Текст книги "1991 (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

11

– Сюзанна! Боже мой, прости...

Вернувшись в 36-й, чтобы сообщить о своих открытиях, Шарко узнал от Тити, что его невеста ждет его в квартире. К счастью, у нее был дубликат ключей. Поэтому, когда на часах было уже больше 21:00, она листала сборник Бодлера. Молодой инспектор прижался к ней.

– Это моя вина, – ответила она. – Я должна была предупредить, что приеду, но хотела сделать сюрприз.

Она нежно поцеловала его, схватив за полы куртки, и погрузила голубые глаза в его.

– Ты выглядишь уставшим.

– Все в порядке.

– Твой начальник сказал, что ты работаешь над важным делом об убийстве. Но ты мне только рассказывал про эти архивы...

Шарко провел рукой по длинным светло-каштановым волосам своей невесты, таким тонким, что они казались шелковыми нитями. Они пахли ванилью. Сюзанна была самой жизнью, солнцем в сердце ночи. И она не могла себе представить, как хорошо ему от ее присутствия.

– Ничего интересного. Поговорим позже, ладно?

В середине гостиной он начал расстегивать ей блузку. После двух недель воздержания его гормоны уже бушевали. Она обхватила его за запястья.

– Ой-ой, две минуты, инспектор Франк Шарко. Ты же просто сексуальный маньяк. Нам сначала нужно отпраздновать.

– Праздновать?

Она пошла на кухню за бутылкой шампанского и двумя бокалами. Франк не мог налюбоваться ею. Пока она наполняла бокалы, он снял туфли и с гримасой помассировал икры. День был плодотворным, но он был счастлив, что наконец-то оказался дома.

– Объясни, – попросил он, когда они чокнулись.

– У меня было собеседование в начале дня в медицинской лаборатории, меньше чем в километре отсюда, рядом с парком Butte-Chaumont.

– Сегодня днем? Здесь, в Париже? А ты...

– Я тоже умею держать язык за зубами, – прервала она его, улыбаясь.

– И...

– На следующей неделе я увольняюсь, а через полтора месяца переезжаю к тебе. Ну, если твое предложение еще в силе.

Франк не верил своим ушам. Он понимал, какую жертву это означало для Сюзанны – уехать с севера, бросить работу и уехать подальше от родителей.

– Конечно, предложение в силе! Еще бы!

Он забыл об усталости и порадовался хорошей новости. Вместе они выпили бокалы шампанского. Затем Сюзанна взяла в руки «Цветы зла.

– Теперь ты тайком читаешь стихи? Хватит уже криминалистики и ужасных убийств?

– Нет, это только для того знаменитого дела, над которым я сейчас работаю. Мне нужно взглянуть, чтобы понять, о чем там идет речь... Не уверен, что уловил все нюансы, но ладно...

Сюзанна взяла книгу.

– Мы изучали ее в школе. Хочешь, я тебе пару слов расскажу?

Шарко поднес бокал ко рту и кивнул.

– Это было мрачно, у меня осталось леденящее впечатление, – начала молодая женщина. Спустя годы я еще помню некоторые тексты, такие как «Падаль»... – Костяной пахарь»... – Кровавый фонтан»... Ничего веселого.

Она указала на четверостишие из стихотворения «Маяки.

– Вот, послушай:

Гойя, кошмар, полный неизвестных вещей,

Плодов, которых варят посреди шабаша,

Старух перед зеркалом и голых детей,

Чтобы искусить демонов, поправляющих чулки;

– Мило, – прокомментировал Шарко.

– Я бы не хотела ужинать с ним наедине, да. Но это в духе его творчества, своего рода спуск в ад, который повторяет путь Бодлера, между его глубокими страхами, пороками, развратом, искусственными раями. Он видел мир как настоящий кошмар...

– Возможно, он был не совсем неправ. А название? «Цветы зла»? Почему?

– Чтобы показать, что из зла всегда можно извлечь красоту, даже если это чрезвычайно сложно.

Извлечь красоту из зла... Шарко было немного сложно понять эту концепцию, особенно когда он вспомнил место преступления. Образы вновь всплыли в его памяти. Пора было сменить тему.

– Ладно, давай не будем об этом, пожалуйста.

Он отложил сборник в сторону. Они налили себе еще выпить и через десять минут уже хохотали во все горло, не обращая внимания на то, что шутят слишком громко. Кто же подаст жалобу на полицейского из 36-го участка?

Франк отвёл Сюзанну к кровати, и они занялись любовью. Двое молодых людей в объятиях, с будущим перед собой, полным обещаний, с браком и детьми. – Как можно дальше вместе, – повторяла Сюзанна, задыхаясь, пальцами впиваясь в спину своего мужчины, который обнимал её.

Позже, когда их сердца успокоились, молодой человек прижался к маленькому теплому телу своей половинки. Глаза были открыты в темноте.

– Я так хотел остаться с тобой, – прошептал он. – Но завтра мне нужно на работу.

– Ни отпуска, ни выходных?

– Начинается очень сложное расследование, первые дни чрезвычайно важны. Так будет не всегда. Но я заслужил свое место в команде. Теперь я должен держаться.

Франк даже не услышал, как она вздохнула или пожаловалась.

– Я связала себя с копом, в хорошем и в плохом... Мой поезд уходит в воскресенье вечером. У нас еще есть немного времени. Над чем вы работаете?

Франк замялся с ответом.

– Убили женщину. Ужасное преступление...

Он повернулся на спину, лицом к потолку. Ему понравилась молчаливость Сюзанны. Она давала ему время, не торопила, уважала его внутреннее пространство.

– Как в деле о пропавших? – наконец спросила она мягко.

– Еще хуже. Ну, нет, не хуже... Трудно сравнивать, оба дела ужасны. Что касается жертв в южной части Парижа, я бы сказал, что мы имеем дело с хищником: он похищает девушек, насилует и жестоко убивает. Он не задерживается на месте преступления, не укладывает тела, бросает их как грязные тряпки. Здесь все по-другому, все более продуманно, извращенно. Тот, кто подверг эту женщину таким мучениям, не такой, как ты и я, дорогая. В его действиях есть что-то... глубоко животное и в то же время очень обдуманное...

Цветы зла...

– Этот монстр где-то там. Возможно, он собирается совершить еще какое-нибудь ужасное преступление. Надо как можно скорее его найти.

Девушка задрожала.

– Тебе никогда не будет что мне рассказать...

– Если не будет, я придумаю.

– Я видела фотографии в ящике, рядом с моими факсами... Эти обнаженные, изуродованные тела... Почему ты принес их сюда? К себе домой? К нам?

– Тебе не следовало их видеть.

– Почему, Франк?

Шарко замер, вглядываясь в темноту.

– Чтобы не забыть...

– Ты их не знаешь. Ты не можешь впустить все несчастья мира в наш дом.

– Они особенные...

– Почему?

Он промолчал.

– Я бросаю все ради тебя. Так пообещай мне, что будешь осторожен, что никогда не подвергнешь себя опасности. Я не хочу, чтобы однажды кто-то пришел к нам и сказал, что я больше никогда не увижу человека своей жизни.

Франк ничего не ответил. Она наклонилась к ночнику, включила его и прижалась к нему, ее губы были в десяти сантиметрах от его.

– Обещай мне.

Шарко знал, что это было обещание, которое невозможно было сдержать. Каждый год 1 ноября инспекторы из дружины криминальной полиции проводили день, украшая могилы десятков коллег, погибших при исполнении служебного долга. Кладбища Малакоффа, Баньё, Виллет, Монружа, Монпарнаса...

– Я обещаю.

12

Был суббота, большинство полицейских из 36-го участка были дома, с семьями. Те немногие, кто остался в офисе, работали над срочными делами или занимались административной рутиной. В тишине коридоров слышался механический стук печатных машинок.

Группа Тити была в полном составе. Флоранс продолжала без устали звонить по телефону, пытаясь связаться с знакомыми Дельфи Эскремье. Она отмечала тех, кто не отвечал и кого нужно было найти по месту жительства, тех, кто снимал трубку, но оказался не тем человеком из-за смены адреса...

Глейв, Тити и Амандье занимались опросом вызванных людей, устанавливали их точную связь с Дельфи, проверяли их алиби, при необходимости допрашивали некоторых из них.

Шарко, со своей стороны, за один присест набрал отчет о своих первых днях хождения по домам. Затем, в середине утра, он позвонил в полицейские участки, от которых пришли две телеграммы, привлекшие его внимание в деле о пропавших женщинах в южной части Парижа. Он задал несколько вопросов, которые показали ему, что он был на неверном следе. Назад к исходной точке.

Он посмотрел на папку с телеграммой, лежавшую слева от него. Она валялась на его столе, простом деревянном столе, стоящем в сквозняке, рядом с факсом и Минителем. Ему досталось самое худшее место, но так было принято: те, кто сидел в глубине, в тепле, в тишине и у окон, были старые сотрудники.

Франк спустился в архив, положил телеграммы в ящик и решил еще час покопаться в бумагах. Несмотря на приказ Тити, он хотел оставаться в курсе дела о пропавших.

Он воспользовался обеденным перерывом, чтобы незаметно заглянуть в металлический шкаф в комнате 514, где стояли папки с делами и различные папки предыдущих расследований. Молодой инспектор пролистал несколько из них, обращая внимание только на номера страниц. Ни одна страница не была утеряна. Каждый член группы явно бережно относился к своим записям и следил за тем, чтобы они не потерялись. Кроме того, он не понимал, как лист мог оторваться и выпасть сам, без того чтобы кто-то разжал кольца.

Но почему автор страницы 146 не сказал об этом другим в свое время? Никто, похоже, не удивился... Шарко, вероятно, зациклился на пустяках. Однако это не давало ему покоя, и он не мог выбросить эту историю из головы, как муха, кружащая вокруг его спины.

Позже пришел Эйнштейн, сел на свое место и поманил его.

– Иди сюда. Кажется, я нашел что-то.

Он разложил перед собой и вокруг пишущей машинки тридцать шесть фотографий с места преступления.

– Я пытаюсь понять, как в это замешан Васкес, и весь механизм, который привел его сюда. Письма, угаданное имя...

– Есть идеи насчет имени?

– Пока нет, но я думаю. А пока я внимательно изучил фотографию, которую он нашел в почтовом ящике...

Эйнштейн указал на одну из тридцати шести фотографий, сделанных в Сен-Форже, и попросил Шарко рассказать о ней.

– Это первая из серии. Я встал в том же месте, где стоял убийца, когда он запечатлел свою жертву.

Эйнштейн кивнул и протянул ему фотографию, найденную Васкесом.

– Посмотри. Если не обращать внимания на следы крови, ты не видишь никакой разницы между твоей фотографией пост mortem и фотографией убийцы ante mortem?

Шарко нахмурился и присмотрелся. Кровать, мешок на голове...

– Книга, лежащая рядом с лампой на тумбочке. Ее не было здесь до убийства.

– Точно. Это «Хора и другие фантастические рассказы» Мопассана. Что ты об этом думаешь?

– Он специально оставил ее на месте преступления?

– Да. А потом – пшик! – исчез, как Хора.

Шарко почувствовал, как в нем закипело.

– «Цветы зла»... А теперь «Хора»... Снова зло... У меня есть старые воспоминания об этой книге. Хора – это воображаемое чудовище, которое день за днем, ночь за ночью высасывает жизненную энергию своей жертвы, пока та не сходит с ума. Дельфи преследовала тень. Тень, которая проникла в ее дом без малейших следов взлома. Тень, которая перемещала предметы, точно так же, как Хора, который пил стаканы молока, пока его жертва спала...

Эйнштейн хлопнул его по плечу.

– Твоя тень хотела, чтобы мы обратили внимание на эту деталь. По-моему, этот ублюдок любит литературу и интриги. Мне бы очень хотелось, чтобы ты съездил в Сен-Форже и привез сюда эту книгу.

13

Шарко прибыл в Сен-Форже в начале дня. Дороги не были обледенелыми, но блестели, крыши домов были покрыты тонким слоем снега. Люди обсуждали что-то на улице возле церковной площади, укутавшись в шарфы. Мрачная смерть Дельфи Эскремье изменила жизнь деревни. Теперь уже нельзя было гулять по улицам или по окрестностям с прежней беззаботностью. Франк знал, что такое, когда в маленьких сообществах происходит нечто ужасное. Он уже пережил это в прошлом. Чистый ужас...

Он почувствовал, что руки дрожат на руле. Даже спустя двадцать лет ничего не изменилось. Брижит... Он взял себя в руки и поехал по дороге к пруду. Земля была чистой, кристально белой. Машина Эскремье стояла на месте, ожидая эвакуатора.

Входная дверь была опечатана. Слесарь наспех починил дверную коробку и установил новую систему запирания. На этот раз ключ был у Шарко. Он осторожно снял желто-черную ленту, вошел и включил свет.

Теперь внутри было так же холодно, как и снаружи. Инспектор посмотрел на слово, написанное на двери, – Пагода, – затем на мгновение остановился перед картиной, которую, вероятно, никто никогда не закончит: гибридное животное, нечто среднее между единорогом и волком, нарисованное в темных тонах с неровными контурами. Он представил себе молодую женщину в этом пространстве, свободную и вдохновенную. Может быть, она укрылась здесь, потому что чувствовала себя в опасности в Париже?

Сжав горло, Шарко вошел в спальню. Запах гнили пропитал стены, мебель, матрас. На полу лежали десятки трупов мух, и ему показалось, что одна из них шевелится. Вскоре специалисты придут убрать это место, но это не изменит образ этого дома, который останется в сознании людей: место отвращения.

Книга лежала на тумбочке, а часы и нижнее белье были забраны Глайвом. Обложка книги леденила кровь: мужчина в цилиндре, с обезображенной рукой, смотрел на свое отражение в зеркале. Но голова этого двойника была лишь туманом, в котором можно было разглядеть призрачное, злобное лицо: Хора.

Он взял книгу. Она была небольшая, всего двести страниц. Он пролистал ее и не обнаружил ничего особенного. Тогда он начал снова, страница за страницей, ища подчеркнутые слова, кусочек бумаги, вклеенный внутрь, что угодно... Но все было тщетно.

Нужно ли было прочитать текст, чтобы понять намерения убийцы? В конце концов, это был всего лишь сборник рассказов, написанных очень давно. Возможно, там не было ничего, кроме упоминания о зле, о Хоре и его способности появляться и исчезать по своему желанию, проникать в дома, оставаясь невидимым. Паразит, который с помощью регулярных психологических атак ввергал свою жертву в ужас и зависимость.

Шарко отказывался сдаваться, его не покидала навязчивая интуиция. Это место преступления не сводилось к кровати, на которой было совершено массовое убийство, оно было продумано, построено как центральный элемент более сложного плана.

Он заглянул под кровать, затем на десяток книг, сложенных в ящике прикроватного столика. Это были романы с цветными обложками. – Горы Хурле-Вент, – Анна Каренина, – Мадам Бовари»... Любовные истории, в которых авторы отдавали предпочтение женщинам. Вдруг Шарко замер, увидев книгу, которая казалась не к месту: – Человек – Невидимка, – Х. Г. Уэллс.

– Хора, – Невидимый человек»... Тень... Франк вытащил книгу. Сходство между обложкой этой книги и сборника рассказов бросилось ему в глаза: снова этот человек без лица, эта шляпа – здесь цилиндр – которая казалась висящей в воздухе...

Он быстро пролистал книгу и наткнулся на белый конверт. Бинго! Он пошел за латексными перчатками в мастерскую. Открыл конверт. Внутри был лист, сложенный пополам, и еще один, сложенный вчетверо, на котором было написано: – Читать вторым. – Текст был напечатан на машинке.

Вы на правильном пути, и я рад, что у меня есть достойные противники. Вы, ваша группа, задаете себе кучу вопросов. Например, вы задаетесь вопросом, как мне удалось угадать имя девушки, которая вас так интересует. Но секрет нужно заслужить, и вам еще предстоит пройти долгий путь.

Я не знаю, когда вы найдете это письмо, но надеюсь, что не слишком задержались. Дельфи осталось мало времени, понимаете? Скажем так, она находится в неудобном положении уже... некоторое время, и не сможет выжить в таком положении бесконечно.

Теперь я хочу, чтобы вы подумали о женском имени. Первое, что придет вам в голову. Затем разверните другой лист.

Франк больше не чувствовал запаха гниения, поглощенный своей находкой. Могла ли Дельфи быть жива? Его охватило опасное возбуждение. Убийца приглашал их заблудиться в лабиринте, который он начертил для них.

Он взял второй лист. Посмотрел на него. Ничего не было видно. Никаких указаний, никаких надписей. – Это невозможно, – сказал он себе, – это не может сработать. – Сначала он подумал о Сюзанне, но затем отказался вовлекать ее в эту историю, как бы то ни было. Тогда ему на ум пришло имя «Франс, – одно из имен трех пропавших женщин из южного Парижа. Шарко подумал, что ничто не мешает ему менять имя столько раз, сколько он захочет. В таком случае, как предсказание может сбыться?

Он развернул лист и прочитал:

Вы правы, инспектор, это не может сработать каждый раз. Не с вами, слишком рациональными людьми, которые не верят в такие вещи, в вещи духа. Но я твердо намерен заставить вас изменить свое мнение.

Я ставлю себя на ваше место. Вы, несомненно, ищете смысл в слове, которое я оставил для вас. – Пагода. – Я дам вам совет: не утруждайтесь. Вы никогда не поймете, не зная другой части, другого волшебного слова, которое его дополняет. Так же как те, кто знает другое слово, не могут понять, не зная этого знаменитого «Пагода. – Хитро, не правда ли?

Я желаю вам составить пару, потому что через нее вы достигнете той, которая откроет вам дверь к последней тайне. Не отчаивайтесь. Если вы здесь, с этим письмом в руках, это означает, что у вас есть все, что нужно, чтобы спасти Дельфи. Она ждет вас в грязном и сыром, заброшенном месте, где-то. Вам решать, где это «где-то. – Если она умрет в одиночестве и холоде, это будет только из-за вашей некомпетентности.

Найдите Дельфи, продолжайте путь, который, я надеюсь, приведет вас ко мне. Я встречу вас с самыми большими надеждами...

14

Ночь давно опустилась на столицу. Небо было без звезд, затянуто черными угрожающими облаками. Было уже больше 19 часов. Сидя за своим столом в одиночестве, Франк Шарко заканчивал пролистывать книги, которые убийца положил им на стол.

Ему было скучно тратить время на стихи и старые истории, когда, возможно, умирала женщина, но Тити приказал ему это сделать. – У вас есть все, что нужно, чтобы спасти Дельфи. Их человек имел в виду эти литературные классики?

– Ну, что?

Руководитель группы только что вошел быстрыми шагами. Успехи его шестого номера привели его в состояние нервозности, заставляя ходить по коридорам с сигаретой в зубах между допросами. Шарко знал, что Тити женат и имеет двоих детей, но, видя, как он поглощен работой, он задался вопросом, есть ли у него на самом деле семейная жизнь.

– Не особо, – ответил Франк.

Он повторил слова Сюзанны о «Цветах зла. – Затем кратко пересказал другие прочитанные книги.

– Не понимаю, как эти книги могут помочь нам найти Дельфи. Там речь идет о персонажах, наделенных сверхспособностями или сходящих с ума. Невидимый человек был изгоем, которого ненавидели за его необычность.

– Ничего нового по поводу пагоды?

– Не знаю. Не понимаю, при чем здесь это. Это не имеет никакого отношения к книгам. Понятия не имею, что он хочет, чтобы мы сделали, чтобы соединить эту знаменитую пару.

Фрэнк вздохнул. Его взгляд упал на фотографии обнаженных детей.

– Как проходят допросы? Эскремье была связана с детьми?

– Ничего не указывает на это. Мы допросили десяток человек, продолжаем поиски. Пока не можем определить, что скрывает Дельфи. Она выглядит чистой. Продолжаем…

– Подозрительные лица?

– Два или три алиби, которые нужно проверить, но это ни к чему не приведет. Судя по всему, она никому не говорила о том, что чувствовала, что за ней следят. Из первых отзывов следует, что она была замкнутой, довольно застенчивой и увлеченной, почти одержимой своей живописью. Директор галереи, где она выставлялась, на улице Бобур, объясняет, что ее мрачные картины представляли собой смесь фантастических миров, снов и первобытных страхов, таких как страх темноты или пауков. Дельфи не любила рассказывать о своей личной жизни. Она никогда не упоминала о своей гомосексуальности, хотя для некоторых ее знакомых это не было секретом... Ее родители об этом не знали. До сих пор все девушки, с которыми мы встречались, были только рабочими знакомыми.

Шарко собрал разложенные перед ним фотографии и копии писем.

– Кстати, – сказал Тити, – у меня новости от криминалистов. Патологоанатом подтвердил: труп № X не был изнасилован.

Молодой инспектор принял информацию к сведению. Убийство сводилось к чистому садизму. Жертва была в его власти, но убийца устоял перед искушением изнасиловать ее, что подтверждало его догадку: он установил дистанцию между собой и ней.

– Что касается марок на письмах, то они были пропитаны слюной. Судебный эксперт передал их в лабораторию в Нанте.

И отдел документов тоже хорошо поработал. Они установили, что шрифт на письмах – Elite 7, произведенный Olivetti. Есть семь марок пишущих машинок, совместимых с этим типом ленты. Ты скажешь, что это нам ни к чему, но лучше иметь в виду.

Тити достал стопку кальки из запертого ящика.

– У нас тоже есть продвижение. Фло наконец-то удалось связаться со всеми женщинами из адресной книги Эскремье, так что наш труп не среди них. По-прежнему неизвестная. Телеграмма, отправленная Глайвом, тоже пока ничего не дала.

Он задумчиво посмотрел на пол, затем вернулся к разговору.

– Надо найти Дельфи, Шарко. Я долго выбивал это дело, заместитель преследует меня, а начальник требует результатов. С делом пропавших женщин мы не можем допустить второй промаха. Это слишком обрадовало бы Сантуччи.

Он схватил книги, лежавшие перед подчиненным, и бросил их на пол.

– Брось это, мы теряем время. Возвращайся в лесби-бар в Марэ. Постой у входа и опрашивай тех, кто входит и выходит. Сегодня суббота, будет много людей. Не пропала ли какая-нибудь постоянная клиентка? У Эскремье были связи? Она заводила там девчонок?

Шарко кивнул. Он все равно собирался зайти туда, чтобы допросить официантку из NoMen, даже если Сюзанна ждала его в квартире.

– И я попрошу тебя быть там завтра, – добавил Тити. – Если есть что-то хорошее, что я хотел бы сделать в своей жизни, так это вернуть жертву живой ее родителям. В нашей работе никогда не видишь улыбок. Со временем это давит на душу.

Тити был прав. Франк не мог себе представить, что в это воскресенье он будет гулять с Сюзанной, когда где-то, в холодном, мрачном, – заброшенном месте» молодая женщина нуждается в их помощи. Что бы он почувствовал, если бы не сделал всего, не отдал всего, чтобы спасти ее, и с ней случилось несчастье?

Он взял телефон и подтвердил своей невесте, что вернется поздно. Быстро надел куртку, взял листовки и вышел на улицу.