Текст книги "1991 (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

54

Живой.

Шарко сначала обрел речь, а затем постепенно контроль над своими движениями, словно деревянная кукла, оживающая от рук кукловода. Последние покалывания были еще ощутимы, когда прибыли врачи.

Инспектор сидел на носилках в задней части машины скорой помощи. Он отказывался ехать в больницу.

– Я бы сейчас не пробежал и ста метра, но все в порядке. Я все чувствую, тошноты нет, ничего. Все хорошо.

– Хватит размахивать руками, позвольте нам хотя бы убедиться в этом, – ответил врач, измеряя его показатели.

Задние двери скорой помощи были открыты. Франк подчинился и, чтобы скоротать время, стал осматривать окрестности. Беззвучные мигалки периодически освещали заброшенный сад и старый городской дом, стоящий в десяти метрах от машины. Судя по тому, что он слышал, они находились в Марли-ла-Виль, в получасе езды от Парижа, в департаменте Валь-д'Уаз. Подальше Серж разговаривал с людьми в форме, а другие сновали туда-сюда с улицы. Через несколько минут его напарник бросил сигарету на землю и подошел к нему.

– Тебе лучше в больницу, – сказал он. – Мы без тебя справимся, ты же знаешь.

– Я чувствую себя хорошо.

– Хорошо, да. Двадцать минут назад ты был в гробу и не в лучшей форме, напомню.

Франк на мгновение погрузился в свои мысли. Все решилось за несколько секунд. И не было никаких сомнений, что он был бы в ужасном состоянии или мертв, если бы не вмешались медики...

– Я срочно вызвал к тебе технического специалиста из ИЖ, чтобы он убрал эту дрянь с ручки, – сообщил Амандье. – Нельзя, чтобы кто-нибудь из твоих соседей надышался порошком.

Врач закончил забор крови и убрал пробирки в сумку. Он сообщил Шарко, что все готово, и попросил его подписать отказ от лечения, дав ему несколько рекомендаций. Лучше ему не оставаться одному в течение двух-трех часов. При малейших симптомах или недомогании ему нужно обратиться в отделение неотложной помощи или вызвать скорую. Молодой инспектор поблагодарил его и вышел из машины. Ветер обдало холодным, и он скрестил руки, чтобы согреться.

– Скажи, что вы ее поймали...

– Исчезла.

– Это невозможно! Она была со мной в подвале!

– Ничего необычного, успокойся: в конце был выход, ведущий к другой лестнице. Она вышла сбоку здания и, вероятно, сбежала по соседним участкам. Пешком она далеко не уйдет. Ребята ее поймают.

– Расскажи мне, что произошло, Серж. Как вы узнали?

Они направились к дому, окруженному высокими кипарисами. Коллеги из BRI рыскали по окрестностям, другие окружали двух человек в наручниках. Местные полицейские также занимали территорию.

– В твоем несчастье тебе повезло, – бросил Амандье. – Я приехал к тебе, чтобы сообщить тебе выводы судмедэксперта по делу пропавших женщин. Я только припарковался, как увидел этих двух ублюдков и бокора, которые грузили ящик в свой фургон.

Франк посмотрел на автомобиль, который теперь находился у него перед глазами. Серый строительный фургон без задних стекол, с перегородкой, отделяющей кабину от остальной части фургона.

– Я сразу все понял, но они тронулись, и вмешаться в одиночку было невозможно, ведь ты был в их руках... Я записал номер машины и сразу передал его по радио в штаб, запросив подкрепление. Я смог проследить за ними на расстоянии до кольцевой дороги, где они исчезли, но благодаря номеру мы знали адрес и имя владелицы: Мадели Суффран. Это наша ведьма. Она вполне соответствует своему имени, эта сука...

Он обернулся и на несколько секунд отвлекся на уезжающую скорую помощь, а затем продолжил идти.

– К счастью, они ехали не быстро, наверное, не хотели привлекать к себе внимание. Мы прибыли всего через десять минут после них. Дальше ты знаешь.

Шарко тоже остановился, уставившись в землю. Серж вернулся к нему.

– О, ты в порядке, малыш?

Франк поднял глаза и посмотрел в глаза своему напарнику. Он тепло прижался к нему и хлопнул по спине.

– Спасибо, Серж. Без тебя я...

– Не беспокойся. Не за что. Возможно, однажды ты мне отплатишь тем же. Пойдем, я тебе кое-что покажу в подвале...

Они вошли в дом. Амандье объяснил, что предупредил Сантуччи, который скоро прибудет.

– Похоже, она живет в этой лачуге одна. Я задержал ее двух пособников, они наши. Судя по документам, оба парня живут на улице Оран, в районе Гутт-д'Ор, и им по двадцать лет. Антильцы...

Они прошли в гостиную, заваленную безделушками, но чистую. На стенах висели туземные маски. Они открыли дверь и спустились вниз на десять ступенек, чтобы попасть в подвал. В воздухе все еще витал пьянящий запах ладана. Пищала птица, наполовину ощипанная. Шарко замер перед гробом.

Над ним канарейки все еще прыгали с жердочки на жердочку. Франк насчитал пять. Какая из них была хранителем души Дельфи Эскремье?

Серж обошел комнату справа, проскользнул между занавесками и оказался в зале, погруженном в полумрак. Там была дверь, ведущая на другую лестницу. Но это было не все... Молодой инспектор обнаружил также короткую цепь, вделанную в стену, с металлическим кольцом на конце, вероятно, предназначенным для сковывания запястья или лодыжки. Рядом лежала грязная тарелка с остатками еды и пустые бутылки из-под воды...

Амандье указал на кучу женской одежды в противоположном углу, а также на сумочку и кошелек.

– Я заглянул в кошелек. Это кошелек Элен Лемар. Эта одежда принадлежит ей, Шарко...

Франк ничего не сказал. Он пристально смотрел на царапины и дыры в швах между кирпичами вокруг места, где был вбит кол, удерживающий цепь. Элен пыталась сбежать.

– Здесь ее и удерживали, в этом грязном погребе, между похищением в Эльбёфе и убийством в Сен-Форже, – продолжил старый коп. – Неделя, в течение которой она пережила Бог знает что, прежде чем ее увезли туда и выжгли ей половые органы паяльной лампой, как будто всего этого было еще не достаточно...

Он сжал кулаки. Шарко видел его в таком состоянии уже второй раз. Глаза вылезли из орбит, а искривленный рот делал его похожим на сумасшедшего.

– Мы найдем этого ублюдка-бокора. Уверяю тебя, что те мелкие головорезы, которых мы поймали, расскажут все, что знают.

Черт, клянусь, они даже в зеркало не узнают себя, если будут притворяться умными.

Он решительно развернулся, остановился у висящих полотен и повернулся к своему молодому коллеге.

– Я забыл тебе сказать, но ты провалил дело пропавших девушек. Судебный медик категоричен: твои ножницы не совпадают. Это не врач скорой помощи, малыш. Это призрак, которого мы никогда не поймаем.

55

Пощечина раздалась по всей комнате. С застегнутыми за спиной руками Джозеф Каванаг пошатнулся и едва не упал. Шарко поднял его жестким движением, на этот раз не разочарованный тем, как его коллега обращается с задержанным.

– Твой приятель, который сидит рядом, все выкладывает, – бросил Серж. – Даю тебе пять секунд, чтобы убрать куски грейпфрута, которые у тебя вместо губ, и продолжить свою историю. Итак, начнем сначала: тебя зовут Джозеф Кавана, тебе двадцать лет, ты живешь на улице Оран... С кем? Сколько вас в вашей лачуге?

Было уже около трех часов утра. Франк боролся с усталостью по дороге обратно, но тошноты и дрожи не было. После прибытия в Марли-ла-Виль Сантуччи и Глайв остались на месте с сотрудниками местного полицейского участка и БРИ: в окрестностях продолжались активные поиски Мадели Суффран. Флоренс и Эйнштейн прибыли как можно быстрее и занялись вторым молодым человеком.

– Я ничего не скажу, Тиджане тоже.

Кавана повернул голову. Его шея хрустнула. Он был высоким и крепким, с черными вьющимися волосами, одет в грязный спортивный костюм Adidas с дырками на локтях.

– Ты, похоже, не понимаешь серьезности ситуации, парень. Соучастие в похищении, да еще и полицейского инспектора, это тебе о чем-нибудь говорит? У тебя уже судимость длинная, как рука: нападение, грабеж, угон автомобиля... Но сейчас ты перешел на новый уровень, если будешь упорствовать, то получишь десять лет.

Серж наклонился, сжал его подбородок между большим и указательным пальцами и заговорил в двух сантиметрах от его лица.

– До рассвета мы поймаем ведьму. Ей некуда бежать, она закончит свои дни за решеткой, и ее дешевые заклинания ничего не изменят. Ты еще можешь выпутаться. Если расскажешь нам все, что знаешь, мы будем ходатайствовать за тебя перед судьей. Это имеет значение, поверь мне.

Кавана держался сдержанно. Его правая пятка нервно стучала по полу. Амандье решил, что он созрел, и повторил прием, который уже использовал с Феликсом Скотти. После ударов сняли наручники, а затем дали сигарету. Франк должен был признать, что старый волк впечатлил его. Через несколько минут Джозеф Кавана немного смягчился.

– Я живу один... Мои родители уехали в Ла-Курнев уже давно. Я остался в районе Ла-Гут. Я каменщик, работаю на стройках. Я порядочный человек, месье.

Серж удовлетворенно посмотрел на Шарко, нажал на магнитофон, затем взял два стаканчика и налил в них виски из фляжки. Он предложил один молодому человеку, который не знал, как поступить: принять или отказаться? Амандье настаивал, прижимая пластиковый стакан к его груди. Кавана окунул губы в алкоголь.

– Видишь, когда хочешь? – сказал Серж, провожая его. Я был уверен, что ты хороший парень. Ты просто оказался втянут в дело, в котором не разбирался, верно?

– Да, я не разбирался. Она не сказала, что... что мы кого-то заберем. И тем более, что это будет коп. Клянусь.

– Я тебе верю. В конце концов, это же не написано у тебя на лбу. А, Шарко, разве где-то написано, что ты грязный коп?

– Нигде.

– Вот именно! Ладно, давай потише, Жозеф. Для начала расскажи нам о своих отношениях с Мадели Суффран. Кто она для тебя? Как ты ее знаешь?

Серж протянул ему пепельницу, о край которой подозреваемый постучал сигаретой.

– Она держит маленький магазинчик на улице Дудовиль с тех пор, как я был ребенком. Забегаловка с такими грязными окнами, что внутрь не видно. Она продает специи, кору, свечи, всякую всячину.

Гаитяне и выходцы с Антильских островов из нашего района – хорошие клиенты. Мы с Тиджиане покупали там ром с добавками с пятнадцати лет...

Он сделал глоток и затянулся сигаретой. Табак потрескивал в тихой комнате. Шарко притащил стул и сел рядом с задержанным.

– Со временем она стала давать нам бутылки бесплатно в обмен на мелкие услуги. В основном мы носили посылки туда-сюда и не задавали вопросов. Мы также забирали деньги у людей, которые были ей должны.

Иногда она просила нас делать странные вещи, как три недели назад, когда мы с трудом перенесли тонну конвертов, но мы просто делали свою работу, играли в почтальонов. Ничего страшного.

– Расскажи об этих конвертах.

– Нечего сказать. В кузове фургона уже лежали сотни готовых пакетов. Надо было опустить их в почтовые ящики всех почтовых отделений, которые попадались на пути. У нас было два правила: сдать их до полудня, до закрытия, и не более десяти пакетов за раз. Мы обошли четыре или пять районов.

– Кому принадлежали эти пакеты?

– Не знаю. Они просто были там.

– Сколько их было? Триста? Пятьсот?

– Да, примерно столько.

Фрэнк замер в раздумьях. Метикулезный нуждался в помощниках, чтобы осуществить свой план. Это подтверждало его тесную связь с ведьмой. Серж продолжил:

– Ты знал, что Мадели Суффран практиковала вуду?

– Более или менее. Мы знали, что она давала консультации в своей лавке и устраивала какие-то церемонии в подвале своего дома в Марли... Иногда она просила нас принести ей козу, и мы приходили с козой... Но я понятия не имел, чем она занималась на самом деле. Ты же понимаешь, что все это было секретом. Вуду – это святое, с этим не шутят.

Он опустошил стакан, посмотрел на окурок и затушил его в стакане. Амандье прислонился к столу напротив него, скрестив руки.

– Расскажи нам о вчерашнем вечере.

Кавана бросил косой взгляд на Шарко, который гневно смотрел на него, и быстро отвернулся.

– В среду она сказала нам, что у нее для нас кое-что есть и что мы должны встретиться с ней на следующий день после обеда в ее забегаловке. Мы взяли ее фургон, поехали с ней за деревянным ящиком к Марлье, парню, который мастерит мебель в районе Барбес, а потом припарковались на улице Мео около 18 часов.

Тогда она объяснила нам, зачем мы здесь: как только она подаст нам знак из окна одного дома, мы должны будем погрузить в ящик какого-то парня...

Он пожал плечами.

– Все просто. Мы просто послушались. Пять часов просидели в фургоне, пока... Наконец, если бы мы знали, в чем дело, мы бы не согласились. Мы думали, что это какой-то парень, который не платит долги, и она хочет его напугать...

Шарко еще дрожал от страха. Бокор сумела проникнуть в его квартиру, не будучи замеченной. Была ли она тоже способна взломать замки, или кто-то сделал это за нее?

Амандье достал фотографии из папки и разложил их на столе. Он указал на различные портреты Элен Лемар и Дельфи Эскремье.

– Ты их знаешь?

– Никогда не видел.

Старый коп сильно хлопнул его по затылку.

– Осторожно, Жозеф. Я готов быть с тобой милым, делиться своим хорошим виски и сигаретами, но мое терпение не безгранично.

– Я их никогда не видел, говорю тебе!

Другие снимки. Место преступления в Сен-Форже. Скрученное тело Дельфи. Импровизированный гроб рядом с ямой в Сакле. Джозеф Кавана побледнел от ужаса изображений, которые ему показал полицейский инспектор.

– Ты болен? Что это за дерьмо? Я не причастен к этому. Я не убийца.

– Этот ящик в грязи похож на тот, который использовал мой напарник, Джозеф. На нем есть отпечатки пальцев, ты же понимаешь. Достаточно сравнить их с твоими, чтобы убедиться, что ты причастен к этому делу. Если ты будешь продолжать все отрицать, мы будем иметь все основания полагать, что ты лжешь нам во всем остальном и что именно ты совершил эти гнусные преступления.

– Я ничего не сделал, клянусь. Ты видел, что с ней сделали? Черт, это не мы!

– Это не вы... Вы просто перевозчики, да?

Он робко кивнул:

– Да, все верно. Только перевозчики.

– Объясни... Когда? Где? С кем?

Молодой человек указал на фотографию дома Дельфи Эскремье.

– Там, в том странном доме в лесу. Однажды ночью... Мадели посадила нас с Тиджане в кузов фургона. Ящик уже был там, пустой.

На пассажирском сиденье был еще кто-то.

– Кто?

– Мужчина.

Глаза Сержа загорелись.

– Кто? – повторил он. – Назови его имя.

– Я не знаю его имени. Даже лица не видел. В фургоне Мадели есть только маленькое окошко, через которое можно заглянуть вперед. У этого парня были короткие черные волосы, темная кепка без знаков, и, кажется, борода. Но это все, что я могу тебе сказать. Он и Мадели не разговаривали. Он ни разу не обернулся на нас. Наверняка, он не хотел, чтобы мы его увидели.

Серж бросил взгляд на Шарко. Это был он. Метикулезный.

– Высокий? Низкий? Крепкий? Сколько лет?

– Не знаю. Не крепкий, нет. В смысле, я не обратил внимания. Когда мы приехали, они вышли, а мы не шевелились... Прошло около часа, прежде чем Мадели снова появилась. Она приказала нам отнести ящик в барак и ждать в фургоне дальнейших инструкций. Еще через двадцать минут мы снова поехали туда и обратно, чтобы загрузить ящик. Он был закрыт и гораздо тяжелее.

– Неудивительно, ты же таскал хозяйку... А где был парень в кепке все это время?

– В доме. Все так же далеко от нас, но он наблюдал за нами, спрятавшись в тени. Внутри были все эти странные картины, я это помню. И странная атмосфера в лесу, освещенном только фонариком Мадели. В остальном было темно, как в курином заду. Потом мы все снова двинулись в путь. Долгая тихая дорога...

Шарко нетрудно было представить, что пережила Дельфи: он прошел через то же самое. Кавана взял фотографию заброшенной фермы.

– Мы оказались там, в этом дерьмовом месте посреди полей... Мадели попросила нас отнести ящик за старую свинарник. Потом пришлось копать, опустить его в яму и засыпать. Но клянусь мамой, мы не знали, что там было. Это могло быть товаром или наркотиками.

– На наркотики я не подумал... Вы потом вернулись, чтобы выкопать гроб?

– Никогда. Мы туда больше не возвращались.

– Что вы сделали потом?

– Мы вернулись... Мадели высадила нас у Северного вокзала, и на этом все закончилось.

– Когда именно? В понедельник? Во вторник? В ноябре? В декабре? Назови точную дату.

Кавана подумал.

– Подожди... Это было еще в ноябре... В субботу ночью... Да, точно, это был последний день ноября. 30-е.

Серж допил свой стакан и бросил его в мусорное ведро. Шарко же обдумывал все это в голове: Дельфи Эскремье была похищена в Сен-Форже 30 ноября, вероятно, ее «припудрили, – как и его... Он кипел изнутри.

– Сколько ты за это получил, мелкий ублюдок? – спросил он, приближаясь. Сколько она тебе заплатила за наши жизни?

– Пятьсот баксов за каждого. Прости, чувак, но...

Франк внезапно набросился на него, схватив за ворот куртки. Стул опрокинулся, и полицейский придавил его всем своим весом.

– Ты смеялся! Ты смеялся, когда она собиралась убить меня!

Амандье оттащил его назад, когда тот обхватил горло молодого человека. Его взгляд был выпучен.

– Отпусти его, Шарко. Все в порядке! Все в порядке...

Франк отдышался. Он выпрямился, задыхаясь, сжав кулаки. Серж без церемоний поднял Кавана и усадил его. Затем он повернулся к своему коллеге, дружески хлопнул его по плечу и протянул ему ключи от машины.

– Бери мою машину, поезжай домой, отдохни. Учитывая, что тебе сегодня досталось, никто не будет тебя винить, поверь мне.

В этот момент Эйнштейн постучал и просунул голову в дверной проем. Он знаком показал второму из группы, чтобы тот выходил. Тот надел на подозреваемого наручники и вышел в коридор, не спуская глаз с комнаты: нельзя было повторить провал отца Эскремье.

– Я только что разговаривал с Сантуччи, – пробормотал Эйнштейн. – Они нашли Мадели Суффран мертвой в канаве, всего в нескольких сотнях метров от барака. Она перерезала себе горло.

56

Шарко последовал совету Сержа и вернулся домой, чтобы отдохнуть несколько часов. Даже когда пришел техник, он прикоснулся к ручке только после того, как надел на одну руку две кожаные перчатки. Затем он выбросил их в мусорный бак на кухне и использовал половину рулона бумажных полотенец, чтобы продезинфицировать поверхность с помощью воды с хлоркой. Замок не был взломан, но он все же решил как можно скорее его заменить. Возможно, он даже установит бронированную дверь.

Он запер дверь, задвинул цепочку и заблокировал ручку стулом. Мадли Суффрант, конечно, уже не была в этом мире, но Франк все еще чувствовал ее присутствие в своих стенах. Он молча огляделся. Горло сдавило. Он снова увидел себя падающим, лежащим на полу. Свою беспомощность...

Он поставил на место опрокинутую полку. Проверил все комнаты и обнаружил под журнальным столиком в гостиной большую мертвую муху, лежащую на спине с поджатыми лапками. Calliphora vomitoria, как на месте преступления. Что этот вид делал в его квартире посреди зимы? Это она ее туда положила, подумал он,ведьма. Она хотела наложить на меня проклятие...

Он взял ее кончиками пальцев и выбросил в окно. После этого он вымылся, или, вернее, вычистил себя до ногтей, и когда кусок мыла исчез полностью от того, как он терся, он сказал себе, что его рассудок больше не работает.

В 5 часов утра он наконец рухнул в одних трусах на матрас. Его мозг отключился менее чем за секунду, как электрический прибор, который резко выключают из розетки. Его охватил глубокий сон, из которого он проснулся только в середине утра с разбитой головой. Ему понадобилось немного времени, чтобы осознать, что события предыдущего дня действительно имели место. Это не был кошмар. Он чуть не погиб. Все произошло так быстро... Так неожиданно.

Одевшись, Франк посмотрел на улицу, отодвинув занавеску. Холодное зимнее солнце заливало улицу светом. Тротуары ожили, раздавались голоса и гудки, и вся эта суета согрела ему душу.

Он приготовил кофе, затем подошел к факсу. Ничего нового. Он решил, что не будет рассказывать Сюзанне о том, что произошло. Зачем пугать ее? Как она сможет жить в этом месте, если узнает, что незнакомцы пытались убить его? Нет, он сохранит их уютный мир.

Шарко сделает все возможное, чтобы защитить свою невесту от всей этой грязи, нищеты и тьмы. Для этого он разделит свою профессиональную и личную жизнь. Ни Серж, ни другие не будут приходить сюда. И он никогда не пойдет к ним в сопровождении той, которую любит.

Он вместе с остальными убрал факс, который прочитал, когда угроза бокора уже висела в воздухе, и бросил тяжелый взгляд на фотографии пропавших. Он был разочарован тем, что этот след, в который он так верил, оказался ложным.

Но можно ли было в этом быть уверенным? По словам Амандье, судмедэксперт был категоричен: ножницы скорой помощи не могли быть орудием убийства. Во всяком случае, не той модели, которую он ему показал. Но могла ли это быть другая модель? У сотрудников скорой помощи был другой инструментарий, чем у парамедиков? Существовали ли разные модели ножниц, разные размеры и изгибы лезвий?

Франк с вздохом закрыл ящик. Гипотезы, гипотезы и еще раз гипотезы. Возможно, он просто ошибался с самого начала. Возможно, все эти истории о вызовах в дома жертв были просто совпадением.

Но, возможно, и нет. И эта сомнение было для него невыносимым. Он отказывался сдаваться, он должен был довести свою идею до конца, несмотря на все несоответствия. Он заглянул в Minitel, снял трубку, представился собеседнику и вскоре разговаривал с руководителем технической службы Gaz de France. Его просьба была проста: он хотел узнать точную дату, когда бригады были отправлены на улицу Жюльен в 13-м округе около 3 мая 1987 года – в день смерти Далиды.

Благодаря частичной компьютеризации системы с середины 80-х годов оператор смог получить эту информацию за пять минут: инцидент произошел в среду, 6 мая, в начале дня. Мужчина уточнил, что, согласно процедуре, для обеспечения безопасности работы техников были вызваны две машины пожарной бригады с бульвара Пор-Рояль, а также бригада скорой помощи из больницы Сальпетриер. Он не смог предоставить более подробную информацию, но этого было достаточно.

Сальпетриер – одна из крупнейших больниц Парижа... Франк вспомнил записку Тити в своем блокноте. В ней говорилось, что человек, пострадавший от пожара в здании, где проживала третья жертва, в 1988 году был доставлен в больницу Сен-Антуан в 12-м округе, а не в Сальпетриер. Это полностью опровергало его догадки. Если только убийца не работал в двух разных учреждениях с разницей в год... Или же скорая помощь из одной больницы могла доставить пациента в другую...

– Он не скорая помощь, малыш. Он призрак, которого никогда не поймают. – Эти слова все еще звучали в голове молодого инспектора. Он не знал, к кому обратиться за помощью. Возможно, он был неправ, так упорствуя.

В конце концов он собрался и вернулся в 36-й. Там в коридорах царила суматоха. О его ночных приключениях уже успели рассказать во всех кабинетах. Шарко дружески хлопали по спине, спрашивали, как у него дела. За две недели он превратился из черной овцы в коллегу, с которым хотелось пожать руку. – Если за это приходится чуть не сдохнуть. . ., – подумал он с вздохом.

Он пришел в 514 с еще теплыми булочками. Сантуччи стоял в гостиной, лицом к своей группе. Не хватало только Глайва. Франк предложил еду своему боссу, который взял круассан и пробурчал невнятное спасибо. Затем он протянул пакет остальным. Несмотря на поздний брифинг, все его коллеги выглядели так, будто провели ночь на вечеринке. Они, должно быть, не много спали...

– Ты оправился? – спросил Корсиканец между двумя глотками.

– Похоже на то, – ответил Шарко. – В любом случае, я здесь, значит, я не умер.

– Мне это на руку, потому что сегодня мы займемся компаниями, занимающимися замками. Мы серьезно приблизимся к этому ублюдку. Ах да, кстати, я придумал ему прозвище: Слесарь.

Франк бросил взгляд на Флоренс, которая пожала плечами. Слесарь... По крайней мере, это означало то, что означало. Сантуччи указал на доску своим серповидным ножом. Его тон по отношению к молодому инспектору, да и ко всем остальным, кстати, изменился. Больше не было презрения и ненависти. Только полицейские, ведущие одну и ту же борьбу.

– Мы только начали обсуждать новые данные, полученные за ночь, – продолжил он. Итак, вкратце: Гличар все еще в Марли-ла-Виль с ребятами из СРПЖ Версаля. Они берут дело на себя. Что касается Мадели Суффран, то около трех часов утра БРИ нашла ее след. Она пряталась на краю поля. Она была загнана в ловушку, как крыса. Она предпочла перерезать себе горло ножом, который был при ней, чем позволить себя поймать.

– Не большая потеря, – небрежно сказал Серж, продолжая жевать.

– Было бы лучше, если бы мы поймали ее живой, но я не буду ее оплакивать. На данный момент мы знаем только, что ей было пятьдесят два года, она жила одна и была владелицей магазина в районе Гутт-д'Ор. Судя по всему, она один или два раза в год ездила на Гаити. Судимостей нет.

Сантуччи нажал кончиком маркера на два имени: Джозеф Кавана и Тиджане Сенели.

– Их показания совпадают: они были просто бедняками, которых Суффран вызывала, когда ей нужна была рабочая сила. То, что они нам рассказали, очень ценно и позволяет составить более точную хронологию событий.

Как бы иллюстрируя свои слова, он провел горизонтальную линию и вписал даты.

– Если начать все сначала, то по ее календарю мы знаем, что Дельфи Эскремье 15 ноября покидает свою парижскую квартиру и переезжает в свой дом в Сен-Форже. Она поселяется там, рисует, ведет тихую жизнь.

30-го ночью подъезжает фургон. Наши ребята в кузове, Суффран и Слесарь впереди. Они отравляют Эскремье зомби-порошком, затем запирают в гробу и везут в Сакле. Наконец, они хоронят ее...

– Настоящий кошмар, – вздохнула Флоранс, наливая апельсиновый сок в стакан.

– Точно. И ее кошмар только начинается. Позже они вытаскивают ее из ямы и бросают в свинарник, полуголую. Ее мозг превратился в кашу, она не в состоянии убежать.

Можно предположить, что слесарь навещал ее время от времени, чтобы посмотреть, как она, накормить ее, побрить голову и половые органы, изнасиловать своим инструментом... Мы нашли ее в полумертвом состоянии 17 декабря...

По данным ребят из SRPJ в Руане, она была на работе до вечера пятницы 29-го, но не появилась на работе в понедельник 2 декабря. Другими словами, они, вероятно, занялись ею сразу после того, как разделались с Дельфи.

– Но без Кавана и Сенели, – добавил Амандье. На этот раз не нужно перевозить машину.

Сантуччи кивнул.

– Наш слесарь проникает в дом Лемера, вероятно, ночью, один или с ведьмой. Молодая женщина сопротивляется в спальне. Но они заставляют ее одеться, а затем везут в подвал Марли, где держат в плену...

Он сдвинул маркер вправо и поставил новые крестики на доске.

– Затем, в четверг 5-го или пятницу 6-го, они отправляются в Сен-Форже, где подвергают ее самым ужасным издевательствам, а затем убивают. Письма уже лежат в фургоне и отправляются нашими задержанными в субботу 7-го. Тело обнаруживают в ночь с 10-го на 11-е.

– Чертовски точная организация, – выпалил Серж, вскакивая с кресла и подходя к окну, где зажег сигарету.

Шарко прислонился к стене, погрузившись в раздумья.

– Я думаю, что слесарь был один в Сен-Форже, когда убил Элен.

– Почему ты так думаешь?

– Это его преступление, результат плана, который он методично разрабатывал в течение долгого времени. Ни за что на свете он не поделился бы этим моментом. Вспомните, глаза, рот, нарисованные на бумажном пакете. Фотографии обнаженных детей. Вся эта инсценировка с кастрюлями с водой, включенными на полную мощность радиаторами. Все это не имело отношения к Суффрант. Это было слишком интимно...

Все лица были обращены к нему. На этот раз все слушали его с благоговейным вниманием.

– Готов поспорить, что он был один и когда похищал Элен Лемар. Те вещи, которые он нарисовал на стенах, эти гаметы, – Гудини, – опять же, это было очень личное... Так же, как он, наверное, один ухаживал за Дельфи в заброшенной ферме в Сакле. По-моему, бокор была лишь инструментом, поставщиком наркотиков, приспешником, готовой пойти на все ради денег.

На мгновение воцарилась тишина. Серж открыл окно, и в комнату ворвался поток ледяного воздуха.

– В таком случае, почему наш Метикулезный, или Слесарь, назовите его как хотите, запер Элен Лемар в погребе Суффран? – спросил он.

– Просто потому, что он живет в квартире и у него нет места дома? Потому что было слишком рискованно держать ее живой в Сен-Форже все те дни, когда он, возможно, иногда уезжал? Его поездки не остались бы незамеченными в деревне. К тому же, люди гуляют в лесу возле дома. Кто-то мог услышать ее крики, или она могла освободиться и сбежать...

Сантуччи хлопнул маркером по доске, чтобы привлечь внимание.

– Все это приводит нас к тому, что мы должны сосредоточить свое внимание именно на нем: слесаре. Из двух допросов мы знаем, что он всегда носит бороду, возможно, кепку, что у него короткие, довольно темные волосы.

– По словам Сенели, он худощавый, среднего роста, – вставила Флоренс. Он никогда не видел его в лицо, но по внешнему виду считает, что он молодой. Двадцать пять, тридцать пять лет... Ах да, и он носит очки.

Корсиканец кивнул в знак согласия.

– Он носит, не носит... В общем, это неважно, но должно хватить.

Он взял список компаний, составленный Глайвом, и продолжил:

– Напоминаю, что у нас есть десять адресов, которые нужно посетить в первую очередь, все они находятся в 9-м округе.

Он помахал листом перед собой.

– Шарко и Амандье, вперед. Я пойду с вами, втроем будет лучше. И не разъединяйтесь.

Франк посмотрел на Флоренс и Эйнштейна и прочитал на их лицах разочарование. Возможно, сегодня был день, когда они поймают человека, которого разыскивали, и каждый хотел быть при этом. Конечно, корсиканец не постеснялся бы присвоить себе всю славу.

– Не стоит исключать вероятность того, что мы можем столкнуться с ним, – порекомендовал Сантуччи. – Но возможно, он в отпуске или больше не работает в одной из этих компаний... В любом случае, нам нужно собрать информацию. А если это не сработает, расширим поиски на другие районы.

Сантуччи оглядел остальных членов команды.

– Файоль, ты продолжай с ГАВ, еще немного надавим на молодежь, чтобы убедиться, что они ничего не утаили, прежде чем отправить их в изолятор. А ты, Феррио... ты займешься этой волшебницей, верно?

– Да, Каролин Брандье... Она сказала, что зайдет днем. Возможно, она имела дело с Андре Эскремье, когда была ребенком. Она знала больницу Мерэн. Короче, ей есть что рассказать.

– Хорошо, Глайв вернется и возьмет у нее показания вместе с тобой.

Корсиканец выглядел довольным.

– Все детали складываются... Чувствую, что день будет плодотворным. Мы раскроем это дело. Будет отличное завершение 91-го года.