Текст книги "За огнями маяков"
Автор книги: Геннадий Баннов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
– Олег! Давай я тебя посекундирую. Как в прошлом году! Помнишь?
– Так это ты? Ну, здравствуй, Володя!.. А это вот тоже Володя, – указал он на Дорохина. – Забери-ка у него полотенце и становись в угол. Подставь мне ящичек с канифолью – я натру подошвы. И дай воды – пополоскать во рту.
28. Бой Олега Сибирцева
Надежницкий появился, нырнул под канаты, обернулся к Олегу. Глаза прищурены, оценивающие. Руки накаченные, плечи мускулистые. Роста, да, высокого и сложен неплохо. Потряхивает руками – расслабляет мышцы. Олег попрыгивает в своем углу, массу тела перебрасывает с одной ноги на другую. Бой предстоит жесткий, на первых порах надо себя сдерживать.
Судья Ершов, проверив перчатки, вызвал на середину, напомнил о правилах. Надежницкий пристально глядел Олегу в глаза, тот не отводил своих. Разошлись по углам. Гонг звонкий, медные тарелки поют долго. Надежницкий покачивается, начинать не спешит и то левое плечо выставит, то правое. Финтует якобы. И пошли удары. Левый сбоку. Свинг. Пошел и правый со стороны и чуть сверху. Олег уклоняется, пропускает их мимо. Но они усиливаются, становятся хлесткие. Нет, не проходят, идут мимо. Надежницкий, похоже, начинает горячиться усиливает натиск. Олег не одобряет рубки: двигаясь по рингу вправо, влево, уходит от столкновения. Удары идут откровенно, от души. И ныряет, и отходит в сторону и назад, и опять сближается. Натиск не ослабевает, Олег не может не отступать, спиной то и дело чертит канаты ринга. В углу опять ныряет и ускользает от противника, чтобы потом опять сблизиться. Встретить бы, но нет, не пришло время! И блокирует удары подставками, разрывает дистанцию.
Противник неудержим: пока не прозвенит гонг, пытается пробить защиту, попасть в челюсть, в солнечное сплетение, печень, добиться какого ни есть перевеса. Картина, однако, не меняется: Олег как держал, так и держит дистанцию. Время между тем не останавливается. Прозвеневший гонг удивил Олега. Опустился он на приготовленный стул.
– В красном углу ринга отдыхает Игорь Надежницкий, – раздался голос информатора. – Провел он восемьдесят семь боев, в семидесяти пяти из них добился победы. В том числе в двадцать одном победил досрочно. В тысяча девятьсот сорок девятом году выиграл звание чемпиона Латвии.
Секундант Володя махал полотенцем.
– Олег, ты не бойся этого чемпиона. Ты хорошо уходишь, ничего он тебе не сделал, хоть и чемпион. Ты не бойся, бей сам, атакуй.
Олег кивал. Гонг пропел весело. Олег услышал заключительные слова Володи: «Не бойся! Не бойся!» – и пошел навстречу Надежницкому. Не давая начать атаку, сам сделал убедительный финт – финт Яковлева: решительно и откровенно наносишь правой рукой в голову. На самом деле этот правый удар идет не в голову, а в корпус – сбитый с толку противник сам услужливо его открывает. Удар пришелся Надежницкому в область сердца, звук его гулким эхом отозвался в притихшем зале. Второй удар в корпус нанес таким же приемом и, похоже, задел область солнечного сплетения. Не заметил Надежницкий Олегова перехода к атаке: настроен был на собственную… Теперь же следовал финт левой рукой. Только на этот раз с упреждением ударил правой рукой в челюсть… Надежницкий болтанулся. В зале кто-то ахнул. И еще раз Олег ударил в голову, на этот раз крюком справа. Согнувшись, Надежницкий упал назад, голова откинулась. На первых порах судья Ершов растерялся, но скоро оправился, открыл счет: раз… два… три…
Олег понял, что Надежницкий не встанет, и медленно приближался к своему грозному сопернику. Помог подняться, проводил туда, где замер в трагической позе, взявшись за канаты, его секундант. Ершов закончил счет, махнул рукой: «Аут!» – и, резво схватив Олега за руку, поднял ее: победа нокаутом… Никто не ожидал от Сибирцева столь решительной победы. Публика стоя приветствовала победителя и секунданта. Женщины были потрясены: упал человек! Без памяти! Это как же надо бить!
Олег проводил Надежницкого до угла, там его встретил врач.
– Н… н-н… Н-нормально. А это… н-не надо! – Дернулся от нашатырного спирта.
Врач увел его к медицинскому столику, усадил в кресло.
Олег подставил руки секунданту Володе – развязать шнурки на перчатках, поблагодарил его и тоже поздравил с победой.
Они шли в раздевалку, молодежь за ними валила шумной ватагой. Поздравления поступали с разных сторон, Олегу казалось, что весь зал чему-то радуется. Обернулся к суетящимся возле него Корчаку и Дорохину:
– Займитесь Коревским. Помогите ему одержать победу.
Ребята крутились возле Олега, восхищенные его схваткой: она все еще стояла перед глазами. В двери раздевалки то и дело заглядывали участники других команд и болельщики из зала. В сопровождении свиты военных и видных спортивных работников, майора Роша и Юрия Заваленова в раздевалку вошел генерал, командующий военным округом, человек кавказского вида, невысокий ростом, со следами пороха на лице. Он пожал руку Олегу, поздравил с победой.
– Как ви решительно расправились с нашим Надежницким! Ви рази не знали, щто он щимпион, наща надежьда?.. Вас-то объявить не успели. А ви случайно не щимпион? Ню-ка, скажите, какие ваши достижения?
– Чемпион Башкирии и Приволжской зоны России.
– А-а! Не рядово-ой! Эт-то другое дело! А в армии не слюжили?
– В войну у станка стоял, с четырнадцати лет. Потом – в трудовых резервах.
– Ню, щто жи, возьмем на заметку. – Генерал выразительно посмотрел на майора Роша. – Ню, всего вам доброго. Атдихайте. – Еще раз пожал руку, и вся свита покинула раздевалку. Остался один Заваленов. Секундант Володя ушел в зал.
– Ну, ты блестнул, Олег, на весь Сахалин. Даже главнокомандующий, генерал, решил лично тебя поздравить. Свалить такого рубаку, с такими отменными плюхами. – Заваленов покачал головой. – Ну, с майором-то Рошем мы разберемся особо, во всяком случае, литр спирта он проиграл. – Заваленов потирал руки и сиял, как начищенный самовар.
– Генерал сказал: «Возьмем на заметку». Как думаешь, Дима, что он имел в виду? – Олег поинтересовался.
– А призвать тебя в армию – вот что он имел в виду. Сейчас многих призывают. Но твои годы, и мои тоже, уже ушли… Во всяком случае, я доложу Новикову об этом разговоре. Он член обкома партии. Такими работниками, как ты, не разбрасываются. У нас в Москве, на командном первенстве СССР, уже был такой случай. К тяжеловесу Перову перед финальной схваткой пришел в раздевалку генерал. Сказал, что Перов будет призван в армию и станет выступать за ЦСКА. Это перед боем! Наши тогда вызвали находящегося в зале Бордадына, замминистра, тот показал генералу подписанное Сталиным удостоверение и велел ему покинуть раздевалку. Так было…
В двери заглядывали болельщики, желающие увидеть Сибирцева.
– Ну, вот он, вот он я! – поднял он руки. И проводил Заваленова. И, уже одетый, пошел секундировать своих бойцов.
Появился на публике, она стала аплодировать, поднялась. Он благодарно покивал, прикладывая к груди руку, продолжал идти к рингу, где его Коревский вел бой. И явно его выигрывал. Но еще остаются два боя: Кулаева и Славы Маннаберга, их бои надо бы дотягивать до победы. Еще раз поклонившись продолжающей аплодировать публике, он подошел к готовящемуся к выходу на ринг Кулаеву. Этот долинский боец с такой надеждой глядел на тренера Сибирцева, как будто секрет победы был у него в руках. Олег похлопал его по плечу, покивал, отвечая на какие-то его вопросы.
Уверенно он начинает бой, хоть немного и проигрывает опытному бойцу. И смело атакует, и бьет, и неплохо защищается – словом, настоящий боец.
Победа, однако, присуждена его техничному противнику.
– Извините, Олег Иванович: не оправдал вашего доверия, – сказал, когда тренер развязывал перчатки.
– Ничего, у тебя все впереди, вон ведь как ты работал. – И подтолкнул бойца в сторону раздевалки. И обернулся к приближающемуся Славе Маннабергу. В тяжеловесы он вышел после обильной еды и питья. Предстояла ему встреча с великаном Лешей Дятловым, простоватым парнем с зеленым значком третьеразрядника на груди. Весил он, Дятлов, более ста килограммов. Надежда была только на Славину левую руку. Олег велел ему присмотреться к ударам настоящего тяжеловеса, к его манере атаковать, бить. И приспособиться.
– Больше работай правой, приучи его к правой, левую оставь на потом. Оставляй и силы для третьего раунда.
Слава глядел на тренера удивленно и с интересом: считает, что состоится это «потом»? Олег подмигнул ему и хлопнул по плечу.
Пользуясь преимуществом в росте и весе, сразу после гонга Дятлов стал бить. Бил одними руками, без участия ног, не вкладывал и массы тела. Удары оказались не столь сильными, сколько можно было ожидать. Вообще, тяжеловесы – интересный народ. Надо, чтобы такие солидные парни согласились тренироваться и выступать на ринге. Выбора из них, как правило, не бывает: какой дан, на того и рассчитывай, того и приучай к бою. Поэтому к участию в соревнованиях нередко привлекаются слабо подготовленные, а то и вовсе впервые одевшие перчатки. Вот и Леша Дятлов, хоть и имеет какой-то опыт, но бесхитростен и простодушен до крайности. Секунданты наставляли: «Наступай! Бей!» – Леша и наступал, и бил. Тем более, что Слава то и дело уступал ему пространство на ринге.
Но вот Олег с переброшенным через плечо полотенцем поднялся со стула. Это условный сигнал: пора бить левой рукой. И Слава бросил свой левый прямой удар. Остановил Дятлова. Неожиданному такому удару тяжеловес удивился. Через какое-то время опять пошел вперед: махал руками. Слава подставлял перчатки и уклонялся, и выбирал момент. И опять ударил левой рукой. Дятлов снова остановился: понять, что случилось, отойти ли от человека бьющего. Слава повторил: опять левой в голову. Тяжеловес качнулся, отступил. Нагнав его, Слава ударил еще раз. В зале вспыхнули аплодисменты: публика пришла в восторг.
Гонг утонул в общем гуле, бойцы разошлись по углам. С противоположной стороны доносились голоса рассерженных секундантов.
– Какого хрена ты с ним возишься?! Бить надо! У тебя, что, силы нету?
Советы поступали дельные, но Леша Дятлов одно не мог взять в толк: как уловить этого хитреца? Левшу этого? До середины раунда вроде шло все нормально: удар выходил на удар, а ведь удар Дятлова ого-го!
Олег помахивал полотенцем и подбодрял: «Хорошо, Слава, все идет нормально». Потом склонился ниже:
– Ты не ввязывайся в рубку: поуходи, поуклоняйся на первых порах. А потом бей своей левой рукой. Поточней, понеожиданней. Начнет отходить – догоняй, не жалей сил, это последний раунд. Я встану со стула – значит, время кончается, делай концовку. Ну, успеха тебе!
Олег уселся на стул верхом и позвал Кулаева с часами. Шла последняя минута боя. Леша Дятлов вкладывал в удары немалую силушку, иногда и надсадно крякал. Слава уходил нырками, и назад, и в стороны – уступал явно, словно бой только начинался. Но постепенно Лешин натиск стал слабеть. Тут Олег встал, отодвинул стул и, чтобы привлечь Славино внимание, закинул себе на плечо полотенце.
Слава, похоже, уже приспособился к Леше Дятлову, исправно выполнял Олегово задание: бил не тогда, когда хочется, а когда можно, когда разрешал тренер. Наконец, он заметил сигнал секунданта и тренера своего, Олега Ивановича. И пошел вперед, стал бить то в корпус, то в голову левой рукой. Тяжеловес Дятлов (удивительное дело!) стал пятиться к канатам. В конце концов, Слава стал наносить удары с обеих рук – в корпус, в голову. Зал гудел, ревел, вопль не прекращался до последнего Славиного удара. До едва услышанного гонга.
Судья собрал записки, передал на главный судейский стол. Вызвал бойцов на середину, поднял Славину руку: победил!
После второго дня соревнований для Олега Сибирцева все определилось: судьи и представители команд уже установили, кто есть кто. Среди участников боев Сибирцев был отмечен особым вниманием. Надежницкий без лишних слов допущен был к продолжению соревнований: нокаутам не придавали большого значения, и Надежницкий доказал, что он не лыком шит: без особого труда «зарубил» очередного противника.
Сегодня, в последний день соревнований, «Трудовые резервы» выиграли у «Спартака» со счетом семь-три. Проиграли Клецкин, Шаталов и в равном бою уступил Володя Дорохин. Противник Олега отказался от боя.
После боев Олег вывел свою команду на заключительный парад участников. По каким-то соображениям его команде было присуждено второе место. Первое определили областному клубу офицеров. Тренера Сибирцева наградили почетной грамотой. Победителям в каждой весовой категории присудили звание «чемпион Сахалинской области» и наградили карманными Чистопольскими часами, сверкающими, громко тикающими, с памятной надписью. Чемпионов сфотографировали в газету «Молодая гвардия» и в какой-то дальневосточный журнал. Фотокарточки попали в областной музей – первые чемпионы Советского Сахалина!
Оставалось самое приятное: пообедать да идти в парк, навестить брошенную собаку. А завтра утром – в управление, зачем-то пригласили. Слава за обедом собирал кости от рагу, складывал в бумажку. В ожидании встречи с собакой всю дорогу мечтательно улыбался.
Только ее там не оказалось. Знакомый сторож сказал, что на другой день после их посещения парка собаку забрал хозяин. Ох, как она радовалась! А прыгала!
Принесенные кости и остатки еды Слава отдал для дворняги сторожа.
В парке шло приготовление к воскресному дню. Предстоящее гулянье, правда, парней мало интересовало: им бы домой, в Александровск. Соскучился и Олег по училищу, по товарищам, по своим урокам с ребятами. По встречам с Руфиной Фоминичной, с Верочкой, приходящей на вечера в училище…
Шагая в сторону леса, Слава то и дело вздыхал, сокрушался:
– Вот хозяин никудышный – бросил, не заметил даже! А вернулся – для нее такая радость!.. Э-эх… Глаза у нее умные.
Угомонился только на ведущей в сопку тропе, когда надо усиленно дышать. Оглядываясь назад, на оставленные внизу макушки деревьев и сверху, через них – на поверхность озера, на все больше открывающиеся крыши городских домов, ребята вдыхали в себя благоухающий аромат зелени и чистого воздуха.
У поставленного вертикально какими-то неведомыми силами огромного валуна сделали привал. Дышали, потягивались. Жора Корчак достал свои часы – «Приз за победные бои на ринге», который раз уж читал выгравированную надпись, открыл крышку, чтоб увидеть тикающий механизм. Как же было и не поглядеть на первые в жизни собственные часы! Не утерпел и Слава: тоже открыл свои, извлек и Олег из кармана свой приз, стал любоваться, как мальчишка. Был он, по сути, тот же мальчишка: хоть недавно ему исполнилось уже двадцать лет!
29. Награждение
Гостиница находилась невдалеке от областного управления трудовых резервов. Дорога в управление известна – не раз туда захаживали. Вот и здание это двухэтажное, побеленное. Анатолий Боярченко встретил их на крыльце. Как всегда, обрадовался, заговорил, повел по длинному коридору. Открыл двери, пропустил вперед всю команду во главе с тренером.
– Команда в полном составе. – Боярченко представил ребят работникам управления, среди которых парни увидели и знакомого – Юрия Дмитриевича Заваленова. Он поздоровался с членами команды за руку.
– Сейчас мы, вдвоем с Боярченко, зайдем к начальнику, доложим, что вы пришли.
Зашли и скоро вышли, велели работникам и работницам заходить, предварительно захватив с собой стулья. Из двери слева вышел заместитель начальника Шуранов, он тоже обрадовался приходу боксеров, прошел в кабинет вслед за ними.
В основании просторного, несколько удлиненного кабинета, у окна, сидел начальник управления Виктор Владимирович Новиков, поднявшийся для приветствия. На стене, слева от него, Олег заметил, висит та же карта, с помощью которой Шуранов знакомил с островом двух приехавших с материка парней – Олега и Гошу. С тех пор сколько произошло событий, а она висит, как и висела. Ребят усаживали на стулья, работники сами – сзади и сбоку. Началась беседа, из которой боксеры поняли, что все управленцы приходили на соревнования и видели их бои и, как болельщики, все их хорошо запомнили и теперь интересуются деталями. Главная бухгалтерша, немолодая уже москвичка, блестя очками, громко вздыхала:
– Это как же, люди добрые, надо бить, чтобы человек падал без памяти! Это ведь как бить надо! – Она качала головой и с укоризной смотрела на Олега.
– Как вы себя чувствуете, ребята? Не болеет ли кто после такой драки? – спросил начальник.
Ребята удивились вопросу, оглядывались друг на друга, на тренера. Заместитель Шуранов поддержал бойцов:
– Боксерам болеть не полагается.
– А не страшно было выходить на ринг? – выспрашивали работники управления. Парни молча переглядывались между собой.
– Если сказать правду, то всяко было, – скромно за всех ответил тяжеловес Слава. – Первый раз было страшно.
Не усидел Володя Дорохин, торопясь и заикаясь, стал говорить:
– Я с-сперва боялся, а мне Олег Иванович говорит: «Пос-смот-три на пр-ротивника – он сам тебя боится». И мне тогда с-стало с-совсем не страшно, я тогда п-пошел на него, пошел.
Над повествованием Дорохина управленцы хохотали долго. Пока строгий начальник управления не заговорил веско и убедительно:
– Хорошо вы выступили, ребята. Заняли почетное второе место – это здорово. А три человека даже стали чемпионами Сахалинской области… Председатель Сахалинского обкома физкультуры товарищ Сергеев мне лично высказал благодарность за такую подготовку команды. Вот мы тут собрались, подумали. Ну, и… решили: ваше успешное выступление отметить приказом. Анатолий Данилович, зачитайте. Пока первую часть.
Боярченко выполнял поручение с удовольствием, слова произносил четко. Дошел до первого пункта, вобрал в себя воздух и:
– Всех участников областных соревнований по боксу – по поименному списку – наградить почетными грамотами управления трудовых резервов!
Грамоты вручал замначальника Шуранов, пожимал руки. Пожимали и другие работники. Парни перемещались по кругу. Последним, во весь рот улыбаясь, встряхивал руки сам Новиков.
– Ну, ребята, – заговорил он, когда все расселись по своим местам. – А что же вы скажете о своем тренере, об Олеге Ивановиче? Как он, как будто неплохой он у вас: и дисциплину держит, и любите вы его, а?
– У-у-у! – загудели бойцы. Отдельные голоса пытались выразить что-то особенное, но только добавляли гула. Наконец, стали доходить отдельные оценки и замечания:
– Толковый тренер!
– Замечательный!
– Золотой человек!
Выражая по сути одно и то же, перебивали друг друга, горячились.
– Мы же впервые узнали, что такое бокс, и стали тренироваться и выступать на ринге. – Станислав Маннаберг стоя выражал свое мнение. Хвалил Олега почем зря, ребята весело ему поддакивали.
– Ну, что ж, – начальник остановил дифирамбы. – В вашей высокой оценке мы не сомневались. Ту же оценку вашего тренера дал и председатель обкома физкультуры и спорта товарищ Сергеев: порекомендовал особо отметить Олега Сибирцева. Вот так. Ну, зачитайте, Анатолий Данилович, вторую часть приказа.
– …Наградить почетной грамотой и премировать отрезом на костюм!
…В отделе, где сидели инспектора, женщины разворачивали и щупали яркую, светло-коричневую шерстяную ткань и одобрительно хмыкали и чмокали. В заключение за всех высказалась инспектор жилищно-бытового отдела обаятельная Морозова:
– Из этого материала, Олег Иванович, закажите себе костюм спортивного покроя. И в нем приезжайте сюда, в управление. Чтобы мы посмотрели на вас и оценили как женщины.
30. Домой, в Александровск
Кулаев и Клецкин простились с командой по всем правилам: с ребятами обнялись, Олега Ивановича за хорошие спортивные уроки поблагодарили и пожали руку. Вышли в Долинске. Гоша Шаталов сошел в Макарове, стоящем на южном берегу залива Терпения. Решил навестить родителей. Оставшиеся парни смотрели в окно бегущего поезда, на катящиеся волны Тихого океана. Поезд останавливался на разъездах и проходных станциях, пока надолго не остановился на северной стороне залива, на станции Поронайск, чуть не на целый месяц приютившей боксеров. В Поронайске обновилась бригада и поезд резко сменил направление: углубился в подступившие со всех сторон сопки. До Победино теперь было недалеко. Олег задумчиво глядел в окно…
…Подошел Олег к Надежницкому, пожал руку, поздравил с заслуженным вторым местом. Хорошо отозвался о его сокрушительных ударах. Надежницкий отвечал:
– А я в бою тебя почти не видел: от каждого удара ты куда-то уходил. Потом вдруг четко разглядел твое лицо. Это после поражения, когда ты провожал меня в угол. Только тогда увидел…
– А я боялся твоих мощных колотушек. Раньше о них слышал – вот и решил сперва поуходить от них. А потом уж… ну, прервать их встречным боем.
– Тебе это удалось блестяще, об этом все говорят, я поздравляю тебя!
– Спасибо. Скоро мы разъедемся, но, думаю, еще увидимся. Во всяком случае останемся друзьями.
– Ну, это само собой. Можно обменяться и адресами, мало ли, может, в жизни придется?..
…К станции Победино подъехали неожиданно. Невдалеке от знакомого навеса, куда подходят прибывшие с поездом пассажиры, стояла училищная машина. Тот же, недавно приобретенный ГАЗ. Машина будто подремывала, ребята шумно ее окружили.
– Кто поедет в кабине? – пошутил Маннаберг, с усмешкой поглядывая на Дорохина. Тот немедленно отреагировал:
– Я!
– Ишь ты какой прыткий! – одернул его Эдик Грибанов.
– Все поедем в кузове, – отозвался Миша Шульга.
– В кабине поедет Олег Иванович, – заключили ребята.
Костя во всю улыбался, сверкая металлическими зубами, ребята тоже были рады встрече с земляком, и шумели, и галдели, как на базаре.
– Че приехал-то? – Олег поинтересовался.
– Дык… звонили из Южного, что вы выезжаете – вот и приехал. Да велосипеды нам выделили, пять штук, да краски две бочки. Вот получил и вас жду. Одеяла захватил на всяк случай, но, видно, не пригодятся: одеты-то вы по-зимнему – в шинелях да телогрейках. Ну, так что давайте поехали. Сегодня и будем в Александровске.
– А мы еще не обедали, – Дорохин подал голос.
– На Камышевом отобедаем.
– Это, на ночь глядя, ехать? – Дорохин продолжал тосковать.
– Какая ночь? Двести км отмахаем – не заметите.
Олег распорядился:
– Усаживайтесь, парни, – занимайте сиденья. Всем сидеть, не вставать. И на борт не садиться. Слава, ты за старшего.
– Слышали, что сказал тренер? – Костя заглянул в кузов. – Чтобы никто порядок не нарушал. Ну, поехали! – Он хлопнул дверцей.
Сиротливые домики стушевывались вдали, как таяли. Горы – холмы и сопки – надвигались и, кажется, расступались, уводя ленту дороги в неведомые ущелья. Короткие подъемы образовывали напряженный гул машины. Иногда дорога была ровная, и каменные стены ущелий и распадков слева спокойно проплывали, перемежаясь зеленой растительностью. Пересекающие дорогу весенние ручьи заставляли людей выстраивать мосты и мостики. Возле одного из них с бегущей водой под настилом Костя остановил машину. Схлопала дверца.
– Прогуляться надо. Сходить до ветра. И напиться – всем, всем! И тогда поедем, когда полегчаете. А вода здесь, знаете, вкусная.
Ребята спустились с крутого откоса дороги, часть из них углубилась в лес, остальные спустились к ручью, пили. Вода в самом деле была вкусная. И, заняв свои места, ехали дальше.
– Ну, как вы там, в Южном, выступали? – Костя интересуется, крутя баранку. Глядит ввысь, через дорогу.
– А неплохо для первого разу, – ответил Олег. – Могли бы лучше, конечно…
– Могли бы! Вы и так, с первого разу заняли второе место… А ты даже стал чемпионом.
– Кто сказал?
– Дак по радио сообщали. Утром говорили и вечером, так что все все знают, весь Александровск знает!
– А вот не все, – Олег возразил. – У нас еще два чемпиона имеются.
– Да ну!.. А кто еще?
– Слава Маннаберг в тяжелом весе. И полулегковес Жора Корчак.
– Это из Холмска который? Вот возьми его за рупь двадцать! Дак я же его знаю. И Славу много раз видал. Ай да александровцы! Вот молодцы-то!
Начинался затяжной подъем. Казалось, преодолевая подъем, Костя сам натуживался. Смотрел на дорогу. Она, обходя выступающую большую скалу, заворачивалась. Распадок слева с крутым обрывом на противоположной, пологой стороне которого тут и там, как разбившийся кучками табун овец, курчавились, освещенные солнцем пушистые деревца. За ними возвышалась сопка, очерченная сверху лазурным небом. Каменная скала вела дорогу вокруг себя, и дорога от этого становилась ровней.
– Ну, и чем вас там, в Южном, наградили? – Костя продолжил допрос.
– Грамотами, часами.
– А ну, покажь, какие.
– Грамоты?
– Ну их в задницу, грамоты. Часы покажь!
Олег, распахнув шинель, из кармана достал часы, показал.
– Ух ты! А тикают-то! Где такие делают?
– В Чистополе, в Татарии.
– О-о! Ну, слыхал я про чистопольские. Давай меняться!
Олег улыбнулся шутке водителя.
Начинался новый крутой подъем, на Камышевом перевале, пожалуй, это был последний. ГАЗ шел медленно, натужно гудел. И в конце концов вытянул этот подъем, побежал свободней, даже и понесся во всю прыть. Справа выявилось озаряемое солнцем, искрящееся окнами знакомое богоугодное заведение – чайная. Костя крутил баранку вправо, влево, припарковался у входа.
Чайная была пуста. Официантки поднялись, загремели тарелками, ложками. Наливались горячие щи, гуляш поставили для подогрева. Зазвенела чайная посуда. Не успели подкрепиться, подошел попутный автобус из Победино. Пассажиры сходу в чайной заполняли свободные столы, зазвенели свежие голоса прибывших.
Олег рассчитался с официанткой. Вместе с Костей отошли от машины, остановились. Костя курил, носом выпускал дым. Олег высоко вздымал грудь – дышал горным воздухом.
– А я по правде предлагаю поменяться часами. Свои, «Победу», я только что купил. Они дороже твоих.
– А зачем меняешься? Тебе же невыгодно.
– А мне твои подойдут как раз: тяжелые, громко тикают и хорошо ходят. Когда где нечаянно и стукнешь – это ничего. У меня же какая работа – знаешь: там заденешь, там стукнешь. А тебе на твоих уроках мои скорей подойдут. И легкие, красивые и идут хорошо – че уж тут скрывать?
– И я тебе должен за них доплатить?
– Да не-ет! Баш на баш. Мне один друг, шофер тоже, расхваливал эти, чистопольские. С материка привез. Ну, а «Победа»-то, марка известная, идут тютелька в тютельку, претензиев никаких. Вот только на моей работе они… Ну, так что, пока новые, давай меняться, не прогадаешь.
– Прямо сейчас?
– А че нам тянуть-то? Прямо и сейчас.
Олег взвесил свои часы на руке, покачал головой и вздохнул. И протянул свой дорогой подарок Косте. Тот опустил их в карман, не торопясь, снял с руки свою «Победу» и, оглядев ее с двух сторон, отдал Олегу. По-цыгански скрепили сделку пожатием рук и засмеялись. Жалко было только гравировки на часах.
– А мы тебе гравировку сделаем, – успокоил Костя.
В остатке дороги слушали, как ребята поют, а когда и азартно о чем-то спорят.
Дербинск проехали, когда солнце уже село. В Александровск прибыли потемну.
В его комнатке горел свет. Стало быть Гоша дома, ура! Поднялся на невысокое крылечко с внутреннего двора училища, затопал по короткому коридорчику. Постучался.
– Входите, открыто! – отозвалось из комнаты.
Остановился на пороге, не снимая рюкзака, носом потянул воздух: приятный запах щекотал ноздри. С завязанным вместо фартука полотенцем, Гоша, не оборачиваясь, вытанцовывал около электроплитки.
– Здравия желаю! – гаркнул Олег во все горло. Гоша обернулся.
– Дак… Дак мы же к утру тебя ожидали, вот те раз! Проходи на всякий случай, даром что раньше приехал. Найду и угостить чем. Раздевайся давай.
Олег опустил рюкзак, снял шинель, фуражку. Обнялись…
– Умойся, тогда говорить будем. Хотя че говорить, когда все все знают: про тебя радио трещало днем и ночью. Завтра к тебе, конечно, припожалуют из газеты. Одна девица все беспокоится – не приехал ли.
– Как ни хорошо в гостях, а дома лучше. – Олег ладонями провел себе по лицу, как умылся. – Вот я устал… – Опустился на кровать, расслабился.
– А там у тебя забота была, а она ведь хуже, чем работа. За парнями, за каждым их шагом догляди. Это все мне знакомо.
Шкворчащую сковородку Гоша поставил на деревянную подставку, другую, пустую еще сковороду, на плитку.
– Это зачем?
– Яичницу сделаем, это недолго.
Пока Олег, фыркая, умывался, утирался, Гоша разбил яички в шипящее масло. У него все как-то ладно получалось – набил руку.
– Люду видел?
– Когда же было? Шибко-то не оторвешься. И город, Южно-Сахалинск-то, – новинка для ребят: ничего они, кроме Александровска, не видели. Да сам еще выступал. А как у тебя тут?
– Нормально. Приходили к тебе ребята из города, интересовались твоими успехами. И девушка одна… спрашивала тоже.
– Журналистка?
– Ну да. Ну, и эта еще… Ну, Вера твоя… Ну, давай садись, сейчас закусишь с дороги да это… У меня есть бутылка «Салхино», тебя дожидалась.
– В честь чего это?
– Как в честь чего? За твою победу. – Достал он из тумбочки бутылку с красивой этикеткой, наполнил граненые стаканы. – За твою победу!
– Ну, бог с ней, с победой, в Ригу-то не вызвали! – Кисло-сладкий напиток пил, не торопясь, смаковал. – Гляди-ка, что знают грузины. – Поставил стакан на стол.
Гоша подвинул сковородку, положил вилки.
– Разговор вели про твой бой: говорят, в конце концов, ухлопал ты своего противника.
– У-у! А бил этот Надежницкий! Не дай Бог попал бы! – вспоминал Олег задумчиво. – Остальных-то он всех разнес, занял второе место.
– Ну, это понятно… А как дорога была? Сейчас ехали нормально?
– Сейчас-то хорошо, а туда… На Камышевом из снеговой хляби полдня машины вытаскивали.
– Не одни подымались?
– У-у, целый караван. Одну за другой выталкивали. И в Поронайске был снег, и на дорогах, и в горах. А приехали в Южный – там тепло, сухо. Сходили в кино, на «Тарзана», поднялись на сопку, где с тобой были. Питались в ресторане, но все там есть, в магазинах: рыба, мясо, вино, промтовар всякий, разный… Да вот управленцы купили мне отрез на костюм. Премию выдали или подарили – толком я и не понял. Советуют сшить костюм спортивного покроя. Надо в мастерской заказывать.
– Вместе пойдем. Я тоже купил отрез, только черный. – Он тоже достал из чемодана отрез габардина. Олег из рюкзака вытащил свой, осмотрели, поздравили друг друга.
– Давай разольем остаток, че уж тут осталось-то? Не каждый год такое бывает… Заодно обмоем и отрезы.
– У меня завтра уроки. С пацанами разговаривать по душам, материал давать. Надо еще подготовиться, вставать рано… А как тут без меня обошелся Александр Васильевич?
– Нормально. И я тоже побывал на сборах, все обошлось. Тебя тут, конечно, будут расспрашивать и пацаны, и не только. И эта… Руфина из Рыбного треста тоже интересовалась.
Пили чай. Легли рано, выключили свет, только что-то не спалось: было о чем говорить. За окошком тихо шумело – не то ветер, не то море. Оно, конечно, иногда грохочет, не умолкая, не дает забыть, что живешь на острове…
