Текст книги "Девиант (СИ)"

Автор книги: Гидеон Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

– Ты что, готовил?

Он виновато отвёл взгляд, и его пальцы машинально потянулись к завязкам фартука, словно он хотел сорвать его и спрятать за спиной.

– Пытался.

– Зачем? – я едва не всплеснула руками. – Ты же не домашняя модель, у тебя нет в прошивке кулинарных книг. Зачем ты вообще полез?

–Я просто… не знал, чем заняться, – тихо ответил он, всё ещё глядя в сторону. – Видел, что для Анны готовит Арес, и попытался повторить. Подумал, что и тебе будет приятно.

Я покачала головой, чувствуя, как злость на кота сменяется усталостью, смешанной с неожиданной теплотой.

– Дорогой мой, тебе не нужно об этом думать. Я просто закажу доставку.

– Но я хотел… – он запнулся, подбирая слова. – Я хотел быть полезным.

– Хватит, – отрезала я, но тут же смягчилась, видя его расстроенное лицо. – Лучше посмотри, что я тебе привезла.

Я указала на переноску. Цербер перевёл взгляд на пластиковый ящик, а потом недоумённо посмотрел на меня.

– Зачем мне переноска?

– Да нет же! Внутри кот.

Цербер подошёл, опустился на корточки и заглянул в темноту за решёткой. Из глубины на него сверкнули янтарные глаза.

– Я не знаю, что с ним делать, – признался он.

– Кормить, поить и, если получится, любить, – перечислила я, загибая пальцы. – Хотя с его характером – хотя бы не прибить.

– Я бы никогда так не сделал, – серьёзно ответил он, поднимая на меня глаза.

Я наклонилась и быстро поцеловала его в щёку.

– Знаю. Просто я подумала, что тебе нужна компания. Я не могу быть рядом вечно, а для твоей памяти это будет полезно. Ты, кстати, вспомнил что-нибудь?

Я выпрямилась, заметив, как он неохотно разорвал наш контакт.

– После визита Чена становится лучше, – сказал Цербер. – Он объяснил, как склеивать фрагменты. Когда что-то всплывает, я ухватываюсь за это и не отпускаю, пока картинка не прояснится.

– И… помогло?

Он прикоснулся к моей руке, лежащей на его плече.

– Я вспомнил нас. Мы лежали на берегу, и нас били волны. Вспомнил свои слова.

Сердце радостно пропустило удар. Значит, Чен был прав. Значит, всё не зря.

– Тогда открывай скорее, – выдохнула я. – Хочу, чтобы ты его увидел.

Цербер протянул руку и щёлкнул замком. Я затаила дыхание и на всякий случай отступила на пару шагов. «Туча» вполне могла вылететь из ящика и вцепиться в любого, кто встанет на пути. Хотя в глубине души я надеялась на рефлексы Цербера – уж их-то у него было не отнять – но кот удивил нас обоих.

Дверца со скрипом отворилась. Сначала показался розовый нос, судорожно втягивающий воздух. Кот медленно, с опаской «вытек» из переноски, попутно засыпая пол своей чёрной шерстью. Агрессии он пока не проявлял: распрямился во весь свой лохматый рост, задрал хвост трубой и замер, глядя в упор на Цербера.

Тот не шевелился. Продолжал сидеть на корточках, изучая зверя. Да, этот кот не был рыжим и уж точно не был ласковым, как тот, из его «прошлого» сбоя. Но что-то мне подсказывало: сейчас Церберу нужно именно такое исчадие. В полумраке прихожей они выглядели как два пришельца: один – человек, закованный в машинное тело, другой – дикий комок тьмы.

Кот сделал шаг, потом ещё один. Храбро подошёл к колену Цербера и принюхался. Не учуяв привычного человеческого запаха, он задрал голову, и его янтарные глаза встретились с алым свечением глаз Цербера.

– Привет, – едва слышно произнёс Цербер. – Как тебя зовут?

Кот, конечно, промолчал, только дважды медленно моргнул. Цербер осторожно поднял руку. Кот пристально следил за каждым движением, а когда пальцы были уже совсем близко, резко, по-змеиному, вцепился зубами в палец Цербера. А в следующую секунду пулей обогнул его и умчался в сторону гостиной, оставив за собой только шлейф из чёрной шерсти.

– Ты ведь мог не давать ему себя кусать, – заметила я, глядя на его палец.

Цербер изучил след от зубов и спокойно ответил:

– Не думаю, что он хотел причинить мне зло.

– А по-моему, это была чистая агрессия.

Цербер поднялся на ноги.

– Может, он просто проверял меня на надёжность?

Я коротко усмехнулась:

– Ты что, заделался доктором кошачьих наук?

Он пожал плечами.

– Люди тоже могут ранить словами, но это не всегда значит, что они хотят тебя прогнать. – Увидев моё ошарашенное лицо, он тут же добавил: – Не знаю, откуда это взялось. Просто всплыло в процессоре.

Я шмыгнула носом, чувствуя, что из него снова начинает течь в три ручья.

– Раз ты так думаешь, ладно. Кот на твоём попечении.

– Я не…

– Знаю-знаю, не беспокойся. Я заказала всё необходимое, привезут через час, – я выудила телефон из сумки, чтобы проверить уведомление. – Думаю, за это время он нас не сожрёт.

Я держала телефон покусанной рукой. Рукав задрался, и Цербер увидел багровые борозды, оставленные когтями кота.

– У тебя кровь. Нужно перевязать.

– Ерунда, – я отмахнулась. – Пара царапин, заживёт как на собаке.

Цербер подошёл вплотную и перехватил мою кисть. Его хватка была мягкой, но властной.

– Нет. Нужно обработать в ванной.

– Да успокойся ты, – я попыталась высвободиться. – Говорю же: ерунда!

Но Цербер не слушал. Он легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и понёс в сторону ванной на первом этаже. Я так и замерла, боясь шелохнуться. Это была уже не та безвольная машина, которую я видела позавчера. Да, он всё ещё был скован, но характер возвращался к нему по капле. Это был очень хороший знак.

Мы зашли внутрь. Он усадил меня на бортик и достал из аптечки тяжёлый флакон с хлоргексидином. Понятия не имею, откуда он там взялся – видимо, помощница, которой я платила за забивку холодильника, позаботилась и о медицине. Цербер со знанием дела задрал рукав моего пиджака, оценил ущерб и вылил холодную жидкость на раны, смывая кровь и слюну. Затем в ход пошёл бетадин. Рыжие пятна медленно расплылись по коже, окрашивая её в цвет осенних листьев.

– Я бы посоветовал вызвать врача, – произнёс он, не отрываясь от дела. – Чтобы исключить тяжёлую аллергическую реакцию. Кошачьи когти часто содержат бактерии.

– Кот привит, – буркнула я. – Я его не в подворотне нашла.

Цербер серьёзно посмотрел мне в глаза:

– Всё равно. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Я потупила взгляд, чувствуя, как от его заботы внутри разливается тепло.

– Хорошо.

Мы сидели на бортике очень близко. Даже слишком. Совсем недавно мы принимали эту ванну вместе, и воспоминание об этом вечере заставило мои щёки вспыхнуть. Цербер тут же заметил перемену – его сенсоры не упускали ничего.

– Что-то не так? Тебе плохо?

– Нет, мне… просто жарковато тут.

Он подозрительно оглядел меня:

– Здесь приемлемая температура. Двадцать один и три десятых градуса Цельсия. Ты точно в порядке? Может, я сам вызову врача?

– Нет-нет, дело не в этом, – поспешно перебила я, выставляя руки вперёд. – Дело в месте.

Он окинул комнату взглядом, и его глаза задержались на огромной ванне, на краю которой мы сидели.

– Здесь что-то произошло?

– Да. Мы… были здесь близки, – томно вздохнула я.

Цербер замер, пытаясь переварить контекст. Его процессор явно работал на пределе.

– Прямо тут? Как?

Я почувствовала, что краснею уже до кончиков ушей.

– Ну… как тебе объяснить… Мы лежали в воде вместе, разговаривали, а потом… – я запнулась, чувствуя, как горит лицо. – Ты нырнул под воду и… ну, в общем, оказался у меня между ног.

Он пару раз моргнул. Медленно отставил лекарства в сторону, и флакон с хлоргексидином тихо звякнул о кафель. А затем притянул меня за ноги к себе, укладывая их на колени. Моё лицо оказалось в сантиметре от его.

– Кажется, я понял, что ты имела в виду.

– Правда?

– Скажи… это часто между нами было?

– Всего один раз, – выдохнула я, смущённо отводя взгляд.

Цербер молчал. Я смотрела куда-то в сторону, на кафельную плитку, боясь встретиться с ним глазами. Его рука плавно коснулась моей щеки и развернула моё лицо к себе.

– А ты хотела бы ещё?

– Больше всего на свете.

Он завёл выбившуюся прядь мне за ухо. Его пальцы были тёплыми и невероятно нежными.

– Тогда я сделаю это для тебя.

– Нет, – я ответила поспешно и твёрдо.

Он замер. Его рука застыла в воздухе, так и не убрав волосы до конца.

– Ты не хочешь?

– Хочу. Но не сейчас. – Я накрыла его ладонь своей и мягко опустила её себе на колено. – Это будет… неправильно, понимаешь? Я хочу, чтобы это произошло между нами по-особенному. Чтобы к тебе вернулась память, и чтобы ты тоже этого хотел. По-настоящему.

Я чувствовала себя неловко – со мной такое случалось крайне редко. Когда он мне дерзил, было просто отвечать тем же. Но сейчас, когда он был так открыт, язык не поворачивался язвить. Это была не та ситуация, где можно было спрятаться за колкостями.

Цербер наклонился и мягко поцеловал меня в лоб.

– Хорошо. Тогда отложим это. Но я бы хотел кое о чём попросить.

– О чём?

– Если ты не против… я хотел бы быть рядом, пока ты спишь. Мне не хочется оставаться одному в той комнате.

Я коснулась его щеки и тихо ответила:

– Я бы тоже этого хотела.

Наши губы были так близко, что, казалось, ещё мгновение – и мы сойдёмся в поцелуе. Я уже чувствовала его дыхание на своей коже, и моё сердце забилось чаще. Но в этот момент из гостиной донёсся чудовищный грохот. Судя по звону – что-то дорогое и хрупкое только что прекратило своё существование.

Мы тут же отпрянули друг от друга и вскочили на ноги. Не зря этот лохматый гад так подозрительно затих.

– Видимо, теперь это наша реальность, – проворчала я, проклиная всё на свете и этого кота в особенности. – Придётся считаться с его мнением.

– Я пойду посмотрю, – отозвался Цербер, уже направляясь к двери. – Может, ещё можно что-то починить.

Я не стала его останавливать, хотя по звуку не сомневалась: это уже не склеить. Чёрное исчадие явно собиралось задать нам жару, и это было только начало. Я запустила руку в карман и проверила телефон. Курьер будет через сорок пять минут. До тех пор нам нужно как-то пережить это соседство.

21

Утро было... так себе. Я разлепила веки и поняла, что жизнь меня к такому не готовила. В горле – сухо, в голове – вата, а во всём теле – свинцовая тяжесть от вчерашнего коктейля из антигистаминных. Я покосилась на бутылку воды на тумбочке. Она была так близко и в то же время так далеко. Лень победила. Я снова закрыла глаза, решив, что мир вполне подождёт. Всё самое страшное уже случилось, и хуже уже быть не могло, хотя никогда нельзя знать наверняка. Так что лучше не зарекаться.

Рядом неподвижно лежал Цербер. Его рука тяжело и собственнически покоилась на моём боку, будто он боялся, что я от него сбегу. Вчера он прекрасно показал себя как родитель кота: пока я умирающим лебедем распласталась на диване, он молча ликвидировал последствия кошачьего погрома, принял две доставки и расставил миски под бдительным взором «исчадия».

Кот, кстати, оказался тем ещё стратегом. Стоило Церберу насыпать корм, как эта меховая шуба оккупировала кухню, ясно давая понять: заходить сюда без его разрешения опасно для жизни. В итоге мой «полезный и низкокалорийный» ужин прошёл на том же диване в гостиной, нарушаемый подозрительными звуками с кухни.

Цербер же выбрал иную тактику, чтобы подружиться с котом: он просто сел на пол напротив него и сверлил его взглядом. Битва титанов, не иначе. Я в этом участвовать не стала – сил хватило только на душ, созерцание своего опухшего лица в зеркале и тупое листание ленты в соцсетях. Худший способ разгрузить мозг, но единственный доступный.

Уже за полночь в спальню пришёл Цербер. Он забавно помялся на пороге – никогда не думала, что машина может выглядеть такой нерешительной – и попросил разрешения лечь рядом. Кот остался внизу, и это была единственная хорошая новость за вечер.

Интересно, он понял, что я уже не сплю? Или тоже имитирует сон, чтобы не спугнуть момент? Господи, я ведь могу к этому привыкнуть. Просыпаться в его объятиях, чувствуя эту странную, тяжёлую надёжность. И почему мы раньше этого не делали? Почему оба были такими упёртыми, не слышали друг друга и просто тратили время впустую?

Ах, ну да. Мой эгоизм и его вечная боязнь физической близости. Но сейчас всё это уже не казалось проблемой. Я, пусть и медленно, всё же начинала меняться. Говорят, что во взрослом возрасте это почти невозможно, и я, в общем-то, не планировала ломать себя, но многие вещи действительно решила пересмотреть.

Цербер тоже изменился. И дело было даже не в амнезии как таковой, а в том, что он стал… открытым. Его растерянность, то, как он цеплялся за меня, как за единственный якорь своих воспоминаний, – всё это не могло не пойти на пользу. Я надеялась, что характер к нему вернётся, а вот боязнь близости – нет.

По крайней мере, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы наконец-то показать ему: никакие протоколы не определяют его личность и, уж тем более, наши отношения. Если понадобится, мы будем учиться меняться вместе. Теперь он на этом пути не один.

Кажется, он всё-таки понял, что я не сплю. Его рука сместилась ниже, замерев на самой резинке моих трусиков, а горячее имитированное дыхание коснулось шеи.

– Ты проснулась, – негромко констатировал он.

– Лучше бы не просыпалась, – пробормотала я, борясь с утренним похмельем от таблеток.

– Принести лекарства? – в его голосе тут же прорезалась забота.

– Пока не надо. Думаю, пока этот пушистый террорист не добрался до второго этажа, я ещё поживу.

Цербер коснулся губами мочки моего уха.

– Знаешь… я всю ночь на тебя смотрел.

Я невольно поёжилась, представив своё опухшее лицо и, возможно, след от слюны на подушке.

– Звучит не очень романтично, учитывая обстоятельства.

– Я думал, тебе понравится, если я буду откровенен. Разве людям это не нравится?

– Нравится, – я вздохнула. – Но я хочу, чтобы ты был собой.

Он мягко развернул меня к себе, заставляя смотреть в алые глаза. Его пальцы нежно перебирали мои волосы.

– Ты постоянно это говоришь, но не объясняешь – как это? Из всех разговоров я понял: тебе не нужна моя послушность. Тебе нужен… характер. Но я не понимаю, как сделать так, чтобы тебя всё устроило.

Я посмотрела в его растерянное лицо.

– Просто… поступай так, как тебе хочется. Не жди моего одобрения. В пределах приличий, конечно, но в целом – слушай себя, а не программу. Ты не обязан мне угождать.

Цербер замер, анализируя мои слова. А потом его пальцы, всё ещё балансирующие на грани дозволенного, медленно скользнули под резинку белья, ложась на лобок.

– А если я хочу сделать так? Что ты на это скажешь?

У меня перехватило дыхание от такой разительной перемены в его характере.

– Я же говорила… ты не обязан это делать.

– Но это именно то, что я чувствую сейчас, – твёрдо перебил он. Его пальцы спустились ниже, начиная неспешные поглаживания. – Я понимаю, ты ждёшь «особого момента» с тем Цербером, из прошлого. Но сейчас рядом только я. И мои чувства не меньше его. Я неопытен, как и он, но я не собираюсь прятаться за этим. Если ты дашь мне шанс.

Его пальцы продолжали свои неторопливые исследования. Не знаю, изучал ли он ночью руководство по женской анатомии, но один палец раз за разом – случайно или нет – нажимал прямо туда, куда нужно. Градус в спальне подскочил мгновенно.

– Слушай, – выдохнула я, сама не веря, что пытаюсь включить тормоза. – Давай не будем лететь на красный. Ты какой-то подозрительно активный. Не хочу, чтобы потом, когда память вернётся, ты обвинил меня в домогательствах.

Цербер едва заметно улыбнулся.

– Это так не работает. Память может быть разрознена, но чувства – нет. С того самого момента на складе, когда ты меня спасла, я чувствую то же, что и он. И поверь, глубину этого невозможно описать вашими словами. Так что память тут ни при чём. И если уж говорить откровенно, мне будет легче, если ты перестанешь делать скидку на мою амнезию. Веди себя со мной так же, как с ним. Я думал об этом всю ночь и пришёл к такому выводу.

Я усмехнулась, признавая, что логика в этом есть.

– Ты даже не представляешь, на что подписываешься.

– Лечение не всегда бывает простым, – прошептал он, наклоняясь к моему лицу.

Когда его губы накрыли мои, я поняла: разницы действительно нет. Он целовался в точности как «прежний» Цербер – сначала осторожно, словно пробуя на вкус, а потом всё твёрже, углубляя поцелуй. Его пальцы внизу не прекращали движения. Каждый раз, когда он задевал ту самую чувствительную точку, я вздрагивала, выдыхая стон ему в рот. Пару минут спустя он окончательно сообразил, в чём секрет, и сосредоточился на цели.

– Так хорошо? – спросил он, чуть отстранившись. – Нужно что-то изменить?

– Нет… – я была уже слишком распалена. – Всё так.

– Я мог бы… – он на секунду замялся, подбирая формулировку. – Мог бы проникнуть внутрь. Пальцем. Если хочешь.

Я посмотрела на него. Внутри всё запылало. Несмотря на весь мой опыт, сейчас я чувствовала себя подростком, который впервые открывает для себя мир, а не взрослой женщиной.

– Да… давай я покажу.

Когда я накрыла его руку своей, неловкость была мимолётной. Под моим руководством его палец начал двигаться внутри, и я, не долго думая, добавила второй, притягивая Цербера к себе для нового поцелуя.

Мы продолжали целоваться, а я ощущала, что в спальне становится всё жарче. Настолько, что я, недолго думая, сама расстегнула рубашку шёлковой пижамы. Когда она разошлась в стороны, Цербер, не прекращая своей ласки внизу, навис надо мной, опираясь на свободную руку. А потом, медленно, не спуская с меня глаз, припал к моей правой груди и лизнул сосок.

Я аж дёрнулась от неожиданности.

– Ты что творишь?

Он замер и посмотрел на меня совершенно невинно, но с какой-то своей хитринкой в глазах.

– Я переборщил?

– Нет, просто я не ожидала такого от тебя.

– Ну, я подумал, – он сделал паузу, – раз можно лизать внизу, то почему нельзя лизать и сверху?

Я невольно усмехнулась.

– Ты точно мой Цербер или тебя всё-таки перепрошили?

Цербер пожал плечами.

– Мне кажется, прошлый я слишком много значения придавал своей модели, – он снова мазнул языком по соску, вызывая у меня новый вздох. – Важно рассчитывать силу, учитывая твою хрупкость, но бояться из-за этого близости с тобой – неправильно.

Он нежно поцеловал меня между ложбинок груди.

– Я думаю, я просто боялся того, что не стану для тебя самым лучшим с первого раза, как это могли сделать другие модели андроидов. Но я подумал: разве это не делает меня человеком? Делать что-то несовершенное?

Я потянулась к его затылку и, притянув его к себе, тихо произнесла:

– Ты человек. Всегда им был и будешь для меня. А всё остальное – это мелочи. Мы справимся со всем, что ждёт нас впереди, и никто, слышишь? Никто нас больше не разлучит!

Его глаза расширились от настоящего, не симулированного удивления, а затем он со всей страстью, на которую был способен, стал покрывать моё лицо поцелуями. Я уже чувствовала, что нахожусь на грани. Его старания, удвоенные с ещё большей силой после моих слов, возымели действие. В ушах зазвенело, а перед глазами на пару секунд всё поплыло, когда тёплая волна, разразившаяся между ног, пошла по всему телу. Я невольно выгнулась, а потом рухнула на спину, чувствуя, как я вся вспотела.

Цербер вытащил руку и лёг рядом со мной. Его взгляд был устремлён исключительно на меня – казалось, он изучает каждую мою реакцию на то, что только что произошло.

– Понравилось?

– Это было довольно ново, – выдохнула я и тут же поспешно добавила: – В хорошем смысле слова! Не то чтобы у меня никогда такого не было, просто… в общем, всё было хорошо. Даже больше чем хорошо.

И я не врала. Честно сказать, давно меня так не накрывало оргазмом – так, чтобы комната перед глазами поплыла. В последний раз на моей памяти такое было, когда я и правда была девочкой-подростком и только-только открыла для себя это чувство.

Цербер, судя по всему, остался доволен моим ответом. Он прижался ко мне и уткнулся носом в шею. Так мы и лежали несколько минут. И я начала понимать, что он прав. Не нужно делить его на прошлого и нынешнего Цербера, потому что, так или иначе, это был всё равно он. И вести себя с ним нужно было соответственно. Так что, возможно, это мы ещё пару раз повторим.

Но пребывая в этой неге приятных ощущений, я краем глаза заметила, что дверь в спальню приоткрыта. Опустив глаза чуть ниже, я увидела на пороге неподвижный силуэт. Кот сидел там, не шевелясь, и сверлил нас взглядом своих глаз. Видимо, он всё же осмелел и отправился изучать второй этаж.

В носу внезапно и предательски зачесалось. Была ли это реакция на него, хоть он и сидел далеко, или кондиционер уже разметал его шерсть – я не знала. Но тут же содрогнулась всем телом и чихнула. Раз. Затем ещё. Романтика сразу же испарилась. Цербер тут же подскочил и потянулся за салфетками, которые лежали рядом с бутылкой воды на моей стороне. Он протянул их мне, а я вытянула салфетку и громко высморкалась.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Опять аллергия, – я указала пальцем на кота, который сидел с важным видом и совершенно не хотел уходить.

Цербер проследил за моим жестом.

– Исчадие… ты что тут забыл? Я был уверен, что закрыл дверь.

– Он мастерски взламывает переноски, – прогундосила я, – не удивлюсь, если он и обычные двери умеет вскрывать.

Цербер поднялся на ноги.

– Наверное, он проголодался.

– У него там автомиска, – напомнила я, судорожно застёгивая пуговицы пижамы. – Голодной смертью он точно не умрёт.

– Всё равно проверю. Просто так он бы не пришёл.

Я, продолжая бороться с застёжками, пробормотала:

– Может, ему просто нравится подглядывать? Я слышала, что животные так делают. Часто пялятся в неподходящий момент.

Цербер проигнорировал мою шутку, опустился на колено перед котом и протянул руку. Кот не растерялся – отвесил ему короткую оплеуху лапой и скрылся в коридоре. Впрочем, через секунду его голова снова высунулась из-за косяка, и он призывно шикнул.

– Видишь? Он меня зовёт, – Цербер выпрямился, глядя на меня.

– Ну, тогда иди, – я махнула рукой.

– Тебе точно не нужна помощь?

– Закинусь таблетками и спущусь сама, не переживай.

Цербер пошёл за котом, я пошла за таблетками. Вот такое вот бодрое утро получилось.

В прилегающей ванной я почистила зубы, смыла утреннею сонливость и приняла лекарства. Да, видок в зеркале был так себе. Мне вообще повезло, что мой партнёр – машина, а не среднестатистический мужчина. С моими внутренними тараканами и таким лицом обычный мужик терпел бы меня разве что из-за денег. Я попыталась заставить себя улыбнуться отражению, кое-как поправила мятую шёлковую пижаму и вернулась в спальню.

Схватив телефон, я пошагала на первый этаж. На ходу залезла в доставку, мучительно метаясь в выборе между сырниками и блинами. Но стоило мне спуститься и завернуть в холл, как пальцы замерли на экране, а моему взору открылась картина.

Цербер стоял на четвереньках, практически уткнувшись лицом в паркет. Он по самое плечо залез под тиковый комод и целеустремлённо там шарил, смешно буксуя по полу голыми пальцами ног. Кот – главный виновник этого безобразия, в чём я даже не сомневалась – сидел в паре сантиметров от его уха и с видом строгого прораба контролировал ход подземных работ. Ещё пару секунд Цербер шуршал под мебелью, а потом аккуратно сдал назад, выпрямился и сел на пятки, отряхивая руки от пыли.

В его огромной ладони лежал маленький мячик. Цербер посмотрел на кота, кот – на мяч. Андроид, недолго думая, лёгким щелчком запустил игрушку в сторону гостиной. Исчадие сорвалось с места и с диким топотом унеслось следом, пробуксовывая на поворотах так, словно это был бешеный доберман, а не домашний кот.

– Я стесняюсь спросить, что это сейчас было? – подала я голос с лестницы, не отрываясь от телефона. – И откуда у нас мяч? Я точно помню, что в зоомагазине пока ничего не заказывала, только в корзину накидала.

Цербер неловко поднялся на ноги.

– Сам не знаю, – признался он, отряхивая штанины. – Вчера поздно вечером, когда ты уже ушла наверх, он откуда-то его притащил и носился по всему первому этажу. А сейчас пришёл ко мне и сразу привёл сюда. Видимо, требовал, чтобы я достал.

Я закатила глаза. А я ещё вчера переживала за ласковую приставучую кошку. Этот меховой терминатор, несмотря на грозный вид, оказался тем ещё манипулятором.

– А вы, я гляжу, неплохо ладите.

– Пока сложно утверждать наверняка, – серьёзно ответил Цербер, высматривая кота. – Но мне кажется, ко мне он расположен больше, чем к тебе.

– Это ещё с какого перепугу? – оскорбилась я за свой авторитет.

– Я не пахну как человек, хоть и выгляжу так же. Сдаётся мне, его раньше сильно обижали люди.

Я остановилась. Весь мой утренний цинизм куда-то испарился.

– Честно сказать… я взяла его в приюте, в секторе для проблемных животных.

– Это многое объясняет, – тихо констатировал Цербер. – Этот кот – настоящий боец.

Он сказал это с таким уважением, что и я невольно прониклась этим. Боец признал бойца. В конце концов, сам Цербер был точно таким же. И в этот момент я окончательно поняла, что вчера сделала правильный выбор. Эти двое, каждый со своими шрамами, определённо смогут исцелить друг друга. Разумеется, под моим чутким и строгим руководством.

Я решительно ухватила Цербера под руку и потащила в сторону гостиной.

– Ладно, раз уж ты сам настаивал, чтобы я вела себя с тобой как раньше… Сейчас я самым наглым образом воспользуюсь твоей амнезией и податливостью. Мы улетаем в мир шопинга. Сразу после того, как я нажму кнопку «заказать завтрак».

Цербер затормозил, уставившись на меня своими алыми глазами:

– Что? Нам обязательно куда-то идти? Я не уверен, что готов к выходу в город.

– Совсем нет, мой наивный мужчина, – хитро усмехнулась я, усаживая его на диван и устраиваясь рядом с телефоном. – Я прекрасно знаю все твои габариты. Включая твой идеальный пресс, который ты вечно прячешь под вещами на три размера больше.

При моих словах Цербер растерянно потёр живот поверх футболки, словно проверяя, на месте ли его титановые пластины.

– Так что мы будем совершать неприлично беспорядочные онлайн-покупки, – скомандовала я, нажав на кнопку заказа сырников с кофе и открывая вкладку брендовой одежды. – Схема простая: я показываю шмотки, ты говоришь, нравится тебе или нет. А потом я всё это покупаю. Возражения не принимаются.

Я завалилась прямо ему на грудь. Мы устроились максимально уютно: Цербер сидел в углу дивана, надёжно приобняв меня за плечи, а я вытянула ноги вдоль подушек, уткнувшись носом в его футболку. Мимо нас огненным метеором в очередной раз пронёсся кот. Я превентивно чихнула, но решила, что жить буду. Спасательная химия в крови уже начала действовать.

Мы погрузились в недра онлайн-шопинга. Сначала Цербер предсказуемо мялся, выдавая дежурные фразы в духе: «Я не знаю, выбери на свой вкус». Но под моим натиском он сдался. Начал внимательно вглядываться в экран и даже делать робкий выбор, который, впрочем, всё равно скатывался к унылым спортивным шмоткам, которых у него и без того был целый шкаф.

Настоящая битва титанов развернулась, когда мы дошли до классики. Цербер, почти как в прежние времена, включил режим упрямого спорщика. Все мои железобетонные доводы о том, как шикарно он будет выглядеть в приталенном костюме из красного бархата – точь-в-точь под цвет его глаз – с треском разбивались о его занудную логику. Он методично объяснял, что бархат непрактичен, собирает шерсть (привет коту) и вообще, куда в таком ходить? В итоге я признала, что с бордовым бархатом, возможно, слегка переборщила, и закинула в корзину три строгие классические тройки. А в самый последний момент, чисто из вредности и ради маленькой мести за отвергнутый бархат, невзначай добавила туда безумно нелепый костюм в леопардовый принт. Вот так тебе, Цербер. Будет знать, как критиковать мои дизайнерские вкусы. На примерке повеселюсь.

И вот пока мы препирались из-за шмоток, меня вдруг накрыло странное, непривычное чувство. Я поймала себя на мысли, что абсолютно, до глупости счастлива. Так, как не была уже очень давно. Впервые за долгое время душные мысли о семье и их вечных ожиданиях почти не лезли в голову. Тень, которая преследовала меня всю жизнь, наконец-то начала таять. До меня вдруг дошло: я больше не обязана никому ничего доказывать. Моя главная и окончательная победа над ними – это то, что я просто сижу здесь, улыбаюсь, и мне плевать, что скажут другие. И совершенно не важно, что мой мужчина наполовину состоит из титана и микросхем.

Когда я морально вымотала Цербера его гардеробом, мы перешли к разделу «зоотовары». И тут у андроида внезапно открылось второе дыхание. Пассивный зритель испарился: Цербер с искренним, почти научным интересом отобрал и лично закинул в корзину кучу каких-то приблуд для кота, которые, по его авторитетному мнению, были Исчадию жизненно необходимы. Оформив и оплатив этот праздничный хаос, мы отложили телефон.

Оставшееся утро прошло в режиме ленивого анабиоза. Мы валялись в обнимку прямо в гостиной, лениво болтали и краем глаза смотрели какой-то фильм, пока по ковру беспардонно носился бесноватый кот. Я периодически шумно высмаркивалась в салфетки, которые Цербер заботливо подтаскивал по первому требованию, но на второй этаж принципиально не уходила. Раз уж мы завели этого шерстяного монстра, надо привыкать к его экосистеме, чего уж там.

Мы лениво ждали курьера уже с ужином, когда благостную тишину дома бесцеремонно разрезал резкий, настойчивый звонок в дверь.

Цербер тут же дёрнулся, намереваясь лично забрать заказ, но я притормозила его, похлопав по плечу.

– Сиди, я сама.

Оно, конечно, приятно, когда с тебя сдувают пылинки, но к хорошему быстро привыкаешь, а мне ещё форму держать. Он неохотно разжал ладони, а я убрала из носа салфетку. Кот к этому моменту с мячом уже наигрался и теперь лежал на полу прямо под кондиционером. Сингапурская удушающая жара явно была ему не по душе – меховая туча плавилась на глазах.

Шлёпая босыми ногами по прохладному паркету, я на ходу поправляла пижаму и левой рукой пыталась хоть как-то усмирить то безобразие, которое творилось у меня на голове. Звонок повторился – теперь уже длинно и откровенно настойчиво. Курьеры обычно так не наглеют, только если адски не опаздывают на следующий заказ и у них не горит таймер.

– Да иду я, иду, – проворчала я в пустоту холла.

Я щёлкнула замком, потянула ручку на себя и уже открыла рот, чтобы выдать дежурное приветствие и забрать коробку с ужином. Да так и замерла на пороге. Слова застряли поперёк горла.

На пороге стояла Персефона. Во всей своей душной, безупречной красе. Строгий деловой костюм, ни единой лишней складки, волосы собраны в идеальный пучок. Как будто только что с обложки бизнес-журнала. Она окинула меня ледяным оценивающим взглядом с ног до головы и вместо «привет» выдала:

– Ты что, целый день спала?

Внутри меня мгновенно закипело привычное, глухое раздражение. Она с порога уже включилась в роль матери.