаю.
– Никто ничего дотла не сжигает.
– Они уже это сделали! – прорычал он, заставив меня прикусить язык.
Такая реакция была слишком сильной, глубокий рык, вырвавшийся из его груди, был слишком искренним и болезненным. У меня сжалось сердце. Он говорил не в переносном смысле.
Он резко выдохнул.
– Смотри, дело в том, что никто сейчас не выступает единым фронтом. Не важно, находишься ли ты в Дарк Корнере, Олд Бридже или лощине Фоксфайр18, все ведут старую добрую партизанскую войну. И я даже рассказывать не буду о том, что они планируют в горах Дьявола и Рейвенстри. Суть в том, что некоторые ветви Уайлдов и Фьюри, хотят распространить свое влияние на куда большие территории, чем раньше, включая юго-восток, север и даже запад. Мы перебьем друг друга, если потомки Кинга не займут трон.
– А вы настолько лучше?
Он поднимает бровь.
– Ага. Мы лучше. Мы вне закона, но хотя бы чтим соглашения и кодексы. Но без союза между Труа-гард и Фьюри, мы не сможем распространить влияние. Ни одна из наших семей не выживет, – его взгляд возвращается к изгибающейся дороге. – Вывод? Тебе больше не безопасно в Новом Орлеане. И пора мне забрать тебя домой.
Домой.
Я резко вдыхаю, когда стена деревьев за окном обрывается и открывает вид на потрясающий пейзаж, окружающий нас со всех сторон.
Дымка вокруг гор отступает перед одиноким лучом солнца и приподнимает завесу над холмами, долинами и впадинами, между которыми раскинулись луга и озера. Орион опускает стекла на окнах, и я глубоко вдыхаю, закрывая глаза. Сосна, плодородная земля, холодный воздух. Свобода наполняет мои легкие, течет по моим венам. Я никогда не жила здесь, но скучала по этому месту, будто оно было моим домом.
И все же, Орион – последний человек, которому я готова признаться, что всегда стремилась в Аппалачи, в его дом.
Я поднимаю подбородок.
– Если они такие опасные, почему ты не пришел раньше?
– Я хотел. Если что-то принадлежит мне, я защищаю это ценой жизни, – его пальцы на руле белеют от напряжения, натягивая покрытую татуировками кожу. – Но условия сделки гласят, что мы должны дать девочкам жить своей жизнью, пока каждой из них не исполнится двадцать два года. Я ждал сколько мог, но ситуация с Озиасом вышла из-под контроля после этого предложения. Наверное, он думал, что помолвка заставит меня держаться подальше от тебя. Он ошибся.
Я покусываю губу, раздумывая, стоит ли поднимать эту тему, но в итоге все-таки говорю.
– А как насчет моего двадцать первого дня рождения? Это не нарушает ваших правил?
Улыбка, медленно расползающаяся по его лицу, заставляет меня покраснеть от воспоминаний. О том, как он утащил меня с танцпола, о поцелуях со вкусом бурбона и кленового сиропа, о том, как он прижимался ко мне между ног, пока не остались какие-то секунды до того, как вся осторожность полетит к чертям…
Потом появились мои друзья, и он исчез.
Когда Орион отвечает, его голос сладок, как карамель, будто он тоже думал об этом.
– Поцелуй с тобой той ночью был лучшим нарушением правил в моей жизни. Не считая прошлой ночи, когда я наслаждался твоим вкусом до полуночи, – когда его взгляд находит мой, в уголках его глаз появляются морщинки. – Кажется, ты и меня делаешь безрассудным, маленькая птичка.
Я снова закусываю губу.
– А Барт? Что с ним? Он тоже…
– Пока нет. Но ты можешь решить, какой смерти хочешь для него, потому что этому ублюдку недолго осталось топтать землю, – он не отрывает взгляда от моего. – В войне между Фьюри и Уайлдами есть правило. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Я рискну тем и другим, чтобы защитить то, что принадлежит мне, а он причинил тебе вред, – на его челюсти вздрагивает жилка. – Не знаю, куда сбежал этот трус, но им занимаются мои братья. Как только они разберутся с устранением помех, Дэш его найдет.
– И как он это сделает?
Он поднимает бровь.
– Я пока что не могу выдать все наши секреты. Они доступны только женам, и мне для начала нужно, чтобы я хотя бы тебе понравился.
– Хм. Тогда я никогда этого не узнаю.
– Это мы еще посмотрим, детка.
Я сдерживаю дрожь. Его соблазнительный акцент становится насыщеннее, когда он называет меня деткой. Медленным и осознанным, будто он поглаживает слово языком, желая, чтобы я почувствовала каждый звук. И господи боже, это ему удается.
– А теперь давай. Будь хорошей девочкой и попей воды, – он снова берет бутылку с водой и наклоняет ее назад.
