Текст книги "1991 (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

34

Предъявив свое удостоверение дежурному, а затем сотруднику на стойке регистрации, Франк Шарко смог войти в Отдел архивов и обработки информации, расположенный рядом с уголовным розыском, по адресу: 3, quai de l'Horloge, в башне Бонбек. Это место было памятью 36-го, достойным наследником картотеки, изобретенной Видоком.

Это место произвело на Шарко большое впечатление. Для него оно символизировало всю мощь и современность полиции. Здесь работали сто пятьдесят сотрудников, помогая полицейским из всех подразделений, которые каждый день приходили сюда за досье. В этих стенах сотрудники отдела архивов и обработки информации работали в полную силу. В подвале здания можно было рыться среди 300 000 фотографий, 140 000 карточек с отпечатками пальцев и бесчисленных судебных документов. Единственное ограничение: работать нужно было на месте, так как копирование было запрещено и никакие документы не могли покидать помещение.

Молодой инспектор прошел под каменным сводом и оказался в скупо освещенном зале, где коллеги склонились над столами, уткнувшись носами в порой пожелтевшие листы. Не было слышно ничего, кроме шелеста бумаги и шепота сыщиков, которые бродили по проходам высотой в несколько метров в поисках лица, имени, воспоминания.

Сержа Амандье не было, и Франк заглянул в соседнюю комнату, где хранились тысячи дел, расследованных бригадами 36-го участка за более чем тридцать лет. Вскоре он наткнулся на своего коллегу, который стоял на коленях перед стеллажом с папками за 1986 год. Тот обернулся, увидев в поле зрения силуэт.

– А, Шарко. Вот ты где... Я думал, ты умер. Как там с листовками?

– Еще месяц, и я буду знать Париж как свои пять пальцев.

– Так становятся копами. Шагая по мостовой. Роясь в грязи. А не сидя на заднице за пишущей машинкой и печатая ерунду, которая всех нас раздражает. Настоящий коп – это тот, у кого ноги в крови. У тебя ноги в крови, Шарко?

– Ужасно болят.

Серж выпрямился, гримасничая, приложив руку к спине.

– Стареть – это плохо. Вот, посмотри на мое место. 86-й или 87-й год. Может, даже 88-й. Мрачная история в районе Северного вокзала. Тело мужчины найдено на рельсах, в депо Шапель.

Многочисленные ножевые ранения, дело о наркотиках, если я правильно помню... Не помню, кто этим занимался у нас. Я начал с этого, до дела H 161 675. Если не повезет, то надолго засядем. Пойду покурю и позавтракаю. Вернусь через час-два.

Час или два... Франк не успел возразить, тот уже ушел. Вздохнув, он приступил к работе. Он взял толстый папку, датированную ноябрем 86 года, пробежал глазами описание первого протокола, составленного следователем. Тело женщины, удушение, Булонский лес. Следующий... Утопленник.. Затем застреленный... Затем старуха, разрезанная на куски, на улице Пуассоньер...

Через два часа Амандье вернулся и сел рядом с ним. От него пахло сигаретами.

– Ты наконец объяснишь мне? – спросил Франк.

– В желудке жертвы из Сен-Форже был ТТХ, – прошептал второй в группе. – Это первый случай, когда токсикологи сталкиваются с таким веществом, поэтому им потребовалось столько времени, чтобы его обнаружить. Анализаторы никогда не встречали его органического следа.

– ТТХ?

Полицейский повернулся к Фрэнку. Его глаза блестели, от него пахло виски. Наверное, он прятал фляжку где-то в куртке. Было всего 11 часов.

– Тетродотоксин. Очень опасная штука. Одно из самых ядовитых веществ в мире. Выделяется некоторыми экзотическими животными.

Рыбы-фугу, некоторые виды осьминогов, саламандр и лягушек. Иногда достаточно одного прикосновения к коже, крошечной дозы, даже меньше миллиграмма, и эта дрянь проникает в организм...

Амандие коснулся концом пальцев пыли.

– Видишь, меньше, чем эта пыль... Симптомы зависят от концентрации яда. Они могут варьироваться от простого покалывания на губах до полной парализации тела и смерти. Это не как наркотик, Шарко.

Никакого искусственного рая или розовых бегемотиков. С TTX ты не можешь пошевелить ни одним мускулом. Даже дыхательные пути постепенно парализуются, у тебя появляется ощущение, что ты дышишь через соломинку или пластиковый пакет, и в конце концов ты задыхаешься. Но ты осознаешь все, потому что твой мозг остается активным. Это ужасные мучения.

Франк замер, представляя себе ужас сцены в Сен-Форже. Парализованная жертва, неспособная кричать, реагировать, в то время как пламя паяльной лампы приближается к ее интимным частям и обугливает ее плоть. И боль, бесконечная...

– Да, это ужасно, – сказал Амандье, заметив смятение своего коллеги.

Вот почему мы не должны жалеть этих ублюдков. И это еще не все, что на меня обрушивается, когда я говорю, что я за смертную казнь! Но этим парням нужно причинить боль. Жарить их на электрическом стуле. Потому что тюремные решетки – это не достаточно. Миттеран никогда не должен был отменить смертную казнь.

Второй по рангу сжал кулаки. Его родинка меняла форму, когда он морщил нос. Он понял, что его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от лица Шарко, и отступил.

– Ты тоже за смертную казнь, да?

– Око за око, зуб за зуб.

Амандье похлопал его по плечу с улыбкой.

– Молодец, парень. Молодец.

Он открыл новый папку, сосредоточившись на расследовании.

– Когда я узнал о TTX, я связался с больницей, где лежит Дельфи Эскремье, чтобы подтвердить, что у нее тоже был этот яд в крови.

– И это было так...

– Точно. Токсикологи более подробно изучают различные эффекты токсина, но вполне возможно, что эта дрянь ответственна за ее некроз, апатию и нечувствительность кожи. А также за остановку сердца. Возможно, в небольших дозах, но при повторном введении TTX разрушил половину ее мозга и жизненно важных органов. В любом случае, убийца знает свое дело. И именно потому, что он уверен в себе, он оставил ее в живых. Овощи не особо разговорчивы.

Мужчина хотел пройти по проходу. Два полицейских выпрямились, чтобы пропустить его, а затем вернулись на свои, мягко говоря, неудобные места.

– Что мы здесь ищем, Серж?

– Я объясню, когда найду нужный мне файл. Займись 88 годом, я возьмусь за 87.

Франк подчинился и молча вернулся к работе. Он наблюдал за своим коллегой, который теперь был полностью поглощен работой, и вспомнил слова Флоранс о нем: Серж был отличным копом... И его присутствие здесь, среди этих архивов, согнувшись над полками в поисках прошлого, показывало, что он, несмотря на усталость и слой гнева, который постепенно разъедал его изнутри, по-прежнему оставался хорошим копом.

Через полтора часа, после множества сигарет, стаканов воды и глотков алкоголя, голос Амандье раздался победным криком.

– Черт, наконец-то! «Дело Мезрауи. – Так зовут труп. А, над этим делом работал Паскаль Кольбер... Этот старый ублюдок, наверное, сейчас в Лионе. Он всегда предпочитал наркоотдел.

Он сунул папку в руки Шарко, а другую взял под мышку.

– Только два, повезло. Двести, триста евро максимум. Сначала посмотрим, а потом пойдем покушаем. Я уже проголодался.

Они сели за свободный столик.

– Теперь нужно найти нужного парня во всем этом беспорядке. Я скажу коротко... Ты заметил, что каждый понедельник утром у групповых руководителей собрание, на котором они обсуждают все текущие дела. Я помню собрания, на которых Кольбер рассказывал о продвижении дела Мезрауи. В какой-то момент речь зашла о человеке, у которого были очень ядовитые экзотические животные, в том числе крошечные разноцветные лягушки, способные убить быка. Я не помню, что, где и как, но именно этого парня мы и ищем.

– Хорошо. Но это старое дело. Почему этот тип имеет отношение к нашему расследованию?

– Техник из токсикологии был категоричен: TTX – это очень редкое вещество. Доказательство – их оборудование с трудом его обнаруживает. Его нельзя купить, его нельзя изготовить. Нужны не только животные с другого конца света, но и огромные знания, чтобы извлечь токсин, не убив себя... Такие люди не растут на деревьях, поверь мне. Давай...

Одним движением они погрузились в бумаги, методично просматривая впечатляющий объем протоколов. Через час Франк нашел зацепку. Было уже почти 14 часов, его живот урчал. Он внимательно прочитал документ, а затем поднял голову на Амандье.

– Думаю, я его нашел. Феликс Скотти... Героиновый наркоман, постоянный клиент Мезрауи. Его дом был обыскан в мае 87-го. Там коллеги и обнаружили пещеру Али-Бабы. Пауки, ядовитые лягушки...

– Да, точно. Покажи.

Полицейский взял лист, который ему протянул Шарко, и прочитал.

– Феликс Скотти... Он не был замешан в деле Мезрауи, он не был виновен. Но он дал наводку, которая помогла найти убийцу, поэтому Кольбер не нагнал на него налоговую. Так он ему отблагодарил.

Он записал адрес этого типа в свой блокнот, взглянул на часы и встал.

– Мы справимся... Я попрошу специалиста достать нам резюме нашего кандидата. А ты пока поставь папки на место.

Вся база данных судимостей, насчитывающая более двух с половиной миллионов имен, хранилась в двенадцати огромных цилиндрах, с которыми могли обращаться только двенадцать уполномоченных сотрудников. В школе инспекторов Шарко объяснили, что в скором времени это огромное количество карточек поместится на нескольких квадратных сантиметрах так называемого жесткого диска, и любой полицейский в любой точке Франции сможет получить к ним доступ, не выходя из своего кабинета.

А пока приходилось работать по старинке. Сотрудник ответил на запрос Амандье менее чем за две минуты, что свидетельствовало о высокой эффективности. Серж также хотел получить фотографию подозреваемого, которая хранилась отдельно по соображениям безопасности.

– Я принесу. Останьтесь здесь, чтобы просмотреть карточку, пожалуйста.

Серж отпустил его и пролистал документ.

– Феликс Скотти, родился в 1957 году в Бург-ла-Рен. Значит, ему сейчас... тридцать четыре года. Никаких серьезных преступлений. Угон автомобиля в 1976 году, нападение в 1981 и 1983 годах, торговля поддельными документами в 1984 году.

– Ничего про животных? – удивился Франк, который быстро догнал его.

– Я же тебе говорил, если Скотти дал хорошую информацию, Кольбер закрыл глаза на торговлю. В любом случае, я почти уверен, что наш человек продолжал разводить своих грязных тварей. Пойдем покушаем, потом я позвоню в налоговую, чтобы проверить, адрес все еще верный, и вперед.

Поехали... Франк видел решительный взгляд Сержа и опасался худшего. Чиновник передал им фотографию Скотти. Она была сделана во время его последнего правонарушения семь лет назад. Амандье изучил ее, а затем протянул Шарко.

– Запомни его лицо.

Франк посмотрел на человека. Высокий парень, метр восемьдесят семь, довольно худощавый, рыжевато-русые волосы. Верхняя губа выступала из-за выпяченных зубов. Взгляд был асимметричным, что вызывало беспокойство. – Опасный тип, – подумал молодой инспектор. Он вернул фотографию технику. В глазах Амандье блеснуло возбуждение. Он казался трезвым, но был пьян, и Франк задрожал, услышав его слова.

– Ты и я, мы пойдем к нему в гости. Надеюсь, не встретим змей. Я терпеть не могу этих гадов.

35

Серж Амандье решил взять свой личный автомобиль, а не служебный, о взятии которого он был бы обязан сообщить в реестр. Он оборудовал свой Peugeot микрофоном и радио, настроенным на частоту полиции, очевидно, без какого-либо разрешения. Он громко сигналил, застряв в пробке на бульваре Распай в конце рабочего дня. Сидящий рядом Шарко нервничал. Его коллега был очень нервным, выпил три бокала вина и, что самое главное, никому не сообщил о своей поездке.

– Я чувствую, что ты напряжен, малыш, – сказал полицейский, когда наконец дорога освободилась. Ты наверняка думаешь, что мы не соблюдаем протокол... Но ты видел, к чему привел протокол Тити?

Он прочистил горло и выплюнул в окно.

– Я плевать хотел на протокол. Я всегда так работал. Раньше не задавались всеми этими бюрократическими вопросами. Не было никаких копов, которые налетали, как только подозреваемый был немного помят. Мы просто действовали, и все. И это чертовски хорошо работало. Так ты со мной или нет? Я лучше высажу тебя здесь, чем ты будешь мне мешать.

Франк стиснул челюсти.

– Мне кажется, у меня нет выбора.

– Все в порядке, не волнуйся, малыш, мы скажем, что я заставил тебя пойти. Ты новичок, ты не осмелился отказаться. Да и мы просто дадим пару пощечин парню, это же не Аламо.

Он вставил кассету в магнитолу и включил на полную громкость первую песню Джонни Халлидея, чтобы положить конец разговору. Затем он зажег сигарету. Шарко незаметно посмотрел на широкие руки своего коллеги. Настоящие молотки. Он, должно быть, раздавал много пощечин. Молодой инспектор не знал, что и думать. В школе его учили правилам, но здесь их никто не соблюдал. Он отвернулся к огням города, а его одежда все больше пропитывалась этим проклятым дымом. Он вонял сигаретами. Как он продержится так сорок лет? Как закончится этот день?

По их информации, Феликс Скотти переехал в пригород в 1988 году. Теперь он жил на трассе 20, где-то между Лонжумо и Ла-Виль-дю-Буа, в двадцати километрах к югу от Парижа. На дорогу у них ушло больше двух часов.

Национальная трасса 20... Ад. Франк смотрел на черные от загрязнения фасады домов вдоль дороги, на всевозможные ремонтные мастерские, втиснутые между лачугами, на автосвалки, на открытые мусорные свалки, где громоздились ржавые стиральные машины, холодильники и другая бытовая техника. А перед ним, за ним, в обе стороны, бесконечный бал шумных и дымящих двигателей, все эти машины никому не известных рабочих, идущие вплотную друг за другом, из выхлопных труб которых валил серый дым. Шарко был бы не в состоянии жить в одном из этих домов, где достаточно было выйти на улицу и сделать шаг, чтобы тебя перерезали пополам.

– Мы проехали Лонжумо, мы в домах с номерами 300. Должно быть, это одна из этих лачуг.

Голос Сержа вырвал его из раздумий. Он показывал пальцем на старое здание справа и его металлические ворота, настолько исписанные граффити, что не было видно их первоначального цвета. Припарковаться было невозможно – тротуар был шириной не больше метра, а фасады домов стояли друг на друга, словно крепость. Полицейский нашел место подальше, на грязной стоянке гаража. Было около 19:30, заведение было закрыто, но из ниоткуда появился какой-то тип и велел им убираться оттуда. Амандье ткнул ему в нос своим удостоверением.

– Заткнись, придурок.

Затем они пошли пешком вдоль дороги, в лицо им светили желтые фары машин. Франк чувствовал, как дыхание автомобилей касается его плеча, слышал треск мотоциклов, и это его беспокоило. Что он расскажет Сюзанне о своих днях, когда они будут жить вдвоем? Как прошел день в офисе? Придется ли ему постоянно ей врать? Они нашли нужный номер, но все ставни в доме были закрыты, как на первом, так и на втором этаже, и, что самое главное, входная дверь была заблокирована решеткой, приваренной к фасаду.

– Черт. Мы же не ошиблись, – проворчал Серж.

– Может, его адрес изменился.

Ворота были слишком высоки, чтобы перелезть через них, и заперты.

– Попробуем сзади...

Они прошли около пятидесяти метров до переулка, который соединялся с дорогой, параллельной трассе N20. Пошли по ней. Установили, что все дома, выходящие на трассу, имели узкие, но глубокие сады. Наконец, они добрались до места. Фонари освещали запертую решетку. Серж прошел через соседний, более доступный сад и взобрался на кучу земли, с которой без труда перепрыгнул на другую сторону. Шарко последовал за ним, не моргнув глазом, но ему не нравилось, как развивались события.

Он приземлился на голубые пластиковые брезенты, на которых стояли лужи соленой воды. В переулке не было ни следа автомобиля. Дальше лежали поддоны, большое количество черепицы, переплетенные деревянные ящики, металлолом, штабеля шин, разобранные электроприборы. Настоящая свалка.

Подойдя ближе, он ткнул коллегу в плечо и указал на двух мертвых кошек в тачке. Амандье подошел и сморщил нос. Животные были окоченевшими, с прямыми лапами и покрытыми белым порошком: это была негашеная известь, которая ускоряла разложение и ограничивала запах. Они умерли недавно.

– Какой псих! По крайней мере, мы не ошиблись адресом.

Шарко почувствовал, как напряжение усилилось. Они пробрались через хаос и наконец достигли дома – серого и сырого бетонного блока. Оттуда тоже не пробивался ни один луч света. На потрескавшейся ступеньке, ведущей к входу, лежали резиновые сапоги, перчатки из стальной сетки и что-то похожее на длинные щипцы, которые используют для сбора мусора, не наклоняясь.

Деревянная дверь не была заперта. Она не выглядела прочной и имела стеклянную вставку, помутневшую от грязи. Серж постучал в нее и почувствовал, что она вот-вот поддастся.

Никто не ответил. Ни звука.

– Никого нет...

– Хорошо, – с облегчением ответил Франк. Надо подождать, пока он вернется, и вызвать подкрепление. Там все-таки мертвые животные...

Серж прижал локоть к стеклу и резко толкнул его. Стекло отскочило и упало на что-то мягкое, не разбившись. Десять секунд спустя он был внутри, с оружием наперевес, в полной темноте.

36

Шарко вытащил пистолет и последовал за коллегой. Пахло селитрой, мокрой штукатуркой и еще чем-то более резким. Воздух был душным, удушливым. Франку это напомнило контейнеры. В конце коридора виднелись фиолетовые отблески.

Они продвигались осторожно. Их ноги вдавливались в мягкую массу. Серж нажал на выключатель, но лампочка только тускло замигала, наверное, из-за плохого контакта. Франк едва различал очертания большой комнаты. Это была гостиная с потрепанным креслом, столом, заваленным мусором, и брошенным на пол телевизором.

Газеты были разбросаны по полу и нижней части стен толстыми слоями. Во главе с Сержем они вошли в коридор, заваленный картонными коробками, проспектами и пустыми, чистыми консервными банками. Как можно было жить в таком беспорядке?

Амандье открыл дверь кухни и был поражен зловонием мусора. Грязная посуда, горы упаковок, мешки с мусором. Он сразу же закрыл дверь.

Вернулись в коридор. Целые куски обоев отклеивались и скручивались, как когти. Потолок был испещрен трещинами. Капала вода. Между двумя вдохами Шарко услышал шуршание где-то за коробками. Он резко обернулся. Затаил дыхание.

– Черт, там что-то было...

– Что?

Вдруг из укрытия выскочила испуганная кошка, фыркая. Большая серо-белая кошка с вздыбленной шерстью. Серж подскочил. Животное пробежало вдоль плинтусов и исчезло в гостиной.

– Этот ублюдок меня напугал.

Сердце Шарко замерло, он был на грани сердечного приступа.

Он толкнул своего коллегу, который беспорядочно махал ногами вокруг себя. Они прошли мимо закрытых дверей. В глубине квартиры не умолкал гул моторов с шоссе N20.

Через несколько секунд, которые показались вечностью, они вошли в комнату, откуда исходил фиолетовый свет. Удушающая жара ударила им в лицо. Перед ними стояли пять вивариев, расставленных вдоль стен на высоте около метра на деревянных подставках и поддонах. За стеклами были видны люминесцентные лампы, пышная растительность, миниатюрные скалы, лианы... и, скорее всего, их обитатели.

Слева раздался шуршание крыльев. В клетке из мелкой сетки прыгали рои сверчков. В другой из-под ковра из деревянных стружек выглядывали блестящие глаза: испуганные белые мыши, прижавшиеся друг к другу... Добыча.

Серж подошел к виварию и прочитал черные буквы на этикетке. – Loxosceles reclusa/Бразильский черная паук» . Он поискал и обнаружил паука, спрятавшегося под листом, с его бесконечными темными, очень тонкими ножками и отвратительным вздутым брюшком. Она была не большая, но полицейский догадывался, что ее укус способен разбудить мертвого. Он заметил других, изолированных решетками. Своего рода питомник.

– Черт, – пробормотал он сквозь зубы.

Франк почесал шею, когда обнаружил Atrax robustus, вибрирующую в очень сложной паутине. Ее челюсти двигались, как мясорубка. Молодой инспектор пристально посмотрел на муху, застрявшую в паутине, и наблюдал за ее отчаянными попытками выбраться из ловушки. Парализованная жертва методичного хищника...

Где-то снова зарычала кошка. Франк чувствовал, что над ним висит невидимая угроза, ему хотелось сбежать отсюда, вернуться домой и позвонить Сюзанне. Но он продолжил осмотр. В соседнем террариуме он с трудом разглядел скорпиона, сжавшегося под камнем. Он был крошечным. – Butheoloides maroccanus, – гласила надпись. Его глаза привыкли к полумраку, и он разглядел еще шесть или семь таких же, спрятавшихся в декорациях.

– Я нашел наших убийц, – прошептал Серж.

Франк присоединился к своему напарнику. В странном свечении его зрачки казались двумя бездонными колодцами. Он указал на лягушку. Небольшая, с черными и желтыми пятнами, она была убийственно красива и смотрела на них выпученными глазами. На этикетке было написано: – Dendrobates leucomelas.

– Не верь внешнему виду, – объяснил Амандье. – Это резервуар с ТТХ. Прикоснешься – и тебе конец.

Серж подошел к последнему террариуму.

– Это не он, – сказал молодой инспектор, как будто вслух размышляя.

– Да ладно тебе! Тебе этого мало?

– Что-то здесь не сходится. Слишком много беспорядка. Это граничит с антисанитарией, с патологическим накопительством. Это не вяжется с точностью загадок, которые нам подкидывает наш человек. Да и мы находимся в пригороде, а не в Париже. Зачем ему отправлять посылки из парижских округов?

– Не знаю. Есть много возможных причин. Потому что он там работает. Или потому что не хотел привлекать внимание слишком близко к своему дому. Подойди-ка на минутку, парень.

Шарко подошел к нему перед виварием длиной более двух метров, похожим на джунгли.

– А черный мамба большой? – спросил Серж.

– Понятия не имею, но это, наверное, самая опасная змея в мире. Ничего общего с TTX, но я слышал, что ее яд парализует и убивает за несколько минут.

– Сделай мне одолжение, скажи, что ты ее где-нибудь видел...

Впервые Франк услышал в голосе Сержа дрожь от страха. Очевидно, этот крутой парень испытывал глубокий страх перед рептилиями. Молодой инспектор наклонился к стеклянному параллелепипеду, внимательно осмотрел каждый его уголок и начал обходить вокруг. Вдруг он остановился, застыв от ужаса. Он поднял пластину, лежавшую у подножия подставки.

– Виварий открыт.

Его широко раскрытые глаза встретились с глазами коллеги. В ту же секунду он вспомнил сапоги и щипцы снаружи... Мертвых кошек, посыпанных негашеной известью... Того испуганного человека, которого они встретили...

Странная тишина внезапно окутала их. Шарко отступил назад, пока не оказался спиной к стене, держа оружие обеими руками. Он дрожал всем телом.

– Мамба здесь, в доме.