Текст книги "Курс 1. Октябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Передо мной, в воздухе, возникло знакомое розовое сияние. Оно сгустилось, приняв форму. На полу, прямо на куче песчинок от ножа, сидел он. Розовый енот. Он отряхнул лапки, зевнул, обнажив острые зубки, и потянулся с таким видом, будто только что проснулся после долгого сна.

– Бррр. Наконец-то свобода, – проговорил он голосом, в котором смешались досада и удовлетворение. – Думал, так и не выберусь из этой тесной консервной банки в твоей голове.

Эля, увидев его, застыла. Весь её боевой пыл испарился. Её глаза расширились в чистом, немом ужасе. Она опустилась на колени, сложив руки в безмолвной мольбе, и залепетала, глядя в пол:

– Мой… господин… прошу… меня извинить… я не ведала…

Енот даже не взглянул на неё. Он лениво щёлкнул пальцами – точнее, сделал движение, похожее на щелчок. Рыцарь в дверях и Эля на коленях дрогнули, их формы потеряли чёткость, стали прозрачными, как туман на рассвете, и через мгновение растворились в воздухе без следа.

Затем он повернулся ко мне. Его розовые глаза сузились.

– Роберт, – коварно-сладко протянул он. – А ну-ка, объясни. Почему ты меня, своего верного хранителя, запечатал? Испугался, что я буду слишком много болтать?

– Эм… спасибо, что спас нас, – с трудом выдавил я, всё ещё не вполне прийдя в себя.

– Роб, кто это? – прошептал Громир, сжимая мой рукав и глядя на енота как на привидение.

– Форма сущности моей магии, – буркнул я в сторону Громира, не отрываясь от енота. – Во время ты, кстати.

– Во время? – енот фыркнул, подпрыгнул и уселся на спинку стула, свесив пушистый хвост. – Если бы ты меня не запечатал своим паническим «не-хочу-эту-силу», то и в эту ловушку, возможно, не угодил бы! Хотя… – он прищурился, внимательно меня оглядывая. – Ты что, освоил хоть каплю своей врождённой магии? Без моей помощи остановил время на микро-уровне?

Его взгляд стал сердитым и изучающим.

– Давай поговорим об этом потом, – отрезал я, чувствуя, как от напряжения начинает болеть голова. – Нам надо выбираться отсюда.

– А ты… ты убил их? – тихо спросил Громир, глядя на пустое место, где только что была Эля.

– Что? Нет, – енот махнул лапкой. – Я не убил их. Они просто… мне мешали. Вернутся на свои места в петле.

– Так они вернутся… – с грустным пониманием произнёс Громир.

– Да, – подтвердил енот, а затем презрительно скосил глаза на Громира. – А какого хрена этот червяк со мной разговаривает? Он кто вообще?

– Пошли, – вздохнул я, игнорируя его вопрос. – Перемести нас уже отсюда. В наше время.

Енот громко вздохнул, будто делая огромное одолжение, и щёлкнул пальцами.

Мир снова спёкся и перекрутился. Ощущение было короче, но не менее неприятным. Мы с Громиром грубо материализовались, спотыкаясь, посреди той же комнаты в общежитии. Но теперь она была освещена обычным светом, и в воздухе витал знакомый запах пыли, старого дерева и…

– Ах, да… да… – раздался прерывистый стон.

Мы замерли. На кровати, которую секунду назад занимал Громир, теперь была совершенно другая картина. Старшекурсник, которого я видел пару раз в столовой, лежал на спине, а на нём, ритмично двигаясь, сидела его однокурсница. Её платье было задрано, волосы растрёпаны. Они были настолько увлечены процессом, что заметили нас не сразу.

Девушка первая оторвала взгляд от лица партнёра и уставилась прямо на нас. Её глаза стали размером с блюдце. Она издала пронзительный, леденящий душу визг.

– Е-ё-б-б-на… – протянул Громир, медленно осознавая масштаб катастрофы.

Мы не стали ничего объяснять. Мы просто развернулись и вылетели из комнаты, как ошпаренные, захлопнув дверь за собой. Мы бежали по коридору, пока визги и ругань не перестали доноситься до нас, свернули за угол и наконец остановились, опираясь о стену и переводя дух.

– Фух… – выдохнул Громир, вытирая пот со лба. – Наконец-то… реальный мир. Настоящий. Тот, где можно получить по морде за то, что вломился не в ту дверь. Какое облегчение.

– С возвращением, братан, – я не сдержал широкой, настоящей улыбки, какой не было на моём лице, кажется, целую вечность.

И мы, два дурака, посреди пустого ночного коридора, схватились в крепкие, дружеские, почти душащие объятия, хлопая друг друга по спинам. Он был здесь. Живой. Настоящий. И это, несмотря на всех принцесс, титулы, фавориток и прочую ересь, было самым важным, что случилось за все эти безумные дни.

Мы стояли в полутемном коридоре, и я вкратце, сбивчиво, рассказывал Громиру о тех неделях, что он пропадал. О том, как мадам Вейн умоляла его родителей не поднимать панику, чтобы академию не закрыли. О наших ночных поисках с Зигги, о пустых коридорах и растущем отчаянии. Упомянул и девушек – как Лана погрузилась в себя, а Таня молча осуждала.

Громир слушал, кивая, его лицо было серьёзным. Потом он вздохнул, потёр переносицу.

– Я… я почти ничего не помню, Роб. Как в тумане. Ощущение, будто меня просто… выключили. Но… – он запнулся, и в его глазах мелькнуло что-то странное, смущённое. – Сейчас, когда я очнулся… в груди осталось странное чувство. Как будто… я реально влюбился в неё. В Элю. Это же бред, да?

Розовый енот, всё это время сидевший на моём плече и демонстративно чинивший когти, наконец не выдержал. Он фыркнул так громко, что мы оба вздрогнули.

– Ну всё. Всё. Закончили этот сентиментальный треп? Выяснили свои земные, жалкие чувствашки?

Я вспомнил её реакцию, её падение на колени.

– Подожди. Она назвала тебя «господином». Почему?

Енот выпрямился на моём плече, его пушистая грудь выпятилась с важным видом.

– Потому что мне поклонялись. И поклоняются до сих пор, – произнёс он с театральным пафосом. – Тебе бы тоже не мешало. Это пошло бы на пользу твоей психике и, что важнее, моему комфорту.

– Я слышал, раньше была мода на розовое, – с совершенно невозмутимым видом вставил Громир, изучая потолок.

Енот завизжал от ярости. Его шерсть встала дыбом, и он с рывком бросился с моего плеча прямо на лицо Громира, орудуя крошечными, но острыми когтями. Я едва успел поймать его в воздухе, зажав в ладони, где он продолжал яростно брыкаться.

– Хватит уже дуться! – прикрикнул я на него, чувствуя, как его крошечные лапки бьются о мои пальцы. – В смысле, поклонялись?

– В самом что ни на есть прямом! – прошипел енот, перестав драться, но всё ещё надувшись. – И рыцаря она призвала не просто так. Она пыталась получить мою благосклонность. Добиться внимания. Стать чем-то большим, чем просто жрицей культа забытой розовой магии.

Мы с Громиром переглянулись. В глазах моего друга читалась та же неловкость и недоумение, что и во мне. Влюбиться в свою тюремщицу, которая оказалась ещё и жрицей древнего культа пушистого розового божка… Это было уже слишком даже для этого мира.

– Да-да, – енот продолжал, сменив гнев на презрительное бурчание. – Создала себе мини-мирок в петле времени. И каждый год, в эту ночь, пытается убить да запихнуть туда очередного студента, чтобы усилить свою связь с циклом, а через него – со мной. Или просто потому, что крыша у неё окончательно поехала. Честно? Мне плевать и знать не хочу. Вы, смертные, все поголовно тронутые.

– Значит, в следующем году всё повторится, – мрачно констатировал Громир. В его голосе не было страха, только усталая констатация факта.

– И мы должны будем её остановить, – добавил я, чувствуя тяжесть этой ответственности.

Енот, наконец выбравшись из моей ладони и снова устроившись на плече, посмотрел на нас обоих свысока.

– Вы? – он фыркнул. – Ебать, спасители человечества собрались. Хотя… ты – мой сосуд. Может быть, есть шанс, что ты не облажаешься сразу.

– В смысле, «сосуд»? – насторожился я, ловя его взгляд.

Но енот лишь коварно ухмыльнулся. Его тело снова начало светиться розовым светом, становиться прозрачным.

– А вот это уже вопросы без предоплаты, малыш.

– Подожди! – я потянулся к нему, но было поздно. Он растворился в воздухе, оставив лишь лёгкое розовое свечение, которое втянулось в ладонь моей протянутой руки, словно впиталось кожей.

– Вот же… От ответа не уйдёшь! Всё равно узнаю! – гаркнул я в пустоту, сжимая кулак.

– Роберт! Громир⁈ Братишка!

Голос, хриплый от волнения и неверия, прозвучал прямо за нашими спинами. Мы резко обернулись.

В дальнем конце коридора, под светом одинокого светильника, стоял Зигги. Его очки съехали на кончик носа, а на лице застыла смесь шока, надежды и дикого, неподдельного счастья. Он замер на секунду, как бы проверяя, не мираж ли это. А потом рванул вперёд.

Он влетел в Громира с такой силой, что тот едва не рухнул на пол, схватив его в объятия. Громир ответил и что-то хрустнуло в спине Зигги.

– Ты живой! Ты живой, сукин ты сын! – голос Зигги срывался, в нём слышались и слёзы, и смех, и всё накопленное за недели напряжение. Он бил Громира кулаком по спине, не ослабляя хватки. – Где ты был, чёрт тебя дери⁈

Громир, казалось, только сейчас до конца осознал, что он вернулся по-настоящему. Его суровое лицо расплылось в широкой, немного смущённой, но бесконечно счастливой улыбке.

– Да, – просто сказал Громир, и в этом одном слове было всё: признание, раскаяние, и обещание, что теперь он никуда не денется. А потом, уже тише, добавил, глядя мне в глаза поверх головы Зигги: – Хотя, насчёт Эли… это ещё вопрос.

Зигги резко оторвался от Громира, повернулся ко мне и с силой стукнул себя раскрытой ладонью по лбу.

– Роберт! Чёрт, точно! Тебе срочно нужно на площадь!

– Что такое? – у меня ёкнуло внутри.

– Там Лана и Мария! Дерутся! Настоящая драка!

– Что⁈ – вырвалось у нас с Громиром хором, и мы, забыв обо всём, рванули, оставив Зигги догонять нас.

Мы влетели на площадь. Картина изменилась. Народ ещё гулял по краям, но в центре, у самой сцены, образовалось плотное кольцо зевак. И в центре этого кольца бушевала буря. Девушки уже не дрались – их держали. Несколько парней из команды Аларика и пара преподавателей удерживали Марию, которая рвалась вперёд, её идеальная причёска растрепалась, а на щеке краснела ссадина. Со стороны Ланы ситуация была зеркальной – её с трудом сдерживали Таня и ещё пара девушек верных дому Блад. Лана вырывалась, как дикая кошка, её алые глаза горели чистым, немереным убийством.

– Сучка дранная! Я тебя убью! В живых не оставлю! – кричала Лана, пытаясь вырваться и царапнуть воздух перед собой. – Ты всё испортила!

– Сначала достань, жирная корова! – парировала Мария, и в её голосе, обычно таком холодном, звенела дикая, истеричная злоба. – Он мой! Понимаешь? Мой! Ты – всего лишь временное развлечение!

Они готовы были разорвать друг друга на части. В их взглядах не было ни тени аристократического воспитания – только первобытная, женская ярость, помноженная на политические амбиции и личную боль.

Ко мне подлетела, вернее, почти врезалась, Катя Волкова. Её лицо было бледным от гнева и беспомощности.

– Вот и ты! Наконец-то! Куда делся⁈ – её голос звучал резко и грубо, без обычной ледяной сдержанности. – Иди! Иди же разнимай их! Это же из-за тебя вся эта цирковая клоунада!

– Какого черта они делают? – пробормотал я, глядя на это безумие, но уже догадываясь.

– Тебя сделали наследным принцем, – тихо, но чётко проговорил Зигги, поспевая за нами. Он смотрел на дерущихся девушек с ужасом. – Новость только что громко объявили со сцены, как часть праздничного «сюрприза». Лана… она просто взорвалась. Прямо во время объявления. А Мария… Мария пришла её «успокоить». Вот и «успокоила».

У меня всё внутри сжалось в тугой, болезненный узел. Наследный принц. Эти слова, которые ещё час назад казались абсурдной шуткой, теперь обрушились на меня всей своей ледяной, неумолимой реальностью. И первыми жертвами стали они.

В этот самый момент где-то высоко в башне академии тяжко, медленно, словно набат, начали бить куранты. Раз. Два. Глухой, медный звук раскатывался над площадью, заглушая на секунду крики и шум.

БОМ… БОМ… БОМ…

Они били полночь. Конец Хэллоуина. Конец одной иллюзии и начало новой, куда более страшной реальности. Я стоял, зажатый между вернувшимся с того света другом и двумя девушками, готовыми устроить войну из-за моего нового, нежеланного титула, и слушал, как эти удары отмеряют конец всего, что было хоть отдалённо похоже на мою старую жизнь.

От автора

Дорогие мои читатели, те, кто дошёл до этих строк, кто продирался сквозь дебри магии, интриг, дурацких конкурсов и ещё более дурацких гормональных всплесков главного героя – низкий вам поклон. Серьёзно. Без вашей поддержки, комментариев, смеха и возмущений эта история давно бы осталась в черновиках. Вы – те, кто даёт ей жизнь. Спасибо, что были тут, в этом безумном мире Академии Маркатис.

Я стараюсь изо всех сил. Обещал главы в день, пытался держать темп… но, как и Роберт, иногда оказываюсь в ловушке временной петли под названием «работа/жизнь/прокрастинация». Отставание перевалило за все мыслимые границы, и за это приношу свои извинения. Обещаю, в третьем томе сильно ускориться. Или, по крайней мере, буду очень стараться.

А теперь – о главном. Второй том подходит к концу на самом, пожалуй, тревожном и взрывоопасном моменте. И третий том… он будет другим. Если первые две книги были, по большей части, тёмной, но весёлой академической фантастикой с кучей романтики и абсурда, то третий том сделает глубокий вдох и нырнёт в мрак.

Пахнет войной домов. Настоящей, кровавой, где слова «фаворитки» и «титул» перестают быть игрой и становятся приговором. Границы Империи зашатались, и Роберт, против своей воли, оказался в самом эпицентре.

Енот вернулся. И он не просто милая пушистая личинка силы. Его возвращение – это сигнал. Активизируется древний, забытый культ розовой магии, и их цели могут быть куда страшнее, чем просто поклонение пушистому божеству.

Питомник. Наконец-то мы узнаем, почему существа так странно, почти благоговейно, реагируют на Роберта. Их страх и почтение – неспроста. И это связано с самой сутью его дара и с теми, кто обитает в тенях академии.

Не пугайтесь. Чёрный юмор, дерзость Роберта и его друзей, искры магии – всё это никуда не денется. Но атмосфера станет плотнее, опасности – реальнее, а ставки – выше. Мы ненадолго покинем уютные стены академии, чтобы погрузиться в политические игры, древние тайны и сражения, где цена ошибки – жизнь.

Но я обещаю: в четвёртом томе мы вернёмся в весёлую, безумную атмосферу академии. Со всеми её праздниками, конкурсами, дурацкими курсовыми и любовными перипетиями. Просто нам всем (и героям в первую очередь) нужно сначала пройти через эту тьму, чтобы снова увидеть свет.

Кому интересно продолжить это путешествие – буду безмерно рад видеть вас на страницах третьего тома.

Спасибо. Спасибо за каждую прочитанную строчку, за каждый отклик. Вы – лучшие.

Всех обнял.

Ваш автор – Гарри Фокс.