Текст книги "Курс 1. Октябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

18 октября. Первая игра

Утро началось с ощущения тяжёлой, неудовлетворённой пустоты. Вечер с Ланой закончился не на той ноте, на которую я надеялся. Она была замкнутой и отстранённой, её мысли явно витали где-то далеко – то ли с той самой проснувшейся прабабкой, то ли с предстоящим визитом кузины. На мои попытки перевести общение в более тёплое русло она лишь покачала головой, положила ладонь мне на грудь и твёрдо сказала: «Перед матчем тебе нужны силы, а не трата энергии. Никакого секса. Выспись». И ушла в душ, оставив меня одного в её комнате с чувством лёгкой досады и непонятного беспокойства.

Я проснулся рано, ещё до будильника. Голова была ясной, но в теле чувствовалась какая-то странная ломота – не от усталости, а от нереализованного напряжения. Холодный душ немного привёл в чувство. Я быстро переоделся в спортивную форму «Венценосцев» – белую с золотыми молниями – и, не завтракая (нервы сжимали желудок в тугой узел), направился на стадион.

Воздух на ещё пустом стадионе был прохладным и свежим. Я начал стандартную разминку – лёгкий бег по дорожке, растяжка, базовые упражнения. Постепенно тело начало отзываться, мышцы разогревались, а мысли понемногу очищались от вчерашнего негатива. Сегодня был день игры. Всё остальное могло подождать.

Академия жила в ожидании второго тура турнира. Первая игра должна была начаться в ближайший час: «Монокль сэра Пауля» против «Огненных Лис». Потом наш выход – «Венценосцы» против лидеров турнирной таблицы, «Бешеных Псов». Завершал день матч «Гоумонов» против «Раздражённого Дракона». Уже к десяти утра стадион начал потихоньку заполняться самыми преданными болельщиками и теми, кто хотел занять лучшие места.

Наша команда собралась в раздевалке. Аларик, уже в полной боевой экипировке, собрал нас в круг. Его лицо было серьёзным, взгляд метал искры.

– Сегодня не просто игра, – начал он, и его голос, заполнил всё помещение. – Сегодня мы встречаемся с «Псами». Они опережают нас на несколько очков. Считают себя королями этого турнира. – Он сделал паузу, окидывая каждого из нас тяжёлым взглядом. – Наша задача – скинуть их. Не просто обыграть. Унизить. Показать, что коронация была преждевременной. Что настоящие венценосцы здесь. Мы обязаны победить. Ради места в плей-офф, ради нашего имени, ради того, чтобы каждый, кто выйдет на это поле против нас в будущем, знал – они идут на смертный бой. Всем всё понятно?

Ответом было молчаливое, но единодушное кивание.

Когда мы вышли на поле для заключительной разминки, трибуны уже наполовину заполнились. И вот, на самой VIP-трибуне, появилась она. Принцесса Мария. Не одна, а в окружении своей постоянной свиты из нескольких знатных юношей и девушек, её верных поклонников. Она была одета в элегантное платье лавандового цвета, которое резко контрастировало с морской спортивной формы вокруг. Её появление не осталось незамеченным – по трибунам прокатился лёгкий возбуждённый гул.

Мой взгляд невольно скользнул в её сторону. И в тот же миг её глаза – холодные, нашли меня на поле. Наши взгляды встретились всего на долю секунды. В её не было ни намёка на вчерашнюю неловкость или смущение. Только ледяная, непроницаемая надменность. Она тут же отвернулась, что-то сказав с улыбкой своему соседу, будто я был пустым местом, случайной пылинкой на ветру. Этот взгляд, полный то ли презрения, то ли полного безразличия, ударил по мне неожиданно остро, вонзив под рёбра тонкую иглу обиды.

Вслед за Марией на трибуны поднялась Кейси в сопровождении нескольких членов студенческого совета. Они заняли свои места не в VIP-ложе, а на центральной трибуне, откуда лучше был виден весь стадион. Кейси была в своём обычном деловом стиле – строгая юбка-карандаш и белая блуза, её каштановые волосы убраны в тугой пучок. Она изучала какой-то документ на планшете, лишь изредка поглядывая на поле.

Аларик, заметив её, хлопнул меня по плечу.

– Разминайся, не зевай, – бросил он и направился к трибунам, легко перепрыгивая через ограждение. Я видел, как он подошёл к Кейси, слегка склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне, и завязал с ней беседу. Кейси слушала, кивая, её лицо оставалось непроницаемо-деловым. Это был разговор спонсора и капитана, стратега и поставщика ресурсов. Ни намёка на ту зыбкую, конфузную близость, что было у меня с ней.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и снова сосредоточился на разминке. Пора было отгонять все лишние мысли. На поле скоро будет ад. И мне нужно было быть к нему готовым. Всё остальное – обиды, холодные взгляды, деловые переговоры – могло сгореть в огне предстоящей схватки.

Матч «Монокля сэра Пауля» против «Огненных Лис» развернулся как предсказуемый, но оттого не менее зрелищный разгром. С первых секунд «Лисы», ведомые неистовым Заком, взяли инициативу в свои когти. Огненное Яйцо, раскалённое докрасна, металась по полю, словно жалящая оса, оставляя за собой дымные шлейфы. Трибуны ревели, завороженные этой яростной, почти хищной игрой.

Я следил за Заком. С того момента, как я надел форму «Венценосцев», между нами повисло тяжёлое молчание. Он не смотрел в мою сторону, его обычно озорные алые глаза были холодны и сосредоточены только на поле, на сопернике, на победе. Он играл с безжалостной эффективностью, будто вымещая на «Монокле» какую-то личную обиду.

Первый тайм остался за «Лисами» – 3:8. После серии самостоятельных бросков, где Зак показал просто феноменальную точность, счёт стал 7.5:13.5 в их пользу. «Монокль» пытался сопротивляться, но выглядел растерянным, его защита трещала по швам.

Второй тайм превратился в избиение. «Лисы» буквально рвали оппонента в клочья, доведя счёт до унизительных 8.5:19.5. Вторая попытка самостоятельных бросков немного скрасила картину для «Монокля» – 14:24, но это была капля в море.

Пейн, последняя отчаянная попытка «Монокля» что-то исправить, лишь окончательно закрепил разгром: финальный счёт 14.3:24.6. В турнирную таблицу ушли очки: 14.8 – «Моноклю», и оглушительные 30.1 – «Огненным Лисам».

Когда судья объявил окончательный результат, и «Лисы» с рёвом триумфа столпились вокруг Зака, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просто победа. Это было заявление. Заявление о намерениях. «Лисы» набрали огромное, рекордное для этого тура количество очков, резко поднявшись в общей таблице.

Я стоял, глядя на ликующих игроков в оранжево-рыжих мундирах, и мысль оформилась чётко и ясно, отгоняя даже остатки вчерашней досады:

«Видимо, теперь не только „Псы“ наши прямые соперники. Эти парни… они голодны. И Зак явно не собирается останавливаться».

Это означало, что даже если мы сегодня сотворим чудо и победим «Бешеных Псов», путь к титулу будет не через одну, а через две крепости. Давление, и без того колоссальное, стало весить вдвойне. Я перевёл взгляд на своих товарищей по «Венценосцам», на суровое лицо Аларика, который уже возвращался с трибун. Наша игра была следующей. И отныне мы бились не просто за победу в матче. Мы бились за право считаться главной угрозой для этих двух разъярённых, рвущихся к вершине стай.

18 октября. Перерыв

После финального свистка трибуны начали пустеть. Зрители, возбуждённые зрелищным разгромом, потоками устремились к выходам, бурно обсуждая игру. Воздух, ещё минуту назад наполненный рёвом и магическим грохотом, теперь гудел разноголосым гомоном и потрескивал остаточной энергией.

Я видел, как «Огненные Лисы» столпились вокруг Зака, хлопая его по плечам и спине. Они были на взводе, их лица сияли от адреналина и победы. Зак, улыбаясь своей знаменитой дерзкой ухмылкой, что-то кричал им, явно довольный. Затем всей гурьбой, не глядя по сторонам, они направились к своему тоннелю, чтобы переодеться и, вероятно, отправиться на обед – подкрепить силы и обсудить триумф.

Я проводил их взглядом, чувствуя лёгкий укол чего-то похожего на сожаление. Раньше я мог бы быть там, среди них. Теперь между нами стояла невидимая стена из формы другого клуба и невысказанных обид.

«Надо бы с ним как-нибудь поговорить, – промелькнула мысль. – Прояснить этот воздух. Но явно не сейчас и не здесь».

В кармане спортивных штанов завибрировал коммуникатор. Достаю. Сообщение от Ланы.

Лана: Встретила сестру. Она… своеобразная. Возможно, задержусь к началу твоей игры. Но обязательно буду.

Уголки моих губ сами собой дрогнули. Я быстро набрал ответ, вспомнив её появление на первом туре:

Я: Только в этот раз без летающего корабля, ладно? Одного такого сюрприза на жизнь хватит.

Ответ пришёл почти мгновенно. Один единственный, но красноречивый смайлик:😆

Я усмехнулся, сунул коммуникатор обратно в карман и направился в раздевалку «Венценосцев». Пора было сосредоточиться. Скоро наш выход. Игра с «Псами» ждать не будет. А уж тем более – не простит невнимания.

18 октября. Вот это новость…

Только я начал натягивать защитные щитки на голени, как ко мне подошел Аларик. Его лицо было непроницаемо, но в уголках глаз залегли морщинки напряжения.

– Дарквуд, пойдём, поговорим, – кивнул он в сторону небольшого подсобного помещения рядом с раздевалкой.

Внутри пахло магическим полиролем и старым деревом. Аларик закрыл за нами дверь, прислонился к стойке с инвентарём и тяжело вздохнул, глядя куда-то поверх моей головы.

– Я обдумал все нюансы, просчитал варианты, – начал он ровным, деловым тоном. – И принял решение. Сегодня ты не выходишь на поле. Остаёшься в запасе.

Словно ледяная вода хлынула мне в жилы.

– Что? – вырвалось у меня. – Аларик, мы же…

– Решение окончательное, Роберт, – он перебил меня, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Причина – твоё редкое, я бы сказал, катастрофическое посещение тренировок в последние дни. Игра с «Псами» – не место для раскачки и поиска формы. Тут нужны те, кто в тонусе и на своей волне.

Я смотрел на него, и кусочки головоломки складывались в отвратительную картину.

– Это Кейси тебе сказала? – спросил я тихо. – После вашего милого разговора на трибуне? Что раз я с речью не справился, то и на поле мне делать нечего?

Аларик на мгновение отвел глаза. Всего на долю секунды. Но мне хватило.

– Решение моё, – повторил он, но уже без прежней уверенности. – Кейси лишь как спонсор выразила озабоченность подготовкой…

– Ладно, – резко оборвал я его, чувствуя, как ярость и обида закипают где-то глубоко внутри. Но показывать это не собирался. – Желаю удачи в матче. Вы её заслужили.

Я развернулся и потянулся к ручке двери.

– Роберт, – окликнул он меня. – Ты на замену должен сидеть. Форма обязывает.

Я обернулся, уже с холодной, кривой усмешкой на лице.

– Ты же сам только что сказал, что не планируешь меня выпускать. А на замене и без меня народу хватит. Пусть те, кто «в тонусе», посидят. Им, наверное, тоже нужна моральная поддержка.

Не дожидаясь ответа, я вышел, громко хлопнув дверью. Шум стадиона, доносящийся снаружи, теперь казался чужим и раздражающим. Я не пошёл к своим. Прошёл прямо по краю поля, направляясь к выходу со стадиона.

И на трибунах, поймав её взгляд. Кейси. Она сидела всё там же, в окружении совета. И она смотрела прямо на меня. На её губах играла неширокая, но отчётливая, довольная улыбка. Улыбка кошки, которая не только съела сметану, но и заперла дверь в кладовку для другой кошки. Она следила, как я ухожу. И её взгляд говорил яснее любых слов: «Вот так, милый барон. Не выполнил моё условие – не получил своего. Всё честно».

Я вышел за пределы стадиона. Гул трибун сменился тишиной пустынных в этот час учебных корпусов. Я шёл обратно в академию, в пустующую общагу, и чувствовал лишь холодный, тяжёлый комок в груди. Не ярость даже, а глухое, беспомощное разочарование. Сегодняшняя битва, к которой я готовился, от которой ждал разрядки и, может быть, искупления, прошла мимо меня. И виной тому была не только моя лень, но и чей-то изящный, точечный удар в самое больное место.

18 октября

Я шёл по пустынному коридору главного корпуса, глухой гул стадиона остался где-то далеко позади, сливаясь с гулом в моей собственной голове. Мысли крутились вокруг одного и того же: унизительный разговор с Алариком, самодовольная улыбка Кейси, ощущение собственной беспомощности и глупости. Я так погрузился в этот внутренний вихрь, что почти не смотрел по сторонам.

Поэтому я заметил её лишь в последний момент, когда мы уже почти столкнулись. Это была Эля, девушка Громира. Её глаза, широко раскрытые, были полны такого немого, животного ужаса, что мне стало не по себе. Она просто смотрела на меня, будто не видя, застыв в неестественной позе.

Раздражение, кипевшее во мне, вырвалось наружу грубым, отстранённым тоном.

– Снова ты. Мне сейчас не до тебя.

Я собрался обойти её, но она вдруг резко дёрнулась, словно её током ударило. Её рот открылся, и из груди вырвался не крик, а сдавленный, хриплый шёпот, полный отчаяния:

– Помоги.

Я замер на месте, как вкопанный. Всё моё самосожаление, вся досада мгновенно испарились, смытые ледяной волной тревоги. Это был не каприз, не мелкая проблема. В её одном слове, в её глазах читалась настоящая, непритворная беда. И она обращалась за помощью ко мне.

Я уже собрался сказать что-то резкое, какая-то часть меня всё ещё злилась и хотела выплеснуть обиду даже на неё:

– Чтобы опять закричать на всю академию, что тебя насилуют? Громиру сейчас легче… так что… возможно, он скоро придет в себя.

Но она не отреагировала на мои слова. Её глаза, полные ужаса, смотрели не на меня, а сквозь меня.

– Помоги, – повторила она тем же мёртвым шёпотом и внезапно вцепилась пальцами мне в запястье.

Я ахнул. Её рука была не просто холодной. Она была ледяной, как кусок горного льда, обёрнутый в тонкую кожу. От прикосновения по коже побежали мурашки, а в месте её хватки мгновенно появилось резкое, обжигающее холодом онемение. Я дёрнулся, вырвал руку и отшатнулся. На моём запястье, там, где были её пальцы, остались белесые отпечатки, покрытые мельчайшим, тающим инеем.

– Что за… – начал я, ошеломлённо глядя то на руку, то на неё.

Эля не слушала. Она медленно, как марионетка, подняла руку и указала дрожащим пальцем вглубь коридора, куда я собирался пойти.

Я повернул голову.

В дальнем конце коридора, где свет магических шаров становился тусклее, стояла фигура. Высокий, могучий доспех, покрытый потускневшим от времени металлом и причудливой резьбой. На плечах – массивные наплечники. А там, где должна была быть голова… её не было. Вместо неё, прямо над горловиной кирасы, пылал сгусток ядовито-зелёного, неземного пламени. Оно колыхалось тихо и зловеще, отбрасывая на стены мерцающие, неестественные тени.

И из этого пламени, скрипучим, металлическим, будто камни трутся друг о друга, раздался голос:

– Енот. Вот и ты.

Я застыл, мозг отказывался воспринимать происходящее.

Безголовый рыцарь поднял руку в латной перчатке. В его ладони, прямо перед пылающей «головой», мгновенно сконцентрировался и закрутился сгусток того же зелёного огня. И тут же, без предупреждения, шар размером с грейпфрут с шипящим звуком рванул прямо в меня.

Инстинкт, отточенный на тренировках с Алариком, сработал быстрее мысли. Я бросился в сторону, пригнувшись. Зелёный шар пронесся в сантиметре от моего плеча, врезался в стену, и вместо взрыва раздалось противное шипение – камень будто начал испаряться, оставляя после себя чёрное, дымящееся пятно.

Эля, увидев это, издала сдавленный крик и бросилась бежать в противоположную сторону. Я вскочил на ноги, сердце колотилось где-то в горле, и помчался за ней.

И среди этого хаоса, абсолютно не к месту, в голове пронеслась горькая, ироничная мысль:

«Аларик говорил, что я запасной… Я пойду, наверное, лучше на скамейку запасных. Вот только от этого рыцаря, кажется, не отсидишься».

Я бежал за Элей по бесконечному, казалось, коридору, пригнувшись, ожидая сзади удара зелёного пламени в спину. И вдруг… я ощутил странное сопротивление, будто пробежал сквозь мыльный пузырь или плотную, невидимую плёнку. Воздух на миг стал гуще, в ушах слегка зазвенело, а кожа заныла, словно от лёгкого статического разряда. Ощущение было мимолётным, но неприятным. Я тряхнул головой, отбросил его – сейчас не до странных ощущений.

Впереди Эля резко затормозила, прислонившись к стене. Я подбежал к ней, тоже пытаясь отдышаться.

– Ты… ты… как? – выдохнула она, глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых ужас начал сменяться недоумением.

– Что «как»? – удивился я. – Бегаю, как и ты. От этого… что это вообще было?

И тут я заметил, что вокруг нас… кипит жизнь. По коридору спокойно шли студенты, переговариваясь, смеясь, кто-то нёс книги. Никто не обращал на нас внимания. Никакого панического бегства, никакого безголового рыцаря.

«Неужели кому-то не интересна наша игра?» – мелькнула у меня первая, глупая мысль. Но потом я присмотрелся. Форма на этих студентах… она была немного другой. Не та, что носят сейчас. Более старомодного покроя, с другими нашивками и символами. Такая же, как на Эле – та самая, «старого образца».

Эля, видя моё замешательство, схватила меня за руку. На этот раз её пальцы были обычными – тёплыми, живыми, без инея и ледяного ужаса.

– Пошли, – прошептала она, и в её голосе появилась решимость, сменившая прежнюю панику. – За мной. Скорее.

Не дав мне опомниться, она потащила меня за собой, лавируя среди студентов. Мы свернули в боковой коридор, затем ещё раз, и она втолкнула меня в пустой, тёмный класс, где пахло мелом и старой бумагой. Она быстро закрыла дверь за нами, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Я уставился на Элю, чувствуя, как реальность подо мной начинает плыть, как зыбкий песок.

– Какого чёрта происходит⁈ – вырвалось у меня, голос прозвучал резче, чем я планировал.

– Я тебя хотела спросить о том же, – её голос дрогнул. – Как ты прошел за мной? Сквозь границу?

– За тобой? Куда? Какая еще граница?

– В моё время, – она обвела рукой пустой класс. – Точнее… в цикличный месяц.

– Чего? – я только и мог выжать из себя, чувствуя, как у меня кружится голова. Время? Циклы?

Эля глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, и отошла от двери к ближайшей парте. Она провела пальцами по пыльной поверхности, оставив чистые полосы.

– Эля! – я сделал шаг к ней. – Что происходит, блин? Кто этот рыцарь? И… мы что, правда переместились во времени? В прошлое? Так ты… из прошлого?

– Не совсем, – она медленно опустилась на стул, и в её позе читалась невероятная, многовековая усталость. – Это не прошлое в обычном смысле. Это цикличный месяц. Для меня октябрь постоянно повторяется. День за днём. Неделя за неделей. Как и для других студентов, которые тут застряли.

– Не очень понял, – честно признался я, прислонившись к стене. Мои колени вдруг стали ватными.

– Я умерла, Роберт, – сказала она тихо, глядя прямо на меня. Её глаза были огромными и печальными. – Тридцать пять лет назад. Как и двенадцать других учеников Академии Маркатис. В одну октябрьскую ночь.

Воздух в классе стал ледяным. Я замер.

– С этого момента, – прошептал я. – По порядку.

Эля кивнула, её пальцы нервно теребили край формы старого образца.

– Ты слышал легенду про октябрь в академии? Что в этом месяце особенно гуляют призраки, двери сами открываются, а по коридорам бродит что-то нехорошее?

– Ну… да, слышал. Все поголовно. Считается мрачной сказкой для первокурсников.

– Это правда. А точнее… так было не всегда. Это началось тридцать пять лет назад. Из-за… из-за глупости группы студентов. Нас было тринадцать. Мы нашли старый, запретный ритуал. Думали, это просто страшная игра, способ поднять адреналин в канун Праздника Урожая… – она замолчала, её голос сорвался. – Мы ошиблись. Мы призвали не то, что ожидали. Или… оно само воспользовалось нашей глупостью. В ту ночь все тринадцать погибли. Но смерть не стала концом. Она стала ловушкой. Теперь мы обречены повторять этот октябрь снова и снова, застрявшие между мирами. Мы – те самые «призраки октября», о которых все шепчутся. А он… Рыцарь Без Головы, Страж Порога… это то, что мы призвали. Или часть его. Он следит, чтобы цикл не нарушался. Чтобы никто не сбежал. А сегодня… – она посмотрела на меня с новым страхом, – сегодня он пришёл за тобой. Он назвал тебя «Енотом». Почему?

Я внимательно слушал, пытаясь увязать её слова со своими обрывочными знаниями. Когда она спросила про «Енота», я пожал плечами.

– Моя… особая магия связана с таким существом. Хранителем. Но я не знаю, зачем этот рыцарь пришёл за мной. Хоть убей, не понимаю.

Эля недовольно посмотрела на меня, и я спохватился.

– Извини. Не хотел обидеть неуместной идиомой.

– Ничего, – буркнула она, махнув рукой.

– Постой. А что с Громиром? Он-то тут при чём?

– Я… я случайно, – виновато опустила глаза Эля. – Я пыталась использовать его… его жизненную силу, его связь с тобой и нынешним временем, как якорь. Хотела сбежать через него. Но вышло… совсем не так.

– Мой друг из-за этого лежит в коме! Он чуть не умер!

– Да, – тихо согласилась она. – Но он придёт в норму, когда закончится этот октябрьский цикл. Он будет жить. Я… я больше не буду пытаться.

– Надеюсь, – сухо сказал я. – Ладно. А зачем этот рыцарь преследует именно тебя сейчас?

– Не только меня. Он преследует всех тринадцать. Каждого в свой день. Он… убивает нас. Точь-в-точь так же, как и тогда. Моя смерть должна свершиться тридцать первого октября. У других – раньше.

– Раньше? – переспросил я. – Но вы же вызвали его в ночь праздника, тридцать первого, верно?

– Это… – она замялась, и в её глазах мелькнула тень ещё более глубокой тайны.

В этот момент дверь в класс с скрипом распахнулась. Мы обернулись как один. На пороге стояла девушка. Высокая, с гордой осанкой, тёмные волосы убраны в строгую, но изящную причёску. Её красивое лицо искажала гримаса брезгливого негодования. Я узнал эти черты, этот пронзительный взгляд. Кейси?

– Эля! – гаркнула она грозно, окидывая нас обоих уничтожающим взглядом. – Опять нового мужика в класс тащишь? У тебя что, совести нет⁈

– Эклипс, отвали! – огрызнулась Эля, вставая между мной и дверью. – Не видишь, мы важным делом заняты?

Девушка презрительно осмотрела меня с ног до головы, задержавшись на моей современной форме «Венценосцев».

– А ты ещё кто такой? Что это за вычурный наряд?

Мозг заработал на пределе. Я выпрямился, стараясь выглядеть максимально официально.

– С первого курса. Новенький. Мы… э-э… тестируем прототип новой спортивной формы. Оцениваем удобство в полевых условиях.

– Не знаю, какую «форму» вы тут тестируете, – язвительно сказала девушка, – но судя по уединению в пустом классе, раздеваться намерены явно не для спорта. Я всё расскажу директору!

– Рассказывай, – спокойно, с вызовом парировала Эля. – Нам всё равно.

– Тебе вообще плевать на своё будущее⁈ – возмутилась Кейси.

– Да, – ледяным тоном ответила Эля, и в её глазах промелькнула бездонная печаль. – Ведь его у меня нет.

Она резко схватила меня за руку, и мы буквально проскользнули мимо ошарашенной девушки, выскочив в коридор. Дверь класса захлопнулась у нас за спиной, оставив копию Кейси в облаке её собственного гнева и непонимания.