Текст книги "Вершители Эпох (СИ)"

Автор книги: Георгий Евдокимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

***

Они похоронили его недалеко от предыдущей могилы до того, как проснулись остальные, а кровь засыпали чёрным песком: Мэл не хотел возникновения панических настроений, они были бы сейчас совсем некстати. Отряду он сказал, что Хелбер умер от болезни, но когда Корас очнулся, он, несмотря на слабость, попросил показать, что случилось по-настоящему. Вайесс рассказала и принесла небольшой осколок улья, который тот долго и упорно разглядывал, после чего вынес вердикт, что ничего не знает об этом и встречает впервые. А ещё сказал, что им повезло разбрызгать репеллент перед сном и это каким-то образом, похоже, отпугнуло обитателей кровавой чаши. Оставаться в деревне больше не хотел никто, и на собрании было принято решение отправиться в лес, пока не начался дождь – а тучи уже понемногу собирались, подгоняемые ветром.

Они отправились поздно, всё же надеясь к десяти дойти до леса и обосноваться там, найдя подходящие тары для воды. Корас спал, мирно посапывая на носилках, его раны не зажили, но он восстанавливал силы, пока было безопасно. Переход прошёл быстро и почти без проблем, «счастливчики», которые теперь впрочем вряд ли себя так назвали бы, не слишком потеряли в боевом духе даже после смерти двух товарищей и всё ещё надеялись выбраться – с ними же теперь Полярник, он наверняка всех выведет. Дождь начался внезапно, скатываясь с веток, заливая небольшие ямы и канавки, скапливаясь в лужи и ручейки, и так же внезапно перерос в барабанящий по подставленным шлемам ливень, наполняющий все подставленные ёмкости до краёв и отражающийся в улыбках «счастливчиков». Казалось, после всех невзгод природа помогает им, даёт небольшой шанс выжить и вернуться обратно, и каждый из тех, кто сейчас, закрыв глаза и высунув язык, жадно ловили каждую капельку чистой небесной воды, был намерен этим шансом воспользоваться целиком и полностью. Корас сказал, что несмотря на то, что они забрели ужасно далеко, туда, куда не доходил ни один отряд, всё же было понятно, где они и куда идти.

Макри, присев на корточки и нагнувшись к самому уху, рассказала ему про смерть Бена, про то, как он спас её и остальных, пожертвовав собой. Дослушав, Корас сложил вместе ладони, отослав девушку помогать остальным, и начал что-то бормотать под нос, как показалось Макри, молиться. Дождь пошёл на убыль, как только Полярник закончил, словно это он по своему желанию и начал его, и прекратил. Он поговорил о чём-то с Мэлом, который сразу после просиял, наверное, от похвалы, и они сразу двинулись вперёд. Лес как будто сам расступался перед ними, пропуская их через самые дикие заросли и избавляя от встреч с опасными зверями. Корас спал от вколотого лекарства, напичканный антибиотиками и другими веществами, названия большинства из которых знала только Макри. Дорогу не размыло, и идти было удобно, не в пример пустыням чёрного песка, когда ноги тонули и вязли. Поросли чёрных кустов уступили место буйной зелени и кустарнику, простиравшемуся на много километров вперёд. Лес, как сказал Полярник, закончится нескоро, но после им придётся либо пройти через самую опасную территорию изученной Пустоши, либо потратить много дней на её обход. Никто не знал, когда в точности в следующий раз пойдёт дождь, поэтому большинством голосов выбрали быстрый путь через «зону повышенной опасности», чем бы она ни была.

Вайесс шла во главе небольшого отряда, но настроение у неё было совсем неважное. Она плелась, погружённая в созерцание природы и в собственные мысли, только изредка поглядывая на остальных и поправляя лямки рюкзака, ставшего вдруг ужасно тяжёлым и громоздким. Макри шла рядом, но ни одна из девушек не решалась заговорить или просто сказать хоть слово: последние дни были жутко изматывающими – как физически, так и психологически, несмотря на относительно лёгкую дорогу и череду везения. Позади, совсем не наигранно кряхтя и пошатываясь, уставившись в пол и не замечая ничего перед собой, тащился Келли. Лицо его осунулось, приобретя такой вид, как будто он не спал как минимум неделю, упавшие расслабленные плечи и тяжёлая поступь выдавали внутреннюю травму, незажившую внутри после смерти близкого человека. Казалось, окажись сейчас вообще что угодно перед ним, он ничего не заметит и продолжит топать вперёд в страшном своей незамысловатостью ритмичном темпе. Прямо за Келли шёл Мэл, ещё не оправившийся от увиденного в деревне. Он понимал, что сохранять хладнокровие сейчас – самое лучшее, что лидер, хоть и бывший, может сделать для команды, и поэтому изо всех сил старался. Но расширенные бегающие зрачки и немного учащённое дыхание выдавали его беспокойство и страх. В его глазах всё ещё стоял образ иссушенного, обескровленного мёртвого тела Хелбера и разлившееся багровое пятно. Неосознанно он даже оглядывался вокруг в поисках ульев, и сколько не убеждали его, что опасности пока нет, Мэл не верил. Несмотря на своё состояние, он всё же согласился помочь Навину с носилками, потому что видел, насколько тяжелее сейчас Келли, чем ему самому. Пока Корас спал, немного свесив одну руку и держа вторую на прикладе лежащей на нём винтовки, Навин всё порывался освободиться от ноши и сорвать пару лечебных трав и ягод для изучения и на будущее – вдруг пригодятся. Сделать это ему не особо давали: отряду ни к чему ненужные задержки, хотя он всё же подбирал что-то, пока остальные отворачивались. Поэтому состояние его часто менялось от радости до уныния. По крайней мере, он был единственным, кому удалось сохранить хоть частичку здравомыслия и позитива.

Всё тело ужасно ныло, подавая сигналы отдохнуть, остановиться, упасть на землю и не вставать, и Вайесс бы так и поступила, если бы не шла впереди и он неё не зависели все остальные – усталость давала о себе знать. Но самым неприятным была грязь по всему телу – она въедалась в поры, застывала, смешиваясь с потом из-за закрытой формы и выпитой воды после дождя. Она любила стабильность, любила состояние покоя, подчинения обстоятельствам и ненавидела неудобства. Каждый, кто хоть немного её знал, мог бы охарактеризовать её как человека, всегда делавшего только то, что необходимо и редко поддающегося чувствам, но сейчас, в этом походе, она не только часто изменяла своим принципам – ради Макри, ради других и ради себя, но и поддавалась эмоциям чуть ли не постоянно. Вайесс пнула со злобы камень, лежащий на дороге: самым важным было то, что она не до конца понимает, для чего она здесь, и что не знает, как это понять. Камень пролетел несколько метров, скатился с небольшого пологого холмика, перепрыгнул ручеёк и замер на месте, где буйная жизнь уступала место смерти и разложению.

Черта – импровизированная линия, отделяющая лес от зоны опасности, – действительно впечатляла. Отряд стоял, открыв рты от ужаса и удивления, не в силах двинуться с места: перед ними высшие силы как будто провели гигантским карандашом по земле, отделившим один мир от другого. Ни с того ни с сего за Чертой трава меняла свой цвет с зелёного на пожухло-жёлтый, деревья становились серее, а воздух – тяжелее. Над мёртвым лесом стелился туман, то сгущаясь, то расползаясь в стороны. Даже вода, протекавшая там, менялась: внутри неё теперь плыли чёрные, будто нефтяные пятна, скрываясь на самом дне от людских глаз. Никто долго не осмеливался перешагнуть через неё – слишком сильным был страх перед неизвестностью, слишком хорошо «счастливчики» знали, что значит «смерть» в Пустоши.

– Надо идти, – бросил Мэл, беря инициативу на себя. Остальные посмотрели на него с недоумением и… уважением.

Келли надрывно откашлялся и выплюнул в воду чёрно-зелёный ком болезни. Он стал кашлять совсем недавно – вдруг остановился и осел на землю, словно сами лёгкие выходили из его организма. Симптомы они уже видели, и Макри, испугавшись, поспешила дать ему лекарства. Они всё ещё надеялись, что они подействуют, но сам Келли, похоже, больше не верил в выздоровление, всё же оставаясь невозмутимым и не передавая отчаяние остальным. Иногда Вайесс слышала от него только сдавленное «Прости», сказанное, скорее всего, бессознательно. Она перешагнула Черту следом и позвала остальных незаметным движением головы. К облегчению отряда, когда они перешли её и даже продвинулись немного вглубь, не случилось ничего необычного.

– Нужен привал… Прошу, дайте отдохнуть, – взмолился Мэл, когда они одолели ещё пару километров и день стал клониться к вечеру. Было видно по повисшим плечам и дрожи в коленях, насколько он устал тащить носилки, и Корас сжалился.

– Добро, ищите место и разводите костёр. – твёрдо, уже окрепшим голосом сказал он, тем самым вызвав улыбку понимания на лице парня. Он сказал ещё что-то, но никто не придал этому значения, сосредоточившись теперь только на приготовлениях к ночи.

Отряд обосновался на небольшой поляне посреди леса. Здесь не росли цветы, и не было кустов, но, по словам Полярника – главное было держаться подальше от деревьев. Прежде чем отправиться спать – дальше восстанавливать силы – Корас приказал дежурить по двое и обыскать местность вокруг на наличие опасности, в том числе и злополучных ульев. Но ничего подозрительного они не нашли и улеглись в палатки, оставив дежурных. На первую половину ночи никто не вызвался и Мэл, снова приняв ответственность, назначил себя и Вайесс, которой теперь, похоже, после последней смерти доверял больше остальных. Теперь они сидели, вжавшись в стенки одной из палаток и пристально вглядываясь в темноту. Сначала немного мешали фонари – глазам нужно было привыкнуть к отсутствию света, но когда они потухли, стало гораздо удобнее. Вайесс расфокусировала зрение, не вглядываясь в одну точку – она знала, что так сможет увидеть и заметить больше, чем если сконцентрирует взгляд. В отличие от неё, Мэл сразу стал беспокойно оглядываться по сторонам, наверное боясь, что может повториться судьба Хела. Звёзды светили на удивление ярко, луна была в самой последней фазе, и деревья отбрасывали вглубь леса чёрные длинные тени, терявшиеся где-то в скоплении веток и корней. В профиль лицо Мэла показалось ей довольно привлекательным – короткие волосы, связанные в пучок чуть ниже затылка, высокий лоб и выразительный изгиб подбородка, поросшего редкой щетиной – и она невольно подумала, что если бы не военная карьера, он вполне мог бы стать моделью. Она вряд ли могла сейчас разглядеть его полностью, даже если всматриваться с усилием, но мозг достроил образ по памяти, дополнив его романтичным светом луны и стройными тенями. Мэл заметил, что на него уставились, и ухмыльнулся.

– Знаешь, так пялиться на людей неприлично, – сказал он, даже не повернув голову в её сторону.

– Да я так, просто задумалась, – ответила Вайесс, смахнув очередной кусок застывшей грязи с жилета, – ты был бы неплохой моделью, если бы не…

– …не пошёл в Волонтёры? – закончил он за неё, по-дружески улыбнувшись, – Может быть. А может, и нет. В любом случае, выбор я сделал.

– Тебе хотелось защищать людей? – Вайесс придвинулась поближе, надеясь продолжить разговор и хоть немного скрасить ожидание, казавшееся её мучительно долгим. – Выбор между чем и чем?

– Полегче с расспросами, – улыбнулся он, наконец повернувшись в её сторону, – Между приключениями и… слово забыл… обыденностью, что ли. Да, наверное обыденностью, когда тусуешь за стенами и только и можешь, что сидеть в уютной комнате и выражать своё мнений по любому вопросу. Даже те, что тебя не касаются вообще, ты обязательно обсудишь за кружкой нормального пива в баре с друзьями. А эти друзья будут сидеть и кивать, мол, этот парень знает, что говорит, – он сделал жест рукой, как будто отмахиваясь, показав, что именно он думает о подобных людях и высказываниях.

– А смерти двадцати четырёх человек лучше? – это было сказано как будто невзначай, Вайесс не вложила в эти слова упрёка, Мэл тоже его не заметил.

– Не знаю. Вряд ли кто-то мне скажет, что лучше, а что хуже. Я только знаю, что мне нравится Пустошь.

– Серьёзно? – она подняла бровь, но Мэл вряд ли заметил это движение в темноте.

– Ну, не сама Пустошь, а то, что она для меня значит – путешествия, риск, уверенность в собственных силах и… неуверенность в завтрашнем дне. Это для меня самое интересное в жизни. – Вайесс нахмурилась. Чем больше он говорил, тем меньше она видела смысла в его словах.

– Ты готов, – она немного помедлила, прежде чем говорить дальше, делая недвусмысленную паузу, – рисковать жизнями других ради своего… удовольствия?

– Во-первых, – он резко прервал её, – я не говорил об удовольствии, не придумывай то, чего не было. Во-вторых, я рискую только своей жизнью, а остальные рискуют своими. Я за них не отвечаю. Нет, скорее отвечаю, если я командир, но уж точно не за их, как ты сказала, «удовольствие». – Вайесс окончательно запуталась. – Они сами сюда пришли, сами захотели, так?

– Так. Но я всё равно ничего не понимаю. – бросила она, подняв глаза кверху.

– Каждый из них предпочёл обыденности Пустошь. Каждый из этих людей, в том числе и ты, – он легко ткнул её кулаком в плечо, но этот знак доверия Вайесс не очень оценила, – пришли сюда за чем-то. Это же круто – быть с такими людьми, я не прав?

– Прав, наверное… – Вайесс замялась, размышляя, потом попробовала подытожить, – То есть все пришли сюда за чем-то, что для тебя – приключение?

– Грубо говоря, – он сделал упор на этой фразе, подчёркивая её так сильно, как только мог, – Да, так и есть. Но если… – он не успел договорить.

Где-то впереди, туда, куда они разом повернулись, услышав шорох, виднелось движение. Что-то массивное, большое, чернее теней окружавших его, двигалось в обход опушки, и, как показалось девушке, пристально за ними наблюдало. Мысли вылетели из её головы, сердце забилось быстрее. Неужели это то, что убило Хелбера? Оно что, преследовало их всё это время? Пока паника набирала силу, странная тень продолжала двигаться вокруг, меряя шагами кромку и не показываясь в свете.

– Ты тоже видишь? – бросил Мэл так тихо, чтобы звуки еле долетели до её ушей. Вайесс повернулась и увидела, в каком ужасе застыли его раскрывшиеся зрачки.

– Да, там, – бросила она, стараясь придать голосу уверенности, но получалось это плохо. Тёмная громада, наверняка убившая их друга, внушало нескрываемый страх. Вайесс стёрла рукавом начавший заливать глаза холодный пот, не сводя глаз с существа.

Пройдя почти четверть круга, оно вдруг остановилось, развернулось, ломая кусты и ветки по краям и осторожно, медленно, вымеряя каждый шаг, вышло наружу. Оно действительно было огромным – метра три-четыре, а то и выше, и казалось тем более страшным, что отряд ни разу пока не встречал животных в лесу. Небо почти избавилось от облаков, и светившая ещё ярче луна помогла лучше разглядеть существо. Тело его, будучи не то чёрным, не то коричневым, походило на коровье, но более сильное, худое и мускулистое, приспособленное для жизни в чащобах за Чертой. Продолговатую шею и голову, смахивавшую на лошадиную, украшали широкие ветвистые рога с острыми концами, так и норовившими зацепиться за подвернувшиеся ветки. Вайесс услышала, как рядом с облегчением выдохнул Мэл и тоже позволила себе немного успокоиться.

– Это же лось, – уже погромче сказал он. Вайесс не смотрела в его сторону, но по ноткам в голосе уловила улыбку. – Я видел таких на картинках, и Навин рассказывал тоже. Они не опасны, это я тебе точно говорю. – он помедлил и добавил, замечая беспокойство в напряжённой стойке девушки, всё ещё не опускавшей тавор, – Травоядные они.

Мэл опустил оружие и медленно направился к животному, чтобы пресечь все её опасения. Как ей казалось, это было опрометчиво, но осуждать его она не решалась – он точно знал, о чём говорил. Он уже отошёл на метров десять, и оттуда слышалось его «Иди сюда» и «Не бойся, всё хорошо». Она так и не поняла, кому эти фразы предназначались, но животное мягко и послушно направилось к нему, отреагировав на звук. Теперь он говорил «Да, молодец, иди скорее» и что-то ещё. Ноги Вайесс инстинктивно понесли её вперёд к нему, сначала медленно, потом быстрее, она сейчас еле сдерживалась, чтобы не перейти на бег. Ей хотелось схватить парня за руку, оттащить назад, к лагерю, прижать к палатке, приставив локоть к горлу, накричать, ударить прямо в сплетение, так, чтобы перехватило дыхание и чтобы он больше никогда и не заикнулся о риске или о чём-то подобном, чтобы это перебило, запечатало все дурные мысли в его голове. Ей бессознательно хотелось его… спасти. От чего, пока не понимала. Но пока дотянуться до него не получалось, а две фигуры всё сближались и сближались, уже оказавшись чуть ли не в нескольких метрах друг от друга. Мэл выставил руку вперёд и отвернулся, опустив винтовку, ожидая, что наткнётся на шерсть подставившего морду лося, скорее всего, вычитал где-то, что это жест доверия.

– Назад, придурок! – крикнула она, надрывая глотку. Она, уже совсем не осознавая, что творит, побежала по направлению к ним, споткнулась, упала, но не обратила на это внимания, тут же поднявшись и продолжив движение. Она кидала в его адрес и другие оскорбления, но сама их не особо слышала, из горла всё рвался и рвался поток проклятий, а глаза уже застилала пелена страха и ярости.

Мэл, тоже почуяв неладное, отпрянул было в сторону, мгновенно поняв, насколько серьёзную ошибку совершил, но было уже слишком поздно. Прежде чем он успел отойти или вскинуть оружие, прежде чем Вайесс подбежала к нему, прежде чем Макри первая успела выбежать наружу из своей палатки на шум, на первый взгляд грузное и неповоротливое животное напрягло все мышцы тела, готовясь к рывку, оголило казавшиеся ещё ярче в свете луны грязно-жёлтые зубы и прыгнуло в сторону Мэла, разом одолев несколько метров и растопырив когти на передних конечностях. Пронесшись как тень мимо застывшей от ужаса девушки, существо, направившись к нему, одним движением вонзило зубы в бесполезный уже жилет и Мэл, перекушенный пополам, повалился на землю, всё ещё направив в небо остекленевшие мёртвые глаза. Остановившись, оно схватило его за плечо и, вскинув, поволокло за собой, утаскивая тело дальше в чащу, оставляя сияющий кровавый след, ярко выделяющийся на фоне жёлтой травы. Вайесс вскинула оружие и выстрелила несколько раз, пустив четыре очереди в «лося». Её тянуло вперёд желание отомстить – животному, пустоши, всему миру, за то, что он отнимает у неё всё, к чему она только начала привыкать, что она только начала любить. Она шла вперёд ровно, выпуская очередь за очередью, пока пули со стуком входили в мягкую, но прочную шерсть существа, заставляя его вопить от боли, и в конце концов израненный хищник отпустил тело и ринулся в лес, сметая всё на своём пути от захватившей его агонии. В проснувшемся лагере ещё долго слышались его предсмертные крики, постепенно удаляющиеся от места ночёвки и скоро стихшие в далёкой лесной чаще.

***

Отряд шёл медленно, не смотря по сторонам и не разговаривая между собой. Смерть ещё двух «счастливчиков» окончательно добили и демотивировали его, и теперь даже Навин только молчал, изредка доставая и бросая в рот какие-то красные ягоды, подобранные им по пути. Первая смерть – Мэла от лап страшного хищного существа – случилась только вчера, а казалось, прошла целая вечность. Через час после или где-то так ухудшилось состояние Келли – теперь у него проявлялась следующая стадия «водной» болезни: на руках и ногах стали появляться ожоги, ещё через полчаса они распространились по всему телу и превратились в краснеющие рубцы, сочившиеся кровью. Корас предположил, что болезнь попала к нему, когда он дотронулся до мёртвого без перчатки, сжимая его руку. Из парня выходили все жизненные соки, Пустошь вытягивала их и оставляла себе, как зловещее напоминание об опасности. Наутро он умер, несмотря на отчаянные потуги Макри, теперь смотревшей на всё это совсем другим взглядом, как будто страх смерти для неё закончился на потере Бена. Вайесс всё больше думала не о том, как и куда захоронить тела, а о том, насколько сильно изменилась её подруга. Их оставили на небольшом возвышении опушки, даже не наложив камней и не обернув тела – на это не было ни сил, ни времени, ни материалов.

– Мёртвые – мёртвым, живые – живым, – сказал Корас, когда Навин упрашивал его похоронить их по достоинству. Полярник был непоколебим.

Как только солнце поднялось высоко в небе, они уже успели пройти остаток густой чащи и небольшое болото. Сложностей пока больше не возникло, за исключением одного случая с Навином. Вайесс слышала, что когда Макри попробовала поговорить с ним о смерти товарищей, он искренне отпирался и сказал, что не помнит ни смерти Мэла, ни Келли. Это было странно, но девушка приняла это за психологическую защиту и решила больше не говорить на эту тему, пока тот не придёт в норму. К полудню они достигли точки на карте, отмеченной Корасом, который уже мог немного передвигаться без носилок. В этом месте их придётся оставить, поэтому отряд надеялся только на то, что Корас достаточно поправился. Как только они вышли из леса, перед глазами показалось ущелье, утопающее в тумане по обеим сторонам и тянущееся бог знает как далеко в обе стороны. Несмотря на то, что оно было не очень глубоким, падение отсюда бы точно оказалось смертельным – снизу изредка вырывались столпы кислоты, растекавшейся по и так запёкшемуся дну, испещрённому глубокими расщелинами. Невдалеке справа находился верёвочный мост из стальных прутьев, закреплённый на четырёх крепких железных балках, но казавшийся от этого не менее опасным. Кислота не разъела сталь только потому, что не доставала до него – мост был сооружён на безопасном участке, где почти не происходило извержений. Корас указал направление быстрым движением руки и они устало двинулись в сторону единственного прохода на ту сторону, еле удерживая за спиной тяжёлые рюкзаки. Вайесс ступила на мост первой и её мышцы застонали от огромного напряжения, внезапно свалившегося на её тело. Она удерживала равновесие только с силой цепляясь за канаты, служившие поручнями и медленно, шаг за шагом пробиралась вперёд на ту сторону. Переход занял без малого минуты две, но они показались её часами напряжённой работы суставов, теперь просто отказавших двигаться. Она с выдохом плюхнулась на землю, как только сделала последний шаг с проклятого моста, и растянулась, закинув руки за голову и наслаждаясь тем, как успокаивается её дыхание.

– Мэл бы точно пошёл первым, – сказала она себе и улыбнулась возникшему не то близко, не то далеко странно расплывчатому воспоминанию. – Он бы хотел, чтобы мы улыбались, да, точно хотел бы. – ей странно было слышать эти слова от себя, тем более что плакать, уткнувшись в тёплый плед где-нибудь дома, в Арденне, ей сейчас хотелось гораздо больше.

Навин шёл последним, шатаясь больше остальных. Поначалу это казалось даже забавным, как будто он пытался развеселить остальных, но уже через секунду улыбки сменились настороженными выражениями лиц, на которых читались такие знакомые беспокойство и страх. Взгляд его внезапно потух, он потерял ориентацию в пространстве и начал раскачиваться, теряя равновесие. Корас среагировал первым, но его не восстановившееся тело не успевало за ним, и Полярник упал на землю, молча скривившись от пронзившей тело боли. Следующей рванула с места Макри, наплевав на всю усталость, отчётливо слыша громкий, заглушающий всё остальное голос в голове: «Спасти, спасти хотя бы одного, хоть одного!», но ей не хватило времени. Парень начал ощупывать горло, словно не понимал, для чего оно ему, с ужасом попытался вдохнуть, но из горла вылетел только сдавленный хрип. Он пытался ещё и ещё, всё больше раскачивая хрупкий мост и не давая никому на него ступить, чтобы помочь, но сделать вдох никак не получалось. Навин покачнулся ещё раз, сжимая руками горло со всей силы, окончательно теряя равновесие и, перегнувшись через верёвку, полетел вниз с молчаливым криком навстречу кислотной реке и своей неминуемой гибели. Краем глаза Вайесс заметила, что выпав из расстёгнутого кармана, несколько секунд вместе с ним падали кроваво-красные ягоды, скоро исчезнувшие в кипящем, жёлтом, ненасытном аду.

Несколько минут они просто стояли, бессмысленно вглядываясь в зияющую пустоту, вдруг обволокшую мост. Каждый из них силился понять, принять мысль у себя в голове, что на их глазах погиб ещё один человек – живой человек, буквально пару минут назад шедший по лесу и думающий, разговаривающий, мечтающий… Раньше на это как будто не хватало времени, а сейчас разум, понемногу берущий своё, навёрстывал упущенное за долгие и мучительные дни, руша окончательно и так испорченную психику. Вайесс чувствовала, как будто внутри неё рвутся, рассыпаясь, тысячи нервов, тысячи ниточек, соединяющих её сознание с телом. Их становилось всё меньше и меньше, пока не осталось так мало, что натяжение стало совсем невыносимым. Она схватилась за ткань на груди, дёрнула изо всех сил, стараясь хоть как-то подавить боль, не существующую в физическом мире. Она видела безумные метающиеся глаза Макри, перебегавшие с моста на руки, которыми она со всей силы впилась в землю, царапаясь и загоняя камни под ногти, силясь хоть как-то удержать трясущееся и дрожащее тело. Она слышала, как вдруг истошно закричал Корас, схватившись руками за голову и пытаясь подползти к обрыву. Колени стирались в кровь, которая понемногу пропитывала ткань, но он вряд ли замечал какую-то другую боль кроме той, что поселилась сейчас в сердце каждого из них. Пот катился градом, застилая уставшие веки и круглые, как блюдца, глаза. Кто-то отчётливо, громко твердил: «Он мёртв, они мертвы, вы все…». И тут кошмар прекратился. Резко, так же как и начался: исчезла никак не унимающаяся дрожь, опустились перенасыщенные кислородом лёгкие, пропал голос, идущий из самых дальних глубин лесов за Чертой – организм приспособился.

– Эти люди, – думала Вайесс, – все эти люди погибли не за высшую цель, и уж вряд ли за тех, кто остался жизнь. Они жили для себя и погибли просто так, по чьему-то просчёту, ошибке, по чьему-то неправильному приказу. То, что я искала, вообще всё, что я искала, получается – ошибка? Ошибка – уставать от тягот, ошибка – отдать другим право принимать решения за себя? Ведь есть так много талантливых, решительных, успешных, удачливых… – она вздохнула и ускорила шаг, – Я что, когда-то надеялась на большее? Нет, я не просила подачек, я не просила помощи, я не просила чуда, я ведь довольствовалась малым. И теперь мне посылают это – ужас, кошмар наяву, агонию, Пустошь?..

Она всё перебирала и перебирала в голове варианты, перепрыгивая с одной мысли на другую. Её мозг не выдерживал, восприятие притупилось, начала подёргиваться щека. Где-то впереди ковылял Корас, которого поддерживала Макри, но она не смотрела вперёд – только вверх или вниз, только на серое небо или серую землю. Она думала о детстве, о детстве, которого у неё не было, которое у неё отняли талантливые и успешные. А она сражалась – с миром, с каждым из людей вокруг, с несправедливостью, брала на себя всё, что могла взять, и это изо всех силёнок маленькой, но бравой девчонки. Куда делась эта бравость, живость, напор? Умерли вместе с голодающими детьми из приюта, с бездомными собаками, со смертельно больными, со старой жизнью. И новая жизнь отнимала не меньше. Людей – уж точно. Такая большая разница между тридцатью и тремя…

– Твою мать! – выкрикнула она, с силой выбрасывая шлем, висевший до этот на руке, куда-то в кусты. Ей больше не нужно было осознавать то, что она делает, больше не нужно бояться: страх остался в глазах Мэла, Келли, Навина… Макри обернулась, но только на секунду, проводив не нужный больше шлем бесчувственным взглядом и вернувшись к своему занятию.

Они остановились нескоро, только когда серый цвет, окружающий их со всех сторон, стал темнее, а цвета исчезли совсем. Теперь Вайесс поняла, что всё ещё хуже, чем казалось раньше: еды и воды оставалось совсем мало, и нужно было в ближайшие дни искать новую, чтобы выжить, даже если Пустошь была против этого. Первым она сломала спецназа – похоже, тот крик на мосту был последним звуком, который он произнёс: всю дорогу он только молча опирался на плечо Макри, и сейчас что-то тоже показывал ей знаками. Слава богу, он хотя бы в сознании. Наверное, его добила ответственность: груз, который он нёс на себе всё это время, стал слишком тяжёлым. Понятно, что Корас не раз видел смерть, но видимо в этот он уж очень скорбил по ушедшим, к которым за долгое время успел привязаться. Может, раньше она подумала бы так с издёвкой, но сейчас ни на что не было сил, и желание тоже пропало. Макри, закончив с Корасом и оставив того сидеть прислонённым к дереву, направилась к ней и присела рядом на траве, подстелив что-то вместо сидушки.

– Мне жаль… – только и смогла выговорить она. Слова из горла не лезли.

– О чём ты? – Макри заботливо положила ей руку на плечо. – Это всё не твоя вина, пожалуйста, не кори себя.

– О том, что я не смогу сдержать обещание. – она усмехнулась, – Всё вряд ли будет хорошо.

– Почему? Неужели даже тебя это подкосило? – она натужно улыбнулась, но было видно, насколько тяжело даётся речь каждой из них. Жилка на щеке Вайесс продолжала подёргиваться. – Слушай, ты правда не виновата. Люди… уходят, так случается, и… злиться – значит портить саму память о них.

– Так несправедливо… – на губах почувствовался явный вкус соли, и одна слеза неумолимо потащила за собой остальные. Вайесс впервые расплакалась. Больше терпеть не было ни возможности, ни смысла. Она уронила голову на шею подруги и позволила чувствам выйти наружу, завладеть ею, – Я не хочу… умирать.

– Разожжём костёр? – Вайесс ответила кивком головы. Макри аккуратно подняла её и усадила на место, взяв за плечи, наклонившись и пристально посмотрев прямо в глаза, заставляя Вайесс посмотреть прямо в них, приковывая всё её внимание к себе, – Всё будет хорошо, обещаю.

Макри этого показалось достаточно. Увидев, как опустились напряжённые плечи и лицо подруги немного просветлело, она улыбнулась и оставила Вайесс одну, направившись в сторону собирать хворост. Со стороны ущелья подул ветер, становясь сильнее и сильнее с каждой минутой, развевая её висевшие клочьями волосы и рукава одежды. Вайесс достала палатку и шаг за шагом, под мерное покачивание серо-зелёного елового леса, начала её раскладывать. Прутья аккуратно вкладывались один в другой, всё расширяя крышу и стены, натягивая упругую ткань и придавая ей нужную форму. Тент трепался на ветру, издавая шуршащие звуки и принося какое-то монотонное спокойствие в каждое заученное действие девушки. Неужели всё и правда будет хорошо? Неужели Вселенная наконец сжалится и Пустошь отпустит бедолаг из своих цепких лап, даря им шанс прожить ещё немного дольше, а потом умереть от старости где-нибудь на окраинах Города в окружении семьи и детей? Для Вайесс настоящее было настоящим, а вперёд она не заглядывала, но в этот раз ей очень хотелось помечтать, так, чтобы эти мысли перекрыли мрачность и серость, утопили в себе всю накопившуюся горечь и тоску, отвели такое недалёкое безумие. Вайесс посмотрела на обычно угрюмого, замкнутого Кораса и на Макри, которая нашла в себе остатки жизнерадостности, и подумала, что наверное с этими людьми она никогда не хотела бы расставаться, ни сейчас, ни потом. Наконец, когда тент был готов, а площадка для костра вычищена от иголок и огорожена небольшими камнями, вернулась Макри, таща в руках перевязанную армейским поясом огромную охапку сухих веток. Соорудив из них небольшое сооружение, Вайесс осторожно зажгла спичку и поднесла её к центру конструкции, от неё огонь перекинулся дальше, и она принялась аккуратно его поддувать. Спустя какие-то пару минут огонь окончательно занялся. Корас посматривал на всё это действо с недоверием, но ему показалось, что девушкам нужно немного покоя и уюта, который дарит тёплое пламя, и оставил свои переживания в стороне. Пока огонь рос всё выше и выше, они сидели рядом, вытянув и расслабив ноги. Над костром с большой скоростью проносились иголки, поднимаемые уже сильным ветром, немного оплавленные и покрасневшие.