Текст книги "Подними завесу (ЛП)"
Автор книги: Грир Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
32. Луна
Буря в Уитби Роуз.
– Папа? Нокс? – выдыхаю я.
Нокс выглядит готовым убивать, а грудь отца вздымается так, будто он только что бежал сквозь огонь лишь затем, чтобы сжечь все на своем пути. Что, учитывая его историю, вполне может оказаться правдой.
– Ах, мистер Бордо, – Босси хлопает в ладоши, и ее скрипучий от старости голос становится сладким, как сироп, будто она – красотка с Юга, пришедшая на бранч. – Теперь все могут успокоиться.
Все слегка опускают оружие, но атмосфера вокруг меня остается напряженной, будто сама часовня затаила дыхание вместо со мной.
– Очень рада, что вы получили мое приглашение, Соломон.
– Вы об этом? – папа поднимает двумя пальцами залитую кровью записку, и его рука слегка подрагивает. Не от холода или страха. А от ярости.
У меня в животе образуется пустота, когда он рычит:
– Наглости вам не занимать, Рут.
– Зовите меня Босси, дорогой мой. Так все делают, – усмехается она, но он ее игнорирует.
– Вы оставили это на теле одного из моих людей. На том, кого вы убили, – его жесткий голос срывается. – Мальчика. Бенуа был мне как сын. А вы…
Он задыхается, будто тонет, и горе в его голосе тянет под воду и меня. Грудь распирает, глаза горят, и мне болезненно хочется прикоснуться к отцу, Ноксу и Ориону, чтобы мы все вместе держались. Но облегчение и адреналин иссушили меня, сделали слабым мое тело. Я могу лишь заставлять себя стоять прямо. Если я упаду сейчас, то собью их с толку, а они и без того выглядят так, будто едва держатся.
Потому что теперь я все вижу. Вижу то, что папа и Нокс пытаются скрыть под яростью. У них покраснели глаза, челюсти подрагивают от того, как долго были сжатыми, пальцы так сильно вцепляются в пистолеты, что белеют костяшки. И под этим кроется безумное, пробирающее до костей горе.
Папа почти не отреагировал, когда Орион рассказал ему о смерти Бенуа, и думаю, я знаю, почему. Пока я буквально держала на руках тело друга, отец старался быть храбрым ради меня.
А потом ему пришлось сообщить моему близнецу невозможную новость о том, что его лучший друг мертв. Убит. Я не сомневаюсь, что это изменило Нокса невозвратимо и до глубины души, и я смогу понять только верхушку этого айсберга.
Теперь папа держит в руках доказательство того, что наши сердца были разбиты, пропитанное кровью Бенуа, и все потому, что эта женщина так приказала.
– Сожалею об этом, – говорит Босси так, будто речь идет о собирающемся снаружи дожде, под которым мы все промокнем. Мне хочется вышвырнуть из окна ее хрупкое тельце и дать осколкам ее прикончить. – Но он стоял на пути дел моей семьи. А ничто не может им мешать. Уверена, вы понимаете.
– Дел семьи? – с шипением выдавливаю я, чувствуя, как горит кожа. – Бенуа тоже был семьей. Нашей семьей.
Папа рычит со мной хором:
– И каким, нахуй, образом Бордо связаны с «делами семьи» Уайлдов?
Босси цокает языком.
– Вы в последний раз ругаетесь в моем присутствии, мистер Бордо. Я не потерплю таких выражений в доме господнем.
Ноздри отца раздуваются, и могу поклясться, что вижу вырвавшуюся из них струйку дыма. Мое собственное дыхание гудит в ушах, и я жду, пока папа взорвется.
Потом он переводит взгляд с нее на меня. Смягчившись, он манит меня одной рукой.
– Пойдем, ma lune. Пора отсюда свали…
Клик.
Все оружие в часовне оказывается нацеленным на них с Ноксом.
– Не надо! Пожалуйста! – кричу я, кидаясь на пистолет Барта. Он легко отталкивает меня в сторону, будто я ничего не вешу, и когда я падаю на пол, в лодыжке взрывается боль, заставляя меня закричать.
– Луна! – хором кричат Орион, папа и Нокс.
– Тихо, – поднимает руку Босси.
Тяжелая, напряженная тишина повисает на время целого вздоха. Потом Босси пожимает плечами и элегантно улыбается, будто не может остановить волну насилия, которую сама же подняла.
– Пока твой папа не начнет разговаривать с уважением, я не смогу остановить мальчиков от желания меня защищать. Они всего лишь делают то, что умеют, – взгляд ее сощуренных глаз скользит между мной и папой. – Я полагаю, мисс Луна, он не понимает серьезности нашей маленькой ситуации.
Папа прикрывает глаза, и на лбу у него дергается жилка, пока все остальное тело вздрагивает от ярости. Я чувствую пепел на языке и балансирую на грани того, чтобы умолять его не усложнять. Он делает несколько глубоких, контролируемых вдохов и выдохов, прежде чем снова поднять взгляд. Его настоящий глаз выглядит столь же бесстрастным и холодным, как протез.
– Вы правы, Босси. Прошу, просветите меня.
Ее голос смягчается, будто она – моя бабуля и отчитывает меня за съеденное перед обедом пралине.
– Мы здесь, чтобы заключить перемирие, дорогой.
– Перемирие? – хрипло фыркает Орион с другого конца помещения. – После этого?
– Я вынужден уточнить, – рычит папа, и гром снаружи подчеркивает этот звук. – Это шутка, верно?
– Я не шучу насчет перемирий, Соломон, – она показывает на меня рукой, и у меня поднимаются волоски на шее. – Насколько я знаю, твоя дочь стала довольно ценной фигурой в этой вражде. Мы не могли упустить возможность раз и навсегда победить линию Кинга Фьюри. До этих пор мы были заняты детскими играми.
Она подается вперед, ее глаза блестят.
– Но с такими союзниками, как Труа-гард, мы навсегда от них избавимся, – усмехнувшись, она откидывается обратно назад. – И подумать только, мы чуть не напали на вас. Чуть было не выплеснули ребёнка вместе с водой. Хорошо, что сплетни здесь разлетаются мгновенно. Мы бы и не узнали о соглашении с дочерями Труа-гард, если бы птичка не прочирикала.
От мысли про крысу в рядах Труа-гард мои губы кривятся. Горящий взгляд папы дает понять, как шокирует его то, что она подтвердила все сказанное Орионом. Никто не хочется верить, что в его рядах есть предатель.
Вспышка покидает его взгляд, когда он моргает, прежде чем прошипеть:
– Я уже сказал это Кингу и повторю специально для вас. Пьяные обещания не считаются сделкой. Труа-гард не желает участвовать в вашей войне. Мы долго и трудно сражались за собственные территории, но теперь, когда мы спустя двадцать лет пришли к миру…
– А мы никогда не знали мира! – Босси с такой скоростью вскакивает с кресла, что я отшатываюсь.
– Вы говорите про десятилетия, Бордо? – слюна брызжет с ее губ, из пучка вырываются пряди. – Как насчет столетий?
Теперь она стоит, как королева, выпрямив спину, трость валяется позади трона. В бликах огня и тенях ее морщины исчезают, будто ненависть превратила ее в нечто бессмертное.
– Вы знаете, что такое боль. Вы носите шрамы от нее прямо на лице, и за это я отдаю вам должное, – она кивает на ту сторону папиного лица, что навсегда останется изуродована огнем. – Но пока вы не почувствуете, каково это, когда душа покидает растерзанное тело вашего ребенка на последнем вздохе…
Она качает головой. Я крепче сжимаю кулаки, вспоминая, как тело Бенуа у меня на руках вдруг резко стало тяжелым.
– Пока вы не почувствуете это, – шепчет она. – Не говорите мне про десятилетия. Не говорите мне о борьбе. Не говорите мне о мире. Я потеряла больше, чем вы сможете представить себе и выползала из ада чаще, чем могу вспомнить, и все это еще до того, как вы родились. Вы ничего не знаете о войне.
Она возвращается к трону, и лишь дрожь в пальцах выдает ее ярость. Бритый наголо охранник протягивает ей трость, и она усаживается на белое сидение с тяжелым, длинным вздохом. Она поднимает подбородок так, будто на нее надели корону, словно она – королева, готовая вершить суд.
– Так что теперь… мы поступим вот как. Вы пообещали руку своей старшей дочери во время гребаной игры в карты по пьяни. Может, в глазах Труа-гард это и не сделка, но здесь мы поколениями чтим клятвы, данные под самогоном, – она взмахивает рукой, будто в этом нет ничего существенного. – И даже если так, ваша дочь была в своем уме, когда пообещала выйти замуж за одного из Уайлдов.
Ее слова сотрясают потолок оседают у меня в костях. Рычание Ориона разрывает густой воздух.
– Нет! Она не знала. Она никогда не была бы с ним, если бы знала правду.
«Я была бы с тобой», хочу сказать я. Сожаление так быстро проносится по венам, что у меня кружится голова. Если бы я уже не была на коленях, то упала бы на пол.
Босси не обращает внимания на Ориона, продолжая смотреть на папу.
– Таковы мои условия перемирия. С вашей стороны будет мудро на них согласиться. Жизнь за жизнь может означать для нее гораздо, гораздо худшие вещи.
– Луна не виновата, – настаивает Орион, от боли в его голосе меня выворачивает наизнанку. – Если вы хотите жизнь за жизнь, возьмите меня.
– Нет, Орион, – шепчу я со сжимающимся сердцем.
– Это я втянул тебя в нашу войну, Луна, – его взгляд находит мой. – Я не хотел, чтобы наш союз стал для тебя проклятием, но он принес тебе только горе. Я принес тебе лишь горе. Дай мне это изменить, – он тяжело сглатывает, и моя рука сжимает мое горло от сочувствия. – Дай мне тебя освободить.
– Нет, – мое тело содрогается от боли, когда я качаю головой.
Босси фыркает.
– Поверь, юный Фьюри, до тебя мы еще доберемся.
Взвешенный взгляд папы отрывается от Ориона и останавливается на Босси.
– Моя дочь не выйдет за того, за кого не хочет. И мне кажется, что мы с тем парнем, – сжав челюсть, он смотрит на Ориона, замершего в веревках, – скорее сожжем дотла эту церковь вместе со всеми вами, чем позволим этому случиться. Ваше перемирие рассеется, как дым, и я использую все свои силы, чтобы избавиться от всех «потомков Босси Уайлд».
От холодной ярости в его голосе меня пробирает дрожь, но его решимость и согласие в глазах Ориона меня сдерживают. Я верю каждому их слову, но Босси лишь усмехается.
– Самоуверенные ребята вроде вас всегда уверены в победе. Но оглянитесь вокруг, мистер Бордо.
Она обводит часовню руками, и я автоматически провожаю их взглядом. В животе завязывается узел, когда я понимаю, в каком ужасном положении мы на самом деле находимся. Папа, Нокс, Орион и я… против двенадцать вооруженных мужчин. Барт нависает надо мной, двое охраняют Босси, еще двое рядом с Орионом. Остальные семеро окружили Нокса и папу, укрывшись в тенях среди сдвинутых к стенам скамеек.
У меня горит затылок так, будто все целятся только в меня. А может, так и есть, потому что смерть моей свободы должна стать кульминацией этого убогого шоу.
– Деньги не помогут вам, когда вы в меньшинстве, – говорит Босси. – И после устроенной ими расправы в Лост Коув, у Ориона и вашей дочери есть долги, которые не оплатить деньгами.
Папа прищуривается, прежде чем выдавить:
– Тогда мы объединимся с вами.
Моя челюсть отвисает так быстро, что даже щелкает.
– Что?
– Я поклянусь в нашей верности. Моя семья уйдет отсюда живой и невредимой. С Фьюри делайте, что хотите…
– Нет! – слово криком вырывается у меня из груди, и я поднимаюсь на ноги, забыв про лодыжку. – Папа, ты что делаешь?
Он не смотрит на меня, пока наносит удар ножом мне в спину, его взгляд прикован к Босси.
– Фьюри принесли моей семье только горе. Вам не нужна моя дочь. Продолжайте свою войну. Вы получили жизнь за жизнь и перемирие, которого хотели.
– Она с тобой играет, Бордо, – спокойно говорит Орион. – Луна не будет в безопасности. Она всегда будет для них разменной монетой.
– Как и для тебя, – возражает папа.
У меня в груди разрастается пустота.
– Это не так, папа, и ты это знаешь, – мой голос надламывается, а зрение расплывается. – Ты не можешь бросить Ориона волкам на съедение. Я никогда тебя не прощу.
Он качает головой, наконец глядя на меня, но я не вижу ни капли слабости в его суровом взгляде.
– Ты переживешь это, Луна. Ты его едва знаешь.
– Что? В кого ты вообще превратился? Ты же всегда говорил про Судьбу, – мой голос дрожит, но я не собираюсь сдаваться. – То, что я чувствую и есть Судьба.
Усмехнувшись, вмешивается Босси.
– То, что ты чувствуешь – не Судьба. Это всего лишь Фьюри. Они скользкие, как змей в Раю, и обманут даже самую умную из женщин. Мне больно это говорить, деточка, но ты стала жертвой его греховных речей. Как Ева с Дьяволом.
– Это ты Дьявол, – выплевываю я…
Удар.
Моя голова отлетает вбок еще до того, как я чувствую боль, и от силы удара я падаю на пол. Я вскрикиваю, в ушах звенит, щеку обдает жаром. Я осторожно касаюсь болезненной кожи и морщусь от жжения. Пальцы окрашиваются красным, и я вижу лишь их, пока все остальное расплывается перед глазами, как укрытый в тумане кошмар.
Когда зрение возвращается, Босси бесстрастно смотрит на меня. Ее лицо выглядит ровным, а на костяшках пальцев и золотом кольце сверкает багровое пятно. Капелька крови приземляется на старый пол, и мне кажется, что звук просто померещился мне в плывущем сознании, но от него мир снова проясняется.
Голосами, острыми, как мечи, самые важные мужчины в моей жизни выкрикивают угрозы. Их гнев оглушителен, и все же я слышу лишь Босси.
– Это тебе урок, деточка. Твой язык доведет тебя до беды. Нельзя так разговаривать со старшими, не говоря уже о будущей родне.
Моя рука дрожит, когда я вытираю щеку, но я заставляю себя держаться прямо и смотрю ей в глаза.
Она кивает на папу и Нокса, каждого из которых держат по трое мужчин. Раскрасневшись, они бесполезно пытаются вырваться из их хватки. Орион примерно в том же положении, только у него на лбу появился новый порез.
– Я ни на грош не верю твоей «верности», Бордо, – говорит Босси так, будто часовня не готова вот-вот взорваться. – Свадьба – единственный способ скрепить союз. Луна выйдет замуж за моего внука. Это окончательное решение.
Я ненавижу то, как дрожит моя полный мольбы голос.
– Но Босси, Озиас тоже этого не хочет.
– Ты права, – она указывает на Барта тощей рукой. – Другой мой внучок прекрасно подойдет.
У меня все переворачивается в животе.
– Вы не можете так поступить, – бросает папа.
– На самом деле, могу. Я рукоположена и всё такое, – она бросает на него грозный взгляд. – Если вы хотите мира, Бордо, то станете свидетелем того, как ваша дочь его вам обеспечит. Вы должны быть благодарны уже за то, что я вас сюда пригласила. Из-за Фьюри я не удостоилась такой чести, когда моя дочь выходила замуж. А ты, – ее длинный коготь поблескивает, как у зверя. – Ты сделаешь то, что тебе велено, девочка.
Моя щека горит, кровь уже засыхает на коже, но я выпрямляюсь и расправляю плечи, поднимая подбородок.
– И с чего бы мне на это соглашаться?
Молния сверкает сквозь витражи, бросая мутные цветные отблески на зубастую, злобную улыбку Босси.
– Потому что тебе хочется, чтобы мальчишка Фьюри остался в живых? А это не долго будет правдой, если ты не скажешь: «Я согласна». Прямо здесь и прямо сейчас.
Гремит гром, шторм сотрясает часовню, как зверь. Мне требуется пара секунд, чтобы понять, что на самом деле этот звук – горький смех Ориона.
– Она ни за что нахуй этого не сделает. Только через мой…
– Мальчики?
Я кричу, когда все пистолеты в здании оказываются направленными на него, один прижимается к виску.
– Не надо! Прошу!
Барт отталкивает меня назад, останавливая до того, как я успеваю побежать к Ориону, и роняет меня на колени. Расколотое дерево впивается в колени, а Барт хватает меня за плечо, но я все равно оборачиваюсь, глядя на спокойное лицо и водянистые глаза Босси.
– Пожалуйста, Босси. Пожалуйста, отпустите его.
Но она не реагирует, ее губы сжаты, а глаза холодны. Вдыхая рваными всхлипами, я поворачиваюсь к Ориону, и мое сердце в прямом смысле рвется на части, когда я вижу его в одном движении пальца от смерти.
Всего секунду назад он кипел от гнева, глаза пылали. Но теперь, когда он видит отчаяние на моем лице, он сжимает челюсть и тяжело сглатывает.
– Луна… – предупреждает он, качая головой.
– Ты знаешь, что делать, деточка, – мурлычет Босси.
Сморгнув слезы, я выдавливаю вопрос из сдавленного горла, не отводя взгляда от Ориона.
– Если я это сделаю, вы его отпустите?
– Не надо, – голос Ориона потрескивает от паники.
– В нашем мире мы отдаем жизнь за жизнь, – отвечает Босси. – Свяжи свою с Уайлдами, и мои мальчики его отпустят. Босси Уайлд дает тебе слово.
– Нет, – отчаянная мольба Ориона заставляет меня вздрогнуть. – Это ловушка, детка. Не слушай ее.
– Я даю тебе слово, – повторяет она.
Горячие слезы текут по моим щекам.
– Прости меня.
– Пожалуйста, маленькая птичка, не надо, – он бьется под веревками, сильно раскачивая стул, пока один из охранников не выкручивает его руку. – Луна!
Все его мышцы напряжены, но в моем теле не осталось сопротивления.
– Нет! – ревет он, когда я отворачиваюсь и смотрю на матриарха.
Мое сердце разбивается, но голос звучит ровно.
– Я это сделаю.
33. Орион
Выбор.
Я охрип от криков. Голова горит от всех ударов, что нанесли стоящие позади меня ублюдки. Ребра скрипят, как разбитое стекло каждый раз, как я делаю вдох.
Но ничего не может сравниться с той болью, что я испытываю, глядя, как моя любимая женщина приносит клятвы, которые предназначены мне. Она выходит замуж за моего врага, держа его за руки, которыми он причинит ей боль, как только получит такую возможность. И все это, чтобы спасти меня.
Я этого не стою.
Босси все спланировала заранее. Она подготовила клятвы, гостей, черт, даже белую фату. Она знала, что рано или поздно мы окажемся здесь, и теперь Луна дрожит рядом с Бартом около алтаря, который кажется высоким, как гора, с места, где я привязан.
Он держит ее руки так крепко, что останутся синяки, и белая фата скрывает слезы, которые Луна сдерживает ради меня. Но я все равно их вижу, они просвечивают сквозь сетчатую ткань, свет огня отражается от капель, скользящих по ее груди с каждым тихим, судорожным вдохом. Она пытается быть сильной, пытается не показать мне, как разбивается ее сердце, пытается уберечь меня от вины за то, что я разрушил ее жизнь. И ничего не работает.
– Пожалуйста, детка, – в миллионный раз хриплю я. – Ты не должна делать этого. Пожалуйста, Луна, я лучше умру.
И, черт возьми, я говорю серьезно.
Я перевожу взгляд на Босси, в ярости сжимая челюсть.
– Вам лучше подумать, как следует, прежде чем меня отпускать. Как только веревки разрежут, я приду за каждым из гре…
– Поздновато, не находишь? – усмехается неподалеку Сол, и звук его голоса режет меня не хуже любого ножа. – Ты должен был защищать ее, Фьюри. Немного чуда, особенный день, и вот мы вынуждены сидеть здесь и смотреть, как моя дочь приносит себя в жертву. Ради тебя.
Его гнев рвет меня на куски, когда он со значением смотрит на меня обезображенной стороной лица. Если бы он не ненавидел меня так сильно, может, в его словах таилось бы какое-то послание. Но даже если так оно и есть, мои мысли в слишком большом раздрае, чтобы понять.
Я могу думать лишь о том, что… он прав.
Я не смог помешать своей любимой женщине стать жертвой Уайлдов.
Снова.
Не сдавайся.
Защищай ее. Защищай ее. Защищай ее.
Я с силой моргаю и собираю всю волю в кулак, чтобы сконцентрироваться и найти способ вытащить нас отсюда.
Уайлд издевательски прижимает мой собственный арбалет к моему плечу, Сола и Нокса тоже разоружили. Нокс, окруженный пятью охранниками, ходит туда-сюда, как дикий зверь в клетке. Сол стоит неподвижно, сжав руки в кулаки, и лишь это выдает то, что он на грани срыва.
Еще двое охраняют вход в часовню, а те, что возле меня, могли бы с тем же успехом охранять сраный камень, учитывая, какой вред я могу принести, связанный вот так. И еще пара стоят возле Босси, которая опять превратилась в долбаную училку из воскресной школы и зачитывает клятвы.
Когда она доходит до финальных слов, у меня начинает дергаться горло.
– Согласен ли ты, Бартоломью Уайлд, взять в жены Луну Бордо, чтобы любить и заботиться о ней с этого дня и пока смерть не разлучит вас?
Его ухмылка расползается шире. Внутренности у меня в животе сворачиваются в узел, когда его похотливый взгляд скользит по моей девочке, как по куску мяса.
– Согласен.
Сверкает молния. Сразу следом гремит гром, сотрясая древние стены часовни.
Босси поворачивается к Луне со внезапно безжалостным выражением лица.
– Согласна ли ты, Луна Бордо, взять в мужья Бартоломью Уайлда, чтобы любить и заботиться о нем с этого дня и пока смерть не разлучит вас?
– Нет! – слово разрывает мое горло, на языке взрывается привкус металла. В голову врезается очередной удар, и моя челюсть отлетает в сторону.
– Вы обещали, что не причините ему вреда! – голос Луны звучит сквозь туман, угрожающий меня поглотить. Я пытаюсь сконцентрироваться на ней и удержаться. Она подняла фату, чтобы посмотреть на меня, и я шумно вдыхаю.
Даже сейчас, с глазами, полными страха и боли, она завораживающе выглядит на сцене. У меня ноет в груди от желания высушить ее слезы поцелуями.
– Не обращайте на него внимания, мальчики. Я и так пропустила строчку про «Кто имеет возражения», – Босси сухо усмехается, когда переводит взгляд на меня, и вся ее радость исчезает. – Я не велела заткнуть тебе рот лишь потому, что нам есть, что обсудить. Не заставляй меня передумать, – потом она складывает руки на набалдашнике трости и грозно смотрит на Луну. – Итак. Мне казалось, я задала тебе вопрос, милочка.
Сделав вдох, Луна открывает рот…
– Знаете что? С меня хватит. Вы с ума сошли, если думаете, что, удерживая мою дочь в заложницах, сможете объединить наши семьи, – заявляет Сол. – Думаете, мы станем союзниками? Предупреждаю, если вы втянете мою дочь в этот фарс, я обрушу ад на всех и каждого из вас.
Уголки губ Босси подергиваются.
– Какое кощунство, угрожать людям расправой в доме господнем. Но угроза вышла достойная, отдаю вам должное. Но бессмысленная. Только ваша дочь окажется в Олд Бридж, мы позаботимся о ней, как следует. Если вы будете вести себя хорошо, когда мы попросим вас выступить против Фьюри. А за вами последует и весь Труа-гард, когда мы заберем и их дочерей тоже.
Блядь.
Голова гудит от ужаса. Я этого боялся. Мои братья сойдут с ума.
У Луны перехватывает дыхание.
– Ч-что вы имеете в виду?
Я сглатываю пересохшим горлом.
– Это значит, детка, что твоя жертва – лишь начало.
Луна встречается со мной взглядом, взволнованно поднимая брови, но Босси усмехается, возвращая ей свое внимание.
– Он прав. Мы не остановимся на Бордо. Дело в дочерях Труа-гард. Вы трое – часть этого, и если мы не заберем вас, – говорит Босси, с прищуром глядя на меня, – это сделают сыновья Кинга.
– Нет, – задыхается Луна. – Вы не можете так же схватить Брайли. И Люси… Люси не хватит сил на такую жизнь, Босси. Давайте покончим с этим здесь. Ничего из этого их не касается.
Босси подается вперед, как гадюка, готовая наброситься. Но ее угроза куда страшнее, когда она начинает говорить.
– Все из этого их касается. Потомки Кинга напали на мою семью. Убивали нас. Это они попытались уничтожить нас до самого конца.
– Правда? – мое обвинение полно гнева. – Расскажите ей, что вы наделали. Как ваши сыновья убили мою маму.
– Ты хочешь сказать, ее братья?
Я открываю рот, чтобы закричать, но до меня доходит смысл ее слов.
– Что? – выдыхаю я.
Вздохнув, Босси качает головой.
– Видимо, никто не рассказывал тебе о маминой части семейного древа. Не могу их винить. Прежде чем стать вашей «Куинни», она была моей принцессой. Названной в честь меня. Моей Рути.
– Подождите, – я едва могу произносить слова. – Моя мама… она была из Уайлдов?
Насколько знали мы с братьями, у нее не было живой родни. Она никогда о них не говорила. Мы не особо над этим задумывались, раз у папы было полно родственников. Но скрывать что-то такое?
Босси кивает.
– Уайлд до последней капли крови. Пока не попала под чары этого вашего Кинга. Как только она ступила на земли Дарк Корнер, она перестала быть мне дочерью.
– Вы ее изгнали? – выплевываю я.
Уайлды способны на такое, вот так отрезать часть семьи. Но как можно было быть таким жестоким с кем-то настолько добрым, как моя мама?
– Это твоя мама отказалась от нас. Она знала, какие будут последствия, если она убежит с твоим папашей, и все же вот так плюнула нам в лицо, выбрав Фьюри.
Боже, неудивительно, что ее ветвь в наших библиях начинается с нее и заканчивается…
Нами.
Я во все глаза смотрю на Босси, когда она медленно кивает.
– И это значит, что вы с братьями – мои племянники.
Она говорит это без капли теплоты, и я чувствую то же самое. Но я не могу не бросить ей ее же слова и поднимаю связанные руки.
– Тогда зачем все это, а? Как насчет «родня есть родня»?
– Это единственная причина, почему ты до сих пор не в могиле и последняя милость, что я оказываю своей покойной дочери, – возражает она, крепче сжимая трость. – Во мне нет ни капли любви к тебе, мальчик, и я сделаю, что должна ради своей семьи. Ее ветвь прогнила до основания, и если не вырубить гниль, пропадет все дерево. Я не позволю вам, чья кровь пропитана предательством, продолжить род и заразить мой. Фьюри будут повержены, и прямая линия потомков Кинга закончится на тебе, Дэшиэле и Хаттоне. Мы заберем себе ваших драгоценных дочерей Труа-гард, как Кинг забрал мою. Он это начал, а я это закончу.
– Он знал, что так будет, – тихо поражается Сол, и продолжает уже громче: – Он заключил эту сделку в первую очередь из-за тебя. Чтобы убедиться, что мы защитим его ветвь, а его наследие будет жить.
Я морщусь. Он заставляет это звучать так… расчётливо. И может, формально так и есть, но, по сути, совсем нет. Не для моих братьев и уж точно не для меня.
Это ощущается, как Судьба. Нечто предначертанное. То чувство, что приходит к Фьюри, когда мы встречаем тех, кто дарит нам мир, которое я знаю, было у отца к матери. Но какой бы ни был мотив у Кинга на этого счет, наши жены принадлежат нам. И никто из Уайлдов не встанет на нашем пути.
Босси кивает, потом окидывает меня тяжелым взглядом.
– Кинг хотел от нас избавиться, но вместо этого дал нам возможность. Это и есть жизнь за жизнь, юный Фьюри. Твой отец будет проклинать тот день, когда перешел дорогу Босси Уайлд.
Я поражен, моя челюсть приоткрыта, а зрение плывет, но даже глядя на Босси я продолжаю наблюдать за тем, что происходит вокруг.
Охранники Сола и Нокса отвлеклись и слушают нашу перепалку, не уделяя должного внимания таким опасным мужчинам, как Бордо. Сол разглядывает меня и Босси, будто шторм, бушующий в часовне, а Нокс перестал расхаживать и словно готовится его переждать.
Даже Луна расправила плечи, ее лицо подчеркнуто-безразлично, не считая сощуренных глаз. Она притворяется, что не смотрит исключительно на отца и брата. Настороженность всех Бордо сгущается в воздухе. Чувствует ли это Босси? Или я просто наблюдал за ними слишком долго, и поэтому все вижу?
– Ну, хватит тратить время на семейные истории. Луна! – Босси щелкает пальцами, возвращая всеобщее внимание на этот позор, называемый свадьбой. – Я задала тебе вопрос. Берешь. Ли. Ты в мужья моего внука?
– Я… – Луна прикрывает глаза, собираясь с силами, и тяжело дышит через нос.
Взгляд Босси перемещается за плечо Луны и она кивает своим людям.
Потом все случается так, как я и предполагал.
Как волки, поднимающиеся по команде альфы, они все медленно, бесшумно поднимают на меня оружие. Даже арбалет сильнее впивается в мое плечо.
Я закрываю глаза и поднимаю подбородок в ожидании приговора. Как только Луна согласится, все будет кончено. Я лишь надеюсь, что какой-нибудь засранец нажмет на курок раньше и прикончит меня до этого. Я не могу смотреть, как женщина, которую я люблю, без толку продает себя ради меня.
– Отвечай на вопрос! – резкий голос Босси гремит в часовне, без сомнения чтобы заглушить звук взводимых курков…
– Я…
…но кто-то оказался слишком медлительным.
От щелчка Луна ахает, а потом кричит.
– Не надо!
Она оказывается в воздухе до того, как кто-то успевает что-то сделать, прыгает с постамента как с обрыва. Барт пытается ее поймать, но хватает лишь фату, срывая ее с головы. Всего за пару шагов Луна оказывается рядом и обрушивается на меня. Ее юбка развевается, как крылья, когда она прижимается ко мне всем телом.
Женщина, которую я люблю, закрывает меня собой.
Спасает меня.
И теперь каждый гребаный ствол в часовне направлен на нее.
