Текст книги "Курс 1. Октябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

18 октября. Завершение дня

Эля вела меня по коридорам, которые одновременно были знакомыми и чужими. За прошедшие тридцать пять лет академия изменилась, но не кардинально – скорее, это была та же самая сущность, но в другой одежде. Однако сама Эля… Она шла с прямой спиной, но в её движениях не было юношеской энергии. Была какая-то механическая отточенность, выученная за бесчисленные повторы одних и тех же дней. В её глазах погас внутренний свет, задор. В них читалась глубокая, седая усталость, знание слишком многих окончаний одной и той же истории. Она выглядела не старше, но бесконечно старше одновременно – как старый солдат, для которого война давно превратилась в рутину.

– Эль, слушай, – сказал я, когда мы проходили мимо очередного класса, из-за двери которого доносился гул голосов и смех – звуки нормальной, кипящей жизнью, которая для неё была лишь декорацией. – А та девушка… она из семьи Эклипс?

– Да, – кивнула Эля, не глядя на меня. – Катерина фон Эклипс. Надменная, как павлин, но умная, чертовка.

– Она просто похожа на… одну мою знакомую, – пробормотал я.

– Видимо, родственница. Скорее всего, её тётка или что-то вроде. Если, конечно, та тоже Эклипс.

– Возможно, – согласился я, храня в уме этот странный кусочек пазла. Юная Кейси. Здесь.

Вскоре Эля остановилась у ничем не примечательного места в коридоре – между двумя массивными каменными колоннами, у которых на стене висели старые, потускневшие от времени картины с видами академии.

– Так, – сказала она, поворачиваясь ко мне. Её лицо было серьёзным. – Попробую тебя вернуть назад. Сосредоточься на… на чём-нибудь из своего времени. На ощущении. Но будь осторожен. Этот рыцарь… он почувствовал тебя. Он захочет тебя убить, если решит, что ты угроза для цикла.

– А остановить его никак нельзя? – спросил я, уже зная ответ, но надеясь.

– Мы пробовали, – она горько усмехнулась, и в этой усмешке было отчаяние сотни, если не тысячи, неудачных попыток. – Много-много раз. Прятались, бежали, пытались сражаться… Всё бесполезно. Его нельзя убить тем, что есть у нас. Забей. Я бы тебе честно посоветовала уехать из академии на октябрь. Совсем. А в ноябре вернуться. Тогда, возможно, он тебя оставит в покое.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я. Мысль о бегстве претила мне. – А что будет с тобой?

Эля улыбнулась. Это была самая печальная и безрадостная улыбка, которую я когда-либо видел.

– А что со мной будет? Я умру. Тридцать первого октября. Как и всегда. А первого октября следующего года всё начнётся сначала.

Она не дала мне ничего сказать. Резко, с силой, она толкнула меня в грудь, прямо в пространство между колоннами.

И снова это ощущение – будто тело протискивается сквозь плотную, резиновую плёнку. Воздух завибрировал, в ушах зазвенело, мир на миг поплыл и заискрился. Я видел, как за этой дрожащей пеленой фигура Эли, а за её спиной – проходящие мимо, смеющиеся ученики в старинной форме, начали таять, растворяться, как картинка на мокром стекле.

Их голоса стихли.

Я споткнулся и упёрся ладонями в холодную стену уже другого коридора. Тишина. Глубокая, звенящая тишина. Я был один. Современные светильники, знакомые плакаты на стенах, запах свежей краски и магии – я вернулся. В своё время. Коридор был пуст – все либо на игре, либо уже разошлись после первого матча.

Я отряхнулся, чувствуя странную пустоту в груди. Голова гудела от переизбытка информации. Цикличный месяц. Тринадцать застрявших душ. Рыцарь Без Головы. Эля, обречённая на вечное повторение своей смерти. И этот странный факт – она явно что-то не договаривала. Почему рыцарь убивал их в разные дни, а не всех в одну ночь? Что они на самом деле призвали? И почему он назвал меня «Енотом»?

Вопросов было больше, чем ответов. И просто уехать, как она советовала… Нет. Это было бы слишком просто и слишком трусливо. Особенно теперь, когда я знал, что кто-то – пусть даже призрак из прошлого – страдает вот так, в бесконечной ловушке. И особенно теперь, когда эта история через Громира и через этого рыцаря уже напрямую касалась меня.

Я выпрямился, сжал кулаки. Нужно было разобраться. И, если получится… помочь. Хотя как помочь тем, кто уже мёртв, я пока не представлял. Но сидеть сложа руки после всего увиденного я точно не мог.

Мы сидели в уютной, слегка захламлённой комнате Ланы и Тани. На столе дымились кружки с чаем, а в воздухе висел запах ладана, который Таня вечно жгла «для атмосферы». Я только что закончил свой рассказ. Зигги сидел, уставившись в свою кружку, его пальцы нервно барабанили по керамике. Таня обхватила себя за колени, её глаза были широко раскрыты. Лана слушала, не перебивая, её алые глаза стали узкими щелочками, а на лице застыло сосредоточенное, аналитическое выражение.

– И ты говоришь, она была… тёплой? А потом холодной? И через какую-то плёнку? – переспросил Зигги, всё ещё не веря.

– Да, Зиг. Я же не выдумываю. У меня на запястье следы от инея остались, – я показал бледные, уже почти исчезнувшие пятна.

– Может, тебе тогда реально стоит покинуть академию на месяц? – наконец выдавил Зигги, подняв на меня встревоженный взгляд. – Просто уехать. К родителям. Или куда угодно. До ноября.

– Не собираюсь, – отрезал я, отпивая чай. Он горчил на языке.

– Я тоже согласна, что сбегать не стоит, – неожиданно поддержала меня Таня. – Если эта хрень реально гуляет по коридорам и уже добралась до Громира, а теперь и до Роберта, то она может выбрать кого-то ещё. Нужно что-то делать. Может, у нас получится как-то противостоять этому… Рыцарю Без Головы?

– Как? – фыркнул Зигги, снимая очки и протирая их. – Ты слышала описание? Зелёный огонь, испаряющий камень! Да он нас всех в пыль превратит, даже не заметив! Я не хочу провести вечность, застряв в октябре тридцать пять лет назад, спасибо! Как представлю – мурашки по коже.

– Может, мадам Вейн поможет? – предположил я. – Она ведь директриса. Должна знать.

– Не уверена, – покачала головой Лана, наконец нарушив молчание. Её голос был низким и задумчивым. – Она наверняка в курсе. Иначе бы давно остановила этих «призраков». Помнишь, она сама как-то на лекции по истории мимоходом обмолвилась, что «некоторые легенды академии имеют под собой весьма прочное основание». Думаю, это оно.

– Должен же был быть скандал на весь мир, – настаивал я. – Тринадцать учеников! И цифра какая-то зловещая. И Эля явно что-то недоговаривала. Должна быть какая-то зацепка, причина, почему они все не умерли в одну ночь. Возможно, ритуал был проведен раньше праздника.

– Мы с Ланой покопаемся в архивах, – решительно заявила Таня. – Посмотрим старые газеты, отчёты. Должны же были сохраниться какие-то новости о том происшествии.

– А тебе, – Лана повернулась ко мне и ткнула указательным пальцем мне прямо в грудь, её ноготь был окрашен в тёмно-бордовый, «кровавый» цвет, – лучше быть настороже. И не ходить одному. Я… я оставлю на тебе свою кровушку. Крошечную каплю. Она будет как маячок и слабая защита. Если что-то пойдёт не так, я почувствую.

– Надеюсь, поможет, – кивнул я, не спрашивая подробностей. С магией Кровавых я уже свыкся. – А, кстати… Как мои… то есть, «Венценосцы» сыграли?

Зигги тяжело вздохнул и опустил голову.

– Их разъебали в мелкие клочья, – выдохнул он. – «Псы» выиграли со счётом 42.5 против 18.1. Это был не матч, а избиение младенцев. Такого позорного поражения у «Венценосцев» не было, кажется, за всю историю академии.

Я почувствовал странное облегчение, что меня там не было, и тут же устыдился этого чувства.

– Аларик, наверное, в бешенстве, – пробормотал я.

– Да, – подтвердила Таня, и в её голосе прозвучала едва уловимая злорадная нотка. – А ещё сегодня, сразу после матча, Жанна фон Фелес публично и окончательно отшила его. Прямо перед всей командой. Сказала, что они расстаются, и чтоб он не смел к ней больше подходить. Так что, думаю, его настроение сейчас ниже плинтуса, и он жаждет чьей-нибудь крови. В идеале – твоей.

Лана пристально смотрела мне в глаза, наблюдая за малейшей реакцией на имя бывшей. Её взгляд был подобен скальпелю.

– Что? – спросил я, встретив её взгляд.

– Ничего, – она отвела глаза, но уголок её рта дёрнулся. – Просто интересно. Кстати. Моя сестра уже в академии. Сейчас она у директора, представляет документы. Завтра я тебя с ней познакомлю.

– Она такая же, как и ты? – не удержался я, чтобы не поёрничать.

Лана сладко улыбнулась.

– Если по фигуре, то нет. Она… миниатюрнее. А если по характеру… мы, как две капли крови. Прямо родные души.

– Всегда мечтал попробовать с сестричками, – с наигранной мечтательностью протянул я, подмигнув.

Эффект был мгновенным. Лана молниеносно двинулась вперёд и стукнула меня костяшками пальцев по плечу – не сильно, но ощутимо.

– Что сказал, кобель⁈ – прошипела она, но в её глазах вспыхнул знакомый, опасный и возбуждающий огонь. – Готовься. Завтра она из тебя всю душу вытащит. И если пройдёшь… тогда посмотрим…

– Тань. А у тебя есть сестра? – спросил Зигги.

– Даже не мечтай.

19 октября

Всю ночь меня мучили кошмары. В них переплетались зелёное пламя безголового рыцаря, ледяное прикосновение Эли и её печальные глаза, полные знания о бесконечной смерти. Я просыпался в холодном поту, сердце колотилось, как после спринта. К утру чувствовал себя совершенно разбитым, будто провёл десять раундов на арене с тем самым рыцарём, а не спал в своей кровати.

Было ещё рано, но сон больше не шёл. Я натянул тёплый свитер поверх рубашки и вышел в парк академии. Воздух уже был по-осеннему колючим, пронизывающим до костей. Листья под ногами хрустели влажным, печальным хрустом. Я брёл без цели, пытаясь прогнать остатки тяжёлых снов и собрать мысли в кучу.

И тут я увидел их. Лана шла по одной из аллей, и рядом с ней – та самая хрупкая фигурка с фотографии. Они направлялись прямо ко мне. Я остановился, ожидая.

Подойдя, Лана слабо улыбнулась, но в её глазах читалась лёгкая озабоченность. Девушка рядом с ней была миниатюрной, почти кукольной. И тогда я увидел её глаза. Они были точно такими же, как у Ланы – ярко-алыми, словно капли свежей крови. Но если у Ланы в них всегда плясали огоньки страсти, ярости или азарта, то в этих глазах была глубокая, неподвижная гладь тёмного озера. А волосы… Они были черны, как смоль, как ночь без звёзд, и падали идеально ровными прядями на плечи.

– Знакомься, котик, – сказала Лана, слегка подталкивая девушку вперёд. – Малина. Малина, это Роберт. Мой парень.

Малина сделала маленький, изящный шаг. Она не улыбалась, но её лицо не было и холодным. Оно было… внимательным. Очень внимательным. Она протянула мне ручку в тонкой чёрной перчатке. Я, следуя привычке, склонился и поцеловал её тыльную сторону, чувствуя под тканью удивительную хрупкость костей.

– Приятно познакомиться, – произнесла Малина. Её голос был высоким, мелодичным и на удивление сладким, как звон хрустального колокольчика. Но в этой сладости не было тепла. Была безупречная вежливость.

– Взаимно, – ответил я, отпуская её руку. – Как тебе наша академия? Успела осмотреться?

– Пока только поверхностно, – она медленно обвела взглядом парк, алые зрачки скользнули по голым ветвям, по серому небу. – Но думаю, мне тут понравится. Здесь… чувствуется история. И потенциал.

– Роберт, – перебила Лана, её голос стал деловым. – Нам с Малиной нужно отъехать к отцу. Идёт активная подготовка к тому… мероприятию. Я тебе рассказывала.

В её голосе прозвучало предостережение. Я вспомнил про проснувшуюся прабабку и леденящий душу совет.

– А, да, конечно, – кивнул я, стараясь выглядеть спокойным. – Не держу. Я сегодня к Громиру заскочу, проведаю. Да и вообще, поваляюсь, наберусь сил.

– Хорошо, – Лана подошла ко мне вплотную, обняла за шею и поцеловала. Её поцелуй был тёплым, влажным, знакомым и на мгновение прогнал осенний холод. В нём была доля собственничества.

Я чувствовал на себе пристальный взгляд. Открыв глаза, я увидел, что Малина неотрывно смотрела на нас. Не с любопытством сестры, не со смущением. Она изучала. Как учёный наблюдает за редким взаимодействием элементов. Ни тени смущения или одобрения – только чистый, неотфильтрованный анализ.

Когда мы с Ланой разъединились, Малина мягко кивнула.

– До скорой встречи, Роберт, – сказала она тем же сладким, безжизненным голоском. И в этих простых словах, в её алых, всевидящих глазах, было что-то, отчего по спине снова пробежали мурашки – уже не от холода.

Проводив Лану и Малину взглядом, я с тяжёлым чувством развернулся и побрёл в сторону лазарета. Мысли путались: призраки, рыцари, новые знакомства и старые обиды – всё это крутилось в голове каким-то дурным вихрем.

Коридоры академии в это время дня были полупусты. Большинство студентов либо на занятиях, либо отсыпались после вчерашних игр и вечеринок. И вот, повернув за угол, я увидел его. Аларик. Он стоял у окна, глядя в осенний парк, но, кажется, ничего не видя. Его обычно идеальная осанка была сломлена, плечи ссутулены. Даже с расстояния был заметен понурый, потухший взгляд. Он услышал мои шаги и медленно повернул голову.

Наши взгляды встретились. Он что-то прочитал в моих глазах – может, равнодушие, а может, ту самую усталость – и направился ко мне.

– Дарова, – буркнул он, остановившись в паре шагов.

– Доброе утро, – сухо ответил я, не видя смысла в каких-либо любезностях.

– Короче, мы тебя исключили из команды, – выпалил он, глядя куда-то мимо моего уха. – Сам виноват. Прогулы, несобранность. После вчерашнего позора… решено единогласно.

– «Мы» или ты? – спросил я, уже зная ответ.

– Не придирайся к словам, – отмахнулся он, и в его голосе впервые зазвучало раздражение. – Такое отношение и мне, и команде не нужно. Мы намерены бороться за титул, а не нянчиться с теми, у кого дела поважнее.

Я просто кивнул, чувствуя не злость, а какое-то странное, ледяное спокойствие.

– Я тебя услышал.

Я развернулся, чтобы уйти, как его рука вцепилась мне в запястье с силой, от которой кости хрустнули.

– Ты снова с Жанной? – прозвучал у меня над ухом его сдавленный, яростный шёпот.

Я резко выдернул руку и повернулся к нему.

– Чего? Что за чушь ты несёшь?

– Решил, что ты самый крутой? – его лицо исказила гримаса боли и ненависти. – Решил отобрать у меня всё? Сначала её, так и славу в игре? Может, ещё и капитана захочешь?

Я смотрел на него, и мне стало его почти жаль. Почти.

– Нечего мне у тебя отбирать, Аларик, – тихо сказал я. – Своего дерьма у меня с горой. Разберись со своим.

– Увижу с ней – убью, – прошипел он, но в этой угрозе не было прежней силы, лишь отчаяние загнанного в угол зверя.

– Лучше в себе проблемы поищи, а не в других, – бросил я через плечо, уже отходя.

– Чего сказал⁈ – его рёв оглушил тишину коридора. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как он замахивается для удара. Его кулак, сжатый до побеления костяшек, дрожал в воздухе. – Велика честь… биться с тобой, – выдохнул он уже тихо, почти шёпотом.

Он не стал выпрямляться. Ссутулившись, как старик, отвернулся и поплелся прочь, постукивая костяшками пальцев по собственной виску, будто пытаясь прогнать навязчивую боль.

Я стоял и смотрел ему вслед. Ни радости, ни торжества не было. Была лишь тяжёлая, гнетущая пустота.

«Исключён из команды? Ну и что. Да и пошло оно всё. И команда, и Аларик, и эта дурацкая гонка за титулами. Есть вещи и поважнее», – подумал я, направляясь дальше, к Громиру. К единственному, кто в этой всей истории пострадал по-настоящему и без всякой своей вины.

20 октября. 🕸️

Учебный день прошёл в каком-то мутном, полуотстранённом состоянии. Лекции по магической герменевтике и истории империи пролетели как один сплошной гул. Я механически записывал что-то в конспект, но мысли были далеко – у Громира, у Эли в её временной ловушке, у Аларика с его внезапной головной болью и пустыми угрозами.

Лана вернулась в академию ещё утром и прислала короткое сообщение:

«Всё прошло… терпимо. Вечером нужно серьёзно поговорить. Жди.»

От этой фразы стало не по себе. «Серьёзно поговорить» в исполнении Ланы редко сулило что-то хорошее и лёгкое.

В обеденный перерыв, когда я уже направлялся в столовую, надеясь заглушить беспокойство хотя бы едой, в коридоре меня перехватила Кейси. Она стояла, будто ждала, и на её лице играла та самая, слащаво-деловая улыбка, которая всегда предвещала неприятности.

– Доброе утро, – сказала она, хотя было уже давно за полдень.

– Доброе, – буркнул я, не сбавляя шага и намереваясь пройти мимо.

– Сегодня, как и договаривались, вечерняя репетиция в актовом зале, – напомнила она, легко поспевая рядом. – Помнишь? Надеюсь, ты наконец-то выучил текст.

– Будет время – схожу, – бросил я, не глядя на неё.

Она замерла на месте, и я почувствовал, как её удивлённое возмущение бьёт в спину.

– Что значит «будет время»? – её голос зазвенел. – Это обязательная репетиция! Для всего организационного комитета!

Я остановился, медленно обернулся и посмотрел на неё пустым взглядом.

– То и значит. Или что, если не приду – из академии исключите? Или со скамейки запасных тоже выгоните? Кажется, самые страшные козыри вы уже разыграли.

Её лицо покраснело от злости и смущения. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже развернулся и зашагал дальше, в направлении спасительного запаха столовой. В спину мне донёсся её сдавленный, яростный шёпот:

– Я… я напишу жалобу директору! На твоё хамство и саботаж! Увидишь!

Я лишь махнул рукой, не оборачиваясь. Угроза, которая ещё пару дней назад могла бы испугать, теперь казалась смешной и ничтожной. На фоне всего, что происходило, жалоба Кейси фон Эклипс была сущей ерундой. Пусть пишет.

Оранжерея Академии Маркатис была тихим, душным от влажного тепла и густых запахов цветущих растений миром. Высокие стеклянные купола пропускали тусклый осенний свет, окрашивая всё в зелено-золотистые тона. Воздух был тяжёл и сладок, а тишину нарушало лишь редкое потрескивание старых балок и тихий плеск где-то в фонтане.

Среди этой буйной зелени, на каменной скамейке у зарослей каких-то темно-бордовых, почти чёрных лиан, ждали меня две девушки.

Лана, как всегда, выглядела вызывающе. На ней было чёрное платье с открытыми плечами, обтягивающее её соблазнительные формы, и высокие сапоги. Её белоснежные волосы, словно зимняя буря, ярко выделялась на фоне зелени.

Рядом с ней, почти растворяясь в светлом пятне скамьи, сидела Малина. Её фигура была действительно детской – плоской, худощавой, без намёков на изгибы. Она была одета в простое, но дорогое платье-футляр цвета слоновой кости, которое ещё больше подчёркивало её хрупкость. Чёрные, как смоль, волосы были идеально гладкими, а большие алые глаза смотрели на меня с тихим, неподвижным любопытством.

– Привет, – сказал я, подходя.

Лана тут же встала, подошла и, без лишних слов, обняла меня за шею, притянула к себе и поцеловала в губы. Её поцелуй был страстным, но каким-то… автоматическим. Как будто она проверяла факт, ставила метку. Я чувствовал на себе пристальный, аналитический взгляд Малины, не отрывавшей от нас глаз.

– Как съездили? – спросил я, когда Лана отпустила меня.

– Более-менее, – она отвела взгляд, поправляя несуществующую морщинку на своём платье. – В эти выходные ты нам понадобишься. Так что в пятницу после занятий поедем ко мне.

– К нам, – мягко, но настойчиво поправила Малина, не вставая со скамейки. На её лице появилась лёгкая, почти невинная улыбка. – Рада снова тебя видеть, Роберт.

– Взаимно, – кивнул я ей. Затем снова перевёл взгляд на Лану. – И? О чём ты хотела поговорить?

– В основном о том, чтобы ты не строил планов на выходные, – сказала Лана, возвращаясь к деловому тону. – Поедешь со мной. И тебе нужно будет выучить базовый этикет старых норм – не тот показной, которому учат здесь, а настоящий, родовой. Съедутся многие родственники. Так что будет… живо и оживлённо.

Последние слова она произнесла с такой мрачной иронией, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Хорошо, – просто сказал я. Затем наклонился к её уху и прошептал так, чтобы слышала только она, но с расчётом, что Малина всё равно догадается: – А я хочу тебя. Сейчас.

Лана слегка отстранилась, и в её глазах мелькнуло что-то сложное – раздражение? Усталость?

– Не сегодня, – буркнула она, отводя взгляд. – У нас дела.

Она выпрямилась и взяла за руку Малину, которая легко, как пёрышко, поднялась со скамейки.

– Мы пойдём, – объявила Лана. – Я обещала Малине показать академию получше. Увидимся. Завтра.

Она снова потянулась ко мне, чмокнула в губы быстрым, сухим поцелуем и, не оборачиваясь, пошла прочь, ведя сестру за собой.

Малина, проходя мимо, на секунду задержала на мне свой алый, пронзительный взгляд. И подмигнула. Одно чёткое, осмысленное подмигивание. Затем повернулась и скрылась за поворотом тропинки, догоняя Лану.

Я остался один в пышущей жаром и жизнью оранжерее, но внутри было как-то холодно. Лана вела себя отстранённо, почти холодно. «Но, может, это просто временно, – попытался я успокоить себя. – Ей нужно время с сестрой, ей нужно подготовиться к этому семейному сбору. Ничего страшного». Однако маленькое, тревожное семечко сомнения уже было посеяно. А подмигивание Малины и вовсе не сулило ничего простого.