Текст книги "Подними завесу (ЛП)"
Автор книги: Грир Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
Я пытаюсь заставить ее отстраниться, но ее губы сильнее сжимаются у основания, и она заглатывает мою головку.
– Луна, – задыхаюсь я. Все мое тело сводит от напряжения, когда она качает головой быстрее и быстрее, мышцы моего пресса подергиваются, пока у меня не остается другого выбора, кроме как сдаться.
Я проталкиваюсь глубже, трахая горло своей жены так, будто она была создана для этого. Она у меня первая, и я принадлежу ей во всем, и первобытное чувство собственности стучит в моих венах от того, как отчаянно я хочу пометить каждый ее дюйм, внутри и снаружи.
Слезы скапливаются в уголках ее глаз и стекают по лицу, и мне нравится то, как она плачет ради моего удовольствия. Но потом она сопротивляется мне на середине толчка, и я тут же останавливаюсь… лишь для того, чтобы она сглотнула вокруг моей головки… в самый… последний… раз.
– Луна! – рычу я, погружаясь в нее, наполняя своим членом ее горло.
Она не может дышать. Где-то на задворках сознания я это понимаю. Но я тоже не могу.
Из меня вырываются горячие струи спермы, и я чувствую каждую каплю, что стекает в ее горло. Мои бедра вздрагивают каждый раз, когда она глотает, зрение затуманивается по краям, мышцы теряют всю силу, когда я оказываюсь бессильным перед властью собственной жены.
Когда напряжение наконец уходит из моих мышц, я снова вижу Луну, ее лицо в свете огня, потемневшее от нехватки кислорода.
– Господи.
Я заставляю ее отстраниться, и она чуть вскрикивает, когда скользкий член выскальзывает из ее припухших губ. Холодный воздух охватывает его по всей длине, заставляя меня содрогнуться, но я уже поднимаю Луну и усаживаю ее себе на колени, наслаждаясь ее теплом. Кончил я или нет, но мой член подергивается от ее тепла, обнаженного с тех пор, как я разорвал ее трусики на болоте и от них остались лишь воспоминания.
– Ты нарушила правила, – цокаю языком я, сердясь лишь наполовину. – Я же сказал, что моя сперма прольется только в киску моей жены.
– Ну тогда тебе стоит меня наказать, – ее голос звучит хрипло от того, как глубоко она брала меня, и ее хихиканье отдается глубоко у меня в груди, когда я прижимаю ее к себе еще крепче. – Я не могла удержаться и не попробовать тебя на вкус. Думаю, все выпитые шоты чему-то меня научили.
Я усмехаюсь и провожу руками вверх по ее бедрам, по подвязке, которая каким-то образом пережила все это.
– Моя безрассудная, непослушная маленькая птичка, что же мне теперь с тобой делать?
Она облизывает припухшие губы, глядя на меня из-под тяжелых век.
– Трахни меня… муж.
– Что угодно ради моей жены, – обещаю я и упираюсь отвердевшим от одних только ее слов членом в ее клитор. Когда головка скользит по чувствительному узелку нервов, дыхание Луны сбивается, и я пристраиваюсь к ее входу, дразня ее. – Чувствуешь меня? Чувствуешь, каким охуенно твердым я становлюсь для тебя? Так бывает, когда муж ждет тебя. Я снова тебя хочу. Блядь, мне никогда не будет тебя достаточно. Но дай мне убедиться, что ты готова для меня.
Я погружаю два пальца в ее мокрую киску, заставляя ее застонать. Мой рот накрывает огромный синяк на ее шее, оставшийся от моей метки, жадно целуя. Она трется клитором о мою ладонь, и я шепчу прямо в ее кожу:
– Терпение. Я о тебе позабочусь.
Я вынимаю пальцы из ее киски, прижимаюсь членом к ее входу и обхватываю ее бедра, чтобы усадить…
Я замираю.
Волоски у меня на шее встают дыбом.
Не знаю, как я это понял, но что-то не так.
Нет… дело не только в этом.
Рядом кто-то есть. Кто-то чужой.
Кто-то наблюдает за нами.
30. Орион
У деревьев есть глаза.
Луна замирает, прижавшись губами к моей челюсти и задержав дыхание.
– Ори…
– Шшш, детка, – тихо выдыхаю я прямо ей на ухо. – Не останавливайся.
Ее тело дрожит, когда она заставляет себя расслабиться, прижимаясь ко мне еще сильнее. Ее руки проскальзывают, между нами, но не удерживают мои. Она оставляет на моем горле дорожку медленных поцелуев, будто ничего не случилось, и убирает мой уже опадающий член обратно в боксеры. Ее пальцы подрагивают, но дыхание ровное.
Она застегивает пуговицу, молнию и ремень, не спеша, с безмолвной заботой. Ее бедра скользят по мне, будто мы трахаемся, пока я обхватываю повязку на ее бедре, напоминая, что дал ей. Другую руку я запускаю во внутренний карман куртки.
Отстранившись, я обхватываю затылок и жестко целую ее, так, что она по-настоящему стонет…
Я поднимаю пистолет еще до того, как позади нее шелестит листва.
– Это простая вежливость, – рычу я во тьму, другой рукой придерживая голову Луны и прижимая ее к груди. – Выходи, или ты труп.
Я вглядываюсь в деревья, обнимая Луну и целясь твердой рукой.
Клик-клик.
Это ружье.
Позади меня.
Луна шумно вдыхает и замирает от страха.
Я сжимаю ее крепче, оборачиваю свое тело вокруг ее, прикрывая так хорошо, как могу, продолжая целиться вперед.
Краем глаза я вижу, как мужчина с каштановыми волосами и бородой выходит из-за деревьев, целясь из обреза Луне в лицо. По его лицу расплылась мерзкая улыбка.
– О, не останавливайтесь из-за нас, – протяжно произносит он с акцентом, похожим на мой. – Как насчет того, чтобы опустить пистолет до того, как вы дойдете до главного? Не хотелось бы видеть, как гордость и отрада семьи Бордо истечет кровью на ублюдка Фьюри. Если хочешь знать мое мнение, убить такую милашку значило бы потерять хорошенькую киску. Ты согласен, кузен?
Ярости кипит у меня под кожей, но страх за Луну остужает ее не хуже ледяной воды. Все, еще плотно сжимая челюсть, я убираю палец с курка и поднимаю пистолет в небо. Я отпускаю Луну, чтобы поднять руки и сдаться.
Там, куда я целился, листья шуршат в темноте, и наконец из нее появляется высокая тень в черном камуфляже.
Барт. Ебаный. Уайлд.
Он прицеливается в меня и присвистывает.
– А вы тут устроили такое шоу.
Луна вздрагивает. Она по-прежнему обнимает меня, моя куртка покрывает ее плечи, но она беззащитна перед этими монстрами. Ее ноги на моей талии сжимаются, пытаясь хоть как-то прикрыть обнаженную плоть. Тот факт, что это я превратил ее в добычу, не подумав и разорвав единственный клочок ткани, которым она могла бы прикрыться лишь потому, что не мог себя контролировать… Он разрывает мою грудь похуже ружья, из которого в меня целятся.
– Жаль, что нам не удастся досмотреть порно, – усмехается другой Уайлд. – Давай, девочка. Надень на него футболку. Тут нам не на что смотреть.
Трусящимися пальцами Луна подхватывает футболку и натягивает ее на меня так быстро, что я ничего не вижу лишь долю секунды. Она протягивает мои руки через рукава, действуя с точностью, несмотря на дрожь в руках. Мне болезненно хочется облегчить ее страх, прикончить этих ублюдков за то, что в ее глазах горит ужас, но я должен держать голову прямо и сосредоточиться на врагах.
– Быстрее, – рявкает Уайлд. – У нас еще есть планы.
Барт по-волчьи оскаливается.
– И свадьба, на которую мы должны успеть. Моя.
У меня что-то сворачивается в животе.
– О чем ты блядь гов…
Приклад ружья врезается мне в затылок. Обжигающая боль вспыхивает у меня в голове, застилает глаза, и крики Луны звучат сквозь звон в моих ушах.
Потом все темнеет, когда грубая черная ткань оказывается у меня на лице.
– Не надо! Отвалите от него… Ай!
Ее срывают с моих колен, и я рычу, слепо пытаясь ее поймать, но что-то вонзается мне в левое плечо. От удара я падаю, приземляясь на колени. Голова кружится.
Луна громко ругается, разжигая новую волну ненависти у меня в груди, и я сдергиваю мешок с головы. Не знаю, куда делся мой пистолет, так что я тянусь за арбалетом, но…
...моя левая рука…
Она, блядь, не двигается.
Сжав зубы, я пробую еще раз, но рука бесполезно болтается сбоку от меня.
Даже не дрогнув.
Напротив меня Луна отбивается от обоих Уайлдов в свете костра, моя куртка соскользнула с нее, пока она сражается изо всех сил. Она совсем рядом, но я ничего не могу сделать, чтобы ей помочь. И ее крики… доносятся будто издалека.
Что за хуйня происходит?
Стук сердца гремит у меня в ушах. Сражаясь с бессилием, я тянусь рукой себе за спину. Пальцы скользят по основанию чего-то непонятного, вонзившегося мне в плечо. Дротик. С транквилизатором.
Блядь.
Мои мысли вопят, пытаясь прогнать наступающую тьму, нервные окончания пылают и горят, когда мое тело предает меня. Изогнувшись, я пытаюсь вытащить дротик, но не могу как следует его ухватить. Луна снова кричит, а следом раздается чужой стон.
Она отбивается от них.
Ужас и гордость одновременно охватывают меня.
– Орион!
– Луна! – я бросаюсь вперед, моя ладонь опускается в раскаленные угли, но я не останавливаюсь. – Я…
Ботинок приземляется мне на ребра, и с громким треском я падаю в грязь, крича от боли. Сдавленно вдохнув, я тянусь к ней, сумев лишь схватить что-то заостренное на конце.
Перо. С ее лифа, сорванное, сломанное и измазанное черным.
Защищай ее. Защищай ее. Защищай ее.
В этом я поклялся много лет назад. Это то, что я всегда делал, единственное, что я знаю. И это всегда работало.
До этого момента.
– Хватит! Ему же больно! Орион, вставай! Ты должен…
Она срывается на крик.
– Оставьте ее в покое! Заберите меня! – реву я в ночи, но мой крик растворяется в лесу и внезапном биении крыльев.
– Я в порядке, – выдыхает она, вдруг оказавшись рядом. – Все хорошо. Оставайся со мной. Нет – не надо! Пожалуйста не…
Последний удар обрушивается на мой череп.
– Орион!
То, как женщина, которую я люблю, умоляет пощадить меня, становится последним, что я слышу.
31. Луна
Королева.
Черный мешок срывают с моей головы с резким шорохом, и он цепляется за мои спутанные волосы. Я наполовину вслепую бью стоящего передо мной мудилу, попадая ногой прямо по его члену.
Он отскакивает и сжимает его ладонями, а потом падает на колени с жалким, высоким воплем. Я отступаю, чтобы ударить еще раз, но чья-то железная хватка отдергивает меня назад, прижимая к широкой груди, воняющей потом и сигаретным дымом.
Барт.
– Где блядь Орион? – кричу я через плечо, беспорядочно пиная его ногами и не обращая внимания на то, что моя лодыжка взрывается болью так, будто я снова учусь танцевать на пуантах.
Бородатый мерзавец, которого я ударила и который помогал меня похитить, стонет:
– Ты. Сучка…
– Трэвис, тебе лучше на этом остановиться.
Женский голос как удар хлыста рассекает воздух, заставляя меня замереть.
– Несмотря на твой возраст, тебя все-таки мало пороли в свое время.
Я моргаю несколько раз, пока мои глаза не приспосабливаются к неяркому свету фонарей, и я не вижу покрашенных в белый стен часовни. Мой взгляд останавливается на единственной скамье с подлокотниками. Она больше похожа на трон, чем на церковное сидение, и выглядит еще более нереально из-за королевской особы, сидящей на нем.
Она восседает, как старая, мудрая королева и выглядит такой древней, что я поверила бы, что она появилась здесь задолго до самих Аппалачских гор. Ее бледные, скрюченные руки лежат на рукояти трости. Одета она в строгое черное платье, застегнутое до самого подбородка, а поседевшие светлые волосы стянуты в плотный пучок на затылке.
– Прости его, деточка, – протяжно говорит она, и ее интонация и акцент пугающе напоминают Ориона. – Мои мальчики знают, что нельзя говорить гадости о женщинах и мертвых. Но хотя он и один из моих внуков, мать не воспитала его, как надо. Посмотри хотя бы на его неопрятную бороду. Мохнатее Снежного Человека, – она заканчивает тираду, неодобрительно щелкая языком.
Рядом с ней стоит крепкий, гладко выбритый мужчина постарше.
– А вот теперь это уже грубо, мама.
Она поднимает злой взгляд на мужчину почти вдвое выше ее ростом.
– И это не моя вина, сын. Ты женился на ней даже после того, как я сказала, что она не годится для Уайлдов.
Она сощуривает водянистые глаза, глядя на короля драмы, все еще извивающегося на полу.
– Извинись, малыш Трэвви.
Он стонет:
– Прости… мама Босси.
Ох. Мой взгляд взлетает от него на женщину, и брови ползут вверх. Так значит, это и есть Босси Уайлд.
Хрупкая женщина, чье тело – сплошь кожа да кости, выпрямляется и бьет тростью по спине Трэвиса с такой силой, что он кричит, а я вздрагиваю. Возможно, когда Орион сказал, что она «Та еще беспощадная сука», он был слишком мягок. Должна признать, я была бы впечатлена, если бы уже не была в ужасе.
– Не передо мной извиняйся, тупица, – она тычет тростью в мою сторону. – А перед нашей гостьей.
– Ох… прости, Луна, – выдыхает он.
Глаза Босси, полные саркастичного удивления, снова оказываются на мне, когда она садится обратно.
– Ничему эти мужчины не учатся, правда? Поэтому мы, женщины, и должны держаться вместе, – она дергает подбородком в сторону Барта. – Отпусти ее, Барти. Она не доставит нам проблем. Так ведь, деточка?
Мое сердце колотится так, будто я еще раз спрыгнула с отвесного утеса. В ее вопросе скрывается куда больше, чем намек на предостережение, и я смотрю на ее белесые костяшки, сжимающие ручку трости.
Я качаю головой.
Барт резко выпускает меня из своих мясистых лап, и я падаю в ее сторону.
– Осторожнее! Ради всего святого, Барти, ты же все кости переломаешь бедной девочке. Она и так уже слегка потрепанная…
Пока она отчитывает его за грубое отношение ко мне, я молчу и оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, что мне делать.
Мы находимся посреди церкви, под ногами у нас видавший виды красный ковер и старые доски пола, потрескивающие от шагов. Ветер проходит сквозь дыры в стенах так, будто часовня дышит сама по себе сквозь сломанные ребра. Пятна от дыма светильников ползут по крыше, и огонь отбрасывает в углы тени, похожие на неупокоенные души. Позади Босси выцветшие очертания креста обрамлены витражными окнами, от библейских сюжетов на них остались лишь осколки. Мое внимание привлекает небольшая табличка рядом с кафедрой: «Часовня Уитби Роуз».
Что-то обрывается у меня в животе.
Это та церковь, где на кладбище похоронена семья Ориона… Возможно, тени, которые я видела тогда в лесу, не были призраками. Это были Уайлды, и они выслеживали нас отсюда до самой хижины.
Где они убили Бенни.
Во мне вспыхивает ярость, выжигая весь контроль над собой и мысли на тему «что мне делать».
Морщинки в уголках глаз Босси становятся глубже, когда возвращается ее улыбка, как у милой бабушки.
– Как ты, деточка? Они хорошо с тобой обращались по пути сюда?
Я разворачиваю плечи и поднимаю подбородок.
– О, они обращались со мной хорошо для похитителей, – мой голос трещит от гнева. – Где. Орион?
Босси секунду рассматривает меня, пока у нее не вырывается резкий смешок, от которого у меня внутри все переворачивается.
– Ой-ей, Барти. Тебя ждет с ней много интересного.
– Я с удовольствием ее воспитаю, мэм, – он усмехается у меня за спиной, его голос полон издевки. – Хотя, судя по этому следу от укуса, ее уже как следует объездили и подчинили. Понадобится время, чтобы избавиться от вони Фьюри.
Кровь стынет у меня в жилах, но я отказываюсь позволить им увидеть, как вздрагиваю, так что я с шипением выдавливаю:
– Пошел нахуй, Барт…
– Так-так-так, от тебя я тоже не потерплю таких выражений, барышня, – Босси цокает языком и поднимает трость, заставляя меня умолкнуть. – И никаких жалоб. Ты могла получить кого получше. Озиас бы хорошо с тобой обращался. Но его здесь нет, и я бы не просила его появиться, – ее взгляд мечет молнии, когда она смотрит за мое плечо. – Особенно когда Фьюри испортили ему улыбку.
Я прослеживаю ее взгляд…
Мир вокруг меня будто рассыпается, как разбитое стекло.
– Орион? – всхлипываю я.
Он обмяк на стуле, лодыжки привязаны к ножкам, а руки связаны спереди.
Ноги несут меня сами собой, сердце болезненно стучит в груди.
Он не двигается. Он не двигается. Он не…
– Орион?
Слезы застилают мои глаза.
Он не…
– Нет! – кричу я, склоняясь к нему, и тут меня оттаскивают. – Пустите меня! Пустите…
Он шевелится, и крик замирает у меня на губах.
– Орион?
Он медленно поднимает голову, будто она слишком тяжелая. Он моргает, осматривая помещение потерянным взглядом остекленевших глаз.
– Ты… жив, – всхлипываю я, и от облегчения у меня слабеют колени. – Ты жив. Слава богу.
Но он едва может сидеть прямо и дышит коротко, кровь сияет багровым на его черной футболке. По обе стороны от него стоят охранники, один целится ему в спину из арбалета, второй хмурится, сложив руки на груди и лениво держа пистолет, будто знает, что Орион не в состоянии драться.
Пока что, уроды.
Я видела, как Трэвис Уайлд выстрелил дротиком в его плечо, но также видела и то, что пружина застряла до того, как Трэвис успел полностью ее сжать. Если бы мне удалось украсть…
– Луна? – выдыхает Орион, когда его взгляд замирает на мне.
Мое сердце сжимается от желания броситься к нему, но я заставляю себя стоять смирно, чтобы хватка Барта не стала крепче.
– Я здесь. Все хорошо. Ты жив. Мы оба живы.
– Живы, – шипит Босси, давая волю гневу. – В отличие от моего малютки Руфуса.
Орион переводит взгляд на Босси и рычит:
– Ты про того «малютку», который подсыпал Луне наркотики?
Босси отмахивается от него.
– Он делал то, что должен был. У Озиаса был план, как ее завоевать, – она закатывает глаза. – Но парню никогда бы это не удалось. Этот дурак вообразил, что уже любит кое кого другого.
От подтверждения моей догадки у меня перехватывает дыхание, но Барт горько усмехается еще до того, как я успеваю это как следует осознать.
– Если бы он с самого начала ее трахнул, мой брат был бы жив. Часть Труа-гард, принадлежащая Бордо, была бы в безопасности давным-давно. Вместо этого пришлось вмешаться нам с Руфусом и, так сказать, ускорить дело.
– Погоди, – мямлю я, складывая все вместе. – Озиас знал о том, что мне подсыплют наркотики?
– Не-а. Это сделали мы с Руфусом, – Барт говорит об этом так легко, что мне хочется его прирезать. – Наш пай-мальчик должен был сделать хотя бы то, что сделал Фьюри.
Он дергает подбородком в сторону Ориона и говорит ему:
– Как я вижу, ты и то больше похож на Уайлда.
Босси впечатывает трость в пол, разбивая гнилые доски сквозь дыру в ковре.
– Я не потерплю таких слов. Родня есть родня. Ты это знаешь.
– Видите? Все говорит о том, что Озиас бы этого не хотел, – пытаюсь достучаться до ее человечности. – Он милый, добрый и…
– Слабый, – просто заканчивает Босси. – А эта война не для слабых. Он знал, что должен был сделать, чтобы искупить грехи своего рода, и провалился. Ему придется с этим жить. Он также знает, что за жизнь платят жизнью. Кровью за кровь. И если после всех трупов, что этот мальчик, – на тычет тростью в сторону Ориона, – оставил позади в Лост Коув, Озиас не принял нашу сторону, то никогда не примет. И для нас он бесполезен.
Вот оно. Волк, притворяющийся бабушкой. Матриарх, которого боятся даже Фьюри.
На этот раз я не могу не вздрогнуть от холода в ее глазах.
– Мы имеем полное право забрать обе ваши жизни, – шипит она, и от яда в ее голосе моя кровь застывает. – И мы так и поступим.
– Нет! – Орион бросается вперед, натягивая веревки. – Вы ее не тронете!
Парень с пистолетом бьет кулаком Ориона в челюсть так, что его голова отлетает в сторону.
– Орион!
– Я в порядке, птичка, – фыркает он, заставляя себя выпрямиться. Он шевелит челюстью и выплевывает кровь на мужчину, который его ударил.
– Ах ты ублю… – он снова заносит кулак, но громкий свист Босси заставляет его замереть на середине движения.
– Заканчивайте, вы оба, – говорит она ровным, усталым тоном. Потом она смотрит на Ориона так, будто собирается отругать его за плохое поведение на воскресной службе. – Не бойся. Наше предложение более, чем справедливо. Мы не хотим, чтобы она погибла.
Она смотрит на меня, и мое сердце стучит быстрее.
– Мы решили пойти более… изобретательным путем.
– О чем ты, Босси? – спрашивает Орион.
Губы Босси изгибаются.
– Мы хотим, чтобы она связала свою жизнь с Уайлдами.
– Это еще блядь хуже, – фыркает Орион.
Босси вздыхает, ее грудь едва вздымается.
– Кажется, ума у тебя столько же, сколько у папаши, мальчик, – она кивает охраннику позади Ориона. – Давай, Вон.
Он бьет рукоятью арбалета по затылку Ориона. Я подавляю крик, когда тот падает вперед, и начинаю дышать снова только когда он шипит и поднимает на меня взгляд.
Босси постукивает пальцами по набалдашнику трости.
– Теперь все будут вести себя прилично? Фьюри, ты жив лишь по одной причине, и я не позволю тебе позорить нас при других гостях.
По моей коже пробегает холодок.
– Других гостях?
– Так ты еще не поняла, деточка? Сейчас здесь будет свадьба, – она наклоняется ко мне, будто хочет рассказать секрет. – А ты станешь счастливой невестой.
У меня отвисает челюсть.
Она усмехается.
– Ты уже одета в белое и все такое, – ее взгляд скользит по моему костюму лебедя, заляпанному черным и красным. – Ну, почти.
Во мне смешиваются злость и страх, но, прежде чем я успеваю закричать, побежать, начать драться, сделать хоть что-то, двери часовни распахиваются, ударяя по стенам.
Все вокруг целятся в двух мужчин, входящих внутрь так, будто они готовы сжечь весь мир. Один из них – сам Король Нового Орлеана, Призрак Французского квартала, чье покрытое шрамами лицо морщится от гнева. Рядом с ним – разгневанный, смертоносный принц Нового Орлеана, точная копия отца.
Несмотря на поднятые ножи, наведенные пистолеты и даже арбалет, Соломон Бордо идет по церкви, глядя на всех сверху вниз и даже не дрогнув. Гром гремит, когда он останавливается в центре и рычит:
– Какого хуя здесь происходит?
