Текст книги "Курс 1. Октябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

9–10 октября

Неделя пролетела в каком-то смазанном, лихорадочном ритме. Дни сливались воедино: лекции, на которых я пытался сосредоточиться; практические занятия, где я с переменным успехом пытался обуздать прорывающийся лёд; и постоянные, тщетные попытки навестить Громира.

Питомник стал моим убежищем, но и там покоя не было. Мартин, видимо, всерьёз воспринял инцидент с медведем и теперь не отходил от меня ни на шаг. Он сновал поблизости, что-то записывая в свой блокнот, комментируя мои действия или просто наблюдая. Я чувствовал на себе десятки вопрошающих взглядов существ, ощущал их беспокойство и любопытство, но не мог даже мысленно послать им успокаивающий сигнал. Между нами снова выросла невидимая стена, и на этот раз её возвёл не я.

Каждый вечер мы с Ланой, к нам же часто присоединялись Зигги и Таня, отправлялись в госпитальное крыло. Картина была неизменной. Громир лежал на белой койке, и его обычно румяное, жизнерадостное лицо было серым и осунувшимся. Он был бледен, как полотно, и казался меньше, словно его могучее тело сжалось под гнётом невидимой болезни. Врачи, хмурясь, разводили руками.

«Сильнейшее ментальное и физическое истощение», – говорили они. – «Ему нужен полный покой. Магических повреждений нет, но его дух… его дух истощён».

Самым душераздирающим было слушать, как он бредит. В моменты полудрёмы или лихорадочного бодрствования его губы шептали одно и то же имя:

«Эля… Эля, где ты?… Не уходи…»

И каждый раз, когда дверь в палату открывалась, его взгляд, тусклый и несфокусированный, с надеждой устремлялся ко входу. И каждый раз надежда гасла, сменяясь ещё большей пустотой.

– Да как она может так поступать? – шипела Таня, её обычно доброе лицо искажалось гневом, когда мы выходили в коридор. – Он же её зовёт! Он здесь чуть не умирает, а её и след простыл!

Лана, стоявшая рядом, скрещивала руки на груди, и её алые глаза метали молнии.

– Если это та самая «Эля», с которой он встречается, то её поведение отвратительно, – её голос был холоден и остр. – Бросить своего парня в таком состоянии? Не удосужиться даже проведать? Я бы на её месте… – она не договорила, но по её сжатым кулакам было всё ясно.

Зигги молча теребил край мантии, его взгляд был полон беспомощности.

– Может, она просто не знает? – робко предположил он, но мы все понимали – в академии такие слухи разносятся быстрее магии.

Я смотрел на бледное лицо Громира и чувствовал, как во мне закипает ярость. Это было хуже, чем любая магическая атака. Кто бы она ни была, её равнодушие ранило его куда сильнее любой болезни. И мы были бессильны это исправить. Мы могли только дежурить у его постели, злясь на невидимку Элю и надеясь, что наш друг найдёт в себе силы вернуться к нам.

Последние дни перед выходными пролетели в странном ритме – смеси привычной учёбы и нарастающего предвкушения. Мы с Ланой проводили вместе почти всё свободное время. Она стала моим якорем среди всей этой суматохи с магией, больным Громиром и академическими стрессами. И всё это время она готовила почву для предстоящей поездки с загадочным, многообещающим видом.

– Просто приготовься к чему-то… необычному, – говорила она, её глаза загорались хитрой искоркой, когда мы гуляли по вечернему парку. – Наши земли – это не просто поместье. Это целый мир. И я хочу показать его тебе. Эти выходные будут… незабываемыми. Обещаю.

Она отказывалась раскрывать детали, лишь загадочно улыбалась и меняла тему, оставляя меня в приятном, щекочущем нервы ожидании.

И вот настала пятница. После пар я, собравшись с духом, направился в кабинет мадам Вейн. Воздух в её приёмной, как всегда, был густым от аромата старого пергамента, дорогого парфюма и скрытой мощи. Меня провели внутрь почти сразу.

Директриса сидела за своим массивным столом, погружённая в изучение какого-то свитка. Она подняла на меня свой пронзительный взгляд, и мне показалось, что в её глазах на секунду мелькнуло что-то вроде… удовлетворения?

– Дарквуд, – произнесла она, откладывая перо. – К визиту подготовилась. – Она протянула руку, и из ящика стола на поверхность бесшумно выплыл небольшой, но увесистый кошель из тёмной кожи. – Ваше вознаграждение за работу в Питомнике. С учётом… переработок.

Я взял кошель. Он был на удивление тяжёлым. Я заглянул внутрь и едва сдержал удивлённый вздох. Сумма была не просто крупной. Она была значительно больше, чем я ожидал. Настолько, что хватило бы не только на мои скромные нужды, но и на что-то серьёзное.

Я поднял взгляд на мадам Вейн, собираясь что-то сказать – спросить, не ошиблась ли она, упомянуть о своих пропусках из-за болезни и Громира. Но она опередила меня.

– Вы заслужили, – сказала она просто, и в её голосе не было ни одобрения, ни упрёка. Это был констатация факта. – Не тратьте попусту. – Она снова взяла перо и с лёгким намёком посмотрела на дверь. – Удачи на выходных.

Это был мягкий, но недвусмысленный сигнал к окончанию аудиенции. Я, всё ещё слегка ошеломлённый, сунул кошель в карман, кивнул и вышел из кабинета.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Я стоял в пустом коридоре, сжимая в кармане неожиданное богатство. Щедрость директрисы, не сопровождаемая ни допросами, ни нотациями, была почти так же загадочна, как и приготовления Ланы. Но одно было ясно: эти выходные обещали быть по-настоящему интересными. И теперь у меня были средства, чтобы сделать их ещё лучше.

Стоя в коридоре после визита к мадам Вейн, я сжал в кармане кошель с неожиданно щедрым вознаграждением. Мысли путались, но одна была кристально ясной: «Главное – на этих выходных свести к минимуму любое взаимодействие с отцом Ланы. Встречи взглядов, короткие разговоры – всё, что может вызвать его „внимание“. Кто знает, к чему может привести лишнее слово…»

Внезапно мой коммуникатор в кармане затрясся и завибрировал с такой силой, что, казалось, вот-вот взорвется. Доставать его было словно открывать плотину. Десятки сообщений обрушились на меня водопадом уведомлений.

Большинство из них были от незнакомых номеров. Фанатки, вдохновлённые моим выходом на игре, засыпали меня странными посланиями, полными восторженных возгласов, и… откровенными фотографиями. Я пролистал пару шокирующих снимков с чувством легкой брезгливости и отвращения. «Надо бы сменить номер, или настроить фильтры. Это уже переходит все границы», – промелькнула мысль.

Среди этого спама выделялись два контакта. Изабелла фон Шарлоттен. Её сообщения были робкими, многословными и полными намёков на желание встретиться, прогуляться, поговорить… Я, не читая до конца, пролистал их и очистил чат. С ней всё было ясно.

Вторая – Мария. Её сообщения были лаконичными, но настойчивыми.

«Роберт, нам нужно встретиться. Обсудить твой прогресс и дальнейшие тренировки».

«Ты игнорируешь мои сообщения?»

«Я жду ответа».

Я почувствовал лёгкий укол совести. Она действительно помогала мне, и её методы были эффективны. Но мысль о новой порции её холодной, методичной помощи и тех невысказанных напряжения, что витали между нами, вызывала отторжение. Я набрал короткий ответ, стараясь быть вежливым, но далёким:

«Мария, благодарю за предложение. Буду занят на этих выходных. Вернусь – свяжемся».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Чем именно ты будешь занят? И с кем?»

Я сжал губы. Её тональность, полная скрытого требования отчёта, действовала на нервы. Я не стал ничего отвечать. Просто сунул коммуникатор обратно в карман, заглушив его назойливую вибрацию, и пошёл собирать вещи, оставляя за спиной цифровой шум и назойливые требования мира, который сейчас казался таким далёким. Впереди были выходные в поместье Бладов, и мне нужно было сосредоточиться на этом. Всё остальное могло и подождать.

10 октября. 20:00

Ужин в столовой в тот вечер был тихим и почти интимным. Мы с Ланой сидели в укромном уголке, отодвинувшись от общего гула. Зигги и Таня, сияющие и взявшиеся за руки, перед уходом подошли попрощаться.

– Уезжаем в городок, – объявил Зигги, с трудом скрывая ухмылку. – Там открылась новая кондитерская, и… э-э-э… мы хотим её исследовать. Всесторонне.

Таня покраснела и легонько толкнула его локтем, но глаза её смеялись.

Мы пожелали им хорошо провести время, и они удалились, оставив нас одних. Лана наблюдала за ними с лёгкой, почти грустной улыбкой.

– Хорошо, когда всё просто, да? – тихо сказала она.

Я кивнул, понимая, о чём она. Наши выходные вряд ли можно было назвать «простыми».

После ужина мы направились к главным воротам академии. За пределами стен, на мощёной площадке, её уже ждал транспорт. Это была не простая карета – это было произведение искусства. Выполненная из тёмного, отполированного до зеркального блеска дерева, с инкрустациями из серебра, изображающими вздыбленных грифонов, она выглядела одновременно роскошно и грозно. Вместо лошадей в упряжь были впряжены два существа, похожие на дымчатых саблезубых кошек с глазами, горящими изумрудным огнём. Они лениво переступали с лапы на лапу, и от них исходила аура безмолвной, дикой силы.

Воздух вокруг кареты звенел от сдерживаемой магии. Дверца с фамильным гербом Бладов – бесшумно отъехала в сторону.

– Готов? – спросила Лана, её голос звучал немного напряжённо. Она взяла меня за руку, и её пальцы были прохладными.

– Как никогда, – ответил я, делая вид, что увереннее, чем чувствовал на самом деле.

Мы поднялись по невысоким ступенькам и устроились на мягких бархатных сиденьях внутри. Интерьер был таким же безупречным: всё те же тёмные тона, серебро и белоснежный бархат. Дверца закрылась с глухим щелчком, изолируя нас от внешнего мира.

Беззвучно, без малейшей тряски, карета тронулась с места. Я взглянул в окно и увидел, как стены Академии Маркатис начали медленно уплывать вниз, а затем и вовсе скрылись из виду. Мы набирали высоту. Оказалось, что это был летающий экипаж.

Мы летели над ночным пейзажем. Внизу проплывали тёмные массивы лесов, мерцающие огоньки деревень и серебристые ленты рек. В салоне пахло кожей, ладаном и Ланой. Она прижалась ко мне плечом, и мы молча смотрели в окно, каждый на свои мысли. Предстоящая встреча с её отцом витала в воздухе незримой, но ощутимой угрозой. Но в этот момент, высоко в небе, в этой летящей сквозь ночь капсуле роскоши и власти, я чувствовал лишь тепло её руки в своей и решимость пройти предстоящее испытание ради неё.

Лана внезапно приложила палец к моим губам, её глаза заблестели озорным, опасным огоньком.

– Тише, – прошептала она, едва слышно. – Кучер. У него уши, как у летучей мыши. Всё, что услышит, долетит до отца быстрее, чем мы долетим до поместья.

Я кивнул, понимая её с полуслова. Атмосфера в салоне, и без того напряжённая, наполнилась новым, электризующим зарядом. Затем её пальцы скользнули к моей ширинке. Она расстегнула и, её тёплая ладонь обхватила мой уже налившийся кровью член.

Она не стала медлить. Соблазнительно улыбнувшись, она склонилась ко мне. Её губы, мягкие и влажные, сомкнулись вокруг головки, и она принялась за работу. Это не было стремительным и яростным минётом; это было медленное, почти медитативное искусство. Она исследовала каждый сантиметр своей горячей, умелой пастью, её язык играл с самыми чувствительными местами, а её рука ритмично двигалась у основания. Время от времени она глубоко погружала его в себя, и я чувствовал, как он упирается в её горло, а её сдержанные, похотливые звуки сводили с ума. Она контролировала каждый мой вздох, каждое движение, и я был полностью в её власти.

Ощущения нарастали, как приливная волна. Я впился пальцами в бархат сиденья, пытаясь сдержать стон. Когда кульминация стала неизбежной, я лишь сильнее сжал её плечо. Она поняла. Её губы плотнее обхватили меня, и она не стала отстраняться. Я кончил ей в рот с сокрушительной силой, чувствуя, как всё моё тело обмякает в сладком, освобождающем изнеможении.

Она медленно отпустила меня, сглатывая, и её глаза сияли торжеством и нежностью. Она вытерла губы тыльной стороной ладони с таким видом, будто только что завершила важный ритуал.

– Вот так-то лучше, – прошептала она и, словно обессилев, легла ко мне на колени, устроившись поудобнее и прижавшись щекой к моему животу. Через несколько мгновений её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула, счастливая и довольная, с едва заметной улыбкой на губах.

Я сидел, гладя её белоснежные волосы, и в моей груди бушевала буря нежных чувств. «Боги, какая же она… замечательная», – пронеслось у меня в голове. – «Безумная, непредсказуемая, дерзкая и так чертовски преданная. Она только что рискнула быть пойманной на месте преступления её собственным кучером, просто чтобы доставить мне удовольствие и снять напряжение».

Мысль о подарке возникла сама собой. Ей нужно было сделать что-то особенное. Что-то, что выразило бы мою благодарность и мои чувства. Но что? «Спросил бы у Сигрид…», – но я тут же отбросил эту мысль. Моя сестра была яростной сторонницей Марии и наших «выгодных» перспектив. Её совет был бы пропитан ядом и прагматизмом. Она точно не была той, с кем стоит советоваться о романтическом жесте для Ланы.

Я смотрел на спящую Лану, чувствуя, как моё сердце наполняется странной, тёплой тяжестью. Этот дикий, опасный и прекрасный цветок я сорвал сам. И теперь мне предстояло научиться за ним ухаживать. А начать следовало с подарка.

ТЫ УЖЕ СДЕЛАЛ ЕЙ ПОДАРОК! ВЗЯЛ И ОБРЮХАТИЛ…НАВЕРНОЕ😔👉👈

11 октября. 08:00 🦇

Несколько часов в летящем экипаже пролетели незаметно, сменив ночную тьму на сияние утра. Я прильнул к окну, не в силах оторвать взгляд. Земли Бладов оказались не просто «поместьем». Это была целая страна, живущая по своим, непостижимым для постороннего глаза, законам.

Мы летели над бескрайними, изумрудными долинами, где паслись стада странных, грациозных существ с жемчужной шерстью и серебряными рогами. Леса, через которые мы пролетали, были древними и густыми, их кроны отливали бронзой и медью, а в просветах между деревьями мелькали руины, поросшие мхом, – немые свидетели давно ушедших эпох. В воздухе витал густой аромат хвои, влажной земли и чего-то цветущего, незнакомого. Всё здесь дышало могучей, первозданной силой, облагороженной и направленной волей её хозяев.

– Нравится? – Лана, проснувшись, наблюдала за моей реакцией с довольной улыбкой.

– Это… невероятно, – честно выдохнул я. – Я ожидал чего-то мрачного, в стиле «оплот готического ужаса». А это… это просто красиво.

Она рассмеялась, и её смех прозвучал по-детски в этой торжественной тишине.

– Отец обожает, когда его боятся. Создаёт образ. Но наша земля – она живая. И она не терпит уныния. Смотри! – она указала вперёд.

Впереди, в обрамлении двух покрытых лесом горных хребтов, раскинулось огромное озеро. Его вода была не голубой, а цвета жидкого изумруда, и в её зеркальной глади, как в гигантском зеркале, отражались заснеженные пики вдали. По берегам теснились дома с островерхими крышами, а над водой на тонких арках горбатились изящные мосты.

– Это Сердце Долины, – с гордостью в голосе сказала Лана. – Наш главный город. Мы обязательно заедем! Я покажу тебе самые сокровенные его уголки. А ещё там есть одна харчевня… – она хитро подмигнула мне, – … где готовят жареного птицееда в медовом соусе. Это нечто. Ты должен попробовать. Перекусим как следует, прежде чем…

Она не договорила, но я понял. «Прежде чем ехать в замок. К отцу».

Экипаж стал плавно снижаться, направляясь к блистающему на солнце городу у озера. Предвкушение нового приключения – и гастрономического, и эстетического – приятно защемило под ложечкой. Пусть главное испытание ждало впереди, но этот день, эта красота и её восторженные глаза принадлежали только нам. И я был намерен насладиться этим сполна.

Наш летающий экипаж коснулся земли с едва заметной податливостью, словно огромная хищная птица, складывающая крылья. Таинственный гул, сопровождавший наш полёт, сменился мягким поскрипыванием отборного дерева и мерным цокотом копыт саблезубов по брусчатке. Мы двигались теперь как обычный, пусть и невероятно роскошный, экипаж, и это давало возможность рассмотреть всё в деталях.

Город у озера был ещё прекраснее вблизи. Мостовые были выложены чистыми, отполированными до блеска камнями, а фахверковые дома украшены резными ставнями и свисающими с карнизов кашпо с алыми и серебристыми цветами. Воздух был напоён ароматами свежей выпечки, дымка от кузнечных горнов и той самой цветущей неизвестности, что я почуял с высоты.

Но была и другая сторона этой идиллии. Стоило нашей карете с гербом Бладов появиться на улице, как город замирал. Люди расступались, образуя живой коридор. Простолюдины в рабочих робах и скромных платьях почтительно склоняли головы, а некоторые и вовсе опускались на одно колено, уставившись в землю. Состоятельные граждане в дорогих, но не кричащих нарядах отвешивали вежливые, чётко выверенные поклоны, их лица застывали в масках почтительности. В их глазах не было страха, но было жёсткое, отточенное годами понимание иерархии. Власть здесь была не абстрактным понятием – она была конкретной, осязаемой и ехала по их улице в тёмной, отполированной до зеркального блеска карете.

Никто не кричал, не приветствовал нас. Тишина, нарушаемая лишь цокотом копыт и скрипом колёс, была красноречивее любых оваций. Это было молчаливое, всеобщее признание: здесь правят Блады.

Карета плавно подкатила к одному из самых впечатляющих зданий на центральной площади. Его витрины из магически усиленного хрусталя были безупречно чисты, а на резной дубовой двери красовался изящный знак – перекрещенные игла и веретено. Лакей в ливрее, расшитой серебряными нитями, уже стоял наготове.

Экипаж замер. Дверца бесшумно отъехала. Я вышел первым, почувствовав на себе тяжесть сотен взглядов, старательно устремлённых куда-то в пространство за моей спиной. Затем, изящно положив свою руку на мою протянутую ладонь, вышла Лана.

И тут замерший город ожил. Поклоны стали глубже, а в глазах у людей, особенно у молодых девушек, промелькнул не просто страх или почтение, а неподдельный, живой интерес, смешанный с благоговением. Она была их принцессой, их кровиночкой, и её появление здесь, в городе, было событием.

Лана же, казалось, не замечала этого шквала внимания. Она с лёгкой, властной улыбкой окинула взглядом фасад магазина, а затем перевела его на меня.

– Ну что, мой дерзкий барон, – сказала она, и её голос прозвучал так, что его наверняка услышали самые любопытные из зевак, – пора привести тебя в божеский вид. Не могу же я представить отцу своего избранника в помятой академической робе. Пойдём, я знаю, что тебе подойдёт.

Дверь магазина бесшумно отворилась перед нами, и нас встретил волной воздуха, пропахшего дорогой шерстью, кожей и едва уловимым ароматом кедра. Интерьер был выдержан в тёмных, благородных тонах: полированные витрины из чёрного дерева, матовые латунные вешалки и густые, поглощающие звук ковры.

Не успел я сделать и шага, как из глубины помещений к нам почти бегом бросился сухопарый мужчина в безупречно сшитом фраке. Его лицо, обрамлённое седыми бакенбардами, было бледным, а на лбу выступили капельки пота.

– Ваша светлость! – он склонился в таком низком поклоне, что казалось, вот-вот коснётся лбом пола. – Какая честь! Мы не ожидали… мы не были предупреждены…

– Встаньте, Мастер Орвилл, – голос Ланы прозвучал холодно и ровно, без тени той теплоты, что была обращена ко мне. Он был имел легкое пренебрежение. – Нам требуется гардероб для этого молодого человека. Полный. От нижнего белья до верхней одежды. Время – критично.

– К-конечно, Ваша светлость! Сию же минуту!

Мастер Орвилл щёлкнул пальцами, и три помощницы в строгих чёрных платьях засуетились, словно испуганные птички. Они бросились к стеллажам, снимая и принося целые стеки костюмов, рубашек, плащей.

Лана же, не снимая перчаток, принялась командовать парадом, восседая на бархатном пуфике, словно королева на троне.

– Нет, это унылое сукно не выдержит даже его взгляда. Уберите. – Она махнула рукой в сторону прекрасной, на мой взгляд, тёмно-синей парчи. – Шелк? Для дневного визита? Вы хотите, чтобы его приняли за придворного шута? – её голос был ядовит, и одна из помощниц, побледнев, отшатнулась с рубашкой в руках. – Цвет. Слишком блеклый. Он должен выглядеть так, будто ему принадлежит эта комната. Или, по крайней мере, он не должен в ней затеряться.

Я стоял посреди этого хаоса, как манекен, в полном ступоре. Я знал, что Лана – не ангел. Видел её ревность, её собственнический огонёк. Но это… это было иным уровнем. Она была не просто «строгой». Она была вершительницей судеб в этом маленьком мире. Каждое её слово, каждый взгляд заставлял трепетать мастера Орвилла, который, казалось, вот-вот расплачется или рухнет в обморок.

В её поведении не было ни каприза, ни истерики. Только абсолютная, леденящая уверенность в своём праве повелевать и требовать совершенства. Это была не моя дерзкая, страстная второкурсница. Это была наследница древнего и могущественного рода, с молоком матери впитавшая понимание своей власти и расстояния, отделяющего её от всех остальных.

И видя, как трясётся седой, уважаемый мастер, я впервые по-настоящему, до костей, осознал, в какой омут я ввязался. И с кем мне, возможно, предстоит иметь дело в лице её отца.

Именно в тот момент, когда Лана с ледяным презрением отвергла очередной образец кашемира, я, наконец, нашёл в себе силы пошевелиться. Мой взгляд упал на костюм, висевший чуть в стороне. Он был неброским, но в его строгих линиях и глубоком антрацитовом цвете чувствовалась скрытая сила. Именно то, что нужно.

– А этот… мне нравится, – я сказал тихо, но твёрдо, указывая пальцем. – И больше ничего не надо.

Воздух в магазине застыл. Казалось, даже пылинки перестали танцевать в лучах света. Помощницы, как по команде, опустили глаза, словно я совершил неслыханное кощунство. Мастер Орвилл побледнел так, что его лицо почти слилось с белизной воротника. Он замер, глядя на меня с немым ужасом, ожидая, что сейчас грянет гром.

И гром действительно начал сходить со своего трона.

Лана медленно повернула голову. Её брови были чуть приподняты, а в глазах плескалась непроглядная глубина. Она не спеша поднялась с пуфика и плавно, с грацией пантеры, направилась ко мне. Шаги её были бесшумны на густом ковре. Я видел, как мастер Орвилл сглотнул, готовясь стать свидетелем казни на месте.

Она остановилась в сантиметре от меня, её пронзительный взгляд скользнул по моему лицу, а затем перешёл на указанный мной костюм. И вдруг… её губы дрогнули, а в глазах растаял лёд. Она расплылась в самой нежной, лучистой улыбке, какую я только видел.

– Да, котик, – её голос снова стал тёплым и бархатным, каким он был только со мной. Она ласково провела рукой по моей щеке. – Он будет замечательно смотреться на тебе. Ты всегда так тонко чувствуешь стиль. Скорее примерь.

Эффект был сродни разрыву заклинания. Одна из помощниц не сдержала лёгкого вздоха облегчения. Но самое забавное было лицо мастера Орвилла. Его челюсть буквально отвисла. Он смотрел на меня не с ужасом, а с абсолютным, неподдельным потрясением. Его взгляд метался между мной и Ланой, которая нежно поправляла мой воротник.

В его глазах читался не просто страх. Это был ужас, смешанный с колоссальным уважением и диким любопытством. Он видел, как их железная, не терпящая возражений владычица не просто уступила – она растаяла по первому моему слову. И в его потрясённом взгляде я прочитал единственный вопрос, который, казалось, висел в воздухе: «Черт побери, кем же является этот парень, если он смог приручить саму бурю?»

Я лишь взял костюм и направился в примерочную, чувствуя на спине его почтительный, испуганный и до смерти заинтересованный взгляд. Похоже, моя репутация в этих землях начала формироваться прямо сейчас.