Текст книги "Курс 1. Октябрь (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

7 октября. Дополнительные занятия

Вечерний зал был погружён в звенящую тишину, нарушаемую лишь свистом магии, шипением расплавленного метала и моим тяжёлым дыханием. Мы с Марией занимались уже больше часа. Прогресс был, но он напоминал путь по краю пропасти.

Иногда у меня получалось – из ладоней вырывалась струя ледяного ветра, которая покрывала мишень инеем, или на полу вырастала аккуратная, хоть и кривоватая, ледяная стена. В эти моменты я чувствовал прилив дикой, первобытной радости. Сила была настоящей, живой, и она была моей.

Но чаще контроль подводил. Лёд вздымался не там, где нужно, шипы разлетались в стороны, как шрапнель, а однажды я едва не заморозил собственные ноги, когда магия вырвалась не из рук, а прямо из-под моих ступней. Мария работала со мной бесстрастно и методично. Она поправляла положение рук, указывала на ошибки в дыхании, холодно и чётко анализировала каждую неудачу. Она зорко следила, чтобы я не перенапрягся и не навредил себе, но в её помощи не было и намёка на былую теплоту – только сухая, официальная эффективность.

– Довольно, – наконец сказала она, когда я, весь в поту, с трудом устоял на ногах после очередного мощного, но неуправляемого выброса. – На сегодня хватит. – Она подошла ближе, её взгляд скользнул по покрытой инеем мишени. – Ты сделал большой шаг вперёд за сегодня, Роберт. Ты не просто воспроизводишь силу. Ты начинаешь её чувствовать.

Я вытер лоб рукавом, на миг закрыв глаза, наслаждаясь её словами. Пусть они были сказаны без эмоций, но это была правда.

– Спасибо, – я открыл глаза и улыбнулся, глядя на свои слегка дрожащие руки. – Приятно это осознавать. Ощущать, что внутри тебя есть… это. Осталось только подтянуть контроль. Научиться направлять этот поток, а не просто выпускать его.

В этот момент, когда я улыбался, глядя на свои руки, а она стояла так близко, в её глазах что-то дрогнуло. Тот ледяной барьер, что она выстроила, дал трещину. В её взгляде мелькнула знакомая нежность. Она сделала едва заметное движение вперёд, её губы приоткрылись, а взгляд упал на мои. Она хотела меня поцеловать. Это было ясно, как день.

Но я был к этому готов. Прежде чем она смогла завершить порыв, я резко, но естественно отстранился, сделав шаг в сторону. Я поднял руку и, притворяясь, что что-то заметил, аккуратно смахнул несуществующую снежинку с плеча её тренировочного костюма.

– И мы уже порядком подзаморозили это место, – сказал я лёгким, беззаботным тоном, разрушая возникшее между нами напряжение. – Пойдём, сеструха, отдыхать. Выжал из меня все соки, пора и честь знать.

Я уже повернулся и направился к выходу, не оглядываясь, но чувствуя её взгляд на своей спине.

Позади меня раздался тихий, почти неслышный вздох. В нём была усталость, капля горечи и покорность.

– Хорошо, – просто сказала Мария.

И я вышел из зала, оставив её одну среди сверкающих ледяных узоров, которые создал, и того невысказанного чувства, которое висело в воздухе гуще магического дыма.

7 октября. Вечер

Выйдя из душа с полотенцем на плечах и с мокрыми волосами, я направился к своей комнате. И тут мой взгляд зацепился за знакомую коренастую фигуру в дальнем конце коридора. Громир. Он крался, прижимаясь к стенам, с подозрительным видом оглядываясь через плечо. На его обычно простодушном лице было написано напряжение и… стыд?

Любопытство во мне мгновенно перевесило усталость. «Вот оно! Тайна раскроется!» – ликовало что-то внутри. Я накинул майку и, сделав вид, что просто иду по своим делам, а сам двинулся за ним.

Я держал дистанцию, используя повороты коридора и редких прохожих студентов как укрытие. Громир шёл целенаправленно, его мощная фигура казалась неуклюжей в этой попытке скрытности. Он привёл меня в самый дальний, слабо освещённый коридор библиотечного крыла – место, известное своими укромными уголками.

И вот он остановился. Возле одной из арок, в глубокой тени, его ждала девушка. Я прижался к стене, затаив дыхание. Сначала я почувствовал лишь облегчение. «Наконец-то! У него есть кто-то. Камень с плеч».

Но почти сразу же это чувство сменилось лёгким недоумением. С фигурой девушки что-то было не так. Она была высокая, почти одного роста с Громиром, но её силуэт… он был каким-то угловатым, неестественным. Плечи казались слишком широкими, а талия – слишком резко очерченной, будто нарисованной. Из-за плохого освещения я не мог разглядеть её лицо, только длинные, очень густые и неестественно блестящие в полумраке волосы.

Громир что-то тихо сказал ей, и она в ответ засмеялась. Смех прозвучал мелодично, но как-то… пусто. Слишком идеально.

Меня передёрнуло. «Что-то тут не то», – пронеслось в голове. Может, это игра света? Или у меня от усталости галлюцинации? Я присмотрелся. Нет, её поза была статичной, застывшей, как у манекена.

Я видел, как Громир взял её руку, и на его лице расцвела такая искренняя, глупая и счастливая улыбка, что все мои подозрения мгновенно испарились. Какая разница, странная она там или нет? Он был счастлив. И это было главное.

С чувством выполненного долга и лёгкой улыбкой я развернулся и пошёл обратно, оставив друга в его, пусть и странноватой, любовной идиллии. У каждого свои тайны. И некоторые из них, похоже, лучше не разгадывать до конца.

7 октября. 21:00🌕

Вечер в Академии Маркатис был особенным. Воздух, ещё недавно наполненный гомоном студентов и звонками с пар, становился прохладным и прозрачным. Наступала осень. Золотые и багряные листья, сорвавшись с древних деревьев, устилали каменные дорожки мягким, шуршащим ковром. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на стены зданий длинные, танцующие тени. Откуда-то доносился запах жжёной листвы и дыма – кто-то из садовников жег прошлогоднюю траву в дальних уголках сада. В этом было что-то умиротворяющее и немного грустное – прощание с летом.

Мы с Ланой встретились у главного фонтана. Она, как всегда, появилась внезапно, принявшись с любопытством разглядывать засыпающие розы в клумбе. Увидев меня, её лицо озарилось той самой улыбкой, которая была предназначена только мне – без надменности, без игры, просто радость.

Прогуливаясь по опустевшим аллеям, я, держа её за руку, поделился своим наблюдением.

– Сегодня краем глаза видел Громира, – начал я. – С его загадочной спутницей.

Лана тут же оживилась, её глаза заблестели от любопытства.

– Ну? И? Кто она? Я знаю её?

– Не уверен. Не разглядел лица. Но… меня смутила её форма. Она чуть отличалась от нашей. Не цветом, а… кроем. Более старомодная, что ли. Или просто… странная.

Лана нахмурила свои брови, но затем расслабилась и пожала плечами.

– Может, он нашел себе пассию из числа преподавателей? – пошутила она. – Или это новая горничная из города, и он стесняется. Не мучай бедного Громира. У каждого свои тайны.

Мы свернули с главной аллеи и направились к одной из высоких, круглых башен, что стояли на окраине студенческого городка. Лана, словно знала каждый закоулок, провела меня по узкой винтовой лестнице, ведущей на самый верх.

Дверь в башню была не заперта. Мы вошли внутрь, и я замер от неожиданной красоты. Это была круглая комната со стеклянным куполом вместо потолка, через который открывался вид на темнеющее небо и первые, робкие звёзды. В центре стояли низкие, мягкие диваны и кресла, заваленные бархатными подушками. Воздух был тёплым и сухим, пахнущим старыми книгами, сушёными травами и слабым ароматом ладана.

Но главным чудом были растения. Они стояли везде – на подоконниках, на специальных полках, свисали кашпо с балок купола. Это были не просто цветы, а магические растения: некоторые светились мягким сиянием, другие медленно поворачивали свои бутоны, следя за движением звёзд над головой.

– Это обсерватория для студентов-астрологов, – пояснила Лана, удобно устраиваясь в одном из кресел и подтянув под себя ноги. – Но днём и вечером сюда почти никто не заходит. Здесь можно спрятаться ото всех.

Я сел рядом с ней, обняв её за плечи. Мы сидели в полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, который кто-то предусмотрительно растопил. Сквозь стеклянный купол было видно, как по небу плыли редкие облака, открывая взгляду бесчисленные россыпи звёзд. Было тепло, уютно и абсолютно спокойно. Все тревоги дня – и ледяная магия, и странная пара Громира, и напряжённость с Марией – остались где-то там, внизу, в суетном мире. Здесь же, в этой высокой башне, среди светящихся цветов и под бескрайним небом, существовали только мы двое.

– Знаешь, – тихо сказала Лана, прижимаясь ко мне, – иногда кажется, что это место – единственное, что по-настоящему реально. Всё остальное – просто сон.

Я не стал спорить. Просто крепче обнял её, глядя, как в её глазах отражаются далёкие звёзды.

Я наконец решился поделиться с Ланой тем, что произошло днём.

– Лана, сегодня на практике… у меня проявилась магия, – начал я, чувствуя, как её тело слегка напряглось рядом.

Она повернулась ко мне, её алые глаза расширились от изумления.

– Проявилась? Но как? Ты же… – она не договорила, но мы оба понимали – моя магия заблокирована.

– Лёд, – пояснил я. – Небольшие шипы. Неконтролируемые, но это была самая настоящая магия. И… Мария вызвалась помогать мне с тренировками по вечерам.

Имя принцессы повисло в воздухе. Губы Ланы на мгновение сложились в капризную гримаску.

– Мария? – в её голосе явно прозвучала ревность. – Как мило с её стороны. Нашла время для… благотворительности.

Я мягко сжал её плечо.

– Не ревнуй. Это чисто учебный процесс. Она хороший инструктор. Бесстрастный и требовательный. Как раз то, что нужно.

Лана фыркнула, но затем её лицо снова озарилось интересом.

– Ладно, ладно. Но это же невероятно! У тебя проявилась магия! И какая? Лёд? Но ведь у тебя уже есть та… другая. Розовая. Та, что влияет на вероятность. – Она прищурилась, её умственный аппарат работал на полную мощность. – Два вида магии? Такое бывает? Представляешь, как их можно комбинировать? Допустим, ты замораживаешь противника, а твоя волевая магия тут же влияет на вероятность, что он поскользнётся и разобьётся вдребезги! Или…

Я слушал её восторженные теории с улыбкой, но затем перебил, высказав своё самое тёмное предположение.

– Лана, а что, если… волевая магия… что если её мне внедрили? Насильно. Что если она не моя от рождения?

Она замолчала, её брови сдвинулись.

– Внедрили? – она произнесла это слово с отвращением. – Но это… Роберт, это незаконно! Такие вмешательства запрещены всеми мыслимыми кодексами! Это… бесчеловечно. Кто бы вообще… – её взгляд стал твёрдым. – Твои родители? Но даже для них это было бы чересчур. Отдать на растерзание чужой магии собственного сына? Нет, я в это не верю.

– Я тоже не знаю, – вздохнул я. – Но слишком много странного происходит. Это запечатанная магия льда, которая вдруг прорывается… эта розовая сила, о которой никто ничего не знает… Всё это не сходится.

Я посмотрел на звёзды за стеклянным куполом, чувствуя тяжесть этих загадок.

– Думаю, скоро я узнаю причину всего этого. Всё идёт к тому, что тайное станет явным. Но пока… – я перевёл взгляд на неё, и мои глаза смягчились, – пока я просто хочу забыть обо всех этих заговорах и силах. Я хочу закончить этот день, наслаждаясь одним лишь твоим обществом.

Лана смущённо опустила глаза, её щёки залил лёгкий румянец. Я поднял руку и нежно провёл пальцами по её белоснежным волосам, ощущая их шёлковистую текстуру.

– Ты говоришь такие вещи… – прошептала она, но не стала сопротивляться, когда я наклонился и мягко прикоснулся губами к её губам.

Этот поцелуй был не страстным, а скорее нежным, полным понимания и тихой радости. Когда мы оторвались, Лана посмотрела на меня своими огромными алыми глазами, полными доверия и любви. Затем, словно повинуясь безмолвному приказу, она медленно поднялась и развернулась, чтобы усесться ко мне на колени лицом ко мне, обвив мою шею руками.

– Тогда наслаждайся, – тихо сказала она, прижимаясь лбом к моему. – У тебя есть я. И никакие силы мира не отнимут у тебя этот момент.

Мои руки, всё ещё прохладные от вечернего воздуха, скользнули под мягкую ткань её майки, коснувшись тёплой кожи на талии. Лана вздрогнула и фыркнула, прижимаясь ко мне ближе.

– Холодные, – пробормотала она, но её губы уже тянулись к моим.

– Мы быстро согреемся, – пообещал я шепотом прямо у её губ, пока мои пальцы искали застёжку на её спине.

Ловко расстегнув крючок, я почувствовал, как она слегка напряглась. Лана оторвалась от поцелуя и сделала недовольное лицо, её брови сдвинулись, а губы надулись. Но в её глазах не было ни капли настоящего протеста, только привычная маска наигранного раздражения, за которой скрывалось ожидание. Она даже не подумала сопротивляться, лишь издала короткий, притворно-возмущённый звук.

Затем она снова притянулась ко мне, и на этот раз её поцелуй был более властным, требовательным. Её язык встретился с моим, а руки впились в мои волосы. Пользуясь моментом, я просунул руки под расстегнутые чашечки лифчика, которые тут же ослабили хватку. Мои ладони накрыли её упругую, тёплую грудь, и я почувствовал, как под пальцами затвердели её сосочки.

Лана снова вздрогнула, на этот раз от резкого контраста температур, и оторвалась, чтобы цыкнуть:

– Холодно!

Я прикрыл глаза, потирая её нежные сосочки, и извиняюще ухмыльнулся:

– Извини. Но тяжело устоять. Они такие… идеальные.

Она что-то проворчала в ответ, но её тело говорило совсем иное – она выгнула спину, инстинктивно подставляя грудь под мои прикосновения, а её дыхание стало прерывистым и горячим. Холод моих рук быстро сменился жаром, идущим от её кожи и от вспыхнувшего между нами желания.

Лана страстно наклонила мою голову, её пальцы вплелись в волосы, притягивая мои губы к своим в жгучем, влажном поцелуе. В то же время мои руки скользнули вниз, сжимая её упругую попку через тонкую ткань джинс, прижимая её к моему уже напряжённому возбуждению. А мои пальцы на её груди не унимались, лаская один твёрдый, набухший сосок, затем переключаясь на другой, заставляя её стонать прямо мне в рот. Её стоны были сладкой музыкой, а её руки в моих волосах лишь подстёгивали моё желание.

Внезапно она мягко отстранилась, её алые глаза, затуманенные страстью, встретились с моими. Не говоря ни слова, её пальцы потянулись к моей ширинке. Слышалось тихое шипение молнии, когда она расстегнула её, и затем её тёплая ладонь обхватила мой член, с трудом высвобождая его из тесного пространства. Она смотрела то в мои глаза, полные ожидания, то на его величину в своей руке, и на её губах играла хитрая, соблазнительная улыбка.

Не отпуская моего взгляда, она медленно опустилась на корточки передо мной. Её движения были исполнены такой грации и осознанной чувственности, что от одного этого зрелища у меня перехватило дыхание. Она нежно провела кончиком языка по всей длине, от основания до головки, заставляя меня вздрогнуть. Затем её губы сомкнулись на кончике, и она принялась за работу.

Это был не просто минет; это было искусство. Её губы плотно обхватывали меня, её язык играл с самой чувствительной частью, а её рука ритмично двигалась у основания. Но самым сокрушительным было её умение брать его глубоко. Она опускала голову, и я чувствовал, как он скользит в её горячей, влажной глубине, почти до самого горла. Звуки, которые она при этом издавала – тихие, похотливые мурлыкания и сдавленные вздохи – сводили с ума. Она смотрела на меня снизу вверх, её взгляд был одновременно невинным и развратным, полным власти надо мной в этот момент.

Ощущения были настолько интенсивными, настолько переполняющими, что я почувствовал, как знакомое, неудержимое тепло начало копиться внизу живота. Мои пальцы впились в лавочку, я зажмурился, пытаясь оттянуть неизбежное.

– Лана… я сейчас… – успел я прохрипеть.

Она поняла без слов. Её губы с громким чмоком отпустили меня, и она плавно приподнялась, её грудь тяжело вздымалась, а губы блестели. На её лице была торжествующая, довольная улыбка.

– Ещё не время, – прошептала она хрипло. – Я ещё не закончила с тобой.

Лана, вся во власти желания, медленно и грациозно повернулась ко мне спиной. Её пальцы потянулись к пуговице джинсов, и вскоре ткань с шелестом упала на пол, открыв взгляду алые кружевные трусики, такие же дерзкие и соблазнительные, как и она сама. Она скинула и их, и передо мной предстала её идеальная попка – упругая, с нежным изгибом, манящая прикосновениям. Я не удержался и с хлопком шлёпнул по ней ладонью.

– Дааа, зааай… – протянула она с наслаждением, и её стон был полон одобрения, её спина выгнулась, подставляясь под удар снова.

Ей явно нравилось это. Она смочила ладонь слюной, обхватила мой напряжённый член и несколько раз медленно провела по головке, её прикосновение было одновременно нежным и уверенным. Затем, всё так же стоя ко мне спиной, она присела на корточки и начала медленно, сантиметр за сантиметром, опускаться на него.

Это было невероятное ощущение. Я чувствовал, как её горячая, влажная плоть с лёгким сопротивлением принимает его, обволакивая невероятной теснотой. Она опускалась всё ниже, пока, наконец, не села полностью, и я не почувствовал, как её ягодицы прижались к моим бёдрам. Она на мгновение замерла, и тихий, глубокий стон вырвался из её груди.

А потом она начала двигаться. Сначала медленно, раскачивая бёдрами, привыкая к ритму. Затем её движения стали быстрее, увереннее. Она скакала на мне с дикой, неукротимой энергией, её тело было гибким и послушным в этом танце страсти. Я держал её за талию, помогая ей, задавая темп, чувствуя, как каждый мускул в её теле напряжён в экстазе. Мои свободные руки скользили вверх, сжимая её грудь, лаская её твёрдые сосочки, и она в ответ лишь громче стонала, её голова была запрокинута назад.

Наслаждение нарастало, как лавина. Я чувствовал, как всё внутри меня сжимается, готовое вот-вот взорваться.

– Лана… я сейчас… – попытался я предупредить её, но она была в своём мире, её тело двигалось в исступлённом ритме, её стоны сливались в единый, непрерывный крик наслаждения.

Я попытался отодвинуть её, но её хватка была железной, её бёдра продолжали свои яростные толчки. И было уже поздно.

Оргазм накатил на меня с такой сокрушительной силой, что мир померк. Волна невероятного, ослепляющего кайфа вырвалась из самого моего нутря, заставляя моё тело дрожать в конвульсиях. Я кончил глубоко в неё, чувствуя, как каждое сокращение моего члена отзывается в ней ответной дрожью. Лана дико замычала, её тело затряслось, её ногти впились в мои бёдра, и она рухнула на меня спиной, тяжело и прерывисто дыша.

Когда пик наслаждения наконец прошёл, оставив после себя лишь приятную, сладкую истому, в мою отключившуюся голову пронеслась единственная, ясная и безрадостная мысль:

«Ну пиздец…»

Я сидел, всё ещё пытаясь отдышаться, обнимая Лану за талию. Мои руки лежали на её плоском, горячем животике, чувствуя, как он напрягается и расслабляется в такт её тяжёлому, прерывистому дыханию. Её голова устроилась в ложбинке моего плеча, влажные белые волосы прилипли к моей коже. Она лежала с закрытыми глазами, и на её лице застыла смесь блаженного истощения и глубокого удовлетворения.

Минуту царила тишина, нарушаемая лишь затихающим треском камина и нашим дыханием. Потом Лана медленно, лениво протянула, не открывая глаз:

– Кооть…

– Да, малыш? – тихо отозвался я, проводя ладонью по её боку.

– Ты… ты в меня? – её голос был сонным, почти отстранённым.

Я на секунду замер. Вопрос был простым, но его последствия…

– Эмм… да… – честно признался я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Лана резко открыла глаза. Её алые зрачки, ещё секунду назад затуманенные страстью, расширились, наполняясь не шоком, а холодным, кристально ясным осознанием. Она повернула голову и уставилась на меня, и в её взгляде читалась не паника, а безрадостная, железная уверенность.

– Мой отец тебя убьёт, – произнесла она тихо и очень чётко.

Я не нашёл, что ответить. Я лишь молча притянул её ближе, чувствуя, как её тело, ещё секунду назад расслабленное, снова напряглось, уже от совсем иных мыслей. Мы сидели в тишине, прислушиваясь к биению наших сердец, и осознавали, что наша идиллия только что столкнулась с суровой реальностью, имя которого – Герцог Каин Блад. И…малыш???

8 октября

Новый день встретил нас прохладным, ясным утром. Солнечные лучи золотили опавшую листву, и воздух был свежим после ночи. Мы с Ланой встретились у того же фонтана, что и накануне, но атмосфера между нами была уже иной. Не было ни лёгкой беззаботности, ни томного ожидания. Было тихое, сосредоточенное напряжение.

Она молча подошла, и её пальцы переплелись с моими. Её рука была прохладной, а хватка – чуть более цепкой, чем обычно. Мы пошли в сторону стадиона, присоединяясь к потоку студентов, но казалось, что мы идём в собственном пузыре тишины.

– Как ты? – тихо спросил я, не глядя на неё, а уставившись куда-то впереди.

Лана замедлила шаг. Она посмотрела на меня, и в её алых глазах я увидел не панику, а скорее… пустоту. Глубокую, аналитическую пустоту человека, который сканирует собственные ощущения и не находит ответа.

– Не знаю, – так же тихо ответила она. – Пока… ничего не чувствую. Ничего особенного. – Она пожала плечами, но это был жест не небрежности, а неуверенности. – Слишком рано что-либо понимать.

«Слишком рано», – эхом отозвалось у меня в голове. И тут же, словно прорвав плотину, хлынули более эгоистичные, панические мысли. – «Чёрт. Чёрт! Не хотелось бы сразу становиться папой. На первом курсе. С учётом того, что её отец – герцог Каин „Разорву-на-части“ Блад. Это не та глава в моей биографии, которую я планировал написать в этом семестре».

Я сглотнул, стараясь не выдать внутренней бури. Мои пальцы слегка сжали её руку.

– Понятно, – сказал я, и мой голос прозвучал неестественно ровно. – Значит… будем ждать. И… наблюдать.

Лана кивнула, и мы снова замолчали, продолжив путь к стадиону. Мы шли, держась за руки, но в тот момент нас разделяла целая пропасть невысказанных страхов и «а что, если». Шум приближающегося стадиона, крики болельщиков и ритмичная музыка казались приглушёнными, доносясь до нас как из другого, беспечного мира, в который у нас сейчас не было пути.

Мы с Ланой заняли места на трибунах, и я сразу заметил разницу. Стадион не был заполнен до отказа, как в день нашей игры. Сектора пестрели пустотами – видимо, не всех студентов отпустили с пар, а матч средних команд не вызвал такого ажиотажа. Тем не менее, фанаты «Огненных лис» и «Гоумонов» создавали шумную, хоть и не такую оглушительную, атмосферу.

Игра с первых минут пошла на грани. «Лисы», как и предсказывал Аларик, полагались на скоростные, яростные атаки. Их капитан Зак был повсюду, его алая грива мелькала в самой гуще схваток. Они быстро заработали несколько очков, и казалось, что победа у них в кармане.

Но «Гоумоны» не зря считались тёмной лошадкой. Они не лезли в открытое противостояние. Их игра была похожа на методичное, неторопливое удушение. Они выжидали, растягивали игру, вынуждая «Лис» совершать ошибки на скорости. Их защита была подобна гранитной стене, а редкие контратаки были выверены до миллиметра.

К середине второго тайма «Лисы» всё ещё лидировали, но их игроки уже дышали тяжело, а лица были залиты потом и выражали злость и разочарование. «Гоумоны» же, напротив, казались спокойными и хладнокровными. И в решающий момент, когда «Лисы» пошли в очередной яростный штурм, «Гоумоны» провели стремительную, как удар кинжала, контратаку. Их нападающий обвёл последнего защитника и с невероятной точностью отправил «Горячее Яйцо» в самое дальнее, верхнее кольцо. Но финальную точку в матче поставил капитан «Гоумонов», который выиграл пейн и дал команде +0.6 очков

«ОГНЕННЫЕ ЛИСЫ» – 16.9

«ГОУМОНЫ» – 19.8

Трибуны «Гоумонов» взорвались ликованием, в то время как наши фанаты расходились в молчаливом разочаровании. Я видел, как Зак, сгорбившись, бросал свою перчатку на газон, прежде чем уйти в раздевалку.

Лана сидела рядом, всё так же тихая и задумчивая. Она следила за игрой, но её взгляд часто становился отсутствующим. Победа «Гоумонов» была заслуженной – они показали великолепную тактическую выдержку. Но сегодня даже эта захватывающая игра не могла полностью отвлечь нас от тяжёлых мыслей, витавших между нами с самого утра.

Мы с Ланой направились в столовую, и по пути нам повстречались Зигги и Таня, которые живо обсуждали только что закончившийся матч. Мы присоединились к ним, и пока девушки отошли в сторонку, погружённые в свой разговор, мы с Зигги принялись горячо анализировать игру.

– Видел, как Гоумоны их задушили? – Зигги размахивал вилкой, словно это была магическая палочка. – У Лис не было ни единого шанса после того, как они попались на контратаку. Тактически безупречно!

– Да, – согласился я, разминая уставшие плечи. – Лисы были быстры и яростны, но Гоумоны оказались хладнокровнее и умнее. Жаль Зака, он выкладывался по полной, но одного энтузиазма оказалось мало.

Мы продолжили обсуждать ключевые моменты, но я не мог не отметить про себя отсутствие Громира. Его не было видно ни в столовой, ни в коридорах. Я даже с утра не застал его в нашей комнате – его кровать была аккуратно заправлена, словно ею и не пользовались. Видимо, он всерьёз увлёкся своей загадочной дамой сердца и проводил с ней всё своё время.

После еды мы с Ланой отправились на вторую игру дня. Но на этот раз я почти не следил за происходящим на поле. Лана была необычно молчалива и погружена в себя. Она сидела, уставившись в пространство, и хотя внешне сохраняла спокойствие, по напряжённой линии её плеч и тому, как она бессознательно теребила край своей мантии, было ясно – её мысли целиком заняты возможной беременностью.

Я старался её поддерживать, шептал ободряющие слова, пытался шутить, говоря, что справимся с любой ситуацией, что всё будет хорошо. Но мои слова, кажется, пролетали мимо её ушей. Она лишь кивала, не глядя на меня, её взгляд оставался отсутствующим и отстранённым, полностью погружённым в водоворот её собственных тревог и размышлений.

Матч между «Бешеными псами» и «Раздражённым драконом» оказался совершенно односторонним. «Псы» с первых минут захватили инициативу и не отпускали её до самого конца. Их грубая, агрессивная, почти что варварская игра не оставила «Дракону» ни малейшего шанса на сопротивление. Итоговый счёт 24.8 против 14.2 красноречиво говорил о полном и безоговорочном разгроме.

Но даже такая убедительная, зрелищная победа не смогла развеять мрачное настроение, нависшее над нами.

Мы с Ланой медленно шли по засыпанной золотыми листьями аллее парка, стараясь отдалиться от шумных толп, расходившихся со стадиона. Я крепко держал её руку, пытаясь передать через это прикосновение хоть каплю уверенности. Я говорил о чём-то отвлечённом – о красоте осеннего парка, о планах на следующие выходные, о глупом анекдоте, который услышал от Зигги. Лана молча кивала, но её пальцы оставались безжизненными в моей руке, а взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в пучину её страхов.

И вдруг я его увидел.

Впереди, у старого дуба с почти обнажёнными ветвями, стоял Громир. Но это был не тот Громир, которого я знал – энергичный, громкий, полный жизни. Он был тенью самого себя. Он медленно бродил по кругу, его мощные плечи были ссутулены, а взгляд был пустым и невидящим, устремлённым в какую-то точку в пустоте. Его лицо было землисто-бледным, как у человека, только что видевшего смерть.

– Громир? – окликнул я его, останавливаясь.

Он не отреагировал. Он продолжал свой бесцельный, медленный путь, его дыхание было тяжёлым и очень-очень медленным, как будто каждое движение грудной клетки требовало от него невероятных усилий.

– Эй, друг, с тобой всё в порядке? – я осторожно подошёл ближе, отпустив руку Ланы.

Только тогда он остановился и медленно-медленно повернул ко мне голову. Его глаза, обычно ясные и прямодушные, были стеклянными и совершенно пустыми. В них не было ни капли осознания. Он смотрел на меня, но не видел. Не понимал, кто перед ним.

Он не сказал ни слова. Просто стоял и дышал с той же медлительностью. От него веяло такой леденящей душу потерянностью и отрешённостью, что по моей спине пробежали мурашки.

Лана, забыв о своих тревогах, подошла ко мне и тихо спросила:

– Роберт, что с ним?

Я не знал, что ответить. Я лишь смотрел на своего друга, который внезапно превратился в ходячий труп, и в груди у меня сжималось ледяное кольцо страха. Что-то случилось. Что-то очень и очень плохое.

– Лана, коммуникатор, быстро! – выдохнул я, сам уже лихорадочно ощупывая карманы.

Ещё секунду назад она была погружена в себя, а теперь её пальцы уже летали по экрану устройства. Её голос, когда она заговорила, был собранным и резким, без тени паники:

– Служба неотложной магической помощи? Академический парк, сектор «Дельта», у старого дуба. Студент, состояние критическое. Потеря ориентации, кататонические признаки, угнетённое дыхание. Немедленно высылайте бригаду.

Она отключилась, не дожидаясь лишних вопросов, и её взгляд, полный новой, жгучей тревоги, встретился с моим. Мы оба смотрели на Громира, который продолжал свой безмолвный, жуткий хоровод.

– Что с ним, Роберт? – прошептала она, и в её голосе впервые за этот день прозвучал настоящий, чистый страх – не за себя, а за друга. – Это похоже на… на пробой разума. Или проклятие.

Я молча кивнул, сжимая кулаки. Мои собственные проблемы с магией и возможным отцовством мгновенно померкли перед этим. Мысли о таинственной девушке, с которой он встречался, теперь вызывали не любопытство, а леденящий ужас.

– Та девушка… – тихо сказал я. – Это из-за неё. Должно быть.

Вдали послышался нарастающий гул – приближались маги-целители. Но те несколько минут, что мы провели в ожидании, стоя рядом с нашим беспомощным другом, показались вечностью. Мы не отпускали друг друга из виду, и в этом молчаливом контакте была вся наша общая тревога и решимость: что бы ни случилось, мы будем разбираться с этим вместе.