Текст книги "Курс 1. Октябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

2 октября. Вечер. 🌕 Часть 1

После ужина мы втроём – я, Громир и Зигги – устроились в нашей комнате за столом и рубились в карты. Игра шла вяло, мысли витали где-то далеко. И тут одновременно зажужжали два коммуникатора – мой и Зигги.

Я взглянул на экран:

Лана: Приходи ко мне. Сейчас.

Рядом Зигги уже глупо ухмылялся, читая своё сообщение, судя по всему, от Тани.

– Девушки зовут, – констатировал я, откладывая карты.

Громир посмотрел на нас, развёл руками и с комичной грустью в голосе проворчал:

– Ну, ладно. Идите к своим пассиям. А я… пожалуй, похожу по академии. Может, и меня кто-нибудь, да изнасилует в этом новом мире. Надеюсь, хоть симпатичная.

Мы с Зигги фыркнули, поднялись и, похлопав богатыря по плечу, вышли.

У входа в женское общежитие нас уже ждали. Комната Тани и Ланы, куда мы вошли, приятно удивила. Вместо ожидаемого хаоса на столе стояла скромная, но явно сделанная своими руками закуска – нарезанные сыры, фрукты, хлеб. Рядом красовались несколько бутылок – не то эля, не то лёгкого вина.

Но самым большим сюрпризом стала реакция Зигги и Тани. Едва мы переступили порог, Таня буквально набросилась на Зигги, вцепившись в него в страстном поцелуе. Зигги, на мгновение опешив, с энтузиазмом ответил ей взаимностью.

Лана, наблюдая за этим с лёгкой улыбкой, покачала головой. Затем её взгляд стал серьёзным, и она обратилась к нам:

– Нам с Робертом надо поговорить. Подождите нас тут. Минут пятнадцать.

Зигги, не отрываясь от Тани, лишь поднял большой палец вверх и довольно пробормотал:

– О. Конечно. Мы не торопим вас. Совсем.

Я кивнул и последовал за Ланой, которая уже выходила в коридор. Дверь за нами закрылась, и почти сразу же из-за неё донесся сдержанный смех, шорох и довольное повизгивание Тани. Было ясно, что наши пятнадцать минут для них пройдут очень и очень быстро.

Дверь в комнату закрылась, оставив нас в полумраке коридора. Лана сразу же взяла мои руки в свои, но её взгляд был прикован куда-то в район моей груди, словно она боялась встретиться с моими глазами.

– Я знаю, что вела себя как последняя дура, – начала она тихо, её пальцы слегка сжали мои. – И капризничала, и ревновала по пустякам… Я просто… Я так сильно тебя люблю, Роберт. И должна вести себя послушно, как подобает. Ты такой хороший, такой терпеливый… и я…

Я не дал ей договорить. Просто обнял её, прижав к себе, чувствуя, как её напряжённое тело постепенно расслабляется.

– Всё нормально, – прошептал я ей в волосы. – Не переживай. Главное – будь на моей стороне. Всегда. И… ты не представляешь, как сильно я тебя хочу. У меня уже, блин, всё дымится от этой твоей «невинности».

– Роберт! – она отстранилась, и на её губах расцвела та самая, настоящая, счастливая улыбка, которую я так давно не видел. – Я невинная девушка, напомню!

– Ага, конечно, – я не удержался, наклонился и поймал её губы в поцелуе. В тот же миг мои руки сами собой опустились ниже и схватили её за упругую попку, прижимая ещё ближе к себе.

Лана взвизгнула от неожиданности, но протестовать не стала. Наоборот, она тут же прыгнула, обвив мои бёдра ногами, и страстно ответила на поцелуй, запустив пальцы в мои волосы. Её губы были сладкими, а язык – настойчивым.

– На… на этаже есть душевая… – прошептала она, прерываясь для глотка воздуха. – Мы можем… туда…

– Тогда чего мы ждём⁈ – я широко ухмыльнулся и, поддерживая её под попку, понёс свою девушку по коридору. Лана прижималась ко мне, пряча разгорячённое лицо у меня в шее.

– Я не тяжелая? – тихо спросила она, пока я шагал.

– Нет, – фыркнул я. – А вот мои шары – да. Просто распухли уже от желания.

– Да, Роберт, блин! – она снова засмеялась, слегка ударив меня кулачком по плечу.

– Я скучал, – признался я, уже подходя к заветной двери.

– Знаю, – прошептала она прямо в ухо, и от её дыхания по спине побежали мурашки. – Знаю, как ты скучал…

Я толкнул дверь в душевую. Помещение, выложенное кафелем, было пустым и залитым ярким светом. Благо, в такой час здесь никого не было. Идеальное место для того, чтобы наверстать упущенное время и доказать друг другу, что все ссоры остались далеко позади.

Я осторожно опустил её на ноги, но не позволил ей быть далеко от себя, а тут же снова притянул к себе, жадно находя её губы. Поцелуй был ещё более страстным, более влажным и безрассудным, чем в коридоре. Наши языки сплелись в горячем танце, а руки бежали по спинам, срывая с плеч одежду.

Лана первой высвободилась, чтобы стянуть через голову свою кофту и отбросить её в угол. В одном лишь тонком лифчике и джинсах она слегка вздрогнула.

– Брр. Тут прохладно, – прошептала она, и по её коже побежали мурашки.

– Согреемся, – мои руки скользнули по её обнажённой спине, и пальцы легко нашли крошечную застёжку её лифчика. Лёгкий щелчок – и он расстегнулся.

Он упал на пол, присоединившись к кофте. Моё дыхание перехватило. Её грудь, большая и упругая, идеальной формы, теперь была полностью обнажена передо мной. Я не стал медлить. Наклонившись, я прикрыл губами один из её набухших, тёмно-розовых сосков, в то время как моя ладонь охватила вторую грудь.

Лана резко вдохнула, её спина выгнулась, подставляя себя мне ещё больше. Её пальцы впились в мои волосы, не отталкивая, а прижимая сильнее.

– Ах, Роберт… – её стон прозвучал тихо, но откровенно, заставляя мою кровь бежать быстрее.

Я ласкал её грудь – то нежно посасывая и покусывая твёрдый сосок, то переходя к другой, чтобы уделить ей столько же внимания. Мои пальцы сжимали её упругую плоть, ощущая, как под кожей всё напрягается от наслаждения. Её кожа была прохладной на ощупь, но быстро нагревалась под моими прикосновениями и поцелуями.

Лана тяжело дышала, её дыхание срывалось на каждом моём движении. Короткие, прерывистые вздохи и тихие стоны были для меня лучшей музыкой. Она не пыталась скрыть своё удовольствие, её тело говорило само за себя – каждый нерв был натянут как струна, отзываясь дрожью на каждое моё прикосновение.

– Так хорошо… – выдохнула она, запрокидывая голову, и её пальцы бессильно разжали мои волосы, скользнув вниз по спине, цепляясь за мою футболку.

Я снова прильнул к её груди, чувствуя, как её тело отвечает жаркой волной на мои ласки. Вдруг её пальцы вцепились в подол моей футболки. – Моя очередь, – прошептала она, и через мгновение ткань полетела в угол. Наша кожа наконец соприкоснулась – горячая, влажная от пота и желания.

Её руки скользнули по моей спине, и острые ногти нежно впились в кожу, оставляя тонкие полосы, смешивая легкую боль с наслаждением. Я застонал, прижимаясь к ней еще сильнее.

Но вдруг я отстранился, заставляя себя сделать паузу. Мои руки мягко обхватили её лицо, заставляя её поднять взгляд. Её алые глаза, обычно полные огня и дерзости, сейчас были огромными, тёмными от желания и полного подчинения. В них не было ни капризов, ни обид – только чистое, безудержное влечение и доверие.

Без единого слова, ведомая этим молчаливым пониманием, Лана медленно опустилась передо мной на колени. Её пальцы дрожали, расстегивая пуговицу моих джинсов, а затем и ширинку. Ткань тяжело упала вокруг моих лодыжек, и я почувствовал прохладный воздух душевой на своей горячей коже.

Она снова посмотрела на меня, её взгляд был прямым и полным решимости, и её пальцы обхватили мой напряженный член. Её прикосновение было твёрдым, но нежным. Она наклонилась, и я почувствовал, как её тёплый, влажный язык нежно смочил головку, заставляя всё моё тело содрогнуться от предвкушения.

Затем её рука начала двигаться – уверенно, с пониманием дела. Она ласково водила вверх-вниз, её пальцы выверяли каждый миллиметр, то ускоряясь, то замедляясь, доводя меня до грани безумия. Я запрокинул голову, с трудом сдерживая стоны, мои пальцы вцепились в кафель стены за спиной.

И тогда она взяла его в рот.

Опуская голову, она взяла его глубоко, без колебаний. Моё дыхание перехватило. Я опустил руку и запустил пальцы в её мягкие волосы, нежно направляя её, чувствуя, как её ушки под моими пальцами стали горячими. Она мурлыкала от удовольствия, и вибрация проходила через всё моё тело.

Тишину душевой разорвали звуки – громкое, влажное чавканье, прерывистые заглоты и тихие, задыхающиеся всхлипы. Она работала ртом и рукой в идеальном ритме, то опускаясь глубоко, почти до самого основания, то сосредотачиваясь на нежной головке. Слюна обильно стекала с её губ, капая с моего члена и образуя растущую лужу на холодном полу. Я смотрел на неё, на её покрасневшие щёки и абсолютно отдавшийся взгляд, и чувствовал, как моё напряжение достигает пика.

Лана, почувствовав, как моё тело напряглось до предела, ускорила ритм. Её рука работала в унисон с губами, движения стали ещё более быстрыми и целенаправленными. Я больше не мог терпеть. С низким стоном, выпустив из рук её волосы и упёршись ладонями в стену, я кончил ей в рот.

Она не отстранилась сразу, продолжая нежно подрачивать, пока пульсации не стихли. Затем медленно вытащила мой член изо рта. Она не проглотила. Вместо этого она сплюнула густую, белую жидкость себе в сложенные лодочкой ладони, демонстративно показывая мне результат.

Потом она игриво высунула покрытый блестящей слюной язычок, закатила глаза с преувеличенным блаженством и, наконец, с хитрой ухмылкой направилась к раковине.

– Проказничаешь? – сипло спросил я, всё ещё опираясь о стену и пытаясь отдышаться.

Лана, не поворачиваясь, просто в ответ соблазнительно выпятила свою упругую попку, пока мыла руки и полоскала рот. Этот немой призыв был понятен без слов.

Я подошёл сзади и, обняв её за талию, одной рукой стянул с неё джинсы и трусики. Они упали на мокрый пол.

– Ты хоть бы помыл его, а то я так запросто залететь могу, – кокетливо пожаловалась она, оглядываясь на меня через плечо.

– Раковины высоко, – парировал я, целуя её в шею.

– Роберт… – её фальшивый упрёк был полон нежности.

Но вместо того чтобы продолжать препираться, она снова опустилась передо мной на колени. Она взяла мой всё ещё чувствительный член в руку и снова обхватила его губами, нежно и тщательно вылизывая и подрачивая, собирая остатки.

– У тебя такие красивые глаза, – тихо сказал я, глядя, как она сосредоточено работает.

– Уфу, – прозвучал её сдавленный, деловитый ответ, его смысл тонул в занятости рта.

Член, уже снова начинавший наполняться кровью, упёрся в её левую щёку, раздувая её изнутри.

– Хм. А одна щека стала больше другой. Флюс? – не удержался я от колкости.

– Унюнюню! – возмущённо замычала Лана и тут же выплюнула его. – Получишь сейчас!

Она нахмурилась, но в её алых глазах плясали смешинки. Разгневанная, она была ещё прекраснее.

– Что получу? – спросил я с широкой ухмылкой.

– Билет к монахам-отшельникам! Чтоб твою похоть усмиряли!

Я не стал спорить. Вместо этого я резко поднял её на ноги, развернул к себе спиной и смачно шлёпнул по её обнажённой попке. Звонкий хлопок гулко отозвался в кафельном помещении, сделав несколько кругов эхом по стенам душевой. Лана взвизгнула, но прижалась ко мне спиной, и по её плечу я почувствовал, что она смеётся.

Мои пальцы нежно ласкали её упругую кожу, мягко раздвигая её ягодицы.

– Что там увидел? – капризно спросила Лана, бросая взгляд через плечо.

– Розовый рассвет в самом красивом уголке вселенной, – прошептал я, целуя её в основание спины.

Она засмущалась, и её уши покраснели так, что могли бы посоперничать с её алыми глазами. Её смущённое фырканье было самым очаровательным звуком, который я слышал.

Затем я аккуратно, но уверенно вошёл в неё. Лана резко вдохнула, её спина выгнулась изящной дугой, а пальцы вцепились в холодный край раковины.

– О, Роберт… – её стон был одновременно и воплем, и шёпотом, когда я начал двигаться глубже.

И начался танец. Я двигался в ней с нарастающей страстью, каждый толчок заставлял её тело вздрагивать. Она стонала без стеснения, её голос громко эхом разносился по кафельным стенам пустой душевой. Она держалась за раковину так сильно, что та действительно ходила ходуном, её металлическое крепление отчаянно скрипело в такт нашим движениям. Её грудь покачивалась в такт, а на её шею и плечи падали белоснежные пряди волос. Воздух был наполнен звуками нашего секса – хлюпающими, влажными звуками, её прерывистыми стонами и моим тяжёлым дыханием.

Вскоре я почувствовал знакомое нарастание. Я медленно вышел из неё. Лана, понимая, развернулась и снова опустилась передо мной на колени, её алые глаза смотрели на меня снизу вверх с обожанием и ожиданием.

Я взял свой член в руку и начал быстро дрочить, глядя на её разгорячённое лицо и её великолепную грудь. Через несколько секунд я кончил, и тёплая сперма густыми полосами легла на её бледную кожу, контрастируя с её тёмными сосками.

Лана замерла, внимательно глядя на это зрелище. Затем она с любопытством подняла палец и провела им по одному из белых следов, размазывая его по своей коже. Она посмотрела на свой палец, затем снова на меня, и с лёгкой, смущённой улыбкой начала нежно ласкать свою грудь, растирая мою сперму по нежной коже, как будто это был самый дорогой крем. Её глаза сияли смесью невинного любопытства и откровенной похоти.

Струи горячей воды смыли с нас остатки напряженного дня и следы страсти. Мы стояли под душем, обнявшись, не в силах прервать этот момент. Мои руки скользили по её мокрой коже, а её пальцы рисовали узоры на моей спине. Мы целовались, смешивая капли воды со вкусом друг друга, не обращая внимания на время.

Наконец, с сожалением выкрутив воду, мы нацепили на себя мокрую одежду. Ткань неприятно прилипла к коже, но это казалось мелочью. Взявшись за руки, мы, словно два мокрых котёнка, выскользнули из душевой и направились обратно в комнату.

Мы влетели в комнату, всё ещё смеясь и толкаясь друг о друга. Лана сразу же схватила с полки два сухих полотенца и одно бросила мне.

– Держи, вытирайся хорошенько, – сказала она, уже энергично вытирая свои длинные волосы.

Я принялся вытирать лицо и шею, чувствуя, как тяжёлая ткань впитывает влагу.

– Что-то вы долго, – раздался голос Зигги. Он и Таня сидели на кровати, явно закончив свои дела и теперь с интересом наблюдая за нами.

– Да… серьёзный разговор был, – ответил я как можно более невозмутимо, проводя полотенцем по волосам.

– Угу, – флегматично протянула Таня, поправляя свои очки. Её взгляд был красноречивее любых слов.

Лана, стоя ко мне спиной, обернулась и бросила на меня такой игривый, полный тайного смысла взгляд, что у меня ёкнуло сердце. Она не могла оторвать от меня глаз, и на её губах играла счастливая, немного хитрая улыбка.

– А чего мокрые? – с притворным простодушием спросила Таня, явно получая удовольствие от ситуации.

Лана фыркнула, прежде чем я успел ответить.

– Употели, Тань! Сама знаешь, какие жаркие бывают… дискуссии.

– Знаю, – Таня ухмыльнулась. – Но должна же я была тебя немного подразнить.

Я посмотрел на Лану, на её сияющее лицо и мокрые, растрёпанные волосы, и понял, что все сегодняшние бури и сомнения того стоили.

Я подошёл к своей красотке сзади, пока она вытирала волосы, и обнял её, сложив руки замком на её животике. Она тут же расслабилась, прислонившись спиной ко мне, и накрыла мои руки своими.

– Пьём? – тихо спросил я, обращаясь ко всем, глядя на стол с закусками и бутылками.

– Ура! А то я уже заскучал! – сразу же оживился Зигги, потирая руки.

– Что? Заскучал? – Таня медленно повернула к нему голову, и её голос приобрёл опасные, сладковатые нотки. Её брови поползли вверх из-за стёкол очков.

Зигги замер с открытым ртом, поняв, что совершил стратегическую ошибку. Его взгляд метнулся ко мне, полный немой паники и товарищеской жалости, словно он искал поддержки у того, кто тоже регулярно ходит по минному полю.

Я только усмехнулся, глядя на его побелевшее лицо, и покачал головой.

– Ты сам себя закопал, брат, – с лёгким сарказмом констатировал я.

Лана тихо хихикнула у меня в объятиях, а Таня продолжила смотреть на Зигги с притворной суровостью, поджимая губы, чтобы не рассмеяться. Атмосфера в комнате снова стала тёплой и по-домашнему беззаботной.

Вне времени

Я устроился на краю кровати рядом с Ланой. Она тут же прижалась ко мне плечом, её тепло и запах были такими… настоящими. Умиротворение. Покой. И вдруг…

БАМ.

Моё собственное сердце ударило с такой силой, что грудь физически вздрогнула. Я едва не вскрикнул. Что это? Паника, острая и беспричинная, сковала всё тело.

И тут же в голове, поверх смеха Зигги и Тани, пронзительно и отчаянно:

«Пощады! Умоляю!»

Чей-то чужой, разрывающий душу крик. А следом – низкий, мокрый, ужасающий звук. Чавк. Словно тупой меч с силой входит в плоть. И снова. И снова.

– Роберт? – встревоженно прошептала Лана. – С тобой всё хорошо? Ты… ты побледнел, как полотно.

Я открыл рот, чтобы сказать, что всё в порядке. Просто устал. Но в тот миг я моргнул.

И комната исчезла.

Теперь я стоял в огромном, роскошном зале с мраморными колоннами и расписными сводами. Но великолепие было осквернено. Повсюду – на стенах, на паркете, на шторах – бурые брызги и лужи запёкшейся крови. В воздухе витал сладковатый, тошнотворный запах смерти.

Я смотрел вниз, на свои руки. В одной я сжимал длинный меч, и он был не из металла. Он был из сгустка пульсирующей, ядовито-розовой энергии, с которой капала та же субстанция, что и на стенах.

Я не управлял своим телом. Я был пассажиром. Захватчик внутри моего собственного разума просто вёл его вперёд, по скользкому от крови полу.

Напротив, у огромного трона, стоял мужчина в императорских одеждах, сжимая в руке древко со знаменем, на котором был выткан алый дракон. Его лицо искажала смесь ужаса и ярости.

– Наша империя процветает уже много веков! – прокричал он, но в его голосе слышалась трещина.

Мои губы растянулись в широкой, безумной ухмылке, и из них вырвался леденящий душу, неестественный смех.

– Хы-хы… Забавно слышать это от того, кто просидел всё это время на троне, утопая в пороках. Только вот Драконхеймы… – я почувствовал, как моя рука с мечом поднимается, указывая на него, – … давно утратили былое величие, погружаясь в ласки падших женщин и забыв о долге.

– Сквиртоник тебе этого не простит! – гаркнул император, отступая на шаг.

– Сквиртоник? – мои губы изогнулись с презрением. – Твой бог давно отвернулся от твоего прогнившего рода, Карнелиус. Как и все остальные великие дома. Они видят, во что ты превратил наследие предков.

Я сделал шаг вперёд. Розовая плазма на мече вспыхнула ярче, освещая залитое кровью лицо императора. Вокруг не было ни солдат, ни придворных. Только мы двое. И приговор, который уже был вынесен.

Император, отбросив знамя, с рывком поднялся и выхватил из ножен у пояса длинный, узкий клинок. Сталь зловеще звякнула.

– Это мы и увидим… – прошипел он, и в его глазах вспыхнула ярость.

Я моргнул.

И снова оказался в комнате. Роскошный зал, кровь и розовая плазма растворились, сменившись знакомыми стенами общежития. Прямо перед моим лицом, в сантиметрах от него, были испуганные алые глаза Ланы. Её пальцы впились в мои плечи.

– Роберт? Всё хорошо? – её голос дрожал. – Ты… ты просто отключился.

2 октября. Вечер. 🌕 Часть 2

Я с усилием заставил свои губы растянуться в улыбку, хотя в висках всё ещё стучало.

– Голова кружится от твоей красоты, – выдохнул я, смотря в её алые глаза.

– Дурак! – с обидой и облегчением протянула Лана и ударила меня кулачком в плечо. – Напугал до смерти!

– У него давление поднялось, – ехидно ухмыльнулся Зигги, наливая себе вина. – Личный разговор, видимо, был очень пылким.

Лана бросила на него грозный взгляд, но я её уже не видел. Перед моим внутренним взором всё ещё стояла та кровавая картина, яркая и пугающая. Я не понимал её, но одно было ясно – это было окно в далёкое прошлое.

Неужели бывший глава культа… тот самый, кто служил Розовому Еноту… свергнул прошлую династию Драконхеймов? – мысленно пронеслось у меня, пока я механически взял Лану за талию и усадил к себе на колени. – Тогда выходит, это он посадил на трон предков нынешнего императора? Но… они же были против культа! Или… стоп.

Новая мысль ударила с силой молнии.

Нынешний император, как все говорят, – далёкий родственник Драконхеймов. А это значит, что их приход к власти мог быть нелегитимным! Узурпация под прикрытием «родственной крови». Но тогда почему они так яростно выступают против Енота? Или… они были против него всегда, а культ просто использовал их как марионеток, а потом они предали его?

Голова шла кругом от этих догадок. Историческая правда, похоже, была куда мрачнее и запутаннее, чем я мог предположить.

– Роберт, держи, – Лана протянула мне бокал, смотря на меня с лёгким беспокойством. – Зай, ты чего? Опять в себя ушёл.

– Всё хорошо, – я снова натянул улыбку, делая глоток. Острые нотки алкоголя немного прочистили сознание. – Просто душевая не выходит из головы.

– А что вы там делали-то в душевой? – с притворной невинностью спросила Таня, поправляя очки. – Вы же, вроде, в коридоре общались.

– Ой, – тут же парировала Лана, игриво прищурившись. – А кто тут изучал химию элементов Коллегина на кровати у Зигги? Что аж ножка надломилась? Говорила тебе, не все реакции нужно проводить в горизонтальном положении!

Таня вспыхнула и фыркнула, а Зигги сделал вид, что подавился вином. Я рассмеялся вместе со всеми, прижимая Лану к себе. Но в глубине души тревога не уходила. Эти видения были не случайны. Они были ключом. И мне предстояло его найти, прежде чем прошлое настигнет нас всех.

Алкоголь развязал языки и смягчил острые углы. Музыка, льющаяся из коммуникатора, заполнила комнату, и вскоре мы уже не сидели за столом. Лана, с бокалом в руке, пустилась в импровизированный танец. Её движения были плавными, чувственными и откровенно соблазняющими. Она крутила бёдрами, проводя руками по своим формам, а потом подошла ко мне вплотную. Её пальцы скользнули по моей шее, губы приблизились к уху, и всё её тело изгибалось в такт музыке, буквально заряжая воздух электричеством. Эти красивые, отточенные движения знали, что делают, и мой пульс участился.

Я не выдержал, обнял её за талию и притянул к себе, заставив прекратить этот соблазн. Наши губы встретились в жадном, влажном поцелуе, в котором чувствовался вкус вина и обоюдное желание.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, Лана, всё ещё тяжело дыша, прошептала:

– Я сегодня поговорила с отцом. Он… не против наших отношений. Но, думаю, он местами не доволен фактом, что императорская семья на тебя претендует.

– Жирно им будет, – фыркнул я, прижимая её к себе.

– Видишь, Лана, – тут же встряла Таня, с наслаждением потягивая свой напиток. – Я говорила же тебе, что ты жирная! Даже парень твой это заметил!

Этой шутки оказалось достаточно. Лана с рыком бросилась на хрупкую Таню, и они с грохотом повалились на ближайшую кровать, началась весёлая потасовка со щекоткой и взвизгиваниями.

– Ты просто завидуешь моей груди! – фыркнула Лана, пытаясь удержать подругу.

– Нет! Ты просто корова! Кряя! – выдавила Таня в тот момент, когда Лана надавила ей на живот.

Мы с Зигги, ухмыляясь, снова плюхнулись за стол. Он налил нам по новой порции. Я поднял бокал.

– Ну что же… За калории! – провозгласил я.

– За то, чтобы они нас обходили стороной! – тут же парировал Зигги.

Мы звонко чокнулись. Под аккомпанемент девичьего смеха, визгов и возни мы опрокинули бокалы. Алкоголь обжёг горло, и я с кайфом откинулся на спинку стула, наблюдая хаос.

Вечер пролетел незаметно, растворяясь в музыке, смехе и хмельном угаре. Бутылки пустели, закуска исчезала, а голоса становились всё громче и бестолковее. В какой-то момент Таня, с трудом фокусируя взгляд, поднялась и, покачиваясь, объявила:

– А мальчикам пора к себе! На сегодня всё!

Лана, которая уже полчаса сидела у меня на коленях, обвив мою шею руками, лишь крепче сжала объятия.

– Не путю, – протестуя протянула она заплетающимся языком. – Ты – со мной! А ты, – она недовольно ткнула пальцем в сторону Зигги, – фу! Кыш!

– Лана, – настойчиво, но с трудом удерживая равновесие, сказала Таня и попыталась оттащить подругу. – Пошли спать.

– Не трогай меня! – взвизгнула Лана, прижимаясь ко мне. – Похищают, Зай! Воруют!

– Я держу, держу! – поспешил я успокоить, обнимая её за талию. – Никто тебя не утащит.

– Мы команда! – счастливо провозгласила Лана и уткнулась носом в мою ключицу.

– Алкашня, – закатила глаза Таня и тут же пошатнулась, но её вовремя подхватил Зигги. – Ладно… Делайте, что хотите! – махнула она рукой, сдаваясь.

В этот момент Лана подняла на меня свои огромные, немного стеклянные глаза. В них была трогательная, пьяная жалобность.

– Ты… ты найдешь меня завтра? – прошептала она, и её голос дрогнул. – Обещай. Обещай, что найдешь.

– Я найду тебя по твоему шлейфу дух…

– По перегару он тебя найдет, – тут же вставила Таня, которая устроилась на коленях у Зигги. Тот уже запустил свои «ручонки» под её футболку, а Таня, не обращая на это внимания, продолжала разговор. – Как, впрочем, и вся академия.

– Она зануда, – буркнула Лана, снова кладя голову мне на плечо. – В ней нет любви и романтики.

Она попыталась провести пальчиком по моим губам, но промахнулась и чуть не засунула мне палец в рот.

– Эй, не надо! – я аккуратно отвел её руку.

– Да, – с пьяной убежденностью кивнула Лана. – Мне надо!

Внезапно она закрыла глаза и широко открыла рот, как птенец.

– Чего ждешь? Ааааа, – протянула она, а потом, не дождавшись, сердито захлопнула ротик и уставилась на меня с упреком. – Упустил момент.

– Да ты бы в таком состоянии и палец мне оттяпала, не то что…

– Неееет! – хрипло пропела она и закачала головой, пытаясь сохранить важный вид. – I’m batman.

С этим заявлением её силы окончательно иссякли. Глаза сами закрылись, дыхание стало глубоким и ровным. Она уснула у меня на груди, доверчиво и беспомощно. Я вздохнул, с облегчением и с нежностью посмотрел на эту уснувшую бурю. Вечер, определённо, удался.

Тащить себя обратно в мужское общежитие было испытанием. Мы с Зигги плелись по тёмным коридорам, как два загнанных зверя, при каждом шорохе замирая и прислушиваясь. Комендантский час давно наступил, и в тишине то и дело слышались шаги старшекурсников-надзирателей, готовых наброситься на нарушителей с предсказуемыми нотациями.

Мы уже почти добрались до спасительной двери, как сзади раздался резкий, властный голос:

– Опять мальчики шляются! И, разумеется, к девочкам ходят! Директор Мартин Филин будет недоволен!

Мы замерли, как вкопанные, и медленно развернулись. Позади нас, застыв в гордой позе, стояла девушка в безупречной форме. Её черты лица и эта ядовитая строгость были до боли знакомы – вылитая Катя Волкова, только чуть старше.

– Какой ещё Мартин Филин? – пробормотал я, пытаясь сообразить.

– УХУ! – вдруг безумно и громко прокуковал Зигги, пытаясь, видимо, изобразить сову.

Девушка фыркнула, её глаза сверкнули.

– За мной! – скомандовала она, указывая пальцем в сторону, противоположную нашему общежитию.

– Валим, – прошептал мне Зигги, его лицо стало серым от внезапного ужаса.

– Да, – кивнул я, глядя на неё. – Она поехавшая. Какая-то.

– Нее, – закачал головой Зигги, и в его глазах читалась паника уже иного, мистического свойства. – Мартин Филин был директором сто пятьдесят лет назад. Это… это Призрак Старосты. Легенда! Говорят, она наказывает тех, кто бродит по ночам! ВАААЛИИИМ ОТСЮДА!

Мы сделали вид, что покорно пошли за ней, сделав пару шагов. А затем, как по сигналу, рванули что есть мочи в сторону своей двери.

– Беги! Беги! – пыхтел Зигги, путаясь в ногах. – Она нас убьет! Навеки заставит переписывать устав!

– СТОЯТЬ! – завопила девушка сзади, но её голос внезапно изменился – он стал низким, многоголосым, с леденящей хрипотцой, и это эхо покатилось по всему коридору, опережая нас.

Мы влетели в свою комнату, захлопнули дверь и прислонились к ней, тяжело дыша. Снаружи ещё несколько секунд слышалось это жуткое «СТОЯАААТЬ… ТЬ… ТЬ…», а потом воцарилась тишина.

– Никому ни слова, – выдохнул Зигги, вытирая пот со лба. – А то подумают, что мы не только пьяные, но и сумасшедшие.

Я только кивнул, глядя в потолок. В этой академии даже призраки оказались занудами-бюрократами. Что, впрочем, было вполне в её духе.