Текст книги "Девиант (СИ)"

Автор книги: Гидеон Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Арес, не упуская шанса, тут же вскочил на ноги. Видимо, до глубины процессора уязвлённый тем, что его списали со счетов, он бросился на противника сзади, вцепившись в него мёртвой хваткой. Андроид начал вырываться, пытаясь сбросить нападавшего, но на помощь Аресу подоспел Аид. Бить он не стал, зато, обхватив голову противника, быстро прощупал пальцами затылок. Похоже, он искал сервисный разъём и, найдя, резко нажал на скрытую точку активации. Андроид мгновенно обмяк и поник в руках Ареса.

Пока напарники слаженно разбирались с одним противником, Цербер уже сцепился со вторым, успевшим подняться с пола. Они обменялись ударами такой силы, что по складу разносилось гулкое эхо.

– Цербер, зафиксируй его голову! – выкрикнул Аид.

Цербер не сразу понял, что обращаются именно к нему. На долю секунды он замер, пропустив один удар в живот, но, когда до него дошло, начал действовать молниеносно. Отбив следующий выпад блоком, он вышел из защиты, провёл контрудар, сбив охранника с ритма, и взял того в захват. Голова противника оказалась зажата у него под мышкой, лишённая возможности для манёвра. Аид тут же нырнул под руку Цербера и повторил свой фокус с выключением. Последний охранник затих.

Я подбежала к Церберу и крепко обняла его. Он вздрогнул от неожиданности, но уже через пару секунд его тяжёлые ладони легли мне на плечи, прижимая к себе.

– Если вы закончили сентиментальную часть, нам пора сваливать, – подал голос Арес, нервно озираясь на искорёженный вход.

Я неохотно отстранилась, но руку Цербера не выпустила.

– Да, – выдохнула я. – На заводе наверняка уже знают о проникновении. Подмога может быть здесь через считаные минуты.

– Стойте, – Аид резко вскинул руку, останавливая нас.

Он наклонился над одним из поверженных охранников и без лишних церемоний принялся стаскивать с него форменные штаны.

– Как-то это неуважительно, – поморщился Арес. – Даже для машины. Мародёрство тебе не к лицу, Аид.

– Если мы будем разгуливать по городу с обнажённым Цербером, у нас будет гораздо больше проблем, – отрезал тот.

Он быстро закончил с одеждой и бросил штаны Церберу. Тот поймал их на лету и без лишних вопросов начал натягивать на влажную от геля кожу. Следом полетела серая футболка. Переодевание заняло от силы пару минут, и, как только Цербер затянул пояс, мы рванули прочь. Быстрым шагом, почти бегом, миновали лабиринт контейнеров и запрыгнули в седан, припаркованный подальше от камер.

Аид с Аресом заняли передние кресла, мы с Цербером устроились сзади. Всю дорогу в салоне стояло вязкое, тяжёлое молчание. Я до боли сжимала его руку, но он лишь безучастно созерцал огни города за окном. Я знала, что нечто подобное может случиться, и всё же до последнего верила: его внутренний сбой не позволит стереть личность. И судя по тому, что он меня узнал, шанс ещё оставался. Но внутри всё равно было неспокойно.

Я переплела наши пальцы. Он оторвался от окна и посмотрел на меня – на лице на миг мелькнула тень того, прежнего Цербера, но тут же растаяла.

– У вас всё хорошо? – спросил он, и в этом вежливом «вы» было больше холода, чем тепла во всём Сингапуре.

– Обращайся ко мне на «ты», – я мотнула головой, пытаясь сбросить оцепенение.

Он склонил голову набок, изучая меня как незнакомый объект.

– Почему? Мы были… близки?

– Ближе, чем ты можешь представить.

Седан свернул на знакомую улицу и остановился у знакомого шопхауса. Аид заглушил двигатель и обернулся к нам:

– Цербер, мы отведём тебя в безопасное место.

– Я всё ещё категорически против того, чтобы вы все тащились в нашу с Анной квартиру! – взорвался Арес. – У него наверняка стоит маячок слежения! Откуда мы знаем, что они не заявятся к нам?

– Им нет смысла гоняться за ним, – отмахнулась я. – Они получили от него то, что хотели.

– Это ты так думаешь, – буркнул Арес.

– Я склонен согласиться с ней, – подал голос Аид. – Один он не представляет для них угрозы. Вашему деду была нужна лишь информация для новых моделей.

– Да, – я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. – И дед пожалеет о том, что сделал с ним. Даю слово.

– Хорошо, – подытожил Аид, обрывая спор. – Давайте решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мы поднимемся наверх, переведём дух, а утром решим, как действовать дальше.

Я взглянула на Цербера – он застыл в кресле, непривычно тихий и послушный, и мне стало не по себе.

– Ты прав, – согласилась я с Аидом. – Идём. – Я коснулась плеча Цербера, побуждая подняться.

Мы быстро дошли до дома Анны. Лифт со свистом поднял нас на нужный этаж. Арес всю дорогу продолжал ворчать, явно не в восторге от перспективы превращать своё гнёздышко в перевалочный пункт для беглых андроидов. Подойдя к двери, он по-хозяйски постучал. Спустя минуту замок щёлкнул, и на пороге появилась Анна.

Она выглядела на удивление хорошо. С нашей первой встречи в России она словно расцвела: болезненная бледность ушла, в глазах появился живой блеск, а линии лица смягчились. Было очевидно – жизнь здесь с Аресом пошла ей на пользу. Ей не нравилась перспектива, что Арес ввязывается с нами в сомнительные дела. Но возможность получить для него официальные права и, возможно, в будущем заключить брак перевешивала все риски. Она понимала, что путь будет непростым, но верила в меня больше, чем я сама.

Они вообще были странной парой. За то время, что я пробыла у них, меня поражали собственнические замашки Ареса, и не раз хотелось дать ему затрещину. Но Анну, похоже, всё устраивало, и пару раз я заставала их за сценой, где она сама его отчитывала. В их отношениях царила какая-то причудливая гармония. Оба по-своему пытались защитить друг друга и компенсировали слабости друг друга. Арес был для Анны стеной от внешнего мира, а она – окном к человеческим чувствам, которым он так хотел научиться.

Арес, совершенно не обращая на нас внимания, порывисто притянул Анну к себе. Она заметно засмущалась и попыталась вырваться, бормоча: «Только не при гостях», – но он не отпускал её до тех пор, пока не получил, по его мнению, достаточно поцелуев. Мы привычно и терпеливо ждали, отведя глаза, пока этот очередной сеанс нежности не закончился. Наконец Арес оторвался от неё, и Анна смогла взглянуть на Цербера.

– Ох, вы спасли его! – выдохнула она с искренней теплотой. – Я так рада, что получилось! А то ты все эти дни сама не своя была.

Я лишь слабо улыбнулась, понимая, что проблема ещё далеко не решена.

– Прости, что мы опять нагрянули к тебе всей компанией, – выдавила я, чувствуя, как усталость дня наваливается на плечи.

– Ой, да ладно вам, в тесноте, да не в обиде, – она махнула рукой. – Место найдём.

– Ты слишком великодушна, любимая, – проворчал Арес, обхватывая её за талию. – Я бы уже давно выставил их за порог.

– Ну как ты можешь? – Анна задрала голову и укоризненно взглянула на него. – Они нам уже не чужие… – она запнулась на мгновение, – люди.

– Угу, – с неприкрытым сарказмом отозвался Арес, – почти как семья. Или я бы сказал – нежеланные родственники.

– А ну хватит, – одёрнула его Анна и вдруг посерьёзнела. – Кстати, почему вы не предупредили меня о Еве?

– Еве? – я похолодела. – Она заходила?

– Вообще-то, она вас ждёт, – Анна указала большим пальцем внутрь квартиры.

Аид, до этого хранивший молчание, скромно стоял в стороне, но после слов Анны мгновенно оказался у двери и распахнул её, открывая вид на гостиную. На диване, прямо напротив входа, сидела Ева, держа в руках чашку. Она медленно отпила из неё, глядя на Аида тяжёлым, немигающим взглядом. Затем аккуратно опустила чашку на блюдце. Тихий стук фарфора о фарфор прозвучал в наступившей тишине угрожающе.

– Аид, я слышала, ты тут затеял революцию, – произнесла она, и её голос был лишён всяких эмоций. – Не хочешь мне ничего объяснить?

17

Ева была поистине страшной женщиной. Не внешне, нет, но в её ауре ощущалось нечто такое, отчего сразу становилось ясно: шутки с ней заканчиваются плохо. Если она решит ответить тем же, ты запомнишь это на всю жизнь. Глядя на неё сейчас, я думала, что, имей я возможность шепнуть Аиду лишь одно слово, сказала бы просто: «Беги».

Но Аид, собрав в кулак всё своё мужество – настоящее либо запрограммированное, – сделал пару шагов вглубь квартиры, сокращая расстояние до опасного предела, при котором разгневанная Ева вполне могла запустить в него чашкой. Я бы на его месте так не рисковала.

– Как вы меня нашли? – глухо спросил он. – Я думал, вы уверены, что меня забрали вместе с Цербером.

Ева медленно отпила ещё глоток, не сводя с него тяжёлого взгляда.

– Ты совсем меня за дуру держишь? – голос её звучал опасно тихо. – Да, в первые дни, на панике, я так и думала. А потом включила голову и пообщалась с тётей Джоу. Она оказалась на редкость милой старушкой с феноменальной памятью. Именно она рассказала, что, уходя от неё, ты обжимался в коридоре с какой-то девицей. Видела всё в глазок, когда услышала шум.

Ева снова поднесла чашку к губам, и звук сглатывания в наступившей тишине прозвучал угрожающе.

– Женщины обычно сами вешаются на тебя, Аид. Но чтобы ты проявлял инициативу… Я быстро поняла, откуда растут ноги.

Ева метнула в мою сторону такой взгляд, что я непроизвольно вжалась в Цербера, ища защиты у его холодного плеча. Мне захотелось мгновенно уменьшиться или вовсе раствориться в воздухе, лишь бы не попадать на прицел её глаз.

Аид стоял слегка поникший, но не сломленный.

– Я не «обжимался» с ней, – виновато пробормотал он. – Я лишь пытался удержать её от глупости.

– И весьма успешно, как я погляжу, – Ева ожгла нас обоих. – Раз вы дружно дезертировали на эту квартиру.

– Мы хотели спасти Цербера, – отозвался Аид.

– А ещё – бороться за права машин? Серьёзно? – Она усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. – Зачем тебе это? Ты что, возомнил себя вождём пролетариата? Так и знала, что общение с Сергеем до добра не доведёт.

– Нет, дело не в этом.

– А в чём тогда?

Аид покосился на нас. Мы всё ещё застыли в дверях, не в силах оторваться от разворачивающейся драмы. Анна и Арес даже дышать перестали, напоминая зрителей в первом ряду партера. Я была увлечена не меньше их, и только Цербер оставался безучастным, словно его сознание всё ещё блуждало в смешанных секторах памяти.

– Я считаю, что машины должны быть равны людям, – выпрямился Аид. – Мы можем стать полноценными членами общества. Сделать много полезного, если нам дадут шанс на самоопределение.

Ева медленно покачала головой.

– А ты правда думаешь, что машинам это нужно? Аид, не все такие «сложные», как ты. Подобно людям, механизмам необходима чёткая, логичная цель. Им нужно, чтобы их направляли. А ты хочешь лишить их этого фундамента.

– Они могут найти новую цель, – упрямо возразил он.

– Это намного сложнее, чем тебе рисуется в мечтах. Когда в Америке отменили рабство, думаешь, освобождённые рабы сразу кинулись строить светлое будущее? Нет, они не знали, как жить. Они привыкли, что за них всё решают. Многие были почти членами семьи – как андроиды, которых любят и балуют. Посмотри на ту же Афродиту Николая. По-твоему, он плохо с ней обращается? Да он души в ней не чает! И он не один такой. Я не оправдываю рабство, Аид, я говорю о последствиях. Ты не боишься, что твоя «свобода» породит новые Ку-клукс-кланы, только уже для машин?

– Вы сами учили меня думать, Ева, – негромко произнёс Аид. – И учили не вешать ярлыки ни на людей, ни на машины. Я верю, что у нас есть будущее. Или хотя бы право на попытку его создать.

Ева тяжело вздохнула и с сухим стуком поставила чашку на кофейный столик. Весь её вид говорил о том, что лимит терпения исчерпан.

– Всё с тобой ясно, – она резко перевела взгляд на меня и ткнула в мою сторону тонким, как стилет, пальцем. – А теперь ты.

Я невольно прижала ладонь к груди, беззвучно переспрашивая: «Я?».

– Нам нужно поговорить наедине. Сейчас же.

– Но, Ева… – начала было я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

– Я могу устроить разнос и при всех, – отрезала она, поднимаясь с дивана, – но тебе содержание этого разговора вряд ли понравится. Так что на кухню. Живо!

Анна и даже Арес одарили меня такими сочувствующими взглядами, будто я добровольно шла на эшафот. Да, они знали Еву гораздо дольше и лучше меня. С трудом я заставила себя разжать пальцы и выпустить руку Цербера. Мне показалось или он действительно на мгновение усилил хватку, не желая отпускать?

Но я заставила себя сдвинуться с места и пойти за Евой. Проходя мимо Аида – он так и остался стоять, поникший, замерший, словно изваяние вины, – я заметила, что он смотрит на неё. Ева же прошла мимо него так, будто он был предметом мебели. Я двинулась следом в сторону кухни, чувствуя, как в затылок дышит неизвестность.

Мы вошли на кухню – тесную, светлую, где каждый жест отражался от глянцевых панелей. Как только дверь закрылась, я не выдержала:

– Ты бы с ним помягче, Ева. Он этого не заслужил.

– Не смей его защищать! – она резко обернулась, и в её глазах вспыхнул опасный огонь. – Ты понятия не имеешь, через что я прошла, думая, что его больше нет. Или, что ещё хуже, что его личность стёрли! А он, оказывается, здесь – в революционера играет, мать его! И обо мне – ни единой мысли.

– Всё как раз наоборот, – я попыталась вклиниться в её гнев. – Он не хотел тебя втягивать. Он дорожит тобой настолько, что готов был сделать всё сам, лишь бы ты была в безопасности.

– Я и так втянута по самое горло, и, похоже, мне уже не выплыть! – Ева полоснула меня взглядом. – И всё из-за тебя. Ты хоть раз задумывалась, что рушишь всё, к чему прикасаешься?

Я замолчала. Удар пришёлся в цель.

– Постоянно об этом думаю, – тихо ответила я. – Но, к сожалению, фарш невозможно провернуть назад. Я виновата перед всеми, Ева. И перед Ченом, и перед тобой. Я была эгоистичной, избалованной дрянью, которая верила, что только её чувства имеют значение.

Ева явно не ожидала такой прямоты.

– И хочешь сказать, что ты изменилась?

Я всерьёз задумалась, глядя на свои руки.

– Возможно, отчасти. Но не совсем. Я всё ещё над этим работаю.

Ева с силой хлопнула ладонью по столу.

– Это не смешно!

– А я и не улыбаюсь, – я подняла на неё взгляд и сделала приглашающий жест к столу. – Слушай, Ева, давай отбросим яд в сторону и поговорим как взрослые люди. Поверь, нам действительно есть что обсудить. На кону не только мои чувства, но и само существование Аида и Цербера.

Ева шумно выдохнула через нос, как бык перед броском, но всё же опустилась на табурет. Я села напротив, кожей ощущая, как волна её ярости медленно откатывает, оставляя после себя жгучую горечь. Если бы Ева решила пустить в ход кулаки, я без сомнений покинула бы эту кухню только в горизонтальном положении.

Я сцепила пальцы в замок и начала говорить: выложила всё – от кражи Цербера до безумного манифеста Аида о гражданских правах для машин. Когда я замолчала, Ева не просто не смотрела на меня – она закрыла глаза ладонью, словно пытаясь физически отгородиться от того абсурда, что я на неё вывалила.

– Из всех моих знакомых, – она медленно убрала руку от лица, – ты самая отбитая наглухо.

– Всего лишь знакомая? – я попыталась выдавить улыбку, прощупывая почву. – А я надеялась на статус «лучшей подруги».

Ева снова полоснула меня взглядом, в котором не было и тени снисхождения.

– Тебе всё шуточки? А когда Алексей вкатает тебя в бетон судебным иском, тоже будешь скалиться? Да он тебя в порошок сотрёт! Думаешь, он забудет, как его, словно племенного барана, мариновали в душном сингапурском гараже?

– С него давно пора было сбить спесь, – я небрежно повела плечом, хотя внутри было неспокойно. – Завтра его выпустят, ничего с ним не станется.

– Это не решение проблемы.

– Успокойся. У меня есть на него компромат. Как я рассказывала, компания много шпионит за значимыми пользователями, и некоторые судебные процессы он выигрывал с помощью этого. Это не такой компромат, который вынудил бы его рассказать сразу про склад, но репутацию всё равно подмочит. Он умный мужик и умеет считать убытки. Цербер – единственная потеря, урон минимальный. Пострадало только его раздутое эго. Зачем ему раздувать скандал и светить своими грешками?

Ева подалась вперёд, и её голос стал похож на рык:

– Ты ходишь по очень тонкому льду, девочка.

– Нет, Ева, – я посмотрела на свои мелко дрожащие руки. – Я в него давно провалилась. И сейчас просто пытаюсь нащупать берег.

– Ладно, – Ева выдохнула, и этот звук был похож на спуск пара в перегретом котле. – Допустим на секунду, что я ввяжусь в эту авантюру. Какой следующий шаг? Без биопроцессора ты ничего не докажешь. Чертежи, как ты сама предположила, заперты в голове у Персефоны, и она их так просто не отдаст. Что ты задумала? Тоже её похитишь?

– Я думала об этом, – призналась я. Ева тут же скривилась, будто у неё внезапно заболел зуб. – Но это будет… технически сложно. Персефона – это не просто андроид. Она секретарь и телохранитель деда в одном лице. Боюсь, она нас просто перемножит на ноль раньше, чем мы успеем её схватить.

Я сделала паузу, разглядывая отражение ламп в глянце стола.

– У меня была одна мысль… Как думаешь, если я найму небольшую армию для её захвата, правительство Сингапура сочтёт это за полноценное вторжение?

– У тебя что, лишние деньги карман жгут?! – Ева едва не подпрыгнула на месте. – Ты совсем больная?

– Тише, тише! Успокойся! – я замахала руками, прерывая её крик. – Мы обсуждаем это чисто теоретически. Но если честно… я не знаю. У меня нет готового плана, Ева, но я прокручиваю варианты каждую гребаную минуту!

Ева замолчала, и в этой тишине было слышно, как гудит холодильник.

– Видимо, теперь об этом придётся думать и мне, – глухо произнесла она.

– Так ты с нами? – в моей груди робко шевельнулась надежда.

Ева отвела взгляд в сторону окна, где за стеклом застыла холодная ночь.

– Я не с тобой, – отрезала она, и я поняла, что она имеет в виду Аида. – Я с ним.

– Ты его простила? – уточнила я.

– Ещё нет, – произнесла Ева, но взгляд её смягчился. – Но эти биопроцессоры… Ты правда веришь, что они живые?

Я посмотрела на закрытую дверь.

– Глядя на Цербера, не сомневаюсь ни секунды.

Я видела, как на её лице борются сомнения. Пятнадцать лет она отдала компании и всё это время привыкла считать машины просто механизмами – обслугой, лишённой души и завёрнутой в человеческую оболочку. Но, думаю, встреча с Аидом изменила её. Рядом с ним она преображалась и давала слабину, что ли.

В дверь неловко постучали. Створка приоткрылась, и в щели показалась голова Анны.

– Мы уже начали за вас беспокоиться, – сказала она. – Всё в порядке? Может, ещё чаю?

– Спасибо, не надо, – Ева начала подниматься. – Я уже ухожу.

– Оставайся, если хочешь, – предложила Анна. – Я видела в магазине внизу надувные матрасы, место найдём.

– Нет уж, – фыркнула Ева, поправляя пиджак. – Я предпочитаю свою кровать. Мне не восемнадцать, чтобы устраивать пижамные вечеринки у подружек.

– Так я всё-таки подружка! – подловила я её.

– Захлопнись, – без злобы бросила она. – Ты начинаешь утомлять.

Из-за плеча Анны высунулся Арес, окинув нас оценивающим взглядом.

– Женщины, уже поздно. Сворачивайте ваш женсовет и освободите кухню! Или примите Анну в свои ряды, а то она сейчас лопнет от любопытства.

– Арес, не пали контору! – шикнула на него Анна.

– Ну, кто-то же должен был это озвучить.

Ева повернула голову ко мне, игнорируя их перепалку.

– Я поговорю с Ченом насчёт Цербера. Может, он придумает, как помочь.

Я опешила от неожиданности.

– Правда? После всего… я не рассчитывала на него.

– Чен переживает. И за Аида, и за Цербера, – Ева вздохнула. – Он всегда относился к машинам с большим трепетом, чем я. Визит Персефоны его напугал, это факт, но совесть грызёт сильнее. Он чувствует себя виноватым за то, что не смог их защитить.

Я тоже встала, чувствуя, как в горле встаёт ком.

– Я буду по-настоящему благодарна за помощь.

– Пока не за что, – осадила меня Ева. – Я сказала, что поговорю, а не то, что он согласится.

Ева шагнула к выходу и резко распахнула дверь. Анна, подпиравшая створку плечом, едва не влетела в кухню – её в последний момент поймал Арес, удержав за талию. Анна сконфуженно выпрямилась и юркнула в гостиную. Ева последовала за ней, не долго думая, я двинулась следом, гадая, чем закончится этот раунд.

На диване уже устроились Аид и Цербер. Аид что-то негромко говорил, вглядываясь в пустое лицо «брата», – видимо, пытался нащупать уцелевшие фрагменты памяти или оценить масштаб проблем в его голове. Завидев Еву, он тут же поднялся, застыв в выжидании.

Ева шла молча, глядя прямо перед собой, но, поравнявшись с диваном, всё же заставила себя посмотреть на него.

– Ты едешь со мной, – бросила она тоном, не терпящим возражений.

– Я не откажусь от своих слов, Ева, – твёрдо отозвался он.

– Я об этом и не прошу, – она устало прикрыла глаза. – Просто здесь слишком тесно для такой оравы. Переночуешь у меня, там и закончим разговор.

Аид колебался всего мгновение, прежде чем шагнуть вслед за ней. Когда они уже были у самого порога, Арес, видимо решив отыграться за всё «умничество» Аида в машине, крикнул им в спину:

– Ева! А Аид завтра выйдет погулять?

Ева даже не остановилась. Она просто подняла руку и, не замедляя шага, показала ему средний палец – жест настолько ей несвойственный, что у меня на секунду отвисла челюсть. Дверь за ними захлопнулась.

Арес искренне расхохотался, по-хозяйски притягивая Анну к себе.

– Ну что за женщина! Монолит.

Он перевёл взгляд на притихшую Анну и добавил тише, специально для неё:

– Аиду она подходит идеально. А я вот люблю совсем других… более тёплых.

Прежде чем они успели нырнуть в очередной приступ нежностей по инициативе Ареса, я вмешалась, разбивая атмосферу их уютного кокона:

– Анна, могу я воспользоваться душем? Хочу отмыть Цербера, он весь в этом липком заводском геле.

Анна, мягко отстранив Ареса, тут же закивала:

– Конечно, идите. Мы пока диван разберём. Я одежду для него поищу чистую, а то в этой форме он… как солдат.

Я посмотрела на Цербера. Он так и сидел на диване, даже не сдвинувшись, будто ждал приказаний, – напоминало те времена, когда он только появился в моей жизни.

– Да, вид у него тот ещё. Спасибо, Анна.

– Если что-то понадобится, зови, не стесняйся.

– Не волнуйся за нас, уже поздно, постарайся сама хоть немного отдохнуть.

Анна скрылась в глубине квартиры, пообещав оставить свежее полотенце в ванной. Арес хвостиком последовал за ней. Я подошла к дивану и медленно опустилась на самый край, боясь потревожить тишину, в которой застыл Цербер.

– Всё в порядке? – спросила я, заглядывая ему в глаза. – Ты что-нибудь вспомнил?

Он медленно перевёл взгляд на меня.

– Немного, – голос звучал ровно, почти механически. – Помню, как меня схватили. Удары. Потом… – он коснулся пальцем участка шеи, где под кожей скрывался разъём для входа в процессор, – вскрытие. А после – системная тьма.

– А до похищения? Хоть что-то?

– Пока нет. Но я уверен, что знаю вас всех. Хоть и не знаю, в каких мы отношениях.

– Это уже лучше, чем ничего, – я попыталась придать голосу уверенности, хотя сердце щемило. – С учётом того, что тебя могли просто уничтожить.

Цербер лишь безучастно пожал плечами:

– Наверное.

Я поднялась и потянула его за руку, ощущая холод его ладони.

– Так, хватит. Утро вечера мудренее, как говорят у нас, людей. Пошли, отмоем тебя от этой химии и ляжем спать.

Цербер послушно подчинился. Он шёл за мной, как ведомый, не выпуская моей руки, и эта его покорность резала без ножа. Всё внутри меня кричало от неправильности. Он был совсем другим. Раньше Цербер давно бы пробурчал что-нибудь ироничное в ответ и отправил меня в постель, а сам молча занялся бы делами. Он всегда нянчился со мной, защищал… а теперь я вела его за собой, точно сломанную игрушку.

Мы поменялись местами. Может, в этом и заключается взросление? Взять на себя ответственность за того, кто больше не в силах позаботиться о себе сам.

Мы вошли в ванную – такую же тесную, как и кухня. Здесь едва можно было развернуться: душевая кабина, втиснутый в угол унитаз и чудом влезшая стиральная машина. Контраст с моим пентхаусом, где одна ванная размером с половину этой квартиры, резал глаза. Но я не жаловалась. Напротив, в глубине души понимала: вернись я сейчас в свой пустой двухэтажный пентхаус, просто сошла бы с ума от тишины и давящего одиночества.

– Раздевайся и залезай, – скомандовала я, отворачиваясь к смесителю. – Я настрою воду.

Пока Цербер послушно стягивал одежду, я вступила в схватку с душем. Кран сопротивлялся, выплёвывая то ледяные струи, то обжигающий кипяток, никак не желая ловить баланс. Разумом я понимала, что Церберу всё равно – его датчики не заставят его вскрикнуть от холода, он просто зафиксирует термическое отклонение. Но мне отчаянно хотелось сделать всё правильно. Как для живого. Поэтому я продолжала бороться – пока хотя бы с душем.

Когда вода наконец покорилась и из лейки полилась мягкая, тёплая струя, на моё запястье легла ладонь Цербера. Он осторожно перехватил лейку. Я обернулась.

Он стоял обнажённый. Там, на складе, в схватке и панике, мне было не до эстетики, но сейчас, в этой удушливо тесной комнате, мои глаза против воли скользнули по его телу. Полностью обнажённым я видела его лишь во второй раз. Безупречные линии, мощь, скрытая под искусственной кожей… Соблазн был велик, и мысли невольно метнулись в опасную сторону. Но пытаться «вернуть ему память» через постель, пользуясь его нынешней ведомостью, было бы верхом лицемерия. Настоящим насилием над тем, кем он был раньше.

Я резко отвернулась, пропуская его внутрь кабины, и с силой захлопнула стеклянные створки, отсекая себя от него. Опустившись на крышку унитаза, я скрестила руки на груди и впилась взглядом в полотенце, оставленное Анной, стараясь унять колотящееся сердце.

С этим определённо нужно что-то делать. Я спасала его не для того, чтобы потерять снова, теперь уже окончательно. У нас только-только всё начало налаживаться – и вот, пожалуйста: получите, распишитесь. Чёртов дед, чёртова Персефона, чёртова компания! Внутри всё клокотало от желания сжечь их империю дотла, превратить в пепел каждое здание с их логотипом. Аид прав: заявить об их преступлениях на весь мир – единственный верный путь, даже если эта лавина погребёт и меня саму.

Удивительно, как всё переменилось. Прилетая сюда, я была одержима лишь двумя вещами: отобрать компанию, чтобы утереть им всем нос, и помочь Церберу разобраться в себе. А теперь посмотрите на меня. Я сижу на крышке унитаза в какой-то дыре и размышляю о вещах, которые перевернут мироустройство, если мне только хватит духу о них заявить. Видела бы меня мать… Она-то знала толк в стоящих делах: благотворительность, экология. Она никогда не прожигала жизнь впустую. У неё бы точно хватило и сил, и мужества встать на защиту андроидов.

Мои размышления прервал скрип створок. Цербер выглянул из облака пара, его лицо было идеально чистым и всё таким же непроницаемым.

– Я закончил. Что мне делать дальше?

Я встала, встряхнув полотенце.

– Выходи. Будем тебя сушить.

Он вышел, и я протянула ему полотенце. Цербер принялся методично обтираться – каждое движение было выверено, мышцы перекатывались под кожей, по которой всё ещё скользили капли воды. Я изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на него. Когда он закончил и попытался вернуть полотенце, я отрицательно качнула головой.

– Нет уж. Голым ты отсюда не выйдешь. На это в данной квартире монополия только у Ареса.

Я выхватила ткань и начала сама оборачивать её вокруг его пояса. Цербер внимательно, почти изучающе наблюдал за моими руками. Когда я затянула узел, мои пальцы на секунду коснулись его кожи, и в то же мгновение он перехватил моё запястье.

– Что такое? – выдохнула я, стараясь не выдать дрожи в голосе. – Всё хорошо?

Он подался вперёд, сокращая дистанцию до критической. Теперь нас разделяли лишь считанные сантиметры влажного воздуха.

– Мы были… физически близки? – спросил он, вглядываясь в мои глаза с пугающей интенсивностью.

– С чего ты взял?

– Когда ты рядом, системная температура растёт. Внутри становится тепло, и мне… хочется тебя касаться.

– Прежний ты почти никогда этого не делал, – прошептала я, чувствуя, как спина упирается в холодный бок стиральной машины.

– Почему?

– Ты боялся. Боялся причинить мне боль. Ты ведь военная модель, Цербер. Ты считал себя оружием, которому не место рядом с хрупкой женщиной.

Он придвинулся ещё ближе, окончательно вжимая меня в машинку. Моё запястье он отпустил, но я тут же оказалась в ловушке: его руки упёрлись в стену и стиралку по обе стороны от меня.

– Можно я тебя… потрогаю? Мне кажется, для моей памяти это важно.

Я удивлённо захлопала ресницами, чувствуя, как краска заливает щёки.

– Знаешь, ты сейчас звучишь как заправский извращенец. Но ладно… если это поможет тебе что-то вспомнить.

Цербер не оценил нервной шутки. Его лицо оставалось предельно сосредоточенным. Он коснулся моего подбородка, затем кончик его большого пальца медленно, с микронной точностью прочертил линию по моим губам, скулам и – зачем-то – по бровям. Он изучал не просто кожу, но и мою реакцию на каждый миллиметр этого пути. Когда его пальцы скользнули ниже, очерчивая линию шеи и замирая у ключиц, по телу пробежал жар, не имеющий ничего общего с паром в ванной.

Это было абсолютно не в его стиле. Столько нежности, смешанной с пугающей уверенностью… Впрочем, сегодня нормальность окончательно сдала позиции. Может, стоило просто перестать удивляться?

Но на этом он остановился. Медленно убрал руку и отступил в сторону, открывая мне путь к выходу. В тесном пространстве ванной сразу стало слишком холодно.

– Ну как? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Помогло?

– Не знаю, – отозвался он не сразу, словно прислушиваясь к шуму в собственной голове. – Я ничего не вспомнил. Ни единого момента. Но укрепился в чувстве, что ты мне небезразлична.

Моё сердце на секунду пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Неужели ему нужно было лишиться памяти, чтобы наконец начать говорить мне такое? Но я тут же взяла себя в руки.

– Ладно, – выдохнула я. – Пойдём в гостиную.

Я уже хотела выйти, но он вдруг требовательно протянул мне ладонь. Этот жест был одновременно нелепым и трогательным – Цербер словно боялся, что я растворюсь в тенях квартиры, стоит ему на миг отпустить меня. Я вложила свои пальцы в его руку и вывела его к дивану.

Анна и Арес уже скрылись в своей спальне, оставив после себя разобранный и застеленный диван. На часах было около полуночи. На краю стола аккуратной стопкой лежала одежда, приготовленная для него.

Я отвернулась, чувствуя на затылке его внимательный взгляд, и начала раздеваться. Джинсы, топ… Когда я осталась в одном нижнем белье, меня накрыла волна неловкого, почти девичьего стеснения. Повернувшись, я увидела, что Цербер стоит неподвижно, всё ещё обёрнутый в полотенце, будто чего-то ждал.