Текст книги "Подними завесу (ЛП)"

Автор книги: Грир Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Грир Риверс
Подними завесу

ПЛЕЙЛИСТ

“Change On The Rise” by Avi Kaplan

“MONEY & FAME” by NEEDTOBREATHE

“Me and Mine” by The Brothers Bright

“Figure You Out” by VOILÀ

“Beauty” by Layto

“Red Right Hand” by Nick Cave & The Bad Seeds

“Start A Riot” by BEGINNERS, Night Panda

“The Humbling River” by Puscifer

“Ballerina” by VOILÀ

“it is what it is” by Abe Parker

“Dangerous” by Sleep Token

“Let It Go” by Chandler Leighton, Lø Spirit

“Magpie” by The Unthanks

“NFWMB” by Hozier

“Take It out on Me” by Bohnes

“Après Minuit” by Felix Räuber, Schlindwein

“babydoll” by Ella Boy

“Gravedigger” by Livingston

“Even In Arcadia” by Sleep Token

“Wait For You” by Myles Smith

ТРИГГЕРЫ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О КОНТЕНТЕ

«Подними завесу» – первая книга в серии «Изорванный атлас», продолжении серии «Разорванный занавес». В ней запланировано несколько темных и полных загадок ретеллингов классического балета со счастливым концом. Хотя сюжеты книг взаимосвязаны, повествования будут о разных героях, и каждая серия может быть прочитана отдельно.

«Подними завесу» – темный и горячий ретеллинг «Лебединого озера», и сиквел о втором поколении героев книги «Призрак», современного ретеллинга «Призрака Оперы».

ТРИГГЕРЫ

«Подними завесу» – темная романтическая история и рекомендована к прочтению только взрослым читателям (18+). Перечисленные далее триггеры и предупреждения могут содержать спойлеры.

Список триггеров включает в себя, но не ограничивается следующим: обсуждения и описания ментальных расстройств (биполярного расстройства личности), брак по расчету (принудительный), похищение человека, преследование, угрозы насилия, графическое насилие и убийство (в тексте), применение огнестрельного оружия, ножевые ранения, токсичные отношения в семье, кровопролитие, употребление алкоголя, автомобильная погоня, игры с кровью, неравное распределение сил (между узником и захватчиком), смерть возлюбленного (в тексте), ожоги, ненормативная лексика, смерть родителя (вне текста)

СЕКСУАЛЬНЫЙ КОНТЕНТ

Первобытные игры, жесткий секс, кинк на похвалу, клеймение/укусы, легкий бондаж/ограничение подвижности, кинк на размножение, кинк на размеры, сомнительное согласие, последующий уход, игры с кровью.

ТРОПЫ

Южная готика, брак по расчету, «тронь ее и умрешь», тайная личность, украденная невеста, преследование, злодей получает девушку, одержимый собственник МГГ, ЖГГ – балерина, второе поколение/наследники, невзаимные враги/любовники, одна кровать, вынужденная близость в глуши, морально-серый МГГ, он влюбляется первым и сильнее, интрижка на одну ночь, которая продолжилась.

Берегите сердца, дорогие друзья.

Рекомендуем вам соблюдать осторожность.

Давным-давно…

Версия автора с биполярным расстройством.

Здесь будет краткая заметка от вашей покорной слуги по поводу ментального здоровья. Если вы не любите спойлеры, то вам будет лучше вернуться и перечитать ее после того, как закончите книгу. Но если вы ничего не имеете против – продолжайте читать!

Первая книга, в которой я упоминаю серьезные психические проблемы – «Призрак», ретеллинг «Призрака оперы». Его героиня, Скарлетт, страдает от биполярного расстройства личности первого типа, как и я. К той книге я написала такое же вступительное слово, в котором поделилась своим опытом, например, о психозе и всех прелестях, которые к нему прилагаются. Если вам любопытно, я предлагаю вам его прочесть.

Работа над «Призраком» что-то исцелила во мне – ту часть меня, которая боялась, что меня будут демонизировать или избегать. Но этого не произошло. Вместо этого я получила невероятную поддержку как образа Скарлетт, так и моей собственной истории. Я всегда буду благодарна читателям за сочувствие и надеюсь на такую же реакцию на персонажей «Подними завесу».

Работая над этой книгой, я вновь опиралась на собственный опыт. Каждый из симптомов я прожила лично. Совершенно нормально, если вы или ваши близкие страдаете от биполярного расстройства, которое выглядит иначе. У этого недуга нет универсальной картины течения, и, в целом ментальные расстройства могут проявляться по-разному.

Писательство стало для меня идеальным инструментом терапии. Честно говоря, не знаю, чтобы со мной было без него, моего мужа, моего терапевта, лекарств, а еще доброты, проявленной семьей, друзьями и даже незнакомцами.

Этим я пытаюсь сказать вот, что: если вы пытаетесь найти разгадки тайн, которые ваш мозг пытается спрятать… продолжайте поиски. Это трудно и очень хреново. Но ваше здоровье и счастье того стоят. Вы того стоите.

И никогда, ни за что не забывайте: вы любимы. Вы желанны. Вы важны.

Для привередливых читателей, которые могли бы сказать: «Хотелось бы почитать что-то с Южной готикой, первобытными играми, атмосферой омегаверса, похищениями, сталкерами и темной романтикой, и чтобы это был современный ретеллинг… и чтобы все это происходило в горах Аппалачи».

Я с вами.

«...узы любви скрепляют его мятежный дух».

Иоганн Карл Август Музеус,

«Похищение»

ПРОЛОГ

ЛУНА.

Десять лет назад.

– Что-что ты сделал?!

От крика моей мамы Люси и Брайли падают с пируэтов. Я спотыкаюсь на середине фуэте, и моему приемному кузену Бенуа приходится в миллионный раз меня ловить.

Я рычу от разочарования, но он только усмехается.

– Все нормально, cher. Позже попробуем снова. Отдохни немного.

Он просто святой, раз терпит меня, пока я осваиваю новое вращение. Мне почти двенадцать, и моя педагог считает, что я не готова, но клянусь, у меня уже почти получается. Ну, вроде того.

Мне ужасно хочется попытаться еще раз, но мама все еще кричит. Мой брат-близнец, Нокс, выпрямляется на стуле в углу, и мы обмениваемся озадаченными взглядами. Все впятером мы смотрим на опущенный театральный занавес, с другой стороны которого, в зрительном зале, гремит голос моего отца.

– Ma muse¹, я был пьяным, молодым, уставшим и охренеть каким глупым. Я и мечтать не мог, что у меня появишься ты, не говоря уже о семье. Никто из нас о таком не думал.

– Не надо тут мне вот этого «ma muse», Сол. Поверить не могу, что ты ставил на кон будущее своей дочери! Поверить не могу, что вы все это сделали! Особенно ты, Кайан. Я думала, ты был романтиком!

При упоминании ее отца Люси замирает.

– Это, конечно, нихера нас не оправдывает, но мы правда думали, что в ту ночь ставили семейные деньги, – отвечает дядя Кайан.

– Cazzo², я думал, что погибну в вендетте скорее рано, чем поздно, – добавляет дядя Сев, папа Брайли.

– Вот именно, – соглашается дядя Кайан. – Как можно бояться потерять то, что ты и не надеялся, что у тебя будет?

– А вот это уже забавно, – бросает мама Люси. – Учитывая, что ты клялся, что полюбил меня еще до того, как мы встретились. Где в тот момент было все это?

– На дне бутылки с бухлом, – ворчит папа Люси. – Tine³, я потому и бросил пить.

Я машу остальным, чтобы мы подошли поближе к занавесу. С таким шумом на фоне мы ни за что не закончим репетировать «Лебединое озеро», и к тому же нам слишком любопытно, чтобы продолжать. Ну, по крайней мере, мне.

– А если нас п-поймают? – Люси так разволновалась, что снова начала заикаться, хотя такого не было уже год, и она с такой силой наматывает прядь из своего клубнично-розового конского хвостика на палец, что тот начинает синеть.

Нокс усмехается.

– Никогда такого не было. Мы для этого слишком крутые.

Люси округляет глаза.

– А вы так ч-часто делаете?

– Конечно нет, Луз, – шепчу я.

Она – самая младшая из нас, и ее котенок, Дина, куда храбрее ее самой. Когда мои друзья приезжают сюда, в школу-интернат Бордо, из своих домов (Люси из Лас-Вегаса и Брайли из Италии), мы пытаемся уговорить Луз присоединиться к нашим проделкам, но она пугливая, как крольчонок, и скорее будет читать о приключениях в книгах, чем примет в них участие. Когда-то она была такой же дикой, как мы, но с тех пор, как ее похи…

Я закрываю глаза.

Мы об этом не говорим.

Снова открыв их, я выгибаюсь так, чтобы она не видела, как я показываю Ноксу язык за то, что он ее растревожил. Он усмехается и пожимает плечами. Тупица.

Мама опять кричит, но в ее голосе слышится и грусть. Она будто тянет меня вперед от груди, заставляя сдвинуть занавес…

– Ты что творишь? – шипит Брайли, оттягивая меня назад за репетиционную пачку, пока я не выдала наше укрытие.

Я знаю, что она спасла нас от того, чтобы нас застукали, но все равно смотрю на нее злобно. В ответ она окидывает меня дерзким взглядом, и вздохнув, я выглядываю в зал, сдвинув тяжелый занавес ровно настолько, чтобы она могла разместиться рядом, а Нокс и Бенуа смотрят поверх наших голов.

Наши родители сидят в ложе номер пять, где они обычно проводят рабочие собрания и слушают донесения от папиных «теней» – людей, которые в тайне на него работают. Они помогают с «грязной работой», как это называет мама. Папа же говорит, что они – «необходимое зло». Что бы это ни значило.

Сейчас с ними много людей, толпящихся в небольшом пространстве. Дядя Бен, которого я не видела с тех пор, как его семья переехала в Нью-Йорк, МакКенноны – родители Люси и Лучиано, семья Брайли. Все они прилетели на наш спектакль, посвященный окончанию лета, но что сейчас привело их сюда?

Сощурившись, я вижу мужчину и женщину, стоящих отдельно от остальных в темном углу в конце ложи. Из-за теней я не вижу их лиц, но папа не надел маску, а это значит, что они либо друзья… ну, либо враги.

– Луна, т-ты знаешь, кто эти л-люди? – с едва уловимым южным акцентом спрашивает Люси, протискиваясь подо мной, чтобы подслушивать вместе с нами. Она заикается, нарушает правила и говорит с акцентом? Должно быть, она и правда взволнована.

– Без понятия, – отвечаю я.

– О чем они говорят? – спрашивает Брайли, в ее голосе смешиваются легкий южный и итальянский акценты, а глаза полны такого же недоумения, как и у всех.

Я пожимаю плечами.

– Откуда по-вашему я могу знать?

– Ну, кричит в основном ваша мама, – ее взгляд перемещается с меня на Нокса.

– Знаете, что? Нет. Это чушь собачья, – шипит тетя Тэлли, мама Брайли. – Это же было в Казино МакКеннонов, так? Почему, бога ради, вы просто не мухлевали?

Изогнув бровь, я смотрю на Брай, которая закатывает глаза. Она моя лучшая подруга, но она такая чертовски язвительная. Именно за это Антония Розали и получила свое первое прозвище, «Брайар Ли», когда мы были детьми. Она колючая, как ветка шиповника⁴, и из-за невнятной речи Люси и наших разных акцентов, теперь мы зовем ее Брайли.

Мама Люси вздыхает.

– Кайан бы ни за что не стал мухлевать в собственном казино, не важно, насколько сумасшедшей была ставка.

– Позвольте мне… – начинает мужчина.

– Нет, не позволим, – рычит тетя Тэлли.

– Dolcezza⁵… – едва слышно шепчет папа Брайли.

– Пожалуйста, Талия, и остальные… – мягко просит женщина, и я прислушиваюсь. – Если вы позволите нам объяснить, все станет понятно.

– Ладно, Куинни, – бросает тетя Тэлли. – Валяй. Расскажи нам, как эти придурки проиграли жизни наших дочерей.

Внезапный и громкий хлопок лопнувшего пузыря жвачки привлекает мое внимание к троим мальчикам, сидящим в партере, слева от сцены.

Первый сидит, выпрямившись, его загорелое лицо подсвечено экраном планшета. Тот, что посередине, выглядит младше, ему примерно лет десять, как Люси. Его растрепанные, непослушные волосы падают на глаза, пока он растянулся на нескольких сидениях, придерживая на согнутой ноге скетчбук. А третий мальчик…

Он сидит, нахмурившись, опираясь руками на спинку кресла перед ним и складывает и раскрывает перочинный нож.

Нож.

Разве это не жутко?

Остальные мальчики погружены во все, что угодно, кроме происходящего в пятой ложе. А третий смотрит прямо на то место, где я прячусь. На меня.

Мои пальцы вцепляются в занавес, чтобы закрыть его, но остальное тело отказывается двигаться. Я продолжаю смотреть на него, а мужчина, который должен быть его отцом, начинает говорить.

– «Проиграли жизни наших дочерей» – неприятное название для произошедшего. Куда более цивилизованно было бы сказать «договорились поженить».

Мама фыркает.

– Цивилизованно? Кто бы говорил, Кинг Фьюри. Все в Аппалачах знают про семьи Уайлд и Фьюри. С каких пор вражда, как у Монтекки и Каппулетти, стала цивилизованной?

Кинг? Тэлли называла женщину «Куинни». Это их настоящие имена?

Круто. Странно, но… круто.

– Отличный вопрос, ma muse, – говорит папа маме. – И с какого хера мы должны жертвовать дочерью, чтобы спасти семейку уголовников?

Непринужденный тон мужчины становится холодным.

– Чья бы корова мычала. Мы все – уголовники. Могущественные. Поэтому я выбрал ваши семьи, когда делал ставку. Я знал, что этот день настанет. В семье Фьюри начались разногласия. А Уайлды укрепляют позиции. Роду Кинга Фьюри нужны союзники и все люди, какие только смогут встать в строй. И, что важнее всего, нам нужна безопасность. Нам нужен Труа-гард.

Труа-гард. На самом деле он произнес название правильно. Мама говорит, что, хотя это и выдуманное название, его нужно произносить по-луизиански, как например улицу Каллиопы здесь называют «Кал-ии-оу-пи». Наши три семьи используют это слово, потому что мы друг друга любим… или вроде того. Не знаю. За этим кроется что-то большее, но это Нокс собирается последовать по стопам «Призрака Французского Квартала». Они пытались объяснить мне всю эту скукоту, но мне куда интереснее танцевать.

– Они это серьезно? – усмехается Бенуа. – Звучит, как что-то из «Раймонды».

В балете, который мы ставили прошлым летом, были крутые костюмы и интересная хореография, но в историю про богатого парня, который похитил девушку, уже помолвленную с другим, было трудно поверить. До этого момента.

– Они не могут реально обсуждать, как поженят тебя с кем-то, – бормочет Нокс позади меня. – Только через мой труп, – он складывает руки точно, как папа, когда говорит эти слова.

Наверху, в пятой ложе, отец задумчиво спрашивает:

– Разве у вас нет своего тайного клуба, который бы мог прийти на помощь?

Мистер Фьюри фыркает.

– Сам факт того, что вы о них знаете, уже объясняет то, почему я к ним не обратился.

– Не будь к себе так строг, Фьюри, – самодовольно говорит дядя Кайан. – В конце концов, знать о чужих делах – наш бизнес.

– Об этом я и говорю. У всех нас есть свои территории. У Бордо – Глубокий Юг. МакКенноны – запад, Лучиано – северо-восток. Фьюри и Уайлды контролируют Аппалачские горы и юго-восточное побережье. При этом Фьюри едва держатся. Пока что. Нас вырезали, семью за семьей, а Уайлдов становится столько больше. Все хотят добраться до трона, и я не собираюсь преклонять колено. Они уже лезут в Миссиссиппи и Пенсильванию, земли Бордо и Лучиано. Вам это не нужно. Поверьте,

– Северо-восток принадлежит моему кузену, – поправляет дядя Сев. – Я больше не в игре.

– Какого хуя, Северино? – рычит дядя Кайан.

– Слушай, я на твоей стороне до того момента, когда моей Брайли придется выйти замуж за монстра.

– Монстра? – шипит мистер Фьюри.

– В этом есть смысл, – соглашается дядя Кайан. – Ты же не хочешь сказать, что этот с бешеными глазами – в своем уме? Я ни за что не позволю ему жениться на моей девочке.

– Они не монстры, – мягкий голос Куинни теперь звучит жестко. – Орион, Дэшиэл и Хаттон, они… просто мальчики.

Голос Кинга тоже становится жестче.

– И каждый из них в отдельности видел в жизни больше, чем все ваши избалованные принцессы вместе. Вы не знаете, что мы потеряли в этой войне. Моя родная сестра… – он умолкает.

Мальчик со скетчбуком хмурится, глядя вверх, на ложу. Экран планшета в руках его сидящего рядом брата темнеет. Тот, что не переставал смотреть на меня, в последний раз раскрывает нож и откидывается назад, сложив руки на груди, и отводит взгляд.

Теперь он смотрит на дверь, будто ждет, что в нее кто-то ворвется. Что само по себе довольно забавно, потому что Консерватория Бордо является нейтральной территорией. Это все знают. Это самое безопасное место на свете.

Я перевожу взгляд обратно на ложу номер пять.

Куинни произносит шепотом что-то, чего я не могу разобрать, потом начинает говорить громче, мягко, но уверенно.

– Кинг недавно потерял сестру, когда Уайлды мстили другой ветви семьи Фьюри. Поэтому мы здесь. Война поразит не только ветвь Кинга. Враги хотят стереть нас с лица земли. Все знают, к чему мы стремимся. Мы хотим сделать голубые горы безопасными. Пусть не по закону, а так, как принято у Фьюри, но за основу взять семью, сообщество и землю. Не жадность или амбиции жаждущих власти людей, цепляющихся за контроль. Нам нужна ваша помощь.

Воцарившаяся тишина напоминает мне о похоронах.

– Сожалею о вашей потере, – в конце концов отвечает папа, прежде чем его голос становится на удивление холодным. – Но мы не пожертвуем дочерями ради того, чтобы вы держали вашу вражду в узде. То, что вы потеряли члена семьи, неважно, насколько трагически, говорит лишь о том, что мы должны лучше защищать наших любимых.

– Он прав, – добавляет дядя Кайан. – Мы с женой больше десяти лет назад запретили браки по договоренности в нашем обществе, еще до того, как мы образовали Труа-гард. Мы не будем к этому возвращаться. Мы не отберем у дочери право голоса в ее новой жизни.

Люси касается моей ладони, и я сжимаю в ответ ее. И Брайли тоже беру за руку. И хотя она ненавидит такие вещи, я не удивлена, когда она с силой сжимает мои пальцы. Иногда она бывает мягкой. Особенно когда напугана.

Бенуа прав. Все это похоже на балет, в котором мы танцуем. Но в реальной жизни родители ни за что не позволят нам выйти за тех, кто нам не нравится. Правда же?

– Вы исполните соглашение между Труа-гард и Фьюри, – настаивает Кинг, каждое слово звучит тяжелее предыдущего. – Или вы не держите слово?

– Конечно, держим, – отвечает Кайан. – Но сделанные по пьяни ставки – другое дело. Черт, мы бы тогда отдали, что угодно, если бы ты попросил…

– Это будут мои мальчики или никто! – его голос гремит над ложей номер пять. – В нашем мире сейчас только свадьбы имеют хоть какое-то значение. Клятвы, заключенные вместе с браком, священны. Соглашение между Труа-гард и Фьюри обеспечит выживание всем нам. Мы будем не просто защищать нашу невесту. Мы примем на себя привилегию и право сражаться на стороне ее семьи и будем ждать того же взамен. Я не могу позволить вам заключить такой союз с теми, кто хочет причинить вред мне и моим близким.

Сильнее сжав руку, Люси прижимается ко мне. Даже Брайли придвигается поближе. Милые Бенуа и Нокс выпрямляются во весь рост, будто готовясь к драке.

Мальчик с ножом снова смотрит на меня.

– Ты говоришь так, будто они – пешки, – возражает тетя Лэйси.

– Тут вы ошибаетесь, миссис МакКеннон. Они будут править империей Фьюри. Потомки Кинга признают их королевами в собственном праве, – его голос смягчается. – Как я признал Рут. Мою Куинни.⁶

– Не волнуйся, cher, – шепчет Бенуа, сжимая мое плечо, и я понимаю, что начала дрожать. – Клянусь, мы с Ноксом будем защищать тебя даже ценой своих жизней.

Я почти усмехаюсь.

– Не будь таким драматичным, Бенни.

Он хмурится.

– Ну, если этот парень хоть что-то сделает, Сабина первая порвет его на куски.

Бенуа, как всегда, проявляет верность, особенно в отношении женщины, которая нашла его после того, как последний из крупных ураганов разрушил его родной дом. Папин менеджер по безопасности не переставал помогать с поисками его родителей. Но пока что одна из моих бабушек, мадам Джи, усыновила его.

И он прав. Сабина и ее жена, офицер полиции, управляют городом, когда мама с папой ездят по стране с мамиными шоу. Они защитят нас. И все остальные – тоже.

– Пешки. Королевы. Красивые слова, за которыми скрываются мерзкие угрозы, – рычит отец. – Неудивительно, что у тебя нет союзников. Наглости в тебе достаточно.

– Чего во мне достаточно, так это отчаяния. Думаешь, мне хочется силой женить сыновей? Конечно, нет. Но находясь здесь, взывая к нашему соглашению, я признаю, что больше не в состоянии защищать собственную семью.

В его голосе становится все больше боли.

– Почти больше всего на свете я хочу, чтобы у моих мальчиков было в жизни то же, что и у нас с женой. Но сильнее, чем этого, я хочу, чтобы они выжили. Чтобы все выжили. Мои мальчики сделают что угодно, чтобы защитить нашу семью, ваши семьи и невинных в этой войне.

Никто не отвечает, и в зале становится тихо, как в могиле.

Едва сдерживаемый гнев Кинга снова грозит вырваться на свободу.

– Какой у вас девиз? Кровь троих, сила многих? Вашим семьям тоже нужен этот союз. Вы не считаете, что от Уайлдов исходит угроза, но она есть. Уверяю вас, сделка со мной – меньшее зло. Либо все мы будем защищать ваших дочерей, либо они останутся на милость беспощадных Уайлдов.

Напряжение в зале возрастает так, что становится трудно дышать. А потом раздается глубокий, холодный голос отца, пробирающий до костей.

– Это последний раз, когда ты угрожаешь нашим детям. Если кто-то из Фьюри еще раз войдет на нашу территорию, это будет последнее, что он сделает в жизни. Это ясно?

– Только рискни еще раз сказать такую херню, – говорит дядя Кайан, дядя Сев добавляет «Si», и я уверена, что это какое-то итальянское ругательство.

Раздается тяжкий вздох и скрип сидения. На свет выходит человек с темными волосами и бородой, на его лице застыло беспощадное выражение. Мальчики выглядят в точности, как он.

Другой скрип раздается внизу, в партере. Из одной из дверей появляется женщина и с грацией танцовщицы идет по проходу к левой стороне партера. Еще до того, как дверь успевает закрыться, все трое мальчиков одновременно оглядываются через плечо. Светлые волосы женщины вьются около плеч, длинное черное платье развевается вокруг лодыжек. Когда она видит мальчиков, ее глаза вспыхивают.

Куинни Фьюри.

Она треплет волосы мальчика со скетчбуком, и каждый из ребят по очереди не глядя поднимает подбородок в ожидании легкого поцелуя в лоб, будто этот жест стал настолько привычным, что они едва его замечают. Когда она заканчивает, тот мальчик, что смотрел на меня, улыбается ей.

И эта его улыбка. Она такая нежная. Я и не ждала такого от настолько угрюмого парня.

Пока они собирают вещи и встают – боже, они чертовски высокие – они окружают мать слаженным строем. Парень с ножом идёт впереди, тот, с планшетом, замыкает шествие, а младший, с альбомом, прилипает к её боку. Они идут по залу, бдительно осматриваясь по сторонам.

Они не просто идут рядом. Они защищают ее.

Ее теплый взгляд останавливается на мне, будто захватывая в ловушку. На долю секунды мне кажется, что она сейчас нас выдаст. Вместо этого, она улыбается так широко, что я не могу не ответить тем же. Вот только ее улыбка превращается в нечто… печальное. Будто ей меня жаль. Или она взволнована? Не могу понять, но этот взгляд исчезает, а мое внимание снова привлекает голос Кинга.

– Я даю время до того момента, как им исполнится двадцать два года.

– О чем это ты? – рычит папа.

– До этого момента мои мальчики не приблизятся, даю слово. Если только девочки не будут в опасности. В другом случае, как только часы пробьют полночь в их двадцать второй день рождения, вам придется согласиться на сделку между Фьюри и Труа-гард, и мои сыновья обретут жен. Предупреждаю. Как только первая из них достигнет нужного возраста, Уайлды пойдут на жесткие меры, чтобы вмешаться. Если так случится, это не удержит моих мальчиков от того, чтобы сделать, что должно.

– Двадцать два года? – спрашивает дядя Сев. – Звучит, как нечто взятое с потолка.

Отец согласно фыркает.

– Большинство правил действуют, пока им следуют.

– Или нарушают, – добавляет мистер Фьюри. Проходит пара мгновений, прежде чем он продолжает. – Вам повезло… я не настаиваю на восемнадцати годах, хотя дело и срочное. Соглашение между Труа-гард и Фьюри уже наделало шуму…

– Ты кому-то рассказал? – рычит дядя Кайан. – Сделки между достойными людьми должны держаться в тайне.

– Нет, я никому не говорил, но в Красной Комнате твоего казино тогда были не только мы. В любом случае, я распространю слухи о том, что мы договорились на возраст двадцати пяти лет. Зная Уайлдов, они будут ждать своего часа исключительно чтобы нагадить нам. Наши семьи уже объединятся к тому моменту, как Уайлды поймут, что их обыграли. Я рассчитываю, что до того времени вы будете заботиться о дочерях. Как только мальчики смогут их защищать, они возьмут это на себя. Они знают, каковы ставки и готовы отдать жизнь за ваших девочек.

Мальчик, что шел первым, защищая маму, останавливается в дверях и снова встречается со мной взглядом. Это похоже, будто он тоже предостерегает меня, пока его отец продолжает говорить.

– Ваши принцессы будут носить корону Фьюри. Потому что без нас все мы погибнем от рук Уайлдов.

Куинни обнимает мальчика за плечи, разворачивая обратно к двери. Он отводит взгляд, а она коротко машет мне рукой, прежде чем выйти вместе с сыновьями Фьюри из зала.

Над ними открывается и закрывается другая дверь. Должно быть, Кинг Фьюри тоже ушел, потому что впервые за все время я слышу голос дяди Бена.

– Если ты нарушишь слово, Сол, это будет война.

Повисает пауза.

– Значит, будет война.