Текст книги "Девиант (СИ)"
Автор книги: Гидеон Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)
5
Всё было решено с субботней встречей с Джексоном – он ответил почти мгновенно, словно только и ждал моего сообщения. «С нетерпением жду», – гласил текст, и от этого энтузиазма у меня слегка свело скулы. Действительно ли я правильно поступила, обратившись к нему?
Но пока – визит к Чену. Адрес, который скинула Ева, привёл нас в «хартленды», один из тех спальных районов за пределами центрального делового округа, где жила основная масса сингапурцев. Место было неброское, ухоженное, но без намёка на роскошь. Стандартные многоэтажки, зелень между ними, детские площадки. Чен, судя по всему, был человеком среднего достатка – не бедствовал, но и не купался в золоте.
После того случая в «Gardens by the Bay» Цербер заперся в своей комнате и почти не выходил. На все мои попытки вытащить его – будь то предложение прогуляться или просто посидеть вместе посмотреть фильм – он отвечал одним и тем же ровным: «Я занят. Отстань».
Чем он мог быть занят? Для меня это оставалось загадкой. Иногда, проходя мимо его двери, я останавливалась и прислушивалась. Ни гула зарядки, ни звука движений – ничего. Тишина. У меня закрадывалось подозрение, что он просто сидит в темноте, изучая сеть. Зачем? Я не имела ни малейшего понятия. Но так он часто делал, когда нужно было что-то обдумать – погружался в цифровой океан данных, словно ища там ответы на вопросы, которые никак не давались ему.
Мы подошли к нужному дому – типичной HDB-многоэтажке. В Сингапуре около 80% населения живет именно в таких государственных квартирах, построенных Советом по жилищному строительству и развитию. Это не социальное жилье в нашем привычном понимании – не обшарпанные хрущевки с текущими крышами. Напротив, это вполне качественные, современные многоэтажки с хорошей планировкой и развитой инфраструктурой.
Возникал резонный вопрос: собственность или аренда? Ответ был своеобразным. Юридически жильцы владеют не квартирой, а правом ее аренды у государства на 99 лет. Однако сами сингапурцы считают это полноценным владением: квартиру можно продать, передать по наследству или сдать.
Как это работает? Вы покупаете не «аренду» в привычном смысле, а оставшийся срок пользования. Продавая квартиру, вы буквально передаете покупателю этот срок. Поэтому здесь существует огромный вторичный рынок таких «арендованных» квартир, которые ежедневно покупаются и продаются за сотни тысяч долларов. Умная система. Прагматичная. Очень по-сингапурски.
Квартира Чена была на первом этаже. Мы прошли по чистому, выложенному плиткой коридору, пахнущему моющим средством и слабой цитрусовой отдушкой, и остановились у двери под номером 8.
О друге Евы, Чен Ли, я кое-что успела узнать. Во-первых, Чен – распространённая фамилия среди китайцев. Во-вторых, он действительно был толковым «охотником за технологиями». Пусть и не лучшим в своём роде, но специалистом с именем и репутацией. Его отличала хирургическая точность при вскрытии новых моделей андроидов и умение выуживать корпоративные секреты. Даже у «Эйдолона». И тут, я была уверена, не обошлось без помощи Евы – она наверняка сливала ему несекретные, но ценные технические данные за хорошие деньги. Старая дружба, проверенная взаимовыгодным обменом. Мне это даже нравилось – в таком альянсе была ясная, честная логика.
Я нажала кнопку звонка. Из-за двери донёсся мягкий мелодичный звук.
Через несколько секунд она открылась.
На пороге стоял высокий азиат лет тридцати пяти, не больше. Тёмные волосы были слегка взлохмачены, будто он только что поднялся с постели. Лицо – с острыми, почти хищными скулами и узким подбородком, покрытым короткой аккуратной щетиной. Взгляд прямой, спокойный, без суеты и эмоций. Одет он был просто: серая хлопковая футболка с нечитаемой надписью и тёмные спортивные штаны. На ногах – тапочки. Типичный технарь в свой выходной.
– Чего надо? – спросил он на английском, и голос его был таким же ровным, как взгляд. – Вы кто?
Я почувствовала, как Цербер за моей спиной сместился – едва уловимое изменение центра тяжести. Его присутствие стало плотнее, сосредоточеннее.
– Мы от Евы, – ответила я, стараясь, чтобы улыбка выглядела непринуждённой. – Должны были встретиться перед домом, но она попала в пробку. Ты Чен Ли, правильно?
Его тёмные внимательные глаза прищурились. Он медленно перевёл взгляд с меня на Цербера, задержался на нём на несколько секунд дольше обычного, затем снова посмотрел на меня. Во взгляде мелькнуло что-то вроде мгновенного анализа, быстрого вычисления.
– Значит, у «Эйдолона» новый андроид? – произнёс он наконец, едва заметно кивнув в сторону Цербера.
Я почувствовала лёгкий укол удивления. Наблюдательный.
– Что? – спросила я. – Как ты узнал? Ева сказала?
– Нет, – Чен покачал головой, и в уголках его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. – У меня наметан глаз. Манера поведения, отсутствие микродвижений в покое, фокусировка сенсоров… и, простите, оттенок кожи не совсем человеческий. Входите.
Он отступил в сторону, широко распахнув дверь.
– Чувствуйте себя как дома. Обувь оставьте за дверью.
Мы с Цербером разулись, переступили порог. Внутри пахло свежей пайкой и чем-то, отдалённо напоминающим очиститель воздуха. Интерьер был выдержан в строгом минимализме, но не стерильном, а обжитом. Сразу у входа располагалась гостевая зона: угловатый серый диван, заваленный подушками в тёмных чехлах, плед из грубой шерсти, кофейный столик из светлого дерева и абстрактный чёрно-белый ковёр на полу. За диваном – обеденная зона: длинный стол из тёмного дерева, вокруг такие же простые прямоугольные стулья. Слева – кухонный бар, заставленный техникой, и множество больших окон, через которые лился мягкий послеполуденный свет.
Именно там, за столом, сидел Аид.
Он был сосредоточен на доске для игры в го, расставленной перед ним. Поза – идеально прямая, движения – плавные и экономные. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, отражали солнечные блики. Я не была большим знатоком этой игры, но даже моему непрофессиональному взгляду было ясно: позиция Чена фатальна. Чёрные камни, за которые он играл, оказались в тисках белых, которыми владел Аид. Казалось, ещё один ход – и вся левая сторона доски будет безжалостно «съедена».
Чен, невозмутимо пройдя мимо нас, приблизился к столу. Не раздумывая долго, его длинные уверенные пальцы выхватили из деревянной чаши чёрный камень и с сухим чётким стуком опустили его прямо в самую гущу белых рядов – туда, где, казалось, не было ни малейшего шанса на выживание. Со стороны это выглядело как акт отчаяния, почти самоубийство.
Аид издал тихий задумчивый звук – нечто вроде «хм». Он слегка подался вперёд, его голубые глаза быстро пробежали по пересечениям линий, анализируя новую конфигурацию. Прошла секунда, другая. Затем его брови медленно поползли вверх.
Чен не просто поставил камень. Он создал «сэки» – обоюдную жизнь. Это высшая форма дипломатии в го, нечто из разряда «не могу убить тебя, не умерев сам». Не победа, а пат. Идеальный тупик.
– Как ты это сделал? – спросил Аид, и в его обычно бесстрастном голосе прозвучало искреннее, человеческое недоумение. – Я думал, что всё просчитал.
Чен скрестил руки на груди, глядя на доску с лёгкой едва уловимой ухмылкой.
– Твои вычисления предсказывали мой захват, но ты не учёл, что я готов делить с тобой территорию, а не воевать за неё до конца, – сказал он спокойно. – Твой алгоритм не умеет отступать, ему нужно выполнить задачу – в данном случае победить, Аид. А я, как человек, вполне могу себе это позволить. Иногда лучше сохранить ресурсы, даже если это выглядит как поражение.
Аид задумался, его взгляд снова прильнул к доске, будто пытаясь пересчитать все варианты с новой неожиданной переменной. Потом он оторвался от игры и посмотрел на нас с Цербером. Его выражение лица изменилось – появилась лёгкая настороженность, смешанная с вопросом.
– Вы уже приехали? – спросил он. – А где Ева?
– В пробке, скоро будет, – ответила я.
Аид, похоже, на секунду погрустнел – едва заметное потускнение в глазах, лёгкое опускание уголков губ. Он встал из-за стола; его движения были по-прежнему грациозны и бесшумны.
– Я выйду на улицу и подожду её, – объявил он, направляясь к двери.
– Только избегай нашу соседку, – тут же бросил ему вдогонку Чен, и в его голосе прозвучала весёлая нотка. – Она, конечно, милая старушка, но если вцепится – опять потащит на свою чайную церемонию. Спасения не жди! Придётся самому выпутываться, а то станешь её пятнадцатым внуком! И не говори потом, что я не предупреждал!
Аид не стал это комментировать, но по резко изменившемуся лицу – едва заметной панике в широко раскрытых глазах и мгновенному напряжению в плечах – я поняла: эту старушку он боится как огня. Боже, бабушки они и в Сингапуре такие же бабушки – лишь бы кого-то накормить. Хотя в его случае, видимо, напоить чаем до перегрева.
Он сдержанно кивнул, открыл дверь, быстро осмотрелся и, видимо, ринулся к выходу. Дверь за ним захлопнулась.
Чен проводил его взглядом, усмехнулся и повернулся к нам, указав рукой на барные стулья у кухонной стойки.
– Садитесь, поболтаем.
Я скользнула на стул, скинула с плеч лёгкую летнюю накидку и повесила её на спинку. Цербер замер у меня за спиной, как тень. Чен, уже достав с полки фарфоровый чайник, обернулся и цокнул языком.
– Садись, говорю. Стоять не обязательно – в своём доме даже андроидов на ногах не держу.
Цербер медленно перевёл на меня взгляд. Я едва заметно пожала плечами – делай что хочешь. Он поколебался ещё пару секунд, его красные глаза пробежались по лицу Чена, оценивая, и наконец он тяжело опустился на соседний стул. Сел прямо, положив ладони на колени – как солдат на приёме у командира.
Чен тем временем поставил на стойку небольшой деревянный ящичек, открыл его – внутри аккуратные отделения с разными сортами чая в прозрачных пакетиках. Его движения были без лишней суеты.
– Ну что, – сказал он, поднимая на нас взгляд. – Как там говорят в этой вашей России… Чай, кофе, потанцуем?
Я усмехнулась, облокотившись на стойку.
– Ага. И добавляют: пиво, водка, полежим.
Чен рассмеялся. Звук был неожиданно тёплым для такого сдержанного лица.
– Ох, это напоминает мои студенческие будни. Как раз тогда я и пристрастился к вашей водке. В МГТУ имени Баумана, если что. Три года по обмену. Ещё несколько лет поработал в Москве.
– Мало того что технарь, так ещё и наш, почти, – заметила я. – Не тянет обратно?
– Тянет иногда, есть в вас, русских, свой особенный шарм, широкая душа и всё такое, – произнёс он, насыпая в чайник тёмные скрученные листья. – Да и вы, россияне, в робототехнике – как медведи в тайге. Непредсказуемые, грубоватые, но свои законы знаете. И очень, очень упрямые. – Он на секунду оторвался от чая, посмотрел на Цербера. – Что подтверждается. Всегда добиваетесь своего.
Я улыбнулась, наблюдая, как Цербер отводит взгляд, будто заинтересовавшись видом из окна. Хотя на самом деле он внимательно слушал.
– Ты бы этой водкой не злоупотреблял, – заметила я. – Она с людьми страшные вещи творит.
– Я уже понял, – Чен поставил чайник греться и облокотился на стойку напротив нас. – Особенно когда пару раз просыпался не там, где ожидал. Один раз – в чужой общаге на полу, в окружении трёх разобранных ноутбуков. Другой – на лавочке в парке Горького с пустым кошельком и голубем на голове. Больше не экспериментирую. Так чем вас угостить? Чай у меня есть разный – от простого зелёного до улуна с персиком. Кофе – только растворимый, не обессудьте. Я его не пью, только для гостей держу. Если хотите, есть ещё алкоголь.
Я вспомнила, что с утра уже приняла таблетку от мигрени, и махнула рукой.
– Давай чай, который ты сейчас заварил. Он же для нас? Или для кого ещё?
– Вообще-то для Евы, но и вас угощу.
Чен перевёл взгляд на Цербера. Его тёмные глаза сузились, стали изучающими.
– А тебе?
Цербер медленно повернул к нему голову.
– А у меня есть выбор?
– А с чего ты взял, что его нет? Уж не знаю, что вам про меня рассказывали, но я не такой жуткий тип, каким меня рисует общество. Да, подворовываю информацию, разбираю андроидов – но замечу, всегда собираю обратно! Мои коллеги обычно на это сил не тратят. А я считаю, что каждая машина заслуживает шанса на целостность.
Цербер смерил его долгим, безэмоциональным взглядом.
– Ты странный.
Чен рассмеялся, наливая в чайник горячую воду. Пар поднялся белой струйкой и закрутился в солнечных лучах.
– То же самое могу сказать о тебе. Ты, судя по поведению, отличаешься от своих собратьев. Так же, как и я. Но разве это плохо?
Цербер молчал пару секунд, его пальцы слегка постукивали по колену.
– Моё поведение – всего лишь сбой программы. А твоё – осознанный выбор.
Чен поставил перед нами чайник и две фарфоровые чашки без ручек в восточном стиле. Потом облокотился на стойку почти вплотную к Церберу, заглядывая ему в глаза.
– Есть такое определение – «девиант». Это человек, чьи действия или личные характеристики отклоняются от общепринятых норм. Такое поведение обычно порицается, но не всегда имеет негативную оценку. Многие гении в своём роде девианты. И это чаще всего не их личный выбор, а биология, особенности нейронных связей. – Он сделал паузу, давая словам просочиться. – Ты не думал, что среди андроидов ты мог бы быть таким же девиантом? Что твой сбой – своего рода эволюция? Случайная мутация, которая делает тебя… особенным?
Красные глаза Цербера сверкнули. Плечи напряглись под тканью футболки.
– Я никогда не думал об этом так, – произнёс он честно, и в его голосе прозвучала редкая неуверенность. – Но я бы очень хотел иметь тело человека. Настоящее, из плоти и крови.
Чен мягко улыбнулся и отстранился, снова взяв чайник, чтобы разлить заварку по чашкам.
– Зачем? Мы болеем, стареем, умираем. А тебе ещё жить и жить – ты всех нас переживёшь. По крайней мере, пока у человечества не закончится электричество. Что маловероятно.
Цербер покосился на меня. Я в это время подносила чашку к губам, вдыхая аромат цветочного чая – лёгкий, с нотками жасмина. Наши взгляды встретились на секунду.
– Мне не нужна бессмертная жизнь, если в итоге я останусь один, – тихо сказал Цербер.
Чен лёгким движением поставил перед ним вторую чашку, наполненную золотистой жидкостью. Затем осторожно, без давления, положил руку ему на плечо.
– Ты никогда не будешь по-настоящему одинок, – так же тихо продолжил он. – У тебя есть процессор, который запоминает всё, и ты в любой момент можешь пересматривать свои… счастливые моменты. Даже если людей вокруг не станет, память останется.
Я отпила чай, почувствовав, как тёплая жидкость согревает изнутри. Голова ныла чуть меньше.
– Первый раз вижу, чтобы Цербер так много говорил с незнакомцем, – заметила я, ставя чашку на блюдце. – Ты просто волшебник, Чен.
Он пожал плечами, убирая руку с плеча Цербера.
– Мне часто так говорят. Просто к любой машине, как и к человеку, нужен свой подход. – Вдруг он склонился ко мне так, что губы почти коснулись моего уха, и прошептал так тихо, что даже Цербер, вероятно, едва уловил его слова: – И лучше не называть их «машиной». Это главный секрет. Они очень обидчивые.
Я прикрыла улыбку ладонью и шепнула в ответ:
– Я уже заметила.
Цербер сверкнул в нашу сторону недобрым взглядом. Его брови сдвинулись.
– О чём вы там шепчетесь?
Я откинулась на спинку стула, приняв невинное выражение лица.
– Да так, ерунда, мой хороший. Может, всё-таки чайку? Он очень вкусный.
Цербер посмотрел на чашку перед собой, потом на меня. Его лицо оставалось каменным.
– Спасибо, нет.
Я вздохнула с преувеличенной обидой.
– Ну чего ты опять такой колючий? Мы же просто поболтать пришли. Расслабься.
Чен, стоявший у стойки, тоже взял свою чашку и сделал глоток.
– Попробуй быть с ним помягче, – сказал он, обращаясь ко мне. – И он потянется. Такие как он, знаешь, как дикие кошки – сами не подойдут, но если проявить настойчивость…
Я тут же, недолго думая, положила руку на ногу Цербера и провела ладонью по бедру со словами:
– Кис-кис-кис, иди сюда, хороший.
Эффект был мгновенным. Цербер вскочил со стула так резко, что тот с грохотом откатился назад и ударился о пол. Его глаза загорелись ярко-алым светом.
– Я тебе не кот!
Чен расхохотался, и я тоже не сдержала смех. Звук получился хрипловатым, но искренним. Даже Цербер, увидев моё выражение, слегка растерялся – его возмущение смешалось с недоумением.
– Остынь, парень, – сказал Чен, успокаиваясь. – Немного юмора тебе не помешает. Ты же видишь – она просто дразнится.
Цербер стоял несколько секунд; его грудь ритмично поднималась и опускалась, имитируя тяжёлое дыхание. Потом он медленно, будто через силу, вернул стул на место и снова сел.
– Ты такой же иррациональный, как и она! – выпалил Цербер, его красные глаза сверкнули, сверля нас обоих по очереди.
Чен не смутился. Он лишь провёл рукой по взъерошенным волосам.
– Это особенность большинства людей, но в этом и наша прелесть. Разве я не прав?
Цербер, наверное, был другого мнения, но высказать его не успел – дверь открылась. Мы все разом повернули головы в ту сторону.
На пороге стояла Ева, а рядом с ней – Аид. На её лице было выражение лёгкого раздражения, будто она только что отбилась от назойливого продавца. Аид же выглядел слегка помятым, а одной пуговицы на рубашке и вовсе не хватало. Он стыдливо поправлял это место, будто чувствовал себя обнажённым.
– Чен, что у тебя за соседка такая? – Ева шагнула внутрь, затаскивая за руку провинившегося андроида. – Мне чуть с ней из-за Аида не пришлось подраться. Вцепилась в него так, что не оторвать.
Чен, сдерживая смех, беспечно ответил:
– А, это тётя Джоу. Она своеобразная, но довольно простодушная – настолько, что от неё хочется убежать. Иначе задушит своей заботой.
– И ты хорош, – пропустила Ева слова Чена мимо ушей и, уперев руки в боки, повернулась к Аиду. – Даже не сопротивлялся! Сколько раз можно тебе говорить, что ты можешь сказать «нет», если тебе что-то не нравится!
Аид опустил взгляд, его пальцы едва заметно пошевелились на рубашке, ища пуговицу, которой уже не было.
– Простите, но с ней бесполезно бороться. Каждый раз, когда я ей так говорю, она делает вид, что меня не слышит. А потом подливает ещё чая. Вы меня к такому не готовили.
– Вот шальная женщина, – проворчала Ева, но в уголках её губ дрогнуло. Она порылась в сумке, достала продолговатую упаковку в яркой обёртке. – Ладно. Держи, пряник из России. Небось соскучился по нашим сладостям?
Она протянула его Аиду. У того, я могла поклясться, засияли глаза. Ответа он не выдавил, но взял упаковку почти благоговейно, повертел в руках, а потом быстро, не откладывая, вскрыл её.
Чен вышел из-за барной стойки, раскинул руки в стороны и подошёл к Еве.
– Дорогая, сколько лет, сколько зим! А мне ты пряник привезла?
– Тебе привезла пиздюлей, – парировала она, но позволила ему обнять себя. – Чего так долго с Аидом возишься?
Я заметила, как Аид, стоявший рядом с ней, слегка напрягся. Его взгляд, спокойный и направленный в сторону Чена, стал чуть более пристальным. Он смолчал, глядя на эти объятия, но что-то подсказывало мне: в следующий раз за игрой в го он Чена точно побьёт. Со всей беспощадностью машины.
Чен отпустил Еву, притворно потирая грудь.
– Какая ты жестокая, ранишь меня в самое сердечко!
– Чен, ты любишь деньги, а не сладкое, – отрезала Ева, поправляя блузку. – Где техпаспорт Аида? Не говори, что ещё не готов.
Чен вздохнул, подошёл к столу в гостиной и потянулся к стопке бумаг, валявшихся рядом с паяльной станцией.
– С его техпаспортом было сложнее, чем с Аресом. Он же прототип. Но я уже заканчиваю. На этой неделе можешь забрать. Или отвести к этой Анне? Она же его ждёт?
Аид, до этого момента молча жевавший пряник, выжидающе уставился на Еву. Та игнорировала его взгляд, уткнувшись в бумаги, которые ей протянул Чен.
– Пока нельзя, – сухо сказала она, листая страницы. – Слишком рискованно. Нужно сначала всё утрясти на работе.
– Тогда мог бы я продолжить оставаться с Ченом? – спросил Аид. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая, металлическая нота надежды.
Ева подняла на него взгляд, прищурившись.
– Что? С ним? Почему?
– Нам будет тесно с Аресом, – объяснил Аид, прямо глядя ей в глаза. – Он слишком эмоционален. А его хозяйка слишком робкая. Мне это… непривычно.
Чен рассмеялся, а потом со знанием дела произнёс:
– Значит, привык, когда с тобой по-жёстче обращаются, да? Это Ева умеет.
Ева слегка стукнула его кулаком в живот. Удар был явно вполсилы, но он согнулся.
– Не трепись обо мне.
– Хочу остаться, – настойчиво произнёс Аид, и в его голубых глазах мелькнуло что-то упрямое, почти человеческое. – Здесь есть го. И логические задачи. И… мне здесь нравится.
Ева вздохнула, переведя взгляд с него на Чена.
– Хочешь – оставайся. Уверена, Чен будет рад.
– Более чем, – выдохнул Чен, разгибаясь. – Мне очень нравится его изучать.
Я тихо кашлянула в кулак. Все трое повернулись ко мне.
– О, вы тоже тут, – наконец заметила меня Ева, отложив техпаспорт. – Как вам чай?
Я отпила ещё глоток, чувствуя, как тёплая жидкость согревает изнутри.
– Чудно. Китайский чаёк поистине волшебный. Может, попьём его в другой комнате? И поговорим без лишних ушей.
Ева мгновенно поняла намёк. Она достала из сумки пачку сигарет, встряхнула.
– Давай выйдем покурим. Возле дома.
– Пошли, – я поднялась со стула и обернулась к Церберу. – Останься тут, поболтай с Аидом. Может, он тебе что-нибудь расскажет – как свой своему.
Цербер уставился на меня с немым укором.
– Это так необходимо?
– Давай, иди уже, что ты как маленький на детской площадке, – я толкнула его ладонью в спину. – Он тебя не съест. Можешь обсудить… не знаю, преимущества полимерных мышц перед биологическими. Или как правильно имитировать вздох раздражения. У тебя это хорошо получается.
Он неохотно поднялся на ноги и обречённо подошёл к Аиду. Тот сначала с опаской взглянул на него и даже сделал шаг в сторону. Было видно, что он с первой встречи относится к Церберу с опаской. Но, подбадриваемый жестом Чена, Аид аккуратно отломил от своего пряника ровный кусок и протянул Церберу.
Тот взял его, повертел в пальцах, будто изучая структуру, а потом без особого желания засунул в рот и быстро прожевал. Выражение его лица не изменилось, но я поймала едва заметное движение бровей – возможно, оценку вкусового профиля. Ей-богу, в этот момент я чувствовала себя как мать, чей ребёнок наконец-то нашёл друга в песочнице, и тот протянул ему лопатку.
Но умиляться времени не было. Мы с Евой вышли из квартиры на улицу.
Воздух снаружи был сухим и тяжёлым, на улице стояла духота, хотя уже наступил вечер. Мы прижались к раскалённой стене дома, и Ева достала зажигалку.
– Будешь? – она протянула пачку.
– Давай.
Я взяла сигарету, позволила ей дать прикурить. Первая затяжка обожгла горло, но почти сразу наступило знакомое расслабление. Мы стояли молча, выпуская дым.
– Как всё прошло? – спросила я, глядя на колечко дыма, тающее в воздухе.
Ева сделала глубокую затяжку, запрокинув голову.
– Лучше, чем я думала, хотя директор – редкостный идиот. Думает, что если громко говорить, то все проблемы решатся сами.
– Скучаешь по Петру Семёновичу?
– Не то чтобы, – она усмехнулась беззвучно. – Просто он сильный управленец. А на этого без слёз не взглянешь. Мне и своей работы хватает, так ещё и с его разбираться приходится. Зато на словах – он герой, всё умеет. А как до дела доходит – у него лапки.
Я рассмеялась, стряхивая пепел с сигареты.
– То, что он идиот, нам даже на руку. Меньше вопросов будет задавать.
– Ага, – Ева погасила сигарету о стену и резким движением закинула окурок в ближайшую урну. – Не представляю, как я смогу вырваться из этого ада и ещё начну шпионить для тебя.
Я тоже быстро докурила до фильтра и затушила сигарету. Она предложила мне вторую, но я отказалась.
– Тебе нужно придумать, как это сделать, Ева. Даже если придётся отказаться от сна. Ты должна уже на следующей неделе нанести первый визит моему деду.
Она недоумённо посмотрела на меня, будто не веря своим ушам.
– Зачем такая поспешность? Это как-то связано с тем, о чём ты говорила на дне рождения Алисы? О том, что андроиды могут манипулировать нами?
– Да, – сказала я, устремив взгляд на дорогу. – Они вполне на это способны. Но не со всеми.
– Как это понимать? – в её голосе прозвучала привычная циничная нота недоверия.
Я вздохнула. Пора было открывать карты – хотя бы часть.
– Видишь ли, у нашей компании, а точнее у нашей семьи, есть тёмная сторона, о которой не знает ни один технарь. Некоторые наши модели, вроде «Аресов» и «Афродит», действительно собирают информацию о пользователях.
– Я слышала об этом, – парировала Ева. – Но это же сбор данных без конкретики, для развития ИИ. Общая статистика.
– Со специальными андроидами это далеко не так, – я посмотрела ей прямо в глаза. – Они собирают информацию, а порой и манипулируют хозяевами, чтобы выведать их секреты. Но не пугайся – такое проворачивают только с влиятельными людьми, компромат на которых может пригодиться. На обычных пользователей это не распространяется.
Ева молча закурила следующую сигарету. Пламя зажигалки дрогнуло у неё в пальцах.
– Но я ни разу не слышала о подобных скандалах, связанных с «Эйдолоном».
– А ты думаешь, мы используем это постоянно? Нет. Такие вещи приберегаются для крайнего случая, когда нам что-то нужно. И, как правило, это секреты, которые не стоит выносить на публику. Так что их обладатели не станут заявлять на нас и другим рассказывать тоже.
Она медленно выдохнула дым, глядя, как мимо нас пронеслись бесшумные электрокары. Здесь их было непривычно много.
– Поэтому создали Аида?
– Подозреваю, что да, – ответила я. – Представь: одно такое видео, где влиятельный человек использует Аида по прямому назначению, – что оно сможет с ним сотворить, если просочится в сеть? Результат будет подобен бомбе. Даже несмотря на то, что это машина, общественность уничтожит его репутацию в мгновение.
– Но неужели не хватает тех секретов, что уже есть? – в голосе Евы прозвучало искреннее недоумение. – У вас же, наверное, целые архивы.
– Ты не поверишь, но не все заводят андроидов. Кто-то ещё предпочитает людей. Поэтому новая линейка должна была заинтересовать два типа людей при власти – садистов и извращенцев, любящих безопасно «завоёвывать» или мучить своих жертв. Ведь если не получил нужный результат с первого раза – всегда можно сбросить настройки до заводских и начать заново. Верно?
Ева резко затушила сигарету и бросила окурок в урну. Видно, упоминание о том, для чего был создан Аид, выводило её из себя. Пусть лично ему она и смогла помочь избежать такой участи, но другим, предназначенным его заменить, она ничем не сможет помочь.
– Но это же не всё, верно? Твой Цербер не похож ни на что из того, что я раньше видела. А видела я немало.
Я почувствовала, как в висках застучало – тупо, знакомо. Головная боль возвращалась, приглушённая, но настойчивая.
– Это другая линейка андроидов. И что-то подсказывает мне, что ничего хорошего от неё ждать не стоит.
– Хочешь, чтобы я разузнала о ней? – спросила Ева, её голос стал тише, деловитее.
– Не совсем. Меня больше интересуют процессоры. И информация о них. Если найдёшь что-то или каким-то чудом вытащишь прототип – это сильно поможет делу.
Она пристально посмотрела на меня, изучая моё лицо, будто пытаясь обнаружить ложь.
– Зачем это тебе?
Я помолчала, собираясь с мыслями, глядя на огни города, мерцающие вдали. Прямо сейчас, этим тёплым сингапурским вечером, я могла бы сказать что-то уклончивое. Но Ева не из тех, кого устраивают полуправды. А мне нужно было завоевать её доверие, если я хочу получить наилучший результат.
– То, как работают наши «особые» – не базовые – модели андроидов, знает лишь дед. Но он ни с кем этим не делится. И, видимо, так и помрёт, не передав этот секрет никому. Знаешь, это вполне в его стиле – сделать так, чтобы компания, которую он основал, канула вместе с ним.
– Он не передаст секрет производства семье? – удивилась Ева.
– Я подозреваю, что нет. Видишь ли, заводы по созданию базовых андроидов есть по всему миру. Но вот для создания тех же «Аресов» – нет. Всё всегда, для безопасности, производится в одном месте, под его личным контролем. Сейчас этот завод переезжает сюда. И когда он умрёт… он вряд ли будет функционировать без преемника.
– Но зачем это ему? Почему он так с вами?
Я усмехнулась. Сложно было объяснить то, чего я сама не понимала.
– Мой дед… он чудной, как и все гении. Иногда мне кажется, что он просто не ищет лёгких путей. Или никому не доверяет. А может, откровенно издевается. Выбери то, что тебе больше нравится.
– Так ты хочешь украсть его секреты?
Конечно, хотела. А кто бы не хотел?
Хотя, сказать по правде, изначально я совсем не претендовала на то, чтобы стать наследницей деда – в отличие от остальных. Пока другие пытались ему угодить в надежде, что он оставит им ключи от империи, я сразу поняла: он этого не сделает. Не такой он человек. Он презирает лесть и не любит лицемерия. К нему нужен был совсем другой подход.
Если бы не сбой Цербера, возможно, я бы так и не заинтересовалась всем этим. Просто плыла бы по течению, потом продала свои акции и сгинула в какой-нибудь азиатской стране, тихо доживая свой век.
Но желание помочь Церберу породило во мне и эгоистичное стремление. Не просто разобраться, как работает процессор, а возглавить «Эйдолон» в будущем. Это было вполне возможно, если бы я узнала тайну создания. Ну или, если они не пойдут на попятную и не примут меня, – основать свою компанию. Кто мне мешает?
– Да, – подтвердила я.
Ева долго смотрела на меня, видимо, убеждаясь в серьёзности моих намерений. Я выдержала её взгляд.
– Если даже я достану информацию, ты разве сможешь в этом разобраться? Ты что, инженер?
– Что ты, нет, я училась на политолога, – она удивлённо вскинула брови. – Не делай такое лицо, было время, я действительно хотела стать политиком. Но это сейчас не важно. У меня уже есть на примете человек, который вполне мог бы занять в перспективе место моего деда, – я улыбнулась, чувствуя, как улыбка выходит кривой и уставшей. – Конкурент, наш, между прочим. Но очень талантливый.
– Ты затеяла очень опасную игру, – заметила Ева, явно тревожась о своей дальнейшей судьбе. – Не думаю, что другие члены семьи будут просто стоять в стороне.
– На меньшее я и не рассчитывала, – я оттолкнулась от стены и выпрямилась. – Когда ты с ними встретишься, они тебе понравятся ещё меньше, чем я.
– Ладно, я поняла. Попытаюсь попасть к твоему деду в ближайшее время. А теперь пошли внутрь – меня очень напрягает оставлять Чена наедине сразу с двумя экспериментальными образцами.
