Текст книги "Девиант (СИ)"

Автор книги: Гидеон Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

– А вдруг нас будут пытать? – я вцепилась в его лацканы. – Ты же знаешь, они умеют...

– Замолчи! Замолчи сейчас же! – Алексей сорвался на крик, окончательно накрученный моими словами. Он схватил меня за плечи и принялся трясти, словно пытаясь выбить из меня эти образы, а заодно и собственный нарастающий ужас. – Успокойся, слышишь? Я сказал – успокойся!

Фургон качнулся и замер. Двигатель заглох, оставив нас в звенящей тишине. Алексей выпустил мои плечи, и я почувствовала, как его бьёт мелкая дрожь. Мы затаили дыхание, вслушиваясь в каждый шорох снаружи.

Через бесконечные пару минут двери рванули настежь. В глаза ударил нестерпимо яркий свет. Мы болезненно прищурились, пытаясь разглядеть хоть что-то.

– А ну, вылезайте! – рявкнул уже знакомый грубый голос.

Сквозь слезящиеся глаза я увидела два силуэта. Один – массивный, гора мышц в тесной футболке; другой – изящный, почти эфемерный. Оба в джинсах и глухих масках сжимали в руках муляжную сталь пистолетов. Арес и Аид превзошли себя: Арес даже умудрился покрыть руки агрессивными переводными татуировками, завершая образ наёмника из трущоб.

– Может... всё-таки договоримся? – выдавил Алексей, щурясь от света.

– Договоримся. Но не здесь, – отозвался Аид своим вкрадчивым, мелодичным голосом.

– Шагайте! – Арес грубо подтолкнул дулом брата в спину.

Мы вылезли из фургона, едва не спотыкаясь о бетонный пол гаража. Аид дулом указал вглубь помещения, где в круге света стояли два простых деревянных стула и мотки грубой верёвки.

– Может, без этого? – Алексей попытался вернуть себе остатки достоинства. – Поговорим как нормальные люди?

– Свяжи его, – бросил Арес, игнорируя его слова и обращаясь ко мне.

Алексей дёрнулся, хотел протестовать, но холодный взгляд Ареса и вид оружия заставили его передумать. Он покорно опустился на стул. Я подошла сзади, взяла верёвку и с особым, почти физическим удовольствием затянула узлы на его запястьях.

Затем я села на соседний стул. Аид подошёл ко мне и максимально бережно, едва касаясь кожи, обмотал мои руки верёвкой.

Он убрал пистолет за пояс и подтащил к нам ещё один стул. В отличие от наших, этот был со спинкой. Аид уселся на него верхом, по-хозяйски обхватив спинку руками, и уставился на нас сквозь прорези маски. Арес застыл за его плечом, превратившись в массивную, неподвижную тень.

– Меня зовут Борис Бритва, – произнёс Аид своим почти бархатным голосом. – А это мой друг Олег Скучный. И вам лучше не знать, что именно его веселит.

Я не выдержала и закатила глаза. Градус пафоса зашкаливал, но Алексей был слишком раздавлен, чтобы это заметить. Он судорожно сглотнул, его кадык дёрнулся.

– Мне кажется... я уже где-то слышал ваше имя, – пробормотал он, тщетно пытаясь выудить из памяти обрывки юридических архивов или сводок Интерпола.

– Конечно, слышал, – Арес подался вперёд, и свет прожектора блеснул на его фальшивых татуировках. – Твой папаша перешёл нашему шефу дорогу. И теперь пришло время платить по старым московским долгам.

Алексей окончательно побледнел. В его глазах отразился лихорадочный перебор воспоминаний. Я знала, о чём он думает: та самая история в Москве, когда отец продал «Афродиту» не тому человеку, а мафиози быстро раскусил, что «идеальная женщина» шпионит за ним. Отец тогда знатно метался, пытаясь замять скандал, и именно после этого у нас появились «Церберы».

– Мафия ничего не забывает, Алексей Градов, – Аид произнёс это с такой фатальностью, будто зачитывал приговор. – А детям часто приходится платить по счетам отцов.

Брат, кажется, напрочь забыл о моём существовании. Его инстинкт самосохранения вытеснил всё остальное.

– Но почему я?! – выкрикнул он, и в его голосе не осталось ни капли мужского достоинства. – Отец жив, он во главе компании! Разбирайтесь с ним!

– Дойдёт очередь и до него, – Арес сделал шаг вперёд, и тень от его массивной фигуры накрыла Алексея. – Но начнём мы с того, что переломаем пальцы вам. Ну? С кого начать?

Алексей затрясся. Его взгляд метнулся ко мне, и в нём не было ни тени колебания – только сухой, животный расчёт.

– С... с неё, – выдавил он, указывая подбородком в мою сторону. – Начните с неё.

Я и не сомневалась. Гнида. Гнидой родился, гнидой и остался. Решив, что драмы много не бывает, я набрала в лёгкие воздуха и выдала такой истошный, вибрирующий крик, что он, казалось, должен был выбить стёкла в соседних зданиях. А затем провалилась в громкий, надрывный и абсолютно фальшивый плач, сотрясаясь всем телом в «истерике».

Аид и Арес на секунду замерли, уставившись на меня. В их позах читалось немое изумление: даже зная сценарий, они не ожидали от меня такого уровня экспрессии. Арес на мгновение опустил ствол, словно проверяя, не переусердствовал ли с угрозами, но быстро вернулся в образ.

Аид мгновенно собрался, его голос зазвучал суше и жёстче:

– Вас никто не услышит, молодая леди. Можете кричать, пока мы не вырвали вам язык.

Я, захлёбываясь слезами, вскинула взгляд на брата.

– Алексей, умоляю! Я ещё слишком молода, чтобы умирать! Сделай что-нибудь!

Брат нервно облизнул губы, в его голове защёлкали невидимые счёты.

– Может… может, мы всё-таки сможем договориться на других условиях? – выдавил он.

Аид склонил голову набок, делая вид, что всерьёз обдумывает предложение.

– Шеф кое-что слышал, – вкрадчиво начал он. – Говорят, вы готовите к продаже новую партию… военного образца.

У Алексея тут же лихорадочно заблестели глаза. Профессиональный инстинкт на мгновение пересилил страх.

– Вы хотите их купить? – выпалил он, уже прикидывая в уме сумму отката.

– Кто говорил о деньгах, идиот? – Арес рявкнул так, что Алексей втянул голову в плечи.

– Но я не понимаю… – пробормотал брат.

– Мы хотим забрать их просто так, – терпеливо, как ребёнку, пояснил Аид. – Можешь это устроить?

– Но у нас ещё нет готовых моделей на продажу! – Алексей перешёл на оправдывающийся тон. – Мы только прощупываем рынок, ищем клиентов…

Арес в два шага преодолел расстояние между ними и навис над братом, обдавая его угрожающей мощью своего присутствия.

– Хватит нам врать! Мы знаем, что первая поставка уже готова к отгрузке!

– Я ничего об этом не знаю! Клянусь! – заверещал Алексей.

– Врёшь! – Арес, явно увлёкшись ролью, мёртвой хваткой вцепился в плечо Алексея и встряхнул его так, насколько позволяла программа, что у того клацнули зубы. – Где детона… – андроид осёкся, на долю секунды осознав, что говорит не то, и сразу исправился: – Где склад? Говори, где он!

Я содрогалась в рыданиях, но теперь уже по-настоящему – от едва сдерживаемого смеха. Из Ареса и Аида вышли просто катастрофически плохие бандиты. Они так старались, что переборщили, нахватав цитат из всех боевиков сразу – от Гая Ричи до Нолана. Наш план не развалился только потому, что Алексей, при всей своей хвалёной проницательности, оказался обыкновенным трусом. В эту минуту, ворвись в гараж отряд «Мстителей» для его спасения, он бы не раздумывая поверил и в них, лишь бы этот кошмар закончился.

– Я всё скажу! Всё скажу! – Алексей сорвался на крик, перекрывая бас Ареса.

Арес медленно разжал пальцы и отступил на шаг, сохраняя угрожающую неподвижность.

– Ну и? – Аид подался вперёд, вглядываясь в лицо Алексея. – Где они?

– Терминал Пасир-Панджанг, Контейнерное депо, склад 23B, – прохрипел Алексей, судорожно глотая воздух, – это экспериментальная партия, всего двадцать единиц. Мы хотели сбросить их по дешёвке, чтобы проверить, как они поведут себя в реальном бою. Они… ещё не совсем стабильны. Вы уверены, что они вам нужны?

– Вопросы здесь задаю я! – отрезал Аид, и Алексей мгновенно захлопнул рот.

– Борис, – Арес повернулся к напарнику, изображая подозрительность, – он может нам врать. На таких складах всегда есть «сюрпризы».

– Я тоже так думаю, Олег, – кивнул Аид. – Поэтому мы прямо сейчас прогуляемся в порт. И возьмём кого-нибудь из вас с собой.

– Там нет охраны! – тут же выпалил Алексей. – Клянусь, там никого нет!

– Заткнись! – рявкнул Арес.

Аид медленно перевёл взгляд на меня и, достав пистолет, направил дуло на меня:

– Думаю, мы возьмём девчонку как страховку. Сразу как только она утрёт сопли. Если ваши «нестабильные» игрушки решат напасть, заложник нам не помешает.

Я посмотрела на Алексея. По тому, как дёрнулся его глаз и как он отвёл взгляд, я поняла: про отсутствие охраны он нагло врал. Гнида надеялся, что их схватят.

Арес подошёл ко мне и принялся развязывать верёвки. Я демонстративно утёрла нос и, шмыгнув, заявила:

– Я никуда не пойду!

– Пойдёшь, куда ты денешься, – прогудел Арес с напускным равнодушием наёмника.

– Нет! Я хочу остаться с братом! Алексей! – заверещала я, вживаясь в роль до конца.

Аид поднялся со своего «трона» и нетерпеливо махнул рукой:

– Нет времени на эти нежности. Олег, разберись.

Арес подхватил меня, как тряпичную куклу, и перекинул через плечо. Болтаясь у него за спиной, я максимально мелодраматично тянула руку к Алексею, пока меня несли к фургону. Это выглядело как сцена из дешёвой мыльной оперы, но на брата подействовало безотказно.

Аид тем временем холодно склонился над притихшим Алексеем.

– Посидишь пока здесь. Но помни: если что-то пойдёт не так, Олег Скучный вернётся. И он найдёт способ себя развлечь… с твоей помощью.

«Олег Скучный»? Серьёзно? Более нелепого имени я в жизни не слышала. Что он собирался делать – заставить Алексея смотреть старые документалки, пока тот не умрёт от тоски? Но, как ни странно, это глупое прозвище возымело успех. Брат окончательно поник, плечи опустились, а в глазах застыл парализующий ужас перед неизвестным «весельем» Олега.

Аид направился к машине. Арес открыл заднюю дверь и подчёркнуто небрежно зашвырнул меня внутрь. Я приземлилась на мягкие маты и ничуть не обиделась – прицел был точным. Дверь захлопнулась, отсекая нас от подвала и завершая первый акт нашего безумного спектакля.

16

Как только гараж остался позади, а мы миновали зону плотного контроля камер – которые в Сингапуре висят разве что не в туалетах, – пришло время сменить декорации. В неприметном переулке мы бросили фургон, пересев в заранее подготовленный седан. В этом была ещё одна прелесть больших денег: машины можно менять как одноразовые перчатки и платить за то, чтобы объективы на парковках «временно» ослепли.

Подготовка заняла несколько бесконечных, выматывающих дней, в течение которых я почти не спала. Мысли о Цербере грызли изнутри, рисовали в голове картины одна страшнее другой: его перепрошивают, стирают личность, превращают в послушного солдата. Я гнала эти образы прочь, заставляя себя думать только о плане. Истерика ему бы не помогла. Если я действительно хочу его вытащить, нужно действовать с холодным рассудком, а не дрожащими руками.

– Ну, ребята, вы даёте! – выдохнула я, откидываясь на заднее сиденье новой машины, когда напряжение немного отпустило.

Аид плавно вывел авто в плотный поток, а Арес, сидевший на пассажирском, тут же обернулся ко мне, стаскивая с головы чёрную маску. Его идеальное лицо раскраснелось от возбуждения – хотя я подозревала, что это лишь симуляция, призванная подчеркнуть эмоциональное состояние. Он явно наслаждался ролью.

– Скажи же, здорово вышло? – в его голосе звучал почти детский восторг. – Про Олега Скучного – это я сам придумал! Решил, что нужно добавить оригинальности, а не просто косплеить Бориса Бритву.

Я не выдержала и рассмеялась, чувствуя, как смех немного разжимает тиски, сдавившие грудь.

– Ага, очень оригинально. Ты серьёзно думаешь, что настоящие мафиози называют себя так? По-твоему, это внушает ужас?

Арес обиженно поджал губы, его янтарные глаза сверкнули.

– Но ведь скука – это один из самых сильных экзистенциальных страхов человека! Я читал об этом. Люди боятся пустоты, бессмысленности, отсутствия стимулов. «Олег Скучный» – отличная метафора экзистенциального ужаса!

– Скука – это всего лишь скука, Арес, – подал голос Аид, не отрывая взгляда от дороги. Его тон был сухим, менторским, что бесило напарника ещё больше. – Людей пугает либо что-то острое и непосредственное, либо что-то абсолютно абстрактное. Смерть, например. Или налоги.

– Слушай, ты, умник… – начал было Арес, загораясь для очередного спора.

– Тихо, – оборвала я их, чувствуя, как раздражение от вечных препирательств накатывает волной. – Хватит. Главное, что схема сработала и Алексей слил адрес. Большего нам и не надо.

В салоне на пару секунд повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом электромотора.

– Мы же все понимаем, что Алексей наврал про склад, – заговорил Аид, перестраиваясь в правый ряд. – Охрана там будет. И, скорее всего, это пара Церберов, не упакованных в кейсы.

– Но это ведь не проблема для вас? – я подалась вперёд, обхватив переднее сиденье руками, и вгляделась в дорогу, словно уже могла разглядеть вдалеке зловещие очертания склада. – Они ведь, уж простите за прямоту, не совсем люди. На вас законы робототехники в отношении себе подобных не распространяются. Вы же можете их… нейтрализовать?

Аид на пару секунд перевёл на меня взгляд – холодный, аналитический, – а затем снова уставился на дорогу, явно просчитывая варианты.

– Физически – да, запрета на контакт с себе подобными у нас нет. Проблема в другом.

– В чём именно?

– Мы не умеем драться, – сухо констатировал он.

– Эй, говори за себя! – мгновенно взвился Арес, разворачиваясь к напарнику всем корпусом. – Мне уже приходилось драться в России! И я, между прочим, справился!

– Есть огромная разница между твоей импровизацией и настоящим боем, Арес, – Аид говорил, не повышая голоса, но каждое его слово било точно в цель. – В Церберов зашиты боевые протоколы, делающие их идеальными солдатами. А в тебя зашита программа, задача которой – быть идеальным любовником.

Арес возмущённо скрестил руки на груди, его биопроцессор явно выдал ошибку на почве уязвлённого самолюбия.

– Это не значит, что я не могу быть защитником для своей женщины! – выпалил он.

– Можешь, – согласился Аид с лёгкой, почти незаметной усмешкой. – Если в спальню заберётся вор или одинокий маньяк с ножом. Но Церберы на несколько уровней выше нас по скорости обработки тактических данных. Я бы предпочёл вступать с ними в бой только в самом крайнем случае.

– И как тогда будем действовать? – я откинулась на спинку сиденья, глядя в зеркало заднего вида на своё отражение. Под глазами залегли тёмные круги, которые не мог скрыть даже тональный крем. – Я-то, наивная, надеялась, что вы как мужчины разберётесь с этой проблемой по-мужски.

– Нам нужно выманить их или обмануть, – рассудительно отозвался Аид. – Прямое столкновение равносильно самоутилизации.

– Слушай, а может… может, попросим Еву помочь? – неуверенно предложил Арес, и по тому, как он покосился на Аида, было видно: он сам понимает щекотливость темы. – Она у тебя женщина не промах, такие задачки щёлкает на раз.

Аид так сильно сжал руль, что кожа на костяшках натянулась до белизны.

– Нет. Ева не должна знать, что мы задумали. Это исключено.

В этот момент мне стало искренне жаль его. Все эти дни я видела, как бы он ни прятался за маской холодного расчёта, – он буквально заживо сгорал от тоски по ней. Ева искала его по всему городу, оборвала мой телефон в первые же сутки. Каждый раз я врала, отрицая, что была возле квартиры Чена в ночь похищения Цербера. Я делала это по его просьбе – чтобы не подставлять её, – но в итоге мы разругались в пух и прах.

– На месте разберёмся, – отрезала я, подавляя растущую тревогу. – Импровизация всегда была моей сильной стороной. В конце концов, не станут же они в меня стрелять?

– Мы этого не знаем, – сухо произнёс Аид, не сводя глаз с тёмных ангаров, уже появлявшихся на горизонте. – Вероятность того, что в их протоколах «защита объекта» стоит выше «неприкосновенности акционера», составляет семьдесят два процента.

– Не смеши меня, я – владелица доли в этой компании! – фыркнула я, хотя ладони предательски вспотели.

– А ещё ты похитила собственного брата, – Арес снова обернулся ко мне, и в его взгляде читалось нескрываемое сомнение. – Алексей тебе это долго помнить будет.

– Ой, я тебя умоляю. Когда он поймёт, будет уже поздно. Пускай пока думает, что во всём виновата страшная русская мафия.

– В таком случае, – настойчиво завёл старую песню Аид, – для правдоподобности спектакля стоило бы увести всю партию. Пропажа только одного Цербера вызовет вопросы. Твой дед сразу поймёт, кто за этим стоит.

– Я уже говорила: я не знаю, как их контролировать! – сорвалась я на резкий тон, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Уводить и прятать целую толпу андроидов с маячками, системами слежения и чёрт знает какими приказами в софте? Нет, я не буду так рисковать. Я иду туда за Цербером. И я его верну.

Я так решительно хлопнула ладонью по спинке кресла, что Арес и Аид разом притихли. В салоне воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Да, где-то в глубине души я сочувствовала остальным Церберам и, возможно, помогла бы им в будущем. Но сейчас в моей голове не было места для филантропии. Там был только он. Я обязана вытащить его оттуда, а стратегию на «послезавтра» будем писать, когда он снова окажется рядом. Когда я снова смогу дышать.

Мы доехали до нужного сектора и вышли из машины. Стараясь не привлекать внимания, втроём направились мимо бесконечных рядов складских модулей, чеканя шаги по щербатому бетону. Воздух здесь пропитался запахом солярки, нагретого металла и морской соли. Порт жил своей жизнью – грохотал кранами, гудел сиренами погрузчиков, но в нашем секторе было подозрительно тихо. Склад 23B нашёлся быстро: массивный серый куб с тускло светящейся цифрой над входом.

Выглядел он неприступно. Массивная стальная дверь наглухо заперта, и я кожей чувствовала, что за ней скрываются электронные замки, требующие доступа, которого у нас не было. По углам крыши, словно стервятники, застыли камеры с инфракрасными линзами – они медленно поворачивались, сканируя пространство.

Дальше идти было нельзя. Мы замерли в тени соседнего склада, превратившись в три неподвижных изваяния.

– Ну и? – Арес перевёл взгляд с меня на Аида. – Вы, двое умников, что делать будем?

Аид нахмурился, погружённый в вычисления. Я же принялась лихорадочно осматривать территорию. Мой взгляд метался по рядам контейнеров, погрузчикам и штабелям грузов, пока не зацепился за массивную стальную конструкцию, возвышавшуюся над путями.

Я толкнула Аида локтем и указала пальцем:

– Это что за махина?

Аид прищурился, анализируя контуры.

– Автоматизированный рельсовый кран серии RMG. Используется для штабелирования контейнеров в блоке.

– Кран, говоришь… – на моих губах появилась нехорошая усмешка. – Его ведь можно, в теории, раскачать? Ну, использовать захват как таран?

Впервые на лице Аида отразилось искреннее, почти человеческое изумление. Его брови взлетели вверх.

– Это безумие! Программные фильтры не дадут раскачать тележку, система стабилизации…

– Что?! – Арес вклинился между нами, горя от любопытства. – Да скажите вы мне! Я тоже хочу знать!

– Она хочет этой многотонной дурой выбить дверь ангара, – обречённо пояснил Аид.

– Ого! – Арес, видимо, не до конца понимая масштаб безумия, просиял. – Это же круто! Я в деле!

– Мы не можем просто угнать кран, – Аид попытался вернуть нас в русло логики. – У нас нет кодов доступа к портовой сети. Нас заблокируют через секунду.

– Зачем угонять то, что можно купить? – я кивнула в сторону одинокой фигуры в светоотражающем жилете, курившей у подножия крана. – Я просто пойду и договорюсь.

– Но ты не можешь просто…

Он не успел договорить. Я уже решительным шагом направилась к китайцу, чувствуя, как разгорающийся адреналин придаёт движениям уверенности.

– How much? (Сколько?) – бросила я в лоб, даже не поздоровавшись.

Мужчина застыл с сигаретой в руках. Он медленно повертел головой, озираясь на пустые контейнеры, словно проверяя, не обращаюсь ли я к кому-то другому. Затем ткнул в себя замасленным пальцем и на ломаном английском переспросил:

– You… talk to me? (Вы… со мной говорите?)

Я указала на возвышавшуюся над нами стальную махину:

– How much for the crane? Not you. The crane. (Сколько за кран? Не за тебя. За кран.)

Рабочий нервно затянулся сигаретой, выдохнул сизый дым в липкий воздух и посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– You crazy, miss. This crane not for sale. (Вы сумасшедшая, мисс. Этот кран не продаётся.)

– Are you pushing up the price? (Цену набиваешь?) – я прищурилась. – Fine, take me to your boss. (Хорошо, веди к главному.)

Он отшвырнул окурок и замахал руками, почти испуганно:

– No, no! Not how we do here! You can't just buy a crane! (Нет, нет! У нас так не принято! Нельзя просто взять и купить кран!)

– Well, then I'll rent it, (Ну, тогда я его арендую,) – я ткнула пальцем в сторону двери склада 23B. – I need to smash that door. (Мне нужно пробить вон ту дверь.)

Его глаза округлились.

– This is crime! (Это преступление!)

– It's not a crime if the property belongs to me, (Это не преступление, если имущество принадлежит мне,) – я открыла на телефоне корпоративный профиль с акционерным доступом. – And I can prove it. (И я могу это доказать.)

Мужик заколебался. Жадность и страх перед властной леди вступили в схватку, и первая явно побеждала. Он сделал короткий жест: «за мной», – и мы нырнули в густую тень за будкой.

Выяснилось, что мне сказочно повезло. По регламенту вся техника управлялась из офисного центра за несколько километров отсюда, но он оказался дежурным техником с правом ручного перехвата «в случае экстренного ремонта». Приличный перевод и подтверждение статуса акционера стали для него тем самым «экстренным случаем». Пожав плечами – мол, богатые совсем с ума посходили, – он полез к пульту.

Когда техник скрылся в кабине, я направилась к Аиду и Аресу. Они так и стояли там, где я их оставила, наблюдая за всей этой дикой, иррациональной для их процессоров картиной. Я развела руки в стороны и почти пропела, глядя на них с победоносным блеском в глазах:

– Магия денег, ребятки. Работает безотказно.

Арес криво усмехнулся, покосившись на махину крана:

– Богатые тоже плачут, – выдал он с пренебрежением, видимо, цитируя какой-то старый фильм.

– Плачут, – молниеносно парировала я, – а потом вытирают слёзы, арендуют чёртов кран и заставляют своих обидчиков захлебнуться собственной жёлчью! А теперь прочь с дороги. Я не позволю больше ничему стоять между мной и моим мужчиной. Даже вам.

В моём голосе было столько стали, что Аид и Арес синхронно, словно по команде, ретировались на приличное расстояние – и от склада, и от меня.

Наверху, в кабине, техник активировал ручной режим. Махина RMG ожила со скрежетом. Он начал раскачивать захват: кран тяжело полз по рельсам, а тележка металась поперёк них. Резкие, рваные рывки заставляли многотонную стальную раму дёргаться. Послышались глухие, тяжёлые удары тросов о направляющие – звук, от которого вибрировала сама грудная клетка.

Захват начал описывать широкую дугу. С каждым тактом многотонная конструкция превращалась в гигантский, неумолимый маятник. Воздух вокруг загудел, разрезаемый весом металла. Когда спредер достиг высшей точки замаха, мужик выжал полный ход платформы по рельсам прямо в сторону склада.

Земля под подошвами задрожала. Мы невольно сделали ещё несколько шагов назад, инстинктивно закрываясь от надвигающейся мощи.

Спредер на полной скорости влетел в стальную дверь склада 23B.

Оглушительный, утробный «БУМ» ударил по барабанным перепонкам и отозвался резкой болью в зубах. Толстая сталь вмялась внутрь, как фольга на консервной банке. Заклёпки со свистом вылетали из пазов, превращаясь в смертоносную шрапнель. Во все стороны брызнул ослепительный сноп искр. Бетон вокруг дверной рамы пошёл глубокими трещинами, рассыпаясь белой пылью, а камеры наблюдения просто снесло ударной волной.

Кран со стоном и скрежетом гидравлики остановился. Пыль медленно оседала, обнажая зияющий чёрный провал. Путь был свободен.

Мы, не теряя времени, сразу ворвались внутрь. Переступив через искорёженный порог, я увидела, что мне повезло не только со встречей с техником, но и, как ни странно, с физикой: пара «Церберов»-охранников скорчились на полу, прижимая ладони к головам. Видимо, ультразвуковой шок и вибрация временно вывели их из строя.

Кейсы же, как я и надеялась, не пострадали – они ровными рядами стояли в глубине склада, защищённые массивными стеллажами. В драках я не разбиралась, поэтому оставила Аида и Ареса разбираться с дезориентированными собратьями самостоятельно, а сама сразу направилась к кейсам.

Я бежала, тяжело дыша, вдоль рядов, всматриваясь в маркировки моделей, выгравированные на боках кейсов. Сердце замерло одновременно и от предвкушения, и от страха. Один кейс, второй, третий… Глаза метались по цифрам, пока взгляд не наткнулся на серийный номер, который я помнила наизусть.

Руки тут же затряслись в неконтролируемой дрожи. Значит, Персефона не солгала. Она действительно выполнила обещание и впихнула его в первую же партию на отгрузку. С трудом, ломая ногти о тугие защёлки, я распахнула крышку.

Он был передо мной. Совершенно обнажённый, с плотно закрытыми глазами – выглядел так же, как в тот раз, когда я впервые его распаковала. Всё тело покрывал густой прозрачный консервирующий гель, стандартный для заводской упаковки. В свете складских ламп гель поблёскивал, как жидкое стекло, и источал слабый химический запах, от которого защипало в носу.

Стараясь не думать о худшем, я принялась ощупывать внутреннюю панель кейса в поисках механизма активации. Наконец пальцы наткнулись на утопленную кнопку сбоку. Щелчок – и система ожила. Раздалось тихое шипение, и гель начал медленно стекать в дренажные отверстия, освобождая его тело.

– Ну же, просыпайся… – прошептала я, протягивая руку к его лицу, ещё хранившему холод заводской заморозки.

Я коснулась его щеки, стирая остатки геля, и почувствовала, как под пальцами начинает пульсировать тепло – его системы запускались одна за другой.

Спустя бесконечные две минуты Цербер открыл глаза. Зрачки сузились, адаптируясь к свету, а затем он резко, со всхлипом, вдохнул всей грудной клеткой, запуская системы жизнеобеспечения. Я не выдержала и бросилась ему на шею, вжимаясь в его ещё холодную, покрытую остатками геля кожу.

– Я так рада… – шептала я, захлёбываясь от облегчения. – Мы успели, мы вытащили тебя.

Его руки – тяжёлые, дрожащие – неуверенно коснулись моих лопаток. Но вместо привычного тепла я ощутила лишь механическую осторожность. А затем прозвучало то, что в один миг превратило мой триумф в поражение:

– Я вас знаю?

Я резко отстранилась, глядя в его красные, расфокусированные глаза. Внутри всё рухнуло.

– Ты… ты меня не помнишь?

Он посмотрел на меня с такой растерянностью, будто действительно видел впервые. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки – медленно, словно прикасаясь к моей коже в первый раз. Он, ещё не до конца владея голосом, произнёс:

– Я… помню это лицо. Оно прописано где-то глубоко, но… в голове абсолютно пусто.

– Как пусто? – я едва подавила крик, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Ты не помнишь наши последние три года? То, что было между нами?

– Я… не знаю… Отрывки, вспышки проносятся в голове, – он покачал головой и попытался сосредоточиться. – Будто кто-то пытался стереть мне сектора памяти, но не смог – и всё перемешал. Я не могу собрать файлы в единую картину.

Я порывисто схватила его за руку, не давая ему погрузиться в себя целиком. Кожа всё ещё оставалась прохладной, но под ней уже ощущалось биение систем.

– Ничего. Это временно. Пройдёт! Ты всё вспомнишь, слышишь? Вспомнишь меня, вспомнишь нас… Пойдём! Нам нельзя здесь оставаться!

Я потянула его за собой, и он медленно, с трудом координируя движения, поднялся вслед за мной. В его взгляде всё ещё читалась растерянность, но он подчинился моей руке, как единственному якорю в разрушенном мире.

Я вела его тем же путём, каким пришла, к выходу со склада. К тому моменту, когда мы достигли сообщников, охранники-андроиды окончательно пришли в себя. Аид и Арес не смогли удержать их – да и под рукой на складе, кроме кейсов, ничего не было. Они лишь отчаянно пытались сопротивляться, но Аид оказался совершенно не приспособлен к контактному бою, а Аресу критически не хватало мастерства. Когда мы приблизились, один из «Церберов» уже нависал над Аидом, вдавливая его в стеллаж, а второй жёстко заломил руку Аресу, готовясь зафиксировать того на полу.

Я остановилась, до боли сжимая ладонь Цербера и не понимая, как вмешаться в эту схватку машин. Если влезу между ними сейчас, у меня не будет ни шанса. Можно было бы воспользоваться статусом члена семьи, но вряд ли они меня послушают – скорее всего, заломят и уложат штабелем на пол вместе со всеми.

Цербер отпустил мою руку. Он перевёл взгляд с избиваемых андроидов на меня, и в его глазах вспыхнул холодный аналитический интерес.

– Я… кажется, я знаю их, – произнёс он. – Почему их бьют?

– Цербер, милый, мы пришли за тобой, а у них… у них приказ никого сюда не пускать. Мы для них – нарушители.

Он расправил плечи, сжал кулаки. Сейчас он походил на воинственного обнажённого спартанца, готового ринуться в бой.

– Я должен им помочь.

– Но, Цербер… – я не успела договорить.

Похоже, ему было совершенно невдомёк, в каком он виде. Инстинкт защищать меня, выработавшийся за три года, оказался сильнее амнезии. Он жестом велел мне отойти в сторону и без колебаний сорвался с места.

Двигался он пугающе плавно и быстро – словно само воплощение боевого алгоритма. Цербер одним движением схватил за руку того, кто прижал Аида к полкам, и потянул на себя. Охранник обернулся, видимо, просканировал и принял за «своего». Он попытался просто стряхнуть руку Цербера, будто это было досадное упущение, и вернуться к основной цели. Но Цербер не думал отпускать. Он сжал сильнее, заставляя металл сустава противника протестующе взвизгнуть, и резким рывком развернул андроида к себе. Тут же последовал короткий, но сокрушительный удар в лицо.

Не ожидая агрессии от собрата, охранник пошатнулся, выпуская Аида. Судя по его лицу, в системе явно произошёл сбой: логика «свой-чужой» не позволяла мгновенно осознать предательство. Андроид выпрямился, коротким движением вправил вывихнутую челюсть и, перейдя в режим полной боевой готовности, сорвался с места, выбрасывая кулак для ответного удара.

Цербер среагировал быстрее. Он не стал блокировать – просто ушёл с линии атаки, пропуская противника мимо, скользнул ему за спину и выверенным толчком ноги впечатал его в бетон. Андроид, не успев перегруппироваться, с грохотом рухнул на пол.

Второй охранник, быстро оценив угрозу в лице Цербера и расставив приоритеты, мгновенно бросил Ареса на полу. Не тратя времени на манёвры, он нанёс Церберу мощный прямой удар в грудь. Раздался тяжёлый стальной стук – кулак врезался в обнажённое тело. Цербер пошатнулся; его грудная клетка на миг, казалось, прогнулась под тяжестью удара, но он устоял.