Текст книги "Курс 1. Октябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

16 октября

После обеда, оставившего во рту странный привкус неловкости и остывшего рагу, началась рутина. Пары сливались в монотонный поток: теория магических барьеров, где формулы прыгали перед глазами, не задерживаясь в голове; практика базовых заклинаний, на которой я, как всегда, выдавал лишь жалкие льдинки(базовая магия не давалась, ибо требовала больше концентрации и понимания основ), вызывая снисходительные вздохи преподавателя и едва сдерживаемые усмешки однокурсников. Мысли, однако, упрямо возвращались не к учебникам, а к месту поцелуя, к яростному шепоту «Отвали!».

Вечер застал меня на тренировочном поле. Воздух, ещё днём разогретый слабыми лучами солнца, теперь был резок и холоден. Аларик, как и обещал, выжимал из меня все соки в двойном объёме.

– Не расслабляйся, Дарквуд! – его голос резал тишину, звучный и безжалостный. – В субботу тебя будут ломать не на учебных манекенах, а живые, голодные до победы парни! Ещё десять кругов с ускорением на виражах!

Легкие горели огнём, мышцы ног и спины ныли тупой, однообразной болью. Пот заливал глаза, смешиваясь с вечерней сыростью. Я бежал, отталкивался, ловил воображаемое «Яйцо», повторяя до автоматизма связки, которые мы отрабатывали всю неделю. Каждая кочка на поле, каждый резкий поворот отдавались эхом во всём теле. Аларик не давал ни секунды на передышку, его критика была точной и беспощадной: «Поздно среагировал!», «Корпус держи, развалюха!», «Думай, куда летишь, а не о своих дурацких девичьих проблемах!»

Последние слова, ударив в самое больное, заставили собраться. Я выпрямился, стиснул зубы и рванул вперёд, пытаясь загнать подальше все мысли о Марии, о Жанне, о Кате, о Лане, о том хаосе, в который постепенно превращалась моя жизнь здесь. Оставалось только поле, свист ветра в ушах, жжение в мышцах и чёткая, простая цель: не упасть. Не подвести. Выиграть в субботу.

Когда Аларик наконец свистнул, сигнализируя об окончании ада, я просто рухнул на прохладную, влажную землю, глотая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Звёзды на темнеющем небе плясали перед глазами.

– Ладно, – раздался надо мной его голос, уже без прежней жесткости. – На сегодня хватит. Иди отмокай. Завтра – полный отдых. Никакой магии, никакого спорта. Выспись и наешься. В субботу тебе понадобится вся твоя прыть, «братик».

Он шлёпнул меня по плечу, от чего всё тело взвыло новым протестом, и ушёл, оставив меня одного под наступающей ночью. Я лежал, чувствуя, как боль постепенно переходит в приятную, тяжелую усталость. Пятница маячила впереди как тихая гавань – один день без учёбы, без скандалов, без дурацких объяснений. Один день, чтобы просто быть. А потом – суббота. Игра.

Мысль об этом вызывала не столько страх, сколько странное, щекочущее нервы предвкушение. Там, на поле, всё было просто. Там были только скорость, инстинкты и желание победить. И это было чертовски приятным контрастом со всей остальной головоломкой под названием «Академия Маркатис».

Только я начал ловить ровное, тяжёлое дыхание, как в кармане мантии жёстко завибрировал коммуникатор. С трудом вытащив устройство, я щурясь от яркого света разблокировал экран. В темноте поля ярко горело одно новое сообщение.

От Кейси: Выучил? Я завтра спрошу.

Я уставился на эти слова, чувствуя, как только что обретённое чувство пустоты и покоя моментально испаряется, сменяясь знакомым ёмким раздражением.

«Да, бляя…» – пронеслось в голове сплошной, уставшей мыслью.

Я снова повалился на спину, закинув руку с коммуникатором на лоб. Холодный пластик прилип к потной коже. Тусклый свет экрана освещал усталое лицо. Завтра. Она спросит завтра. А эта чёртова речь, написанная витиеватым языком придворного летописца с похмелья, всё ещё была для меня китайской грамотой. После всего сегодняшнего – Марии, этой каторжной тренировки – сил даже думать об этом не было. Только бы доползти до душа, а потом до кровати.

Я простонал, закрыв глаза, но под веками теперь прыгали не звёзды, а каллиграфические закорючки того проклятого текста. «Отдых» в пятницу обещал быть не таким уж и беззаботным.

17 октября. 09:35

Сон был глубоким и безмятежным, каким бывает только после полного физического истощения. Поэтому первое тыканье в щеку я воспринял как назойливую муху или очередной кошмар, связанный с учебой.

– Зигги, отстань, – пробормотал я, не открывая глаз, и зарылся лицом в подушку глубже. – У меня сегодня выходной…

Тычок повторился. Уже более настойчивый, острым ногтем. Я недовольно крякнул и, наконец, разлепил веки, затуманенные сном.

Прямо перед моим лицом, склонившись над кроватью, стояла Кейси фон Эклипс. Её каштановые волосы были убраны в безупречный, но простой хвост, а на губах играла та самая, едва уловимая, дерзкая улыбка.

– Доброе утро, – почти пропела она.

Мой мозг, ещё не вышедший из режима «отбой», медленно переваривал информацию. Знакомое лицо. В моей комнате. Утром.

– Кейси? – сонно протянул я, закрывая глаза снова. – Не раздевайся. Я знаю, что это сон.

Последовала секунда гробовой тишины. А затем из-под моей головы резко выдернули подушку. Прежде чем я успел понять, что происходит, по моей голове, плечам и спине застучали мягкие, но яростные удары.

– Ты совсем уже охренел⁈ – шипела Кейси, орудуя подушкой как дубиной. – Вставай, мешок с костями! Я тебе не приснилась!

– Да все! Все! Встаю! – закричал я, беспомощно прикрываясь руками от её гнева. Защита, надо сказать, была чисто символической.

– Бегом! – она отшвырнула подушку в угол и уперла руки в боки. – А то я Лане расскажу, какие у тебе фантазии в отношении меня бывают!

С стоном, больше похожим на предсмертный хрип, я начал медленно, с невероятным усилием отрывать себя от матраса. Сел на кровати, потер лицо ладонями, чувствуя, как каждый мускул вопит в унисон.

– Боги! – вдруг вскрикнула Кейси и резко отвернулась, покраснев до корней волос. – Ты что, в трусах⁈

Я тупо посмотрел вниз. Да, на мне были только темно-синие боксеры. Ничего особенного.

– Извини, – честно сказал я, зевая. – Я голым не сплю… По крайней мере, не в общаге.

– Дарквуд! – её возмущённый возглас прозвучал так, будто я признался в каком-то неслыханном преступлении против нравственности.

Я усмехнулся. Эта сцена окончательно прогнала остатки сна. Я лениво поплёлся в сторону маленькой ванной комнаты, чувствуя на спине её испепеляющий, смущённо-негодующий взгляд.

И только захлопнув за собой дверь и увидев в зеркале своё помятое отдохнувшее лицо, меня осенило. Я замер, зубная щётка в руке.

«Чёрт, – медленно подумал я, глядя на своё отражение. – Она же видела… ну, утренний стояк. Явный и очевидный».

Я пожал плечами, выдавил на щётку пасту.

«Ну и ладно, – решил я, начиная чистить зубы. – Пусть знает, что её визиты так действуют на мужскую психику. Может, в следующий раз постучится».

17 октября. 10:00 – 14:00

После душа и смены одежды я чувствовал себя уже не развалюхой, а просто очень уставшим человеком. Мы сидели с Кейси в полупустом актовом зале, за одним из столов. Гулкое пространство пахло пылью, старым деревом и её дорогими духами, которые теперь казались ещё навязчивее.

– А тебе на занятия не надо? – спросил я, глядя, как она с важным видом раскладывает перед собой исписанные листы с графиками.

– Я отличница, – спокойно, не отрываясь от бумаг, ответила Кейси, будто это объясняло всё на свете. – И я отвечаю за организацию праздника. Это приоритет.

– Может… мне тогда надо на занятия? – слабо попытался я выкрутиться. – Я-то… нет.

Она медленно подняла на меня взгляд. Не злой, не сердитый. Абсолютно холодный и непоколебимый.

– Ты не уйдешь отсюда, – произнесла она четко, разделяя каждое слово. – Пока не выучишь всё. До уровня, хоть как-то меня устраивающего. Так что предлагаю не тратить время на пустые надежды.

И началось. До обеда я провел, уткнувшись в тот злополучный листок. Читал его снова и снова, бубня под нос витиеватые фразы про «сияющие купола знаний», «неугасимый огонь исканий» и «священный союз традиции и прогресса». Кейси сидела рядом, откинувшись на стуле, и ловила каждую ошибку.

– Нет-нет-нет! – раздавалось её возмущённое шипение. – Не «священный», а «свя-щен-ный»! С чувством! С благоговением, а не как будто тебе зуб вырывают!

Или: – Ты что, слово «симбиоз» с первого раза выговорить не можешь? Это же базовый лексикон! Не «симбиос»! Сим-би-оз!

К полудню у меня от этих высокопарных речей начало слегка подёргиваться веко. Мы наконец-то отправились в столовую, и Кейси всю дорогу не переставала причитать.

– Отвратительно, – говорила она, качая головой. – Неужели так сложно говорить официальным тоном, а не как разносчик в портовой таверне? Десятилетки из начальной школы и то прочитали бы лучше.

– Не урчи, – буркнул я в ответ, уже автоматом. – Ты как попугай заевший.

Мы взяли подносы и сели за свободный стол. Я уже занес ложку над супом, как в кармане завибрировал коммуникатор. Достал, взглянул на экран.

От Ланы: Как всё прошло? Кушать придешь?

Простое, будничное сообщение. Но в нём читалось всё: и ревнивое любопытство (она явно знала, с кем я провёл утро), и желание контролировать, и это её странное, почти хозяйское «придешь?».

Я задержал взгляд на экране, чувствуя, как на меня с другого конца стола тут же упал колючий, оценивающий взгляд Кейси. Она не спрашивала, но её молчаливое внимание было ощутимо, как давление.

«Отвечать сейчас – значит, разжечь новый виток допроса со стороны Кейси. Не отвечать – рискую получить сцену от Ланы позже», – пронеслось в голове.

Я быстро набрал ответ, стараясь сделать его нейтральным:

«Тяжело. Да, я в столовой. Сижу с Кейси, по праздничному мероприятию общаемся».

Отправил и положил коммуникатор экраном вниз на стол, возвращаясь к супу. Надеясь, что это хоть как-то удовлетворит обе стороны. По крайней мере, на ближайшие пять минут.

Не успело сообщение улететь в мессенджер, как на скамью рядом со мной опустился чей-то вес. Я даже не успел повернуть голову, как чувственный, чуть влажный поцелуй чмокнул меня в щеку, а в ноздри ударил знакомый пряный аромат духов Ланы.

– А вот и ты, – ласково пропела она, усаживаясь вплотную, так, что её бедро прижалось к моему. – Проголодался, котик?

Я невольно улыбнулся, глядя на её сияющие алые глаза и едва уловимую хитринку в уголках губ.

– О! Привет, малая, – выдохнул я, чувствуя, как часть напряжения от Кейси мгновенно растворяется. – Да, вот взяли перекур от зубрёжки.

– И как? Справляешься? – спросила она, игриво тыча пальчиком в мою грудную клетку.

– Да, – коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности при Кейси.

– Тц, – громко цокнула языком Кейси, не отрывая взгляда от своего салата, который она вдруг начала яростно ковырять вилкой. – Я сделаю вид, что этого не слышала и не видела. Продолжайте свое… фырканье.

– Всё так плохо? – уже серьёзнее спросила Лана, переводя взгляд с моей уставшей физиономии на напряжённую спину Кейси.

– Она преувеличивает, – натянуто улыбнулся я, пытаясь сгладить углы.

– Преуменьшаю, – тут же, ледяным тоном парировала Кейси, наконец подняв на нас глаза. В них читалось глухое раздражение. – До уровня «удовлетворительно» ему как до луны.

Лана проигнорировала её, её взгляд, тёплый и цепкий, не отпускал меня.

– А когда ты освободишься? – спросила она тихо, но настойчиво.

– Я бы его совсем не отпускала, – фыркнула Кейси, отодвигая тарелку. – До идеального результата.

– У него завтра игра, – мягко, но твёрдо напомнила Лана, наконец поворачиваясь к Кейси лицом к лицу. В её голосе зазвучали нотки лёгкой угрозы. – Ему нужен отдых.

– Я знаю, – холодно сказала Кейси, встречая её взгляд. В воздухе между ними словно запахло озоном. – Я же спонсирую его команду. Но если он не покажет мне сегодня должный уровень подготовки к празднику, то, чувствую, проведёт завтрашний матч на скамейке запасных. Спонсорское право, знаешь ли.

Я сурово посмотрел на Кейси. Она не шутила. За её красивой, высокомерной маской скрывалась стальная воля и реальная власть. Она вполне могла надавить на Аларика под предлогом «заботы о репутации спонсируемого актива».

– Я постараюсь, – сухо, отчеканивая каждое слово, сказал я, глядя прямо на неё. – Удовлетворить твои требования.

Наступила секундная пауза. Кейси медленно подняла бровь, и на её губах появилась надменная, ядовитая усмешка.

– Меня, милый барон, ещё никто не смог удовлетворить, – важно заявила она.

– Оно и видно, – тут же, с сладкой ядовитостью, бросила Лана, окидывая Кейси оценивающим взглядом с головы до ног.

Кейси опешила. Её щёки залились ярким румянцем, когда она осознала, в каком именно ключе были восприняты её слова. Она резко встала, отчего стул неприятно скрипнул по полу.

– Аппетит пропал, – прошипела она, хватая свою сумку. – Поешь. И через пятнадцать минут я жду тебя в актовом зале. Не опоздай.

И она ушла, высоко держа голову, но её уши всё ещё пылали предательским алым цветом. Мы с Ланой остались вдвоём.

Я тяжело выдохнул.

– Слава богам! – протянул я, откидываясь на спинку стула.

– Не богам, а богине, – поправила меня Лана, её лицо озарила победная, озорная улыбка. Она тыкнула указательным пальчиком себя в грудь. – Вот этой. Запомни.

Вне академии

Тёмная, роскошная карета, запряжённая парой вороных лошадей с неестественно горящими глазами, мчалась по ночной дороге. Внутри, на бархатных подушках цвета запёкшейся крови, сидела девочка. Она казалась хрупкой куклой: бледное, фарфоровое лицо, большие алые глаза и чёрные, как смоль, прямые волосы, ниспадавшие на плечи. На её коленях лежал пожелтевший от времени человеческий череп.

Девочка – Малина – скучающе подбрасывала череп в воздух и ловила его, словно мячик.

– Когда мы уже приедем? – пробубнила она, не отрывая глаз от мелькающего за окном мрачного пейзажа.

– Скоро, Малина, – ответил череп. Его челюсть щёлкала в такт словам без всякой видимой магии, просто как факт существования. – Наберись терпения.

– Устала. Можно быстрее?

– Не получится. Лошади и так выбиваются из сил, а я не хочу, чтобы мои позвонки рассыпались от тряски.

– Убью, – безразлично заявила Малина, но продолжала подбрасывать череп.

– Итак, уже убила, – вздохнул (если череп может вздыхать) череп, слегка постукивая челюстью. – Несколько лет назад, если память не изменяет. Прямо в этой карете, кстати. Очень некрасиво получилось.

– Уууу! – Малина надула щёки, отчего её и без того детское лицо стало похоже на раздражённого хорька. – Вечно ты так.

– Не злись, юная госпожа. Вы слишком капризная для леди Вашего возраста и… происхождения.

– Мне можно, – заявила она, глядя на череп свысока.

– Нежелательно, – назидательно щёлкнула челюсть. – Вам уже исполнилось восемнадцать. Пора бы и манеры обрести.

– Но все считают меня маленькой! – в голосе Малины послышалась искренняя обида.

– Это потому что у Вас, с позволения сказать, груди нет, – невозмутимо констатировал череп. – И роста не хватает. И вообще, Вы ведёте себя как…

Он не успел договорить. Алые глаза Малины вспыхнули яростным огнём. Она резко дернула ручку тяжелого окна кареты, распахнула его, и, не задумываясь, швырнула болтающегося собеседника в темноту, в сторону от дороги.

– Госпожааааа! – донесся снаружи затихающий, полный чистой, неподдельной обиды вопль.

Малина хлопнула окно, плюхнулась обратно на подушки и скрестила руки на груди. Её тонкие бровки были гневно сдвинуты. Подержав пару секунд паузу, она достала из складок платья тонкий, элегантный коммуникатор. Её пальчики быстро пробежали по экрану, набирая короткое сообщение.

«Я почти приехала, сестрёнка. Готовь твоего мальчика. Буду смотреть.»

Она отправила его, выключила экран и снова уставилась в окно, где теперь мелькали первые огни большого города. На её губах играла лёгкая, почти невинная улыбка. Но в алых глазах не было ни капли детской радости – лишь холодное, заинтересованное ожидание.

17 октября

До самого ужина актовый зал гудел, как гигантский творческий улей. Мы уже не были один на один с Кейси, и от этого дышать стало несоизмеримо легче. В разных углах зала студенты репетировали сценки, отрабатывали танцевальные па, кто-то мастерил декорации, и весь этот шум – смех, споры, повторяющиеся реплики – создавал живой, рабочий фон.

Я стоял у импровизированной кафедры и в сотый раз прокручивал свою речь, стараясь вложить в эти вычурные фразы хоть тень естественности. Кейси, сидя в нескольких метрах за столом, заваленным бумагами, лишь изредка бросала на меня короткие, деловые замечания: «Громче!», «Паузу здесь сделай!», «Не мямли!». Но её внимание было рассеяно на десяток других задач, и эта деловая обстановка без пристального, уничтожающего анализа была почти благодатью.

В какой-то момент даже начало получаться. Слова потихоньку переставали быть чужими, а ритм фраз укладывался в голове. Возможно, сказывалась и поддержка коллективного поля – здесь все что-то делали, творили, и моя зубрёжка была лишь частью общего дела.

Когда Кейси наконец объявила об окончании репетиции, часть нашей разномастной компании – человек десять – решила дружно отправиться в столовую. Шумной гурьбой мы вывалились в коридор. Пока мы шли, я, чувствуя приятную усталость и небольшое облегчение, достал коммуникатор и быстро набрал Лане:

«Сдался. Свободен. Иду ужинать с толпой организаторов.»

Сообщение улетело. Не прошло и минуты, как из дальнего конца коридора, где коридор поворачивал к женскому крылу, раздался быстрый, знакомый стук каблучков. Затем – лёгкие, почти беговые шаги.

Я только успел обернуться на звук, как белая молния в виде Ланы уже неслась на меня. Она не сбавила скорости, а на последних метрах оттолкнулась от пола и запрыгнула на меня, обвив ногами за талию, а руками обхватив шею.

– Сделано! – радостно выдохнула она прямо в губы, прежде чем страстно их прижать к моим.

Я едва удержал равновесие, инстинктивно поддержав её под коленями. Её поцелуй был горячим, сладким от блеска для губ и полным безраздельной, демонстративной радости.

Наша немногочисленная, но внимательная публика отреагировала мгновенно. Раздались одобрительные хиханьки, кто-то присвистнул, кто-то прокомментировал с ухмылкой: «Ну, Дарквуд, не теряешь времени!» Одна девушка из группы поддержки, с которой мы сегодня ставили танец, улыбнулась и покачала головой: «Молодцы, грех завидовать». Кейси, шедшая чуть впереди, лишь бросила короткий, ничего не выражающий взгляд через плечо и, ускорив шаг, пошла дальше, будто решив дистанцироваться от этого проявления «низменных страстей». Некоторым же, поглощённым своими мыслями о декорациях или текстах, было и вовсе всё равно.

Лана наконец оторвалась, её алые глаза сияли триумфом и нежностью.

– Голодный, герой мой? – спросила она, всё ещё не слезая с меня, её нос почти уткнулся в мой.

– Теперь уже да, – рассмеялся я, чувствуя, как усталость отступает перед волной её энергии. – Особенно после такого приветствия.

– Не надо тебе эту столовскую баланду, – сказала Лана, наконец спрыгнув на пол, но не отпуская мою руку. Её пальцы переплелись с моими тёплым, уверенным замком. – Я уже всё приготовила. У себя.

Она смотрела на меня с таким торжествующим ожиданием, что спорить было невозможно. Да и не хотелось. Мысль о тишине, простой домашней еде и её компании после этого дня была лучшей наградой.

– Ребята, – я обернулся к медленно расходящейся группе. – Вы уж без меня. У меня… особое приглашение.

Раздались понимающие ухмылки и несколько подколов. «Только силы на еду оставь, завтра игра!» – крикнул кто-то. Я отмахнулся с улыбкой и позволил Лане потянуть себя в сторону, противоположную столовой.

Мы шли по вечерним коридорам, уже не бежали, а просто шли, плечом к плечу. Её палец всё так же был цепко вплетён в мои пальцы. Было тихо, уютно и по-домашнему спокойно. Все дневные треволнения – и строгость Кейси, и зубрёжка речи – остались где-то позади, растворяясь в полумраке освещённых магическими шарами галерей.

Она привела меня в свою комнату. Запах ударил в нос первым – не столовской каши и тушёнки, а чего-то томлёного, с травами, с ноткой свежеиспечённого хлеба. На небольшом столе, придвинутом к кровати, действительно стояли две тарелки, накрытые сверху другими, чтобы сохранить тепло. Сквозь прозрачные крышки виднелся аппетитный гуляш с грибами и гречневая каша.

– Сиди, – скомандовала Лана, аккуратно снимая с меня мантию и развешивая её на спинке стула. – Разогрею секунду, и будем есть. Хочешь чаю? Я травяной взяла, успокаивает.

Пока она колдовала у небольшой полки с электрической плиткой, я сел на край её аккуратно застеленной кровати, оглядываясь. Комната была такой же, как и в прошлый раз – следы её характера везде: пара книг по боевой магии на тумбочке, тренировочный меч в углу, но и милые безделушки – кристалл на окне, плюшевый, подозрительно похожий на демона, но очень ухоженный, зверёк на подушке.

– Всё, готово, – она поставила передо мной тарелку, от которой пошёл такой соблазнительный пар, что у меня заурчало в животе. Села напротив, поджав под себя ноги. – Ешь. Ты сегодня, наверное, только нервами и питался.

И правда, есть хотелось зверски. Первая ложка гуляша стала откровением – было вкусно, по-настоящему, без академической экономии на специях.

– Боже, Лана, это волшебно, – честно выдохнул я, принимаясь за еду с невиданным рвением.

Она улыбнулась, довольно наблюдая за мной, и лишь изредка брала свою ложку. Казалось, ей больше нравилось смотреть, как я ем. Но потом её взгляд скользнул к приоткрытому коммуникатору, лежавшему рядом на столе. На экране горело уведомление о новом сообщении. Её улыбка чуть померкла, взгляд стал сосредоточенным и немного отстранённым.

– Что-то важное? – спросил я, прерываясь.

– Да нет, – она быстро потушила экран и снова улыбнулась мне, но теперь в улыбке было что-то вынужденное. – Пустяки. Ешь давай. Потом… я тебе кое-что покажу.

Мы поели, и тишина комнаты, наполненная вкусными запахами, начала казаться уютной и интимной. Тарелки были забыты на столе. Я потянулся к Лане, обнял её за талию и притянул к себе, начав целовать её шею, вдыхая знакомый, дурманящий аромат её кожи и духов.

– Роберт, подожди, – сказала она, но её голос звучал не как отказ, а скорее как просьбу об отсрочке. Её пальцы запутались в моих волосах, но слегка оттягивали голову. – Я тебе кое-что покажу.

– Новое бельё? – прошептал я в её кожу, не останавливаясь.

– Нет, – она мягко, но настойчиво отстранила меня, держа за плечи. Её алые глаза были серьёзны. – Не то. Я хочу тебе кое-что показать. По-настоящему важное.

С неохотой я оторвался, чувствуя, как нарастающее возбуждение конфликтует с любопытством и лёгкой тревогой в её тоне.

– Ну что? – выдохнул я.

Лана взяла свой коммуникатор, быстро пролистала галерею и протянула его мне. На экране было фото девочки лет двенадцати-тринадцати. Очень бледная, с прямыми чёрными, как смоль, волосами до плеч и огромными, не по-детски пронзительными алыми глазами. Во взгляде читалась не ребяческая шаловливость, а спокойная, сосредоточенная серьёзность.

– Кто это? – спросил я, разглядывая фото.

– Моя кузина. Младшая. Малин Блад. Она переводится в нашу академию. На следующей неделе.

Я почувствовал лёгкое недоумение. Ну, переводится и переводится. Что тут такого?

– Ну… хорошо… – неуверенно протянул я, снова пытаясь привлечь её к себе, но Лана была неумолима.

– Роберт, да подожди же ты! – она слегка толкнула меня в грудь, заставляя встретиться взглядом. – Есть кое-что поважнее. Помнишь, мы видели мою прапрапрабабку в фамильном склепе? Ту, что в саркофаге?

Воспоминание всплыло мутной, холодной картинкой: полутьма склепа, древний камень, и то ощущение леденящего покоя, что исходило от гроба.

– Да, – кивнул я, уже начиная чувствовать, как по спине пробегают мурашки. – Помню.

– Она очнулась, – тихо, но очень чётко произнесла Лана. Её глаза не отрывались от моих, следя за реакцией. – И собирает членов семьи. Большой совет. Ты… тебе тоже нужно будет присутствовать. Как моему избраннику.

Мой мозг, заторможенный ужином и ласками, обработал первую часть. «Очнулась» – ну, странно, но в этом мире много странного. – «Собирает совет» – неприятно, но ладно.

– Ага. Хорошо… – машинально начал я, и тут же, как от удара током, всё тело напряглось, а глаза расширились. – ЧТО⁈

Я отпрянул от неё, будто её слова были физически горячими.

– Она ОЧНУЛАСЬ? Твоя древняя, должна-быть-давно-истлевшая, прапрапрабабка? И она… собирает родню? И я должен туда явиться?

Лана кивнула, её лицо было невозмутимым, но в глубине алых глаз читалось понимание всего масштаба моего ужаса.

– Именно так. Это не обсуждается. Для нашей семьи это событие… значительнее любого императорского указа. И раз я заявила о тебе отцу, а теперь и ей… тебя будут судить по высшей мерке. Тебе нужно будет предстать перед ней. И выдержать её взгляд.

Я смотрел на неё, чувствуя, как тепло от еды и ласк улетучивается, сменяясь леденящим душу холодком где-то в районе желудка. Это была уже не академическая интрига или спортивная игра. Это пахло чем-то древним, тёмным и смертельно серьёзным.

– Выдержать её взгляд, – тупо повторил я. – А что будет, если не выдержу?

Лана помолчала пару секунд, её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела сквозь меня и стены комнаты, прямо в тот самый склеп.

– Тогда, мой котик, – сказала она наконец, и её голос звучал почти нежно, но от этой нежности становилось ещё страшнее, – тебя просто не станет. Никто и никогда не найдёт даже пылинки. А я… я найду себе другого мальчика. Может быть. Через сто-двести лет.

Она сказала это так просто, как будто речь шла о смене платья. И от этой простоты по коже пополз настоящий, животный страх.