Текст книги "1991 (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

9

Пробуждение было тяжелым. Не потому, что Франк спал крепким сном. Напротив, его мозг не мог синхронизироваться с медленным и спокойным ритмом ночи. Его мысли прыгали от одной мрачной детали к другой. Даже образ этой дурацкой мухи, умирающей на спине у ног Ван де Вельда, вернулся к нему.

Медленно шагая, он налил себе кофе на кухне. Было едва 7 утра, но на улице Мео уже кипела жизнь на два этажа ниже. На свою зарплату инспектора Франк мог позволить себе снять квартиру в центре Парижа, в 19-м округе.

И ему нравился народный квартал, в котором он поселился. Он только надеялся, что Сюзанна тоже со временем полюбит это место. Как и эту квартиру, которая была не большой, но солнечной, а паркетный пол придавал комнатам уют.

Франк купил факс, поставил его в гостиной рядом с телефоном и Minitel. Он использовал его только для отправки сообщений своей невесте и для получения сообщений от нее. Часто перед сном, вместо того чтобы позвонить ей, он писал ей несколько нежных слов.

Ночью из аппарата выпал листок бумаги. Франк прочитал его с улыбкой на губах.

– Я тоже скучаю по тебе, Сюзанна.

Он положил его рядом с ножом Opinel № 8 и ксерокопиями. Это были фотографии «Исчезнувших в южной части Парижа. – Обнаженные, изрезанные тела, на которые он снова застыл, глядя, прежде чем закрыть ящик.

Ему потребовалось тридцать минут, чтобы доехать на машине до длинного здания на набережной Орфёвр. Какую гордость он испытал, когда месяц назад ему выдали служебный пистолет, пару наручников, план Парижа и инспекторское удостоверение с трёхцветной лентой!

Он, маленький парнишка, сбежавший из города в бассейне шахт и происходящий из поколений шахтеров, шел по стопам великих копов...

Шарко поспешил подняться на пятый этаж. Тити хотел увидеть всех ровно в 8 часов, чтобы подвести итоги. Но он быстро потерял бодрость, когда большинство тех, кого он встречал, игнорировали его.

Сантуччи распустил свои ядовитые слухи. Молодой инспектор почувствовал себя неловко, как будто вошел в дом, где его не ждут. И это могло быстро стать невыносимым.Клубы дыма поднимались из их угла в конце кабинета 514, места, которое в зависимости от дня было либо дружелюбным, либо удручающим.

Он был обклеен плакатами культовых фильмов – «Les Tontons flingueurs, – À bout de souffle, – Garde à vue»... —, по бокам стояли скамейка из пенопласта, три старых кресла и низкий столик, на котором еще лежали грязные стаканы и пустая бутылка вина.

Здесь пили, ели, иногда спали. Рикар и мята ждали в холодильнике, откуда Флоранс как раз доставала пакет апельсинового сока. Команда установила свою собственную рождественскую елку, синтетическую безделушку, украшенную гирляндой и дешевыми шариками. Это выглядело скорее уныло, чем празднично.

Серж Амандье курил сигарету под приоткрытым окном; он едва взглянул на Шарко. Затем был Ромуальд Файоль, тридцать восемь лет, их номер 4. Он сидел на диване и рисовал математические фигуры на страницах тетради. Его прозвали «Эйнштейном, – потому что после жесткого обыска, в результате которого он получил сотрясение мозга, он начал делать в уме чрезвычайно сложные вычисления. Взамен он время от времени страдал от мигрени, способной свалить с ног быка.

Пришел Тити с желтой папкой и большой пачкой листов в руках. Он положил все на стол, поздоровался со всеми и задержался перед своим последним новобранцем:

– Глейв рассказал мне о вчерашнем вечере. Ты заслужил право участвовать в расследовании, это хорошо. И не переживай из-за всей этой грязи, которую на нас нагоняет Сантуччи, это просто временное явление. Мы раскроем это дело и заткнем этого ублюдка.

Сказав это, он хлопнул его по плечу, а затем пошел наполнить свою чашку из кофейника.

– Я только что разговаривал с заместителем. Он требует иметь веские доказательства, прежде чем открывать новое дело по факту исчезновения Дельфи Эскремье. Мы должны быстро пролить свет на ее возможное участие в убийстве нашего трупа X.

Глейв готовит TG одиннадцать пунктов. Шарко, TG, ты знаешь, что это?

– Телеграмма?

Серж Амандье иронично хлопнул в ладоши, развалившись в кресле.

– Как видите, в школе инспекторов учат не только ерунде.

– Точно, – ответил Тити, игнорируя своего помощника. TG продолжает точное описание тела трупа X и обстоятельства его обнаружения. Скоро штаб разошлет его во все полицейские участки и жандармерию Франции, вплоть до самых отдаленных уголков. Иногда это совпадает с текущим делом. В любом случае, это дает нам шанс. По крайней мере, для тех, кто будет читать телекс. Ты быстро поймешь, что в администрации, даже у нас, есть люди, с которыми не стоит слишком связываться.

С этими словами начальник группы пошел за доской на подставке и повесил на нее чистый лист.

– Хорошо. Скоро из лаборатории придут копии всех фотографий – вскрытия, места преступления... У каждого из вас будет свой комплект. Бригада по защите несовершеннолетних просмотрит фотографии детей и попробует сопоставить их с делами, в частности, с делами о педофилии. Пока что мы сосредоточимся на нашей анонимной жертве и Эскремье.

Он взял черный маркер.

– Серж, начинаешь? Соседи в Сен-Форже?

Амандье вытащил из кармана старый блокнот.

– Продолжим прочесывать район. Первые соседи находятся в нескольких сотнях метров от наших двух контейнеров. Неудивительно, что они ничего не видели и не слышали ничего необычного в окрестностях. Но, по словам Вердье – пенсионеров из окрестностей, которые часто гуляют в лесу, – машина Дельфи Эскремье стоит там уже довольно давно, по крайней мере три недели. Продавцы в магазинах почти каждое утро видели эту молодую женщину. Но в последнее время никто ее не замечал. В ее холодильнике полно просроченных продуктов. Другими словами, ее машина была здесь, но ее самой не было...

– И никто не задался вопросом?

– Да, но всегда одно и то же: не стоит вызывать полицию, бла-бла-бла... В остальном Дельфи была скромной, неразговорчивой, но вежливой. Никто никогда не видел ее в компании и не знает о ней ничего, кроме того, что она была художницей и регулярно приезжала в этот дом, чтобы рисовать и гулять по лесу. Это все, что у меня есть на данный момент.

Тити написал несколько ключевых слов на доске, затем повернулся к Ромуальду Файолю. Эйнштейн был в тонком черном галстуке. Его бакенбарды, тоже черные, были аккуратно подстрижены и придавали ему вид Бельмондо в его лучших фильмах про полицейских.

– Обыск в Марэ?

– Однокомнатная квартира, простая, функциональная и чистая, – ответил Эйнштейн. – Никаких следов совместного проживания. Принесли ящик с документами. Внутри в основном адресная книга со 106 контактами, две трети из которых – мужчины. По 41 из них у нас есть только имя и номер телефона.

Остальные имеют также должности: директор музея, скульптор, агент, издатель...

По комнате прошел вздох. Сто шесть контактов – это много. Все понимали, что это означает: столько же потенциальных подозреваемых, которых нужно найти и допросить. Затем Файоль указал на настенный календарь, на котором были выделены и отмечены некоторые даты.

– Это было в ее кухне. Эскремье делила время между Марэ и Сен-Форже. Она очень точно указала периоды, когда бывала в Ивелинах. Если верить ее расписанию, она была там с 15 ноября и собиралась вернуться в Париж перед праздниками, 22 декабря. Ее соседка по лестничной площадке, мадам Кюрвилье, подтвердила дату ее отъезда.

– Хорошо, – согласился Тити. – Это совпадает с тем, что нам сказал Серж. Она уезжает в Сен-Форже, чтобы побыть в одиночестве, но исчезает, оставив все как есть: машину, картины. Одна из картин, кстати, была еще не закончена.

– Еще одна интересная деталь: жилец четвертого этажа, некий господин Вален, вчера утром застал мужчину, бродящего по коридорам. Этот тип слонялся на третьем этаже, перед дверью Эскремье. Было около 7:30, за час до того, как мы прибыли для обыска. Он говорит, что этот человек толкнул его и сбежал, когда понял, что его заметили. Вален должен дать показания утром.

– Он смог его описать?

– Все произошло очень быстро. Крепкий, довольно массивный, в серой куртке типа бомбер и черной шапке. Вален уверен, что он не живет в этом доме. И это не был Филипп Васкес, судя по описанию.

Тити написал «мужчина в бомбере» и замер на мгновение.

На данном этапе все версии были одинаково вероятны: Дельфи Эскремье пряталась? Она была мертва или в опасности? Он провел вертикальную черту и в правой колонке написал «убийца.

– Давайте сосредоточимся на убийце. Предположение: Дельфи Эскремье – убийца. Что может подтвердить эту теорию?

– Честно говоря, не многое, – тут же ответила Флоранс. – История с незавершенной картиной уже противоречит этому. А что еще? Она убила женщину в ее собственном доме, обожгла ей половые органы и грудь? А потом послала нас туда, чтобы мы обнаружили тело и бросились за ней в погоню? Я в это не верю.

– Ты не знаешь, на что способны женщины, – бросил Амандье, вскакивая с кресла и направляясь к кофеварке.

– Я-то как раз в курсе, представь себе.

– Она сорвалась и собирается убить всех, кто ей навредил. Это не первый случай, когда мы сталкиваемся с таким безумием.

– Если бы это было так, не было бы писем и всей этой сложной инсценировки, – вмешался Франк. – Это не было импульсивным поступком, а тщательно обдуманным и организованным в течение нескольких недель.

Амандье злорадно рассмеялся.

– Ты это в одной из своих проклятых книг прочитал?

– Отчасти, да, но в основном это логично.

Все было подготовлено, просчитано. Большинство преступников убивают как можно быстрее, а затем убегают, чаще всего в панике. Я чуть не выблевал все, что было в желудке, когда наткнулся на труп, но наш убийца остался. Он даже не торопился. Он накрыл голову жертвы пакетом, чтобы создать дистанцию.

– Чушь собачья... – бросил Амандье.

– Чушь или нет, но он все равно нарисовал глаза и рот на этом бумажном пакете. Зачем? Может, взгляд пугает его больше, чем обгорелая плоть? Возможно, это интроверт, который стесняется или имеет сексуальные проблемы.

– Да ладно тебе...

– Я взглянул на стихотворение Бодлера «Проклятые женщины, – то, которое рассказывает о Дельфи и ее подруге Ипполите, – продолжил Шарко, не теряя самообладания. Это история двух любовниц. Я далеко не специалист, но можно предположить, что выбор этого стихотворения имеет значение для убийцы. Или что Дельфи имеет особую сексуальную ориентацию?

– Лесбиянка, ты имеешь в виду?

– Возможно.

Флоранс свистнул сквозь зубы. Шарко заметил украдкий взгляд между Амандье и Тити и не знал, что об этом думать. Их руководитель наконец вернул разговор в нужное русло:

– Может быть, а может быть и нет. Посмотрим позже. Знаете, стихи или книги не сажают преступников за решетку... Давайте пока вернемся к конкретным вещам.

Образцы крови, в том числе взятый с дверной ручки в спальне, отправлены в лабораторию в Нанте. Не торопитесь, результаты по группе крови будут в лучшем случае в начале следующей недели.

– Эскремье – B+, – уточнил Эйнштейн. – Карточка донора была в ее документах.

– Глейв рассказал мне об особых узлах, которые использовались для связывания жертвы, – продолжил Тити. По всей вероятности, убийца разбирается в этом, как и в процессах разложения тела. (Он добавил «биология, химия, медицина, анатомия» на доску.) Надо проверить, разбирается ли Дельфи Эскремье в этих областях. Кроме того, фотография, которую нашла Васкес, не из тех, что приносят в ближайшую фотолабораторию для проявки. («Фотоклуб? Личная лаборатория? – ). А сборник Бодлера указывает на то, что убийца образован. («Образованный»). Кто-нибудь знает, зачем на двери написано «Пагода»? Это место поклонения буддистов, своего рода квадратная башня, но вы видите связь?

Все покачали головой. Тити записал это слово, добавил вопросительный знак и продолжил:

– Еще одно: мы все еще не знаем, как, черт возьми, он смог выбраться из дома. Мы осмотрели каждый сантиметр этих контейнеров, от пола до потолка.

– Он вышел через входную дверь, – заявил Эйнштейн. – Это единственная возможность. Нужно попросить слесаря осмотреть эту дверь и ее замок.

– Хорошо. Серж, вернись туда, он этим займется.

Аманди спокойно записал информацию. Тити заполнил колонку другими важными деталями, предоставленными его командой. В частности, тем, что убийца знал привычки Эскремье и имел код от ее дома. Он не забыл заметки Шарко о сексуальной ориентации, которые набросал в углу, а затем посмотрел на таблицу в целом.

– Остается загадка Филиппа Васкеса. Я получил ответ из центрального архива: у этого парня нет судимостей. Эйнштейн, раздобудь его адресную книжку, попробуй выяснить, кто он такой, опросив соседей и коллег. Так или иначе, он причастен, не отпускай его. Я отправлю письма в криминалистику, может, они смогут определить, на какой машинке они были напечатаны, найти отпечатки пальцев или следы слюны на марках.

Тити уверенно оглядел свою команду.

– Я хочу знать все о Дельфи Эскремье. Окружение, знакомые, привычки, сексуальные связи, и не была ли она связана с детьми лет десяти. Отправьте запрос в France Télécom на ее телефонные разговоры. Фло, займись этим и телефонной книжкой девушки. Немедленно вызови ее первых знакомых для допроса. Напомню, для алиби, предполагаемая дата смерти нашего трупа X: прошлый четверг или пятница. Нас интересуют все, кто не может подтвердить свое местонахождение в эти два дня и чья профессия или увлечение связаны с тем, что указано на этой доске.

Он подошел к маленькому столу, взял пачку листов и сунул ее в руки Шарко. Это были черно-белые листовки с портретом Дельфи Эскремье, объявлением о пропаже и номером телефона.

– Фотография была найдена у нее дома, сделана три года назад, это самая свежая, что у нас есть.

Иди по домам. Начни с ее дома в Марэ. Постучи во все двери, вернись на следующий день и через день, если кто-то не откроет, потому что так бывает часто. Скажи мне, когда они видели Эскремье в последний раз, заметили ли они какие-то изменения в ее поведении или кого-то, кто рыскал по окрестностям, короче, все. Затем расширь поиски на соседние улицы, магазины, бары, рестораны поблизости... Делай это как минимум до выходных. Пока займись этим, купи книгу Бодлера и прочитай ее. Сделай нам краткое содержание, и если там будет речь о пагоде, дай нам знать...

Шарко не смог понять, смеется ли над ним начальник. Но тот уже продолжал:

– Покрутись в районе Марэ, открывай глаза и уши, и с небольшой долей везения ты найдешь зацепку на человека в бомбере. Возможно, он из этого района, и, если его потревожили, он может вернуться.

Заедь также в участок 4-го ^района, отдай им стопку листовок. Они не всегда играют по правилам, но ладно... Все, что тебе расскажут об Эскремье, может оказаться важным. Записывай все: маршруты, посещенные заведения, и составь подробный отчет. Не пропусти ни одной улицы и ни одного бара. Если тебе покажется, что кто-то может что-то рассказать, вызови его.

– Не приводи сюда весь город, – проворчал Серж.

Молодой инспектор улыбнулся ему. Он принял это за шутку, но плохо знал Амандье, который зажег новую сигарету. Затем Тити показал папку, заполненную желтыми листами.

– Начинаем операцию «Пузырь. – Шарко, ты уже знаешь, как это работает. Не пиши романов и не записывай последний фильм, который посмотрел. Отложи в сторону архивы и дело «Пропавших. – До Рождества мы будем есть Эскремье, жить Эскремье, мечтать об Эскремье. А в субботу все на работу. По воскресенью посмотрим, но будь готов провести его тоже здесь. Есть вопросы?

– Я в отпуске с вечера 20-го до 26-го, – сказал Эйнштейн. – Едем к родителям жены на юг. Ты же понимаешь, что будет, если я отменю.

– Ты должен беречь свою жену. Оставь отпуск, мы устроим рождественский ужин все вместе, как только сможем. Кто-нибудь еще?

Никто не ответил. Шарко поднял руку.

– Еще одна деталь по делу пропавших, пока я не забыл. Два дня назад я заметил, что в папке не хватает страницы 146. На 145-й, датированной 17 мая 1989 года, через три недели после последнего убийства, Флоранс, ты проверяешь все что касается лифтов в домах жертв, потому что все они давали доступ к парковкам, при условии, что у тебя был ключ...

Флоранс задумалась на несколько секунд.

– Это все так давно... Но теперь, когда ты об этом сказал, я вспомнила. Мы пытались установить связи между тремя женщинами. Они жили в очень разных районах, не общались друг с другом. В зданиях не было консьержа, но для входа нужен был код. Код, который, возможно, был у нашего человека. К этому добавляется идея, что убийцы обычно действуют в знакомых им местах. Я подумала, что может быть какая-то связь с работником ремонтной компании, который обслуживал эти лифты. Но это ни к чему не привело.

Шарко кивнул.

– В отчете № 147 от 3 июня именно ты, Эйнштейн, упоминаешь о стрельбище.

Ромуальд Файоль пожал плечами.

– Не помню... В какой-то момент я решил, что у убийцы был пистолет. Он заставил этих женщин сесть в свою машину.

Но у него был нож, этого могло хватить. Я не стал копаться, это была глупая идея... Знаешь, не стоит принимать полицейский отчет за библию. Там пишут все что угодно, особенно когда кажется, что все версии уже испробованы.

Франк кивнул. Когда он увидел, как в глазах Сержа Амандье появилось раздражение, было уже слишком поздно, он уже спросил:

– Есть идеи насчет 146?

– Идея, да, конечно, ты что, думаешь, мы помним все, что записано? – выпалил номер два, выпуская облако дыма. Одной страницы не хватает, и что с того? Это что-то изменит? Если ты узнаешь, что эта чертова страница выпала из пачки или была выброшена в мусор, ты сможешь поймать ублюдка, который убил трех бедных женщин? Ты так думаешь? Дело «Пропавшие» – это пять лет расследования, черт возьми! Три из которых – засады и бессонные ночи! А тут какие-то листки в папках...

Он презрительно посмотрел на Шарко, подошел к своему столу, схватил куртку и вышел, с грохотом хлопнув дверью.

– Он успокоится, – сказал Тити. – Всегда больно, когда подвергают сомнению то, что ты сделал, или предполагают, что ты мог что-то упустить, когда руководил расследованием.

– Но все равно одна страница исчезла...

– Не зацикливайся на таких мелочах, Шарко, иначе ты никогда не выберешься из этого.

После этого последнего напутствия начальник группы хлопнул в ладоши, как бы прервав дискуссию и вернув команду в рабочий ритм.

– Давайте, за работу, у нас много дел. Надеюсь, рыбалка будет удачной...

10

Пятница. Второй день, проведённый на улицах, раздавая листовки, подсовывая их под двери и в почтовые ящики в одной из частей Марэ. И снова, и снова. Накануне Франк оставил около сотни листовок в районном полицейском участке, расположенном в километре отсюда. Начальник участка сложил их в угол и пообещал поговорить с подчиненными.

Жители дома 26 bis, которые были дома, когда Шарко прошел мимо во второй раз, не сообщили ему ничего существенного: скромная женщина, которая никогда не выделялась, часто уезжала надолго, не вела себя подозрительно. Иногда к ней приходили гости, но никто не смог сказать, были ли это друзья, родственники или коллеги. У нее был голубой городской велосипед, всегда припаркованный во дворе, а также место на частной парковке в трехстах метрах от дома, на улице Барбетт, ворота которой открывались с помощью магнитного ключа. Молодой инспектор не нашел ни охранника, ни обслуживающего персонала, только номер телефона для экстренных случаев. Он записал все это в свой блокнот.

Когда он обходил окрестности, начали падать первые робкие снежинки. Район ему понравился, это была своего рода деревня с узкими улочками, украшенными рождественскими гирляндами в самом центре Парижа. Франк останавливал прохожих, показывал им портрет Дельфи, заходил в магазины и разговаривал с продавцами. Иногда он оставлял несколько листовок.

Эскремье часто бывала в магазине элитного нижнего белья. Она регулярно обедала в одиночестве в ливанском ресторане на углу улиц Roi-de-Sicile и Ferdinand-Duval, в пяти минутах ходьбы от своего дома. Большую часть времени она читала или рисовала, пока ела. По крайней мере три раза в месяц она покупала шоколад и кофе в зернах в гастрономе, расположенном в двух шагах от ресторана. В книжном магазине, где она также была постоянной покупательницей, Шарко накануне купил «Цветы зла. – В целом, молодая женщина, судя по ее довольно дорогостоящим покупкам, вела спокойную жизнь художницы и не испытывала недостатка в деньгах.

В конце дня Франк завершил свои расследования в винном баре NoMen, в двухстах метрах от дома 26 bis. Увидев нацеленные на него взгляды, он понял, что заведение оправдывает свое название и предназначено исключительно для женщин. Хозяйка, худенькая блондинка с плоской грудью, опознала Дельфи на фотографии. Художница бывала в этом заведении по четвергам вечером, по крайней мере, когда была в Париже.

– Она была... лесбиянка? – спросил Шарко.

– Лесбиянка, это лучше. Может быть, даже бисексуалка, но я не хочу заходить так далеко. В любом случае, женщины – это точно. Ваш розыск... Вы думаете, с ней случилось что-то серьезное?

– Не знаем. Насколько вы были с ней знакомы?

– Обычные приветствия, вежливые разговоры. Иногда мы говорили о погоде, но всего пару слов.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Трудно сказать. Где-то месяц назад.

– Она приходила одна?

– По четвергам у нас вечер для одиноких. Так что да, она приходила одна. И прежде чем вы спросите, я совершенно не знаю, уходила ли она с кем-то или нет. Здесь много народа, много клиенток из всего Парижа. Здесь им не нужно прятаться. Моя официантка наверняка знает больше, но она не работает до завтрашнего вечера, до 19 часов.

Франк выписал ей повестку для дачи официальных показаний, что ее не очень обрадовало.

– Вы надоедливый человек. Я работаю.

– Я тоже.

Он вышел и взглянул на часы: уже 6 часов. Он продолжит ходить по домам завтра.

Он прошел много километров, но все же решил вернуться в 36 пешком: ему оставалось всего двадцать минут ходьбы, и снег его не беспокоил, наоборот. Он напоминал ему о приближающихся праздниках и о том, что пора подумать о подарке для невесты.

Он быстро вернулся на правый берег Сены, чтобы не заблудиться, и пошел по набережной над дорогой Жоржа Помпиду. Он задавался вопросом... Отец Дельфи заявил, что не знает о сексуальной ориентации своей дочери. Вероятно, она скрывала свою особенность, учитывая ее испорченные отношения с семьей. Но с каких пор она любила женщин? Связывала ли ее с жертвой из Сен-Форже какая-то интрижка или эмоциональная привязанность? Были ли они любовницами?

Он был погружен в раздумья, когда дошел до дома № 36. Во дворе висел знак «Скользкая брусчатка. – Молодой инспектор поднялся по лестнице C по две ступеньки за раз и прошел мимо защитной сетки «Натали Менигон, – установленной после того, как активистка «Прямого действия» попыталась перелезть через перила и прыгнуть вниз. Шарко слышал, что по вечерам, когда алкоголь затуманивал головы, полицейские использовали ее как трамплин.

Три мужчины и две женщины ждали на скамейках в «аквариуме, – комнате на третьем этаже, рядом с большой рождественской елкой, установленной товариществом. Среди них были родители Эскремье. Другие люди были на допросе у Глейва. Вызовы сыпались один за другим, каток набирал обороты, и все, кто был близок или далек от Дельфи, должны были пройти через это.

Франк едва успел стряхнуть с себя куртку, как Тити отправил его обратно на место: только что позвонили из 4-го ^{участка}. Дельфи Эскремье, судя по всему, подала заявление в полицию в ноябре.

Когда Шарко упомянул о гомосексуальности молодой женщины, его начальник добавил эту информацию на доску и подчеркнул ее на глазах у Флоранс, которая не отрывала уха от телефона.

После чего он снова отправился в путь, думая, что мог бы избежать ненужной поездки, если бы их оснастили теми устройствами, о которых говорили по телевизору, Bi-Bop. Революционные устройства, которые, судя по всему, работали как переносные телефонные будки.

Устав от этого бесконечного дня, он явился в приемную полицейского участка, где был накануне. Старший сержант по имени Николя Куртен пригласил его в свой кабинет.

– Я видел ее лицо на листовках днем, и это мне показалось подозрительным, – объяснил Куртен, открывая папку. – Все еще нет новостей?

– Нет.

– Я пошел за протоколами за последний месяц. Я принимал показания. Вот, вот здесь. 12 ноября.

12... По его календарю Дельфи планировала уехать в Сен-Форже 15-го.

– О чем речь? – спросил Франк, пролистывая рукописные и почти неразборчивые листы.

– Странная история. Она рассказала мне, что за ней следили уже несколько недель. Когда я спросил, видела ли она кого-нибудь, она ответила, что это просто ощущение.

Что-то вроде силуэта, который следовал за ней, но исчезал, когда она оборачивалась. Ты понимаешь, о чем она?

Шарко остался скептичным и лишь кивнул головой.

– Она решила прийти сюда, потому что была уверена, что эта тень проникла в ее дом. Она утверждала, что какие-то предметы были перемещены...

– «Утверждала»?

Николя Куртен выглядел смущенным.

– Она живет на третьем этаже, окна были заперты, входная дверь тоже. К тому же в ее доме есть кодовый замок. Я послал двух человек, которые все тщательно осмотрели и не обнаружили никаких следов взлома. Ничего не было украдено. Никто ничего не видел, ничего не слышал.

– Почему вы подали заявление в полицию, а не в суд? Вы не хотели связываться с судебным разбирательством, я полагаю.

– Эта женщина выглядела немного... не в себе, – оправдался его собеседник. – Да и у нас ничего не было. Что вы хотели, чтобы мы сделали? Мы сказали ей вернуться, если это повторится.

– Боюсь, что она больше не вернется, к сожалению.

Кортен опустил глаза, впечатленный двумя холодными черными камнями, упиравшимися в него.

– Мне нужна копия этого документа, – потребовал Франк, указывая на рапорт, который положил на стол.

Старший сержант, который был не в лучшем настроении, выполнил просьбу. Пять минут спустя Шарко вернулся в город, голова его была полна вопросов. Как убийца смог проникнуть в ее дом без взлома? И зачем? Чтобы обыскать? Чтобы следить за ней?

Он, как и Флоранс, считал, что Дельфи Эскремье не имела никакого отношения к смерти неизвестной женщины. Тень, которой она боялась, существовала. Она проникла в жизнь художницы, невидимая, бесшумная, как туман. И, вероятно, следовала за ней до Сен-Форже.

Где и нанесла удар.