Текст книги "Подними завесу (ЛП)"
Автор книги: Грир Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
4. Луна
Танец с белым рыцарем.
Когда я прижимаю руку к груди, сердцебиение уже успокаивается, но лишь слегка.
– Ты меня напугал.
Его кузены улыбаются такими пугающими, полными триумфа улыбками, что я вздрагиваю.
Зи хмурится.
– Прости, я не хотел.
– Пугливая какая, – смеется Барт.
– Все нормально, – я игнорирую Барта и успокаиваю Зи. Мой взгляд мечется между ними. – Почему вы пришли на маскарад без масок?
– Мы не привыкли наряжаться, – рычит Руфус, скрестив руки на груди.
Я сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Ладно, крутой парень.
Зи бросает на него раздраженный взгляд, потом показывает на свой нагрудный карман, из которого торчат две маски, черная и белая.
– Не знал, какую ты захочешь, чтобы я надел, – он кивает на мой наряд и широко улыбается. – Видимо, белую.
– Логично, – хихикает Барт.
– Почему это логично? – хмурюсь я.
– Не обращай на него внимания, – Зи ставит бокал на столик и надевает белую маску. – Он придурок. И вся его семья – тоже. Мама едва их признает.
Барт сжимает губы, но потом, кажется, все обдумывает и пожимает плечами, будто соглашаясь. Дальше он показывает на мое кольцо.
– То есть, теперь вы поженитесь, а дальше что?
Я напрягаюсь, но предупреждение папы звенит у меня в памяти, и я задумываюсь, что ответить.
– Она будет танцевать в балетной труппе театра Нового Орлеана, – отвечает Зи, пока я молчу, и я просто поражаюсь от этого. Он обнимает меня, прижимая боком к себе и так и сияя от гордости.
Но я фыркаю. Пошли эти папины советы.
– Нет. Этого я делать не собираюсь.
Его лицо меркнет. Я чувствую вину, но честное слово, как может мой жених знать обо мне так мало?
– Правда? – спрашивает он. – Но ты же такая талантливая.
Вот они. Ожидания. Боже, как я хочу выбраться из-под их давления.
Когда находишься в центре внимания, происходит эта странная вещь, когда люди перестают видеть в тебе человека и начинают замечать лишь то, что хотят видеть. И приходится выбирать не быть «такой талантливой», чтобы не превратиться в «неспособную на успех» или «пустую трату времени», лишь потому, что отказываешься жить ту жизнь, которую они уже странным образом для тебя распланировали. Им плевать на твои мечты, если они не похожи на их собственные.
Но одно дело, когда речь о незнакомцах. Больнее всего, когда так поступают те, кто должен хорошо тебя знать, и разочарование на нахмуренном лице Зи заставляет меня думать, что я и вправду облажалась.
Я сжимаюсь, обхватывая руками живот.
– Не знаю. Думаю, я всегда хотела путешествовать. Быть в пути? Подняться на горы, откуда родом мама?
К чему все эти вопросы? Просто ответь ему.
Половину секунды звучит лишь песня. Потом он начинает смеяться, вкладывая в это больше энтузиазма, чем требовалось, так что я аж подпрыгиваю.
– Господи боже, ты меня подловила. Твой отец убил бы меня, если бы я позволил тебе выкинуть нечто подобное.
– Позволил мне? – мои губы кривятся от гнева, но он этого даже не замечает. Он и его братья сгибаются пополам от смеха, будто мои мечты и надежды – всего лишь комедийное шоу. – Я серьезно, – настаиваю я. – Я хочу уехать отсюда, увидеть новые места, может, подняться пешком по Аппалачской тропе.
– Подняться? – хихикает Барт. – Солнышко, да ты и дня не продержишься в этих горах.
Я упираюсь руками в бока.
– Проверим?
Вызов оглушающе гремит во мне. Если бы могла, я бы прямо сейчас рванула изучать все нюансы пешего туризма. Лишь бы доказать, что этот мудак не прав.
Зи притягивает меня к себе.
– Да брось. С чего бы тебе уезжать из Нового Орлеана? Здесь твои друзья, семья и дом.
– Я…
Я сглатываю.
Играй свою роль.
Я качаю головой и говорю погромче:
– Ты прав. Я говорю глупости. Новый Орлеан – мой дом.
– Ну вот, смотри. Ты пришла в себя.
Черта с два, но я не собираюсь объяснять свои чувства троим тупицам. Мне надо поговорить только с Зи, это яснее некуда.
Господи, скорее бы наступило завтра.
Мимо проносят поднос с рюмками, и Барт достает такую огромную пачку денег, что я таращу на нее глаза, пока он машет официанту, чтобы тот подошел.
– Для именинницы, – он берет четыре штуки и так ухмыляется через плечо, что едва не роняет выпивку. – Руфус, помоги.
Я поднимаюсь на носочки, чтобы разглядеть, чем именно были наполнены рюмки на подносе, но официант уже растворился в толпе, так что я плюхаюсь обратно на пятки. Честно говоря, сейчас я готова выпить для храбрости что угодно.
Барт раздает все рюмки, оставив мне последнюю.
– Ты выглядишь взволнованной. Надеюсь, это поможет.
Зи сощуривается, глядя на кузена.
– Я сам могу найти своей девушке выпить.
– Прости, Трэшер. Видишь, я готов дать своей будущей сестренке то, что ей нужно, раз уж ты не в состоянии сделать этого, – он хихикает. – Черт, чувак, ты ведешь себя, будто папочка не учил тебя манерам, или типа того.
Щеки Озиаса вспыхивают малиновым. Мне хочется защитить его, сказать, что, если бы моему папе не нравился мистер Трэшер, он бы и говорить с ним не стал, не говоря уже о том, чтобы позволить его сыну со мной встречаться.
Но что-то… не так.
Я перевожу взгляд между ними, пытаясь понять, от кого исходит это напряжение. Барт и Руфус почти близнецы, светловолосые и с такими большими зубами, что я чувствую себя Красной Шапочкой. Они наблюдают за мной, как хищники.
Зи, безусловно, красив. У него темные глаза и волосы, он всегда гладко выбрит, так что все видят его острую линию челюсти, хоть мне он и больше нравится слегка заросшим. И конечно же, легкая улыбка никогда, никогда, никогда не исчезает с лица господина Рыцаря-В-Сияющих-Доспехах.
Не считая этого момента.
Пока я наблюдаю за развитием этого странного конфликта, у Зи сжимается челюсть и подрагивают мышцы на лице. Я тянусь, чтобы погладить его по щеке, но он отстраняется.
Я вздыхаю.
Как всегда.
Но мой жест разрядил обстановку, и прежде, чем забрать рюмку из моей руки, Зи оглядывает кузена сверху донизу.
– Я принесу тебе выпить. Скоро вернусь.
Какого хера?
Я перевожу взгляд со своих пустых пальцев на его спину, прежде чем в конце концов прошептать:
– Что это вообще такое было?
Барт позади меня усмехается.
– Знал, что так и будет, – он похлопывает меня по плечу. – Не волнуйся, принцесса. Я всегда думаю наперед. Вот.
Шот оказывается в поле моего зрения, и я забираю его прежде, чем он оказывается пролитым на мою грудь.
– Прихватил еще один, прежде чем официант ушел. Ты выглядела так, будто одного тебе не хватит.
Чертовски верно.
Они с Руфусом поднимают свои рюмки, и я делаю то же самое.
– Гулять так гулять, принцесса Бордо.
Я не удостаиваю ответом «принцессу» и вместо этого повторяю тост.
– Верно, гулять так гулять!
Мы разом опрокидываем рюмки, но я умудряюсь подавиться. Слишком сладкий коктейль заставляет меня позабыть про алкогольный покерфейс, и я скребу язык зубами.
– Что это было? Чистый сахар?
Руфус усмехается.
– Еще одна городская девчонка, не умеющая пить.
– Ну, Руф, будь добрее. Девушка не может быть хороша абсолютно во всем. Кстати, ты мило танцевала, – Барт сопровождает комплимент укоризненно поднятой бровью. – Но тату меня удивили. Черепа? На такой милашке, как ты?
– Ты это к чему? – я скрещиваю руки на груди и переношу вес на одну ногу, отставив бедро.
– Как-то по-блядски, тебе не кажется? Особенно эта, – он бегло оглядывает мои бедра, и от его взгляда по коже ползут мурашки, хоть я и знаю, что юбка закрывает мои ноги до самых лодыжек. – Просто заметил.
– Как насчет того, чтобы ты держал замечания при себе? – я сжимаю руки в кулаки. – Череп – символ семьи Бордо.
Барт цокает языком.
– Ты не всегда будешь Бордо. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя приняли за одну из ублюдочных Фьюри?
Волоски на основании моей шеи поднимаются.
– Как ты меня назвал? – я уже многие годы не слышала этой фамилии. И никто не будет так со мной разговаривать.
Барт пожимает плечами.
– Сказал, как есть. Череп – знак и Фьюри тоже. Ты их встречала?
Он не ждет, пока я отвечу.
– Они из тех мразей, которые вечно пытаются навязывать свою власть. Впрочем, как и твой папочка, если подумать, – он наклоняется ко мне, прикрывая рот рукой так, будто собирается рассказать секрет. – Поверь мне. Стать одной из ублюдочных Фьюри – последнее, чего тебе хочется.
Я делаю шаг вперед и поднимаю подбородок.
– Ты плохо меня знаешь, но назовешь меня так еще раз, и я сделаю это тебе назло, мудак.
Его белозубая улыбка превращается в оскал, а грудь вздымается, когда он нависает надо мной. Если бы моим отцом не был жестокий босс криминального мира, а сама я не изучала бы боевые искусства много лет, я бы, наверное, испугалась. А так я просто в ярости.
– Что я пропустил? – возвращается Зи и передает мне напиток. Мне требуется вся сила воли, чтобы не выплеснуть его Барту в лицо.
– Да вот, знакомлюсь с будущей кузиной, – Барт отстраняется и подмигивает мне, будто ничего не случилось.
Я не собираюсь жаловаться. Когда-нибудь я доберусь до него, и раз уж Руфус ничего не возражал, то и он тоже пойдет нахуй.
– Зи? Твои кузены собирались уходить. Правда ведь, Барт?
Взгляд Барта вспыхивает от такого же гнева, как мой, но я не отступаю.
Зи переводит взгляд между нами и прочищает горло.
– Я могу поговорить с невестой наедине?
Он сразу берет меня за руку, мягкая ткань его перчаток кажется одновременно теплой и холодной.
– Конечно, братан, – Барт ухмыляется, глядя в телефон и хлопает Руфуса по плечу. – Мы пойдем покурим. Приходи, как закончишь. Надо кое-что уладить.
Они уходят, плечами расталкивая толпу, и мы с Зи хмуро смотрим им вслед. Я никогда не видела его таким, и его гнев выглядит… горячо?
Господи, я так истосковалась по страсти, что готова согласиться даже на ненависть.
– Что это было? – спрашиваю я.
– Что? А, нет, ничего. Идем. Я хотел с тобой поговорить.
Что-то подпрыгивает у меня в груди. Если и сказать ему все, то вот сейчас.
Прости, папа.
– Да, я тоже хотела кое-что сказать, – признаюсь я. Его брови взлетают вверх. – Хочешь, эм, поговорить, пока танцуем?
Мне всегда легче успокоить мысли, когда я двигаюсь, особенно если они находятся в полном хаосе, как сейчас.
Но видимо, для Зи это не так.
Он проводит рукой по затылку и указывает большим пальцем в угол.
– Давай отойдем подальше. Туда, где поспокойнее.
Он снова берет меня за руку, и я вздыхаю. Мне хочется, чтобы он… не знаю, взял меня за руку? Закинул себе на плечо? Что угодно, лишь бы это показало, что он готов наброситься на меня прямо здесь и сейчас. Но в первую очередь, конечно, нужно, чтобы он этого хотел.
Вместо этого он садится за столик у задней стены. Поблескивающие, как звезды, огоньки вспыхивают над его хмурым лицом.
Я сглатываю.
– Озиас, я…
– Нет, давай сначала я, пожалуйста, – перебивает он.
Мое «Ладно» срывается с губ, будто вздох.
Надеюсь, это не будет как в фильмах, в которых я бы на сто процентов хотела сказать все первой.
– Я знаю, что ты хочешь уехать из Нового Орлеана, но мои двоюродные братья открывают здесь бизнес и позвали меня присоединиться. Моя семья… нам нужны деньги. И есть важные мне люди, которые рассчитывают на то, что я буду работать с кузенами. Ну, и я подумал, может после медового месяца тебя отпустит жажда путешествий, и мы устроимся здесь? Моя бабушка была бы от этого в восторге.
Да. Я на тысячу процентов хотела бы сказать все первой.
Я перестаю слушать. Я просто не могу, когда все происходит точно, как в фильмах, которые я боялась смотреть.
Но самое жуткое клише – истории, где героиня страдает молча.
Ну… и я так делать не буду.
– Я не могу, – мямлю я.
– Что? – спрашивает он.
Я сглатываю.
– Я не могу.
Его плечи опускаются.
О боже, я его обидела?
– То есть, я просто… Зи, до сегодняшнего вечера я даже не знала, что и правда тебе нравлюсь. Не говоря уже о любви.
Его лицо мрачнеет. Я вижу, как дергается его горло, когда он тяжело сглатывает. Когда он начинает говорить, его голос звучит жестко.
– Ты согласилась, Луна.
Ладно, это странный ответ.
Я ерзаю на сидении.
– Да. Но я не могла сказать «нет» на глазах у всего зала, так ведь? И с чего ты вообще решил сделать мне предложение?
Между нами висит тишина, пока он не откидывается на спинку стула.
– Дерьмо, – он пытается провести рукой по лицу, зацепляется за белую маску и снимает ее, а потом засовывает в карман, обратно к черной. – Я облажался, да?
Я морщусь, но не возражаю.
Он пораженно сжимает губы и достает из внутреннего кармана пачку сигарет.
– Слушай, мне нужно… нужно выйти проветриться.
Я дергаю носом от мысли, что когда он вернется, то будет вонять, как пепельница, но держу рот на замке. Должно быть, я и правда его обидела. Он курит только когда переживает.
Бросив взгляд на телефон, он чертыхается.
– Блядь. Полчаса до твоего дня рождения, – он сжимает мое колено и встает. – Я вернусь до этого. Мне просто нужно подумать. Тогда и поговорим.
Я киваю, потому что не знаю, что еще делать. Пусть последние шесть месяцев Зи и вел себя, как скучный, целомудренный рыцарь, это все-таки были шесть месяцев. Я могу дать ему еще двадцать девять минут.
– Не волнуйся, – он усмехается, обходя мой стул. – Я сниму куртку и не буду слишком сильно вонять.
Он похлопывает по плечу, и жест получается совершенно братским. Потом он уходит.
Я дышу так рвано и часто, что начинает кружиться голова. Так, будто я не застряла на месте, а по наклонной качусь вниз.
Он хочет поговорить? О чем еще нам разговаривать? Если Зи не вернется совершенно другим человеком, то с меня хватит.
Так должно быть, иначе я никогда не выберусь из этого города.
5.Орион
Пляска смерти вшестером.
– Что за хуйню ты сказал моей жене?
Мой крик отражается от кирпичной стены, когда я выбегаю из тайного коридора «Маски» и направляюсь в сторону троих парней, стоящих на дорожке.
Гнев полыхал во мне с того момента, как я увидел, как Луна вся сжимается, когда они с ней говорили. Я не вышел из тени лишь потому, что моя девочка использовала свою злость вместо щита и сама постояла за себя. И еще потому, что, если бы я начал драку на нейтральной территории, это бы точно кончилось тем, что меня бы убили до того, как я успел ее спасти. Даже понимая это, я не мог сидеть смирно, но сообщение от Кинга меня удержало.
КИНГ: Не облажайся. Ты нужен семье.
Но теперь, когда за моей спиной арбалет, Уайлды улыбаются мне, а сраные листовки-приглашения устилают ведущую в тупик дорожку, все обязательства остаются в прошлом.
– Твоей жене? – сухо усмехается Озиас и тушит сигарету о кирпичную кладку. Он отбрасывает окурок, пока его двоюродные братья разворачивают плечи, в их глазах видно стремление драться. – Ты хотел сказать, моей невесте?
– Иди нахуй, Трэшер. Или лучше сказать Уайлд? Учитывая, кто твой настоящий отец и все такое.
Они хмурятся, и я чувствую победу. Значит, мы нашли верную информацию.
Но это только доказывает то, чего я боялся. Сол теряет власть.
Конечно, у матери Озиаса были все причины скрывать от мужа измену. Сомневаюсь, что он о чем-то знал. Зато Уайлдам было обо всем известно, и они помогли ей прикрыть грех, в то время как Сол доверял друзьям и был уверен, что делал то, что должен.
Таким образом Уайлды обрели достаточно влияния, чтобы обмануть одного из самых опасных людей в стране. А еще это значит, что территория Сола выросла слишком быстро, чтобы он мог с ней справиться.
Он бы ни за что не упустил этого, если бы позволил нам прикрывать его спину. Так что мне приходилось искать информацию и надеяться, что слухи об Озиасе окажутся правдой, Луна будет более-менее в безопасности до того времени, как я смогу сделать свой ход. Если бы я раскрыл правду слишком рано, все раскрылось бы до того, как мы успели подготовиться.
– Спрашиваешь себя, как я узнал? – интересуюсь я. – Ну, во время войны мы занимались семейными древами. Не важно, как глубоко вы похоронили правду, мы все равно все раскопали. То, что мама дала тебе фамилию приемного отца, не сделало тебя Уайлдом меньше.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – ухмыляется он.
– Правда? Эта херня с помолвкой была придумана, потому что твои родственнички из Уайлдов хотели помешать сделке между Труа-гард и Фьюри. Так вот, я пришел забрать свое. Ты, как я понимаю, не смог этого сделать?
Хоть сердце у меня в груди и стучит, как молот, я поднимаю бровь. Но его сморщившееся лицо подтверждает мои подозрения, и я расслабляюсь.
Конечно, Луна все равно была бы моей, даже если бы решила отдаться кому-то. Но мысль о том, что этот сукин сын мог обманом забрать ее девственность, вызывает во мне жажду убийства. А мы с братьями не можем вывести войну на такой уровень. Пока что.
– Господи, Озиас, это же проще простого, – бормочет Руфус.
Полный ярости взгляд Озиаса мечется между мной и Руфусом. Я поднимаю руки, делая вид, что сдаюсь.
– Ладно, я не осуждаю. Если бы я влюбился в ту, с которой не могу быть, я бы тоже постоянно страдал.
– Не втягивай в это ее, – рычит он.
– С радостью, – моя улыбка исчезает. – Отмени помолвку с Луной, Озиас.
Он сжимает кулаки.
– Мы ни за что не позволим гребаным Фьюри завершить сделку с Труа-гард.
– Смирись, – смеется Бартоломью, веселенький ублюдок, расстроивший мою невесту. – В этот раз мы победили. И если Озиас не может сделать для победы то, что требуется, мы с Руфусом без проблем ему поможем.
Ебаные. Мудаки.
Меня так и трясет от злости, но я только киваю, позволяя сдерживаемой ненависти прокатиться по всему телу.
– Ладно. Я не хотел проливать чью-то кровь, – я театрально вздыхаю. – Но раз вы настаиваете…
Я оставляю арбалет около здания, спрятав его за мусорным баком и вынимаю нож из перевязи на груди.
Барт хрустит пальцами.
– Трое против одного – это как-то не честно, но если ты настаиваешь…
Позади меня слышатся тяжелые шаги двоих людей. Я буквально чувствую безумную ухмылку Хэтча и холодный взгляд Дэша. Братья пришли мне на помощь. Их голубые с золотом маски падают, стуча по земле.
– Если вы думаете, что я пришел один, – я качаю головой, – то вы, Уайлды, еще тупее, чем я думал.
– Ха, мы так и думали, что такой трус как ты не справится с нами в одиночку. У сыновей Кинга Фьюри нет стержня. Вы должны убежать на побережье, как и вся ваша родня, – размышляет Барт, потирая небритый подбородок. – Кстати об этом, как ваши кузены? Слышал, мальчик будет ходить в эту вашу семейную школу. А девочка... – он ухмыляется. – Насколько я знаю, она растет довольно симпатичной.
– Заткнись, больной ублюдок, – бросаю я.
Он пожимает плечами.
– Думаешь, она пойдет по стопам старшей сестры? Зи, ты ее знаешь.
– Барти, – предупреждает он, сжимая кулаки. – Богом клянусь…
– Обычные скандалы придурочных Уайлдов. Хотя, неудивительно. У вас уже были инце… – Хэтч усмехается. – Ну, вы сами знаете.
– За себя говорите, – выплевывает Руфус. – Не надо делать вид, что у того мудака, которого посадили за изнасилование и убийство одного из наших, не были выбиты все зубы. Чудо, что вы еще друг друга не поубивали.
Чудо, что мы все еще друг друга не поубивали.
Враги подступают со всех сторон, особенно теперь, когда снова вспыхнуло напряжение. Все началось с севера, где убили одну из женщин Уайлдов. Фьюри, который напал на нее, тоже убили, а ее сын получил за это пожизненный срок. Я не виню пацана, но теперь каждая из семей забрасывает другую обвинениями, и из-за этого мы тоже оказываемся втянутыми в драку.
Улыбка Барта становится шире.
– Знаешь что, Руфус? Думаю, они не понимают, как много у нас общего. Видимо, они понятия не имеют, что происходит в их собственной семье.
Боковым зрением я смотрю на братьев, пытаясь понять, знают ли они, о чем он, но они так же равнодушны, как и я.
Руфус усмехается.
– Жаль, что ваша мать решила пожертвовать собой ради вас. По крайней мере, так говорит папа. Он спит, как младенец, все еще слыша ее крики и треск огня.
– Что, блядь, ты сказал? – Хэтч бросается вперед, и его останавливает Дэш, перехватывая рукой поперек груди.
– Ты все слышал, – Барт указывает на меня подбородком. – Он сказал, что этот мудила с арбалетом все испортил тогда. Вы даже дали уйти двоим Уайлдам.
– А одного пристрелили, – рычу я.
– Хватит, – бросает Дэш. – Со всеми этими историями мы будем болтать до самой смерти, – они с Хэтчем встают по бокам от меня, точно так же как Барт и Руфус от Озиаса. – Это дело Озиаса и Ориона. Если мы это сделаем, то по правилам Гор Дьявола. Только в драке один на один.
Слова звучат скрипуче, будто ему жаль, что приходится это говорить. Он тоже жаждет крови. Никто из нас не в безопасности, пока мы не поставим Уайлдов на место, а они с Хэтчем так же вовлечены в это все, как и я.
Руфус запрокидывает голову, и все трое достают ножи, поблескивающие в приглушенном свете фонарей у дорожки.
Барт хихикает.
– Проблема только в том, что мы не ходили в эту вашу школу для модных задниц.
– Правда? – усмехается Хэтч, кивая на меня. – Мы тоже.
Хэтч исподтишка ударяет Руфуса, запрокидывая его голову назад, и звук от удара эхом отдается от кирпичной стены.
И начинается хаос.
Мы с Дэшем бросаемся на Барта и Озиаса, в воздухе летают ножи и кулаки. Наши силы равны, но Барт каким-то образом умудряется не закрывать рта и дальше.
– Когда мы здесь закончим, мы заберем ее. Она даже не будет сопротивляться.
– Что это значит нахуй? – рычу я через плечо.
– Скажем так, я знаю, как дать ей расслабиться.
Мы с Озиасом оба замираем, прежде чем он оборачивается к брату.
– А какого хера это значит?
– Ой, не притворяйся, будто не знаешь, что было в ее последней рюмке… – его прерывает Дэш, который бьет его в бок, ломая ребра.
– Держись подальше от девочек из Труа-гард, – рявкает Дэш, ударяя правой рукой и рассекая бедро Барта.
Хэтч пользуется моментом и бьет Барта локтем в подбородок. Дэш поворачивается лицом к Руфусу, чтобы прикрыть брата. Мы с братьями – безупречная машина, и лучше всего это заметно в бою.
Во мне борются гнев и спешка. Мне нужно добраться до Луны, не дать ей выпить то, что было в этой рюмке.
Глубокий порез обжигает мой бок, в челюсть врезается кулак, и я впиваюсь зубами в щеку.
Перед глазами вспыхивают звезды. Рот наполняет металлический привкус, и тут я встречаюсь взглядом с Озиасом. Его мрачное выражение лица и покрытые кровью зубы очень похожи на мои.
– Из-за тебя ее только убьют, Орион, – шипит он. – Такая судьба у женщин в вашей семье. Твоя тетя, двоюродная сестра… Ты даже не смог защитить собственную мать. С чего ты решил, что убережешь жену?
Из моей груди вырывается рев, когда я бью его кулаком в грудь и опрокидываю на землю.
Я оказываюсь на нем, раз за разом ударяя его по голове так сильно, что она болтается из стороны в сторону, а он тяжело стонет.
– Сукин ты…
Среди всего этого хаоса мимо пролетает листовка с объявлением о помолвке, и я ловлю ее в воздухе. Прежде, чем я успеваю себя остановить, я выхватываю ее из его ладони, прижимаю приглашение к его щеке и протыкаю все это насквозь лезвием.
Его полное боли лицо пораженно морщится, но тело продолжает биться, он тянется к оружию, пока я не пригвождаю его коленями к земле.
Он продолжает отбиваться, и я нависаю над ним.
– Жаль, что до этого дошло, Зи. Лучше бы ты оставил мою девочку в покое.
Его глаза наполняются гневом, и я проворачиваю нож.
– Считай это извинениями от нас с женой.
Теплая кровь пропитывает бумагу, как чернила, и стекает по моей ладони на рукоятке. Его тело подо мной слабеет. Потом глаза закатываются. И наконец, он теряет сознание.
Я оставляю нож на месте, и прежде, чем встать на ноги, вытираю руку о его модную рубашку. Я держусь рукой за бок, глотая воздух, но все равно поворачиваюсь, чтобы помочь братьям.
Теперь уже Руфус несет всякую чушь, оба кузена стоят спиной к Озиасу.
– Либо мы заберем девочек Труа-гард, либо убьем их, когда они станут Фьюри. Лично мне нравится та, дерзкая. Как там ее звали? Брайли? – он смеется. – Боже, вы видели эту задницу? Я так хочу трахать ее, пока она не начнет кричать…
Дэш не выдерживает. Я не вижу, что там происходит, из-за стоящего, между нами, Барта, но я все слышу. Тошнотворный звук разрезаемой плоти. Удар тела о кирпич. Предсмертный хрип, с которым воздух в последний раз покидает легкие.
Все замирают.
– Черт возьми, – выдыхает Дэш. Барт отодвигается, и я вижу брата, который отшатывается от Руфуса с окровавленным ножом в руке.
Глаза Руфуса – круглые и пустые.
Безжизненные.
– Вот дерьмо, – бормочет Хэтч.
– Какого хера ты сделал? – орет Барт, как безумный, бросаясь на Дэша, но мы с Хэтчем перехватываем его руки.
Дэш отшатывается назад, вцепившись в волосы.
– Блядь!
– Вы убили моего брата… – Барт оглядывается в поисках подмоги и видит Озиаса, без сознания, лежащего на земле. – И кузена? Вы считай мертвы. Слышите? Жизнь… – его голос обрывается. – Жизнь за жизнь.
– Это уже была жизнь за жизнь, – хрипло возражаю я.
– Нет. Нет! Это вы сделали, – он вырывается на свободу, размахивая ножом перед нами, в глазах застыло безумие. – Девушки из Труа-гард были в опасности, как только мы узнали о вашей сделке, – его глаза вспыхивают. – Нам плевать, выживут они или умрут. Но мы ни за что не позволим вам заключить эту сделку.
– И ты все еще думаешь, что это уже не была жизнь за жизнь? – я подхожу к арбалету и беру самодельный болт из сделанного специально для меня колчана, и тычу им в Барта. – Вы, Уайлды, думаете, что это какая-то сраная игра, но вы убиваете наших людей, угрожаете нашим женам. Эта вражда – не игра, – я беру стоящий у стены арбалет и заряжаю его, используя стремя, но, когда заканчиваю, просто держу его в руке. – Какого хера ты думаешь, что мы просто закроем на это глаза?
– Вы убили двоих Уайлдов, – возражает он. – Вы только что начали ебаную войну.
– Это уже была война!
– Зи выживет, – перебивает Дэш в его безразличной, холодной манере. Он присел возле Озиаса, и его руки покрыты кровью от того, что он щупал пульс на залитой багровым шее. – Рана не угрожает жизни. Он без сознания. Отведи его к хирургу, и он поправится. Только останется уродливый шрам.
Хотя в городе всегда шумно, между нами повисает тишина, прерываемая только звуком ровного, тяжелого дыхания Озиаса.
Ниже по дороге каркает ворон, прерывая тишину, и звуки вновь появляются, включая крик Барта:
– Вы все равно все сдохнете…
До того, как он успевает что-либо сделать, я выстреливаю из арбалета ему в ногу. Он вскрикивает и вцепляется себе в бедро.
– Вы… – что бы он не хотел сказать дальше превращается в невнятный крик и он падает вперед и с тихим стуком ударяется о каменную дорожку, врезаясь сначала лицом.
– Пожалуйста, скажи, что это был дротик с транквилизатором, – стонет Дэш, проводя окровавленными руками по волосам.
– Он самый, – отвечаю я. – Он очнется к утру. А вот Озиас – уже проблема. Мы должны доставить его в больницу. Нельзя допустить, чтобы и его смерть была на наших руках.
Дэш замирает, не отрывая взгляда от Руфуса. Тяжесть того, что мы сделали, нависает над нами.
Было ясно, что кто-то из нас накосячит, но я думал, это буду я. Я и без того бросаю им вызов, забирая Луну, но за убийство Уайлды захотят отомстить. Наша вражда никогда не закончится, пока Уайлды подливали масла в огонь, Фьюри крушили все на своем пути.
Мне нужно забрать отсюда Луну немедленно.
Хэтч смотрит на Дэша и выпрямляется.
– Я оставлю их обоих в отделении скорой, а потом позабочусь о теле. Дэш, займись диверсией. С остальным разберемся позже. Сейчас важно, что на дороге чисто, как ты и хотел, Орион. Иди, забери свою девочку. Это мы возьмем на себя.
– Погоди, – говорит Дэш, доставая из кармана пальто Руфуса пластиковый пакетик. Он разглядывает его в свете далекого уличного фонаря, и отблески сияют на поверхности самодельного мешочка.
Мое сердце пропускает удар.
– Барт сказал, что знает, как «дать ей расслабиться».
– Он что-то говорил про ее последнюю порцию выпивки… – Хэтч выругивается. – Блядь, клянусь, я все время за ними наблюдал, даже когда был с Люси, но этого я не заметил.
– То же самое со мной и Брайли, – Дэш качает головой. – Зи принес им по рюмке, и свою он выпил перед тем, как прийти сюда.
– Блядь, блядь, блядь! – последнее слово я выкрикиваю, задыхаясь. – Сможешь узнать, что это?
Дэш смотрит на пакетик, прищурившись.
– Попробую. Выглядит так, будто только половины порции не хватает.
Хэтч присвистывает.
– Насколько я понимаю, это был первый удар. Они подвергли такой опасности женщину? Убийство Руфуса абсолютно оправдано.
– Похуй на это все. Надо уходить.
Я вытираю лицо, следя, чтобы на нем не осталось крови. Когда я наконец все оттираю, то беру брошенную на стул куртку Озиаса, достаю из кармана черную маску и перчатки, и надеваю все это. У нас обоих темные волосы и похожее телосложение, и я поднимаю воротник чтобы спрятать татуировки на шее. Спасибо, блядь, что моя губа больше не кровоточит.
Учитывая темноту, свет стробоскопа, маску и то, что все напились, я смогу притвориться своим врагом. Мне лишь нужно действовать быстро, чтобы кровь из ран, горящих на всем моем теле, не просочится сквозь куртку, так что поворачиваюсь, чтобы идти.
– Орион, – голос Хэтча останавливает меня прямо у входа в тайный проход в «Маску». – Дай нам время для полуночи, чтобы мы всех отвлекли.
Я смотрю на телефон.
– Двадцать минут?! Мне нужно забрать ее немедленно. Особенно если она выпила ту последнюю рюмку.
– Хочешь, чтобы за тобой гнались люди Сола? – спрашивает он, и его бровь с проколотым пирсингом поднимается почти до розы, набитой вдоль половины линии роста его темных волос. – Если она не выпила то, что они ей дали, мы должны придерживаться плана. Поэтому в полночь.
– Если она в порядке… – я выдыхаю и коротко киваю. – В полночь.
