Текст книги "1991 (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

72

Грегуар Милле быстро затянулся трубкой, чтобы разжечь табак. Суровый свет потолочной лампы усиливал глубину его морщин, особенно на лбу.

– Лагард сразу же навязал свое видение вещей, – объяснил он Флоранс. – Он просил нас применять его рекомендации к нашим пациентам и «просвещать» их окружение.

Что касается гомосексуальности, он писал во внутренних заметках, что родительские эксгибиционистские проявления важны для нормального гетеросексуального развития ребенка, а также что родителей следует поощрять к тому, чтобы они обнажались на природе, если у них есть такая возможность, чтобы обрести уверенность в себе и научиться без стеснения показываться обнаженными перед своими детьми. Если бы вы прочитали это сегодня, признайте, что это похоже на плохую шутку. И все же это не была шутка.

Между ним и Флоренс нависло серое облако. Последней внезапно захотелось курить, но она сдержалась. Смешанные запахи трубки и сигарет вызывали у нее головную боль.

– Нужно учитывать контекст того времени, – пояснил его собеседник. Напомню вам, а может, вы не знаете, потому что молоды, что в те годы некоторые очень спорные американские психологи говорили о педофилии как о возможном средстве лечения сексуальных отклонений у несовершеннолетних. Они утверждали, что отношения с близким или более взрослым человеком не обязательно оказывают негативное влияние на ребенка. Вы себе представляете? Педофилия, которая в большинстве случаев является причиной такого поведения у детей, рекомендовалась для его лечения. Змея, кусающая себя за хвост, в общем...

То, что слышала инспектор, ее не удивляло. Она помнила одну из передач Бернара Пиво «Апострофы, – возможно, год назад, в которой он принимал писателя Мазнефа или кого-то с похожим именем. Он безнаказанно пропагандировал педофилию в литературной программе перед миллионами телезрителей. Все это существовало, причем на глазах у всех, она знала. За восемь лет работы в криминальной полиции она видела многое... Где-то в глубине души она была рада, что не стала матерью.

Милле подошел к металлическому шкафу и открыл его.

– Пациенты, которые интересовали Лагарда больше всего, были интерсексуалы. Именно над ними он работал больше всего и публиковал свои работы. Они были, гораздо больше, чем гомосексуалы, идеальной почвой для изучения его теории психосексуальной пластичности.

– Под интерсексуалами вы имеете в виду тех, кого называют гермафродитами?

– Это не совсем то же самое. Настоящие гермафродиты очень редки, это люди, которые являются одновременно мужчинами и женщинами, у них развиваются как яичники, так и яички. Оба их органа функционируют нормально. Интерсексуалы же рождаются с нетипичной анатомией половых органов, которая не всегда заметна. Их наружные органы могут выглядеть как у любого мальчика или девочки, но их внутренняя репродуктивная система может полностью не соответствовать их внешнему виду. Случаи интерсексуальности многочисленны и очень разные.

Начальник отдела на мгновение посмотрел на полицейскую, прежде чем продолжить.

– Мы принимали таких молодых людей в институте. Их дискомфорт был очевиден. Девочки, которые в своих манерах, походке, поведении были похожи на мальчиков. Мальчики, которые, несмотря на отчаянные усилия родителей, играли в куклы или хотели носить платья. Лагард называл их «плодами экспериментов природы, – и, по его мнению, они должны были помочь решить одну из самых древних проблем науки: определяется ли наше восприятие половой идентичности врожденными факторами или приобретенными?

В этот момент Милле достал из шкафа книгу и протянул ее ей.

– В этой книге вы увидите только фотографии женщин, рожающих детей. Снимки эстетичны, но жестоки, ничего не скрыто.

Флоренс перелистывала страницы, морща нос. Вопреки ожиданиям, ей вдруг показалось, что смотреть на изуродованный труп проще, чем на роды.

– Эта книга была частью набора инструментов, которые Лагард использовал для воспитания интерсексуальных мальчиков и устранения у них желания быть женщинами. Для него это были «гендерные схемы. – Другими словами, идея заключалась в том, чтобы заставить интерсексуала, которого родители с рождения воспитывали в определенном гендере, оставаться в этом гендере. Он также использовал изображения взрослых, занимающихся сексом, чтобы закрепить эти стереотипы. Затем он просил детей раздеться, чтобы описать свою анатомию, и даже заставлял их имитировать «мужские» или «женские» положения. И...

Смущенный, он указал головой на стопку фотографий, которые принесла Флоренс.

– Показать им их собственное обнаженное тело было частью его метода. И хотя лично я считал это отвратительным, Лагард никогда не подвергался преследованиям ни со стороны руководства, ни со стороны семей. Люди уважали его, понимаете?

Инспектор неубедительно кивнула. Альберт Лагард был опасным хищником, который даже не испытывал потребности скрываться, чтобы совершать свои преступления. Белый халат, авторитет, репутация... И он действовал безнаказанно.

– Хуже всего то, что эти пациенты были доказательством того, что теория «белого листа» не работает, поскольку, несмотря на образование, несмотря на социальное воспитание, они чувствовали в глубине души, что они не те, кем их хотели видеть.

Их гены возвращали их к их первоначальному полу. Но Лагард считал, что детская реконструктивная хирургия, которая в те годы быстро развивалась, решит эту проблему. Таким образом, родители могли бы выбирать пол своего интерсексуального ребенка в первые недели его жизни, и ему присваивался бы соответствующий пол с помощью бесчисленных операций... Конечно, для успеха этого решения было крайне важно никогда не раскрывать ребенку правду. Чертовски тяжелое бремя, не правда ли?

На его лице явно читалось разочарование.

– В конце концов, несмотря на настойчивость Лагарда и его желание все реформировать, нашему центру не было суждено применять на практике этот вид «лечения.

Его отношения с директором ухудшились, и в конце концов он уволился. После его ухода я не пытался узнать, что с ним стало, но, честно говоря, я не удивлен, что он оказался так далеко отсюда, в больнице, в отделении детской урологии.

Флоранс начала догадываться о том ужасном сценарии, который рисовался в голове ее собеседника.

– Идеальное место для применения своих теорий, – прошептала она. – Начать все с нуля в другом месте, но рядом с хирургом, который разделяет твои убеждения.

– Несомненно, да.

Полицейская теперь точно понимала роль каждого в дуэте Эскремье-Лагард. Все эти дети, которых они заставляли быть тем, кем они не были в глубине души, с помощью операций, шокирующих изображений, унижений, угроз...

Она устремила взгляд на фотографию девочки, которой была Дельфи Эскремье, очевидное доказательство того, что эти два человека были не просто учеными, убежденными в своих идеях, но извращенцами, которые использовали свой статус, чтобы творить всякие чудовищные вещи с детьми.

– Сегодня известно, работает ли эта теория пластичности в сочетании с детской хирургией? – спросила она.

– Это был блестящий провал, – сказал он, садясь за свой стол. Половая идентичность – это невероятно сложная тема для исследований, но одно можно сказать наверняка: идя против чувств интерсексуального ребенка, мы открываем дорогу к самоубийствам или серьезным психическим заболеваниям. Обычно они проявляются в подростковом возрасте: глубокая тревога, диссоциативные расстройства личности, шизофрения...

Психические заболевания... Флоренс вновь пережила сцену преступления в Сен-Форже, манекены в квартире Дэвида Мерлина, этот контроль, но также и то безумие, которое исходило от всего, что касалось Метикулезного.

Она достала из папки другие фотографии. Разложила их на столе, объясняя:

– Мне нужно ваше мнение.

Мы полагаем, что убийца, которого мы разыскиваем, тот, кто представляет опасность для Лагарда, в молодости побывал в руках последнего и его помощника в больнице Мёрен. Возможно, он даже был одним из тех детей, которых фотографировали голыми. В любом случае, вот что он нарисовал несколько недель назад на стенах прихожей одной из своих жертв...

Милле с нахмуренными бровями посмотрел на рисунки.

– Мужские и женские половые органы.

– Он сжег паяльной лампой половые органы той, кто жила здесь, – продолжила инспектор. – Могу показать? У меня тоже есть вещи, которые трудно переварить, предупреждаю.

Он кивнул и посмотрел.

– Боже мой...

– А это фотографии места, где он живет. Эти манекены стоят в его столовой, как вы видите... Здесь он тоже сжег женские половые органы и переодел мужчин.

Начальник отдела внимательно изучил каждую фотографию. Флоренс дала ему время переварить все это, прежде чем задать вопросы.

– Вы думаете, что эти действия могут быть совершенины интерсексуальным человеком или человеком с... неоднозначной половой принадлежностью, как вы говорите? Чтобы усложнить задачу, иначе было бы слишком просто, мы также знаем, что у него есть сестра или брат-близнец.

Милле замер. Он погрузил свои маленькие серые глаза в глаза собеседницы.

– Близнецы... Лагард говорил об этом как о Святом Граале. Он называл это идеальной matched pair.

– Объясните, пожалуйста.

– Он считал, что настоящие однояйцевые близнецы, ДНК которых несет одинаковую генетическую информацию, мозг и нервная система которых развивались в утробе в одной гормональной среде, могут стать абсолютным доказательством верности его теории полов. С момента рождения один из них воспитывался бы в соответствии со своим биологическим полом, а другой – в противоестественном. Но его идея имела мало шансов найти поле для экспериментов, поскольку для этого нужно было, чтобы один из младенцев родился с проблемами половых органов или чтобы они проявились в первые недели жизни, чтобы он перенес детскую операцию по смене пола, чтобы он перенес другие операции позже, такие как вагинопластика или фаллопластика, а также гормональные препараты, стимулирующие рост груди или тормозящие рост волос, например. И, конечно, родители должны были согласиться на все это. Это вполне вероятно, но я...

Он не закончил фразу. Снова посмотрел на изуродованный труп, затем на лес манекенов. Он откинулся на спинку кресла, явно ошеломленный.

– По вашему мнению, убийца, которого вы ищете, мужчина?

Флоренс колебалась, затем кивнула.

– Все указывает на это. Один из наших экспертов сообщил нам, что ДНК убийцы принадлежит мужчине.

Милле задумчиво почесал щеки. Он выглядел как физик, столкнувшийся с неразрешимой загадкой. Он снова на несколько минут погрузился в внимательное изучение каждой фотографии, а затем категорично заявил:

– Готов поспорить, что ваш убийца – женщина.

73

Бесконечная очередь фургонов и полицейских машин стояла вдоль здания суда и тротуаров на набережной Квай-де-Орфевр. С Сены было видно, что судно 36 стояло на месте, почти полностью погруженное в холодную тьму новогодней ночи.

Почти полностью, потому что на самом верху, под крышей, еще горел холодный свет кабинета 514. Флоренс только что сняла трубку с прямой линии Сантуччи. Корсиканец, как и все остальные, вернулся домой несколько часов назад. Он уточнил, что в случае чрезвычайной ситуации его можно будет найти, но тем не менее он не стал будить семью, а раз уж она была рядом, то почему бы не быть полезным.

– Алло! Феррио на линии, – ответила она.

– Флоренс? Это Шарко. Я хотел поговорить с шефом, но, возможно, он уже ушел...

В шестистах километрах от Парижа Франк устроился на кровати, положив телефон на колени. Он достал из холодильника вино и фуа-гра и поставил их на прямоугольный стол, встроенный в угол комнаты. В ванной он нашел пластиковый стаканчик – с упакованной в него зубной щеткой, подаренной отелем, – и штопор в мини-баре, но забыл взять с собой столовые приборы и тарелку. Без тарелки он мог обойтись. Но трудно есть фуа-гра зубной щеткой...

Инспектор села на стул Сантуччи и приложила руку ко лбу.

– Он будет завтра. Я здесь одна и у меня скоро начнется мигрень, я скоро уйду. Ну, какие новости?

– Ну, я не бездельничал. И могу подтвердить, что Элен Лемар училась в колледже в Салланше. Фотография с вырезанными лицами датируется 1974 годом, когда она училась в 4-м классе. Среди учеников ее класса были близнецы: Дэвид и Джули Лескюр. Они родились в 1960 году. Годом ранее они переехали из Бретани вместе с родителями...

Неидентичные близнецы, мальчик и девочка... Флоранс записала всю эту информацию на листе бумаги, не в силах пока собраться с мыслями. Встреча с Грегуа Милле и его откровения полностью выбили ее из колеи.

– Я узнал, что Джули подвергалась издевательствам со стороны группы девочек из-за своего мальчишеского вида. Ее называли «пещерной женщиной. – По школе начала циркулировать полароидная фотография, на которой она стояла в туалете и мочилась, что нанесло большой ущерб обоим подросткам. Я думаю, что за этим преследованием стоит Элен Лемар. Если бы история на этом закончилась, то речь шла бы о мести. Наш Дэвид Мерлин на самом деле был бы Дэвидом Лескуром, мстящим за свою сестру-близнеца Джули всем, кто причинил ей боль.

Шарко зажал трубку между ухом и плечом, не отрывая глаз от классного фото. Он не был уверен, конечно, но ему казалось, что он узнал Лескюров. Крайний слева в нижнем ряду, напротив Элен Лемар. Позы были одинаковыми: слегка сгорбленная спина, сложенные руки и тела, стоящие очень близко, почти прижатые друг к другу.

– Флоранс? Ты еще там?

– Да, да. Просто пытаюсь сопоставить свои собственные находки.

Она встала. Несмотря на усталость, не могла устоять на ногах.

Шнур телефона скручивался во все стороны, когда она ходила туда-сюда. – Подожди, это еще не все! – продолжил Шарко. В конце дня я поехал по адресу, указанному в их административных документах, в деревню недалеко от Салланша. Но там были только руины.

Я узнал, что их домик сгорел ночью того лета, в 74-м году. Пожар, по всей видимости, начался из-за плохо потушенной керосиновой лампы. Были найдены три тела: родители и Дэвид. Джули нашли живой и невредимой перед домом. Единственная выжившая в этой бойне... Понимаешь, в чем проблема?

– Да, я понимаю. Если Дэвид Лескюр умер, он не может сегодня скрываться под псевдонимом Дэвид Мерлин...

– Именно. Завтра у меня будут новые данные, по крайней мере, я на это надеюсь. Я бы хотел поговорить с одним из жандармов, которые вели это дело. Возможно, они тогда ошиблись. Должно быть, есть логическое объяснение.

Логическое объяснение... С самого начала в этом деле ничего не было логичного. Флоренс вернулась к своим записям и замерла на дате рождения близнецов. 1960 год. Конечно...

– Послушай меня внимательно, Шарк. Есть вещи, которые соотносятся между тем, что ты мне рассказываешь, и тем, что я смогла найти. Вещи, которые... которые частично проливают свет на эту огромную заварушку. Я узнала имя педиатра, его зовут Альберт Лагард и...

– Он жив?

– Не знаю. Серж не смог продвинуться в этом вопросе. Когда мы получили информацию, было уже слишком поздно, чтобы с кем-то связываться. Но я пошла в детский институт, где Лагард работал до того, как приехал в Мерэн, и поговорила с одним парнем, Милле, который его хорошо знал. Милле убедил меня, что наш Дэвид Мерлин, с накладной бородой, накладными бровями и всем прочим, на самом деле женщина. Слышишь? Мы ищем женщину.

– Прости?

– Ну, если хочешь, он генетически мужчина, с хромосомами XY, но женского пола. Интерсексуал... ДНК-анализ все исказил, указав на мужской пол, хотя на самом деле это не так.

Наступившая тишина не удивила ее. Шарко, должно быть, был в таком же состоянии, как и она, когда Милле рассказал ему о своем убеждении.

– На самом деле, – продолжила она, – Альберт Лагард был не только педиатром, он был исследователем и проводил исследования интерсексуалов. Он был убежден, что этих детей можно заставить стать мальчиками или девочками с помощью воспитания родителей и, в конечном итоге, пластической хирургии половых органов. Наш убийца – мужчина в глубине души, но его заставили стать женщиной. Если посмотреть на все с этой точки зрения, то многое становится на свои места: окрашенные гаметы у Лемэра, сожженные женские атрибуты, мужские манекены в женском платье...

– Подожди, подожди... Мне нужно... Черт!

– Я знаю, это бред.

– Совершенно верно. Итак, Жюли Лескюр на самом деле, генетически, мальчик, которого отец и мать воспитали как девочку? Одевали в платья, накрашивали, отращивали волосы, все в таком духе? И, если довести эту мысль до конца, то, по-твоему, она и есть наш Метикулезный?

Флоренс подтвердила выводы своего коллеги со всей уверенностью, на которую была способна, но должна была признать, что пыталась убедить не столько Франка, сколько саму себя.

– Это имеет смысл, Шарко. Даже если она перенесла множество операций, чтобы получить женские половые органы, и прошла гормональную терапию, мочиться стоя, возможно, было для нее способом отвергнуть форму, в которую ее хотели во что бы то ни стало втиснуть. Как вызов авторитету или просто желание почувствовать себя мальчиком.

Франк быстро достал фотографии обнаженных детей, которые он взял с собой. Посмотрел на лица девочек. Затем на их руки, которые скрывали промежность...

– Это означает, что, если вернуться к истокам, Дэвид и Джули были настоящими однояйцевыми близнецами? Двумя абсолютно одинаковыми мальчиками?

– Вероятно.

– Я не понимаю... Почему родители сделали такое?

– Надо вернуться к имеющимся сведениям. Альбер Лагард приехал в Мёрен в 1958 году. Он уволился из института, который не поддерживал его идеи, потому что он зашел слишком далеко. Дети родились в Бресте в 1960 году, возможно, даже в Мёрене, теперь, когда я об этом подумала. В любом случае, можно предположить, что у одного из младенцев была достаточно серьезная проблема с половыми органами, которая потребовала госпитализации в урологическое отделение, за которое отвечал Эскремье. И в какой-то момент пришлось сделать необратимый выбор. Лагард был очарован близнецами, он считал, что это идеальная почва для применения своих теорий. Представь себе, какая возможность. Он и Эскремье должны были убедить родителей воспитывать этого ребенка в качестве противоположного по полу брата, никогда не раскрывая им правду, ни одному из них. Или, по крайней мере, до тех пор, пока это было возможно.

Инспектор чувствовал, что его мозг вот-вот взорвется. Он пытался представить себе детство Джули. Ее вопросы, страдания, как физические – после операций, – так и психологические. Узнала ли она наконец правду, когда приблизился подростковый возраст и начались изменения в теле? Злилась ли она на отца и мать настолько, что решила покончить с собой?

– Хорошо, – ответил он наконец. – Допустим, что Джули Лескюр – это Дэвид Мерлин, что она – наш Метикулезный. Изначально она была мальчиком, медицинским путем превращенным в девочку и воспитанным как девочка. Сегодня, чтобы сбить нас с толку, она гримируется. Я полагаю, что ее история и тот факт, что она интерсексуальна, облегчают ей задачу обманывать окружающих, в том числе и голосом. Мы согласны с этим?

– В принципе, да, генетика должна помогать ей в реализации ее плана.

– Хорошо, но, черт возьми, у нас еще осталась серьезная проблема: что это за чертов телефонный сообщение, если ее брат-близнец погиб в пожаре? Четко слышно, что голосовое сообщение записано мужчиной, а человек, звонящий из телефонной будки внизу здания, напомню, имеет скорее женский голос, хотя Серж в этом сомневается. И этот голос просит Дэвида все прекратить, угрожает ему... По логике, речь идет о Джули, которая обращается к своему брату, официально считающемуся мертвым.

Франк вздохнул, налил себе бокал сотерна и сделал глоток. В этой истории было что-то дьявольски иррациональное. И Флоренс не собиралась с ним спорить...

– Я ничего не понимаю, – призналась она. – Это может привести к разрыву аневризмы.

Она схватила лист, на котором делала заметки.

– В любом случае, у нас есть официальные данные. Завтра, Новый год или нет, я вернусь к Цирцее. Может быть, имя Лескюр вернет ей память.

Я возвращаюсь к своей первоначальной идее: если Джули или Дэвид Лескюр знают ее, то и она знает их. И я собираюсь показать ей некоторые детали дела. Она очень наблюдательна, может заметить детали, которые ускользнули от нас.

Сказав это, она решила, что пора возвращаться домой. Эта запутанная история действовала ей на нервы, ей нужно было отдохнуть.

– Позвони мне завтра на личный номер, если узнаешь что-нибудь интересное от жандарма. И извини, что ты застрял один так далеко в такой день. Я могла бы приехать, но...

Франк лежал на кровати и смотрел в потолок.

– Все в порядке, здесь не так уж плохо, я позвоню своей невесте. Поболтаем и выпьем за тысячу километров друг от друга. А ты бы видела пейзаж, забыл бы обо всем на свете. Флоренс, можно задать тебе вопрос, не имеющий отношения к расследованию? Вопрос, который не дает мне покоя как полицейскому...

– Давай, спрашивай.

Шарко взвесил каждое слово.

– Представь, что однажды ты оказываешься наедине с человеком, которого мы разыскиваем, Метикулезным или кем-то другим. С монстром, который разрушил жизни, семьи, оставив после себя только страдания и слезы. У тебя есть возможность убить его, и никто об этом не узнает, без риска, что след приведет к тебе.

И ты это делаешь. Нажимаешь на курок и избавляешься от тела...

Инспектор снова села, молча, нахмурив брови.

– Но кто-то, например, другой полицейский, узнает о том, что ты сделал. Полицейский, который верит в справедливость, который считает, что любой преступник заслуживает суда. Чтобы усложнить дело, этот другой коп в долгу перед тобой за неоценимую услугу. Если он заговорит, ты окажешься в тюрьме. Если он промолчит, он поступит вопреки тому, ради чего он выбрал эту профессию... Что бы ты сделала на его месте?

Наступила долгая пауза. Наконец раздался голос его коллеги:

– Правильного ответа нет. Что касается меня, то я всегда предпочитала людей, которые живут по правилам, а не по законам...

Она попрощалась и повесила трубку, оставив Франка в еще большей растерянности.