Текст книги "Наследница и Орк (ЛП)"
Автор книги: Финли Фенн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)
Глава 36
Натт. Был здесь.
Внезапно Элла не могла уследить за происходящим, она могла лишь судорожно сглатывать и смотреть во все глаза, пока правда вспыхивала и содрогалась перед ней. Натт был здесь, его огромное тело прижало Альфреда к грязной земле, колено глубоко вонзилось ему в грудь. В кулаке Натт сжимал свой ятаган, стальное лезвие блестело на свету – а затем лезвие со свистом опустилось и с силой упёрлось в обнажённую шею Альфреда.
– Ты, мерзкий, жалкий поджигатель войны, – прорычал Натт, и его глубокий голос разнёсся среди деревьев. – Посмевший пытаться похитить и убить мою невинную, храбрую пару. Если ты сейчас же не будешь молить её о прощении, я проявлю к тебе милосердие и всего лишь перережу тебе глотку. Если же нет… – лезвие Натта со свистом метнулось вниз, острый кончик внезапно с силой вонзился в живот Альфреда, – мы начнём отсюда, и я буду смеяться, пока ты будешь кричать.
Альфред дрыгал ногами, извивался и ругался под Наттом, дико крича остальным своим людям, зовя на помощь – но Натт вскинул голову в сторону мужчин, его глаза пылали, из горла вырвался леденящий душу рык.
– Ещё один шаг, – прорычал он, – и он навсегда потеряет этот выбор. А вы навсегда потеряете свои головы!
Остриё его меча вонзалось всё глубже в живот Альфреда, уже образовав пятно яркой крови на его тунике, пока тот извивался и кричал – но отряд мужчин не двигался, их широко раскрытые глаза метались между лицом Натта и этим расползающимся пятном крови.
– Ты будешь молить, – прорычал Натт Альфреду, низко и угрожающе. – Сейчас же.
Тело Альфреда под Наттом заметно дрожало, он открыл рот, почти как будто собираясь заговорить, согласиться – но подождите, в руке у него всё ещё был его собственный меч, и внезапно он рванулся, замахиваясь мечом прямо в голову Натта…
Но движение огромного тела Натта было невероятно быстрым; он пригнулся, извернулся – и каким-то образом поймал лезвие меча Альфреда голой рукой. И с ещё одной смазанной вспышкой движения меч развернулся в воздухе и вернулся обратно, рукоять теперь была крепко зажата в когтистой лапе Натта, а сверкающее лезвие опустилось, мощно и смертоносно прижавшись к шее Альфреда.
В результате Альфред остался безоружным и дрожащим, а над ним нависал массивный, рычащий, кровожадный орк, прижимая сразу два лезвия к его коже. И каждый мускул в теле Натта был напряжён, жёсток и готов к удару, его длинный чёрный язык высунулся, чтобы облизать губы – а затем он рассмеялся, звук был жёстким, жестоким и сокрушительным. И его меч у талии Альфреда описывал плавный, жадный круг, дразня, ища, готовый вонзиться глубоко…
Нет. Нет. И внезапно, каким-то образом, Элла побежала. Не прочь, не в безопасное место – а помчалась прямо к этому. К Натту.
– НЕТ! – закричал голос, голос Эллы, и слава богам, Натт услышал его, его голова вскинулась, глаза метнули ярость. Но лезвие ещё не вонзилось, даже продолжая выписывать круги на талии Альфреда, жаждущее, насмешливое, голодное до крови.
– Нет, Натт! – снова крикнула Элла и внезапно оказалась на нём, её руки отчаянно тянулись к его лицу, притягивая его к себе. Находя правду в его сверкающих глазах, правду, ярость и смерть…
– Ты не можешь, – выдохнула она, перекрывая грохот своего бешено бьющегося сердца. – Ты не можешь.
– Ты не станешь защищать его, женщина, – рявкнул Натт в ответ, дрожа от рёва ярости. – Ты моя. И ты разделишь со мной радость его смерти!
Снизу от Альфреда раздался жалкий хнычущий звук, но Элла проигнорировала его и, удерживая дико дрожащие руки на лице Натта, не сводя глаз с его глаз, – кивнула. Снова, и снова, и снова.
– Да, – выдохнула она. – Да, я бы разделила с тобой огромную радость от этого. Но ты не можешь, Натт. Ты наконец-то стал Говорящим. Тебе нужно быть Говорящим. Ты столько отдал ради этого. Ты не можешь просто так выбросить это и дать этим ужасным людям все основания, чтобы начать войну. Ты не можешь.
Ярость замерла в глазах Натта, но он жёстко, злобно мотнул головой, из его рта вырвался сдавленный звук.
– Этот мерзкий человек пытался украсть тебя, и принудить тебя, и заточить тебя, – прошипел он в ответ. – Тебе причитается месть. Тебе причитаются его страдания и его голова. Тебе причитается пиршество из его свежей крови!
Это были шокирующие, злобные слова от этого шокирующего, злобного орка. Не только из-за их жестокости, но и потому, что… – Элла судорожно вздохнула – в них Натт отбрасывал всё. Своих братьев, своё место Говорящего, всё, ради чего он работал все эти годы – ради мести за Эллу.
Он отказывался от всего ради неё.
Но руки Эллы всё так же крепко сжимали лицо Натта, её глаза всё так же искренне смотрели в его душу.
– Да, – прошептала она, – я знаю, Натт, и с твоей стороны так мило предлагать мне такие щедрые дары… но ты Говорящий. Ты мой Говорящий. Ты мне нужен. Я не могу потерять тебя из-за войны, из-за этой мерзкой дряни, притворяющейся лордом. Пожалуйста, Натт.
Это была правда, обнажённая, чистая и мощная – и Элла видела, как она наконец дошла до цели, поразив его глубоко в глазах. Ты Говорящий. Ты мой Говорящий.
– Ты мне нужен, Натт, – выдохнула она. – Твоим братьям нужен ты. Твоим сыновьям нужен ты. Пожалуйста.
Натт моргнул, один раз, затем второй – и внезапно Элла поняла, что он здесь. Он услышал её. Он видел её. Он знал.
Он понял.
Его ответный кивок был болезненным, горьким, неохотным – но он был. И тогда облегчение ожило, вспыхнуло, заискрилось и залило всё светом. Настолько мощным, что Элла едва не пошатнулась от него; она обвила руками напряжённую шею Натта и прижала его к себе.
– Спасибо тебе, – выдохнула она в его восхитительный тёплый запах. – Мой мудрый, щедрый Говорящий. Я люблю тебя.
Она чувствовала, как его жёсткое тело наконец начинает смягчаться в её объятиях, его голова склоняется к её шее – как вдруг всё вокруг них пришло в движение: раздался шум, крики. И когда Элла моргнула и подняла глаза, то увидела… охрану Натта. Да, Даммарр, Варинн, Трак и Трейн разом выскочили из-за деревьев. Они обступили Натта, Эллу и Альфреда на грязной земле; мечи обнажены, в горле клокочет рычание, чёрные глаза яростно смотрят на Альфреда внизу.
А позади них каким-то образом оказался и… Гримарр. Выглядящий огромным, смертоносным и ужасающим, с Бальдром и Драфли по бокам, оскалившими когти и зубы. А затем, что было уж совсем невероятно, появилась Джул, выглянувшая из-за плеча Гримарра – откуда она, похоже, ехала у него на спине? – и приветливо, жизнерадостно помахала Элле.
Под Наттом Альфред снова начал дрыгаться, извиваться и ругаться, но остальных его людей оттеснила группа ещё большего числа орков. Среди них были Саймон и Силфаст, оба массивные и смертельно опасные на вид, Стелла стояла сразу за Силфастом, а также Джон, хотя он казался совершенно безоружным. Там был даже Тимо, всё ещё оставаясь почти таким же высоким, как люди, и с удивительной яростью размахивал ятаганом в сторону Бирна.
Но пока, казалось, до кровопролития дело не дошло, и все взгляды внезапно скрестились на Натте, Элле и Альфреде. На том, как Альфред продолжал извиваться и кричать под Наттом, словно весь этот переполох вернул ему смелость. Словно он понимал, что теперь, когда вокруг столько свидетелей, опасность миновала, и он снова в безопасности. Лорд. Неприкасаемый.
– Как вы смеете, животные, делать это с лордом, – плюнул Альфред в лицо Натту. – Вы об этом пожалеете. А теперь… – он отчаянно замахал в сторону кучки своих загнанных в угол людей, – идите сюда, Бирн! Помогите мне! И схватите её!
Но люди Альфреда не шелохнулись – орков было по меньшей мере вдвое больше, – а Джон небрежно отошёл от группы орков, его чёрные глаза неотрывно смотрели на Натта.
– В разделе втором нашего Договора, статья четвёртая, – произнёс он с поразительным спокойствием, – сказано, что может быть применена разумная сила для предотвращения похищения женщины. Если это поможет.
Альфред снова начал кричать, но рычание Натта тоже неуклонно нарастало, и он одним быстрым движением отшвырнул в сторону оба меча, которые всё ещё держал в руках. А затем он отстранил от себя Эллу, поставив её на ноги в грязь, и бросил на неё резкий взгляд, означавший: оставайся на месте.
А затем одним плавным, ослепительно быстрым движением огромный голый кулак Натта отвёлся назад – и обрушился прямо в лицо Альфреду.
Удар пришёлся с тошнотворным хрустом, и ответный вой Альфреда, казалось, сотряс воздух – но его дёргающееся тело под Наттом обмякло на земле, а затем внезапно наступила тишина. Благословенная, кружащаяся, стремительная тишина, нарушаемая лишь внезапным движением одной из собак, которая с запозданием бросилась к Натту и подняла дикий лай.
Две другие собаки с радостью присоединились, прыгая и танцуя вокруг него, и, к смутному удивлению Эллы, Натт протянул усталую руку, чтобы погладить одну из них по голове. А затем втиснулись и остальные, явно тоже требуя ласки, и Натт действительно не отказал им, проводя знакомой нежной рукой по их мохнатым извивающимся телам, почёсывая когтями за вислыми ушами.
Но затем он плавно поднялся на ноги и повернулся. И его глаза словно снова приковало к глазам Эллы, а её глаза к его; его тянуло к ней, а её к нему. И внезапно Натт снова был здесь, снова был самим собой, его сильные руки крепко и властно обвили Эллу, его лицо глубоко зарылось в её шею.
Элла тоже вцепилась в него, её перепачканные грязью ноги обхватили его талию, руки крепко обняли за спину. И она наконец-то расплакалась, слёзы свободно текли по её щекам, в то время как тело Натта под ней тоже содрогалось, его хриплое, прерывистое дыхание тяжело и отчаянно обжигало её шею.
– Ах, моя девочка, – выдавил он. – Прости, что напугал тебя. Прости, что причинил тебе боль и подвёл тебя. Ты больше никогда не будешь пахнуть таким раздражением и страхом, клянусь тебе всей своей душой…
Он резко отстранился, его огромные когтистые руки обхватили её лицо, приподнимая его с дёрганым благоговением. Умоляя её влажные глаза встретиться с его яркими глазами, найти в них его правду.
– Мне никогда не следовало использовать тебя так, как я это сделал, – сказал он, и его руки снова дрогнули. – Мне никогда не следовало причинять тебе боль, вредить тебе или подвергать тебя такой опасности ради собственной выгоды. Мне никогда не следовало скрывать от тебя свою правду, особенно после того, как ты так свободно даровала мне свою. Я был жесток, девочка. Я был неправ.
Элла дёргано кивнула – это была правда, он был неправ во многих отношениях, – и он тоже кивнул, сильно, горячо.
– Я пойму, – продолжил он, его голос срывался, – если ты пожелаешь больше никогда меня не прощать, не видеть меня и даже не говорить со мной. Но я никогда не перестану скучать по тебе, или видеть тебя во снах, или тосковать по тебе по ночам. Я никогда не перестану любить тебя, моя сладкая девочка.
Это была правда, голая и явная в его глазах, и он сглотнул, судорожно моргая.
– И я больше никогда тебя так не подведу, – задыхаясь, произнёс он, – я больше никогда не причиню тебе боль, не наврежу тебе и не предам тебя. Я дал тебе клятву и сдержу её, как ты сдержала свою. Я буду оберегать тебя. Я клянусь тебе в этом всей своей душой. Отныне и навсегда.
Элла не могла говорить, но это была правда, кричащая из его глаз в её, источающая мощь. Натт говорил это всей своей душой.
– Ты будешь моей, – продолжил он хрипло, страстно. – Ты всегда будешь моей, а я буду твоим. И мы будем смеяться, бегать и играть вместе, и я буду говорить тебе только правду. Я докажу тебе это, я буду радовать тебя, я докажу, что могу усвоить этот урок. Если ты даруешь мне своё доверие ещё раз, я буду хранить его вечно. Я клянусь тебе в этом. Как твой Говорящий, и твой друг, и твоя пара.
Теперь он плакал по-настоящему, слёзы текли по его покрытому шрамами лицу, но его сверкающие глаза всё ещё были здесь, всё ещё были яркими, всё ещё были правдивыми. Говорящий Эллы, её друг, её пара. Произносящий новую клятву перед всеми этими наблюдающими глазами.
И Элла ему поверила.
Она почувствовала, что кивает, кивает, говоря: да, да… и из горла Натта вырвался хриплый, рычащий всхлип. А затем – внезапный, резкий всплеск движения, тепла: его мощные руки снова крепко прижали Эллу к себе, обвиваясь вокруг неё, сжимая так сильно, что ей показалось, будто она сломается.
– Ах, – прошептал он ей на ухо срывающимся голосом. – Моя храбрая, прекрасная девочка. Которая видит меня, и говорит мне правду – и спасла меня сегодня. Я люблю тебя больше всего на этой земле. Моя Элла из клана Гриск.
Элла шумно выдохнула ему в шею, всем телом прижимаясь к нему, впитывая его тёплую, мощную безопасность… как вдруг позади них раздался знакомый звук. Голос. Голос Альфреда.
– Как вы смеете, животные, делать это с лордом, – настаивал он, и когда Элла наконец скосила моргающие глаза, чтобы посмотреть, Альфред сидел, потирая голову, а затем выплюнул один из своих зубов. – Это совершенно недопустимо. Неужели вы, глупцы, не понимаете, что только что нарушили свой договор и принесли гибель на порог своего дома? Неужели вы не понимаете, что в этот самый момент половина провинций королевства собирается вместе, чтобы подготовиться к войне против вас?!
Он говорил с жестоким, злобным удовлетворением, заставив внезапное напряжение вспыхнуть в теле Натта, прижатом к Элле, – но неподалёку Гримарр многозначительно поднял руку в сторону Натта и резко качнул лохматой головой.
– Мы ничего не нарушали, – сказал Гримарр, и его глубокий голос излучал мощь. – Как сказал мой брат, мы применили разумную силу, чтобы предотвратить похищение женщины против её воли. Вот и всё.
– Разумную силу, как же, – прошипел Альфред в ответ. – Вы за это заплатите, вы, здоровенные чурбаны. Вы только что дали мне такой весомый повод для войны, что даже ваш союзник-дурак Отто не сможет его отрицать. А это значит, что после сегодняшнего дня за моей спиной будут объединённые армии целых шести провинций. Тысячи и тысячи людей. Готовые перерезать вас всех.
Острый укол страха пробежал по спине Эллы, но позади Гримарра Джул закатила глаза и вышла из-за его спины.
– О, не будь идиотом, Альфред, – рявкнула она. – Никто не пойдёт из-за этого воевать – и Отто в первую очередь, ведь ты не дал ему никаких реальных причин рисковать своей шкурой или своими деньгами. Тебе не причинили серьёзного вреда, и это ты вопиюще нарушаешь свои собственные законы на глазах у десятков свидетелей. Мы шли за тобой с тех пор, как ты покинул гору, и всё слышали.
– Оооо, свидетели-орки, – огрызнулся Альфред. – И слово парочки скомпрометированных женщин против показаний под присягой всех этих благородных, красноречивых мужчин. Как ты думаешь, кого послушают в этом случае?
Джул на мгновение закрыла глаза, явно испытывая боль, и повернулась к Гримарру.
– Мы можем просто убить его? Пожалуйста? Я правда думаю, что Наттфарр смог бы устроить из этого неплохое зрелище.
Альфред бросил весьма удовлетворительный взгляд, полный чистейшего ужаса, на Натта, который уже скалил зубы, и рычание вибрировало в его груди, – но Гримарр медленно покачал головой, оставаясь совершенно невозмутимым.
– У нас есть ещё один свидетель, чьё слово должно иметь больший вес, чем твоё, – сказал он. – Оларр?
Казалось, все разом обернулись – и там, действительно, позади, у деревьев, стоял массивный боевой капитан Баутул, Оларр. А рядом с ним, с красивым, совершенно непроницаемым лицом, стоял человек.
Мужчина едва доставал Оларру до подбородка, но это означало, что для человека он был очень крупным; на его широкой, мускулистой фигуре была хорошо сидящая одежда для верховой езды, а тёмная голова была не покрыта под солнцем. И, судя по тому, как дёрнулось тело Альфреда и как его руки судорожно вцепились в грязь под ним, это был кто-то, кого Альфред узнал с первого взгляда.
– Я Аулис Джеррард, правая рука герцога Уормишема из Прейи, – произнёс вновь прибывший, его глубокий голос далеко разносился. – Я ответил на призыв лорда Тови прибыть на этот совет в Хандор от имени герцога, и я пожелал, э-э… – его взгляд выдал короткий, красноречивый взгляд на возвышающегося рядом Оларра, – …лично оценить, как здесь обстоят дела. И я могу подтвердить, лорд Тови… – он бросил резкий, неодобрительный взгляд на перепачканного грязью Альфреда, – …всё, что вы здесь сегодня сказали и сделали.
Альфред выглядел ещё более уязвлённым, чем прежде, в то время как Джул переводила взгляд с новоприбывшего на Альфреда, и её лицо светилось от чистого восторга.
– О, герцог Уормишем, – протянула она, обращаясь к Альфреду. – Я уверена, он будет в восторге, когда услышит обо всём этом от своего самого доверенного генерала. Особенно учитывая, насколько щедр был герцог к твоему лорду-отцу в последние месяцы, принимая во внимание ваше стеснённое финансовое положение? Хотя до меня доходили кое-какие слухи о чрезмерных долгах и ожиданиях скорого их погашения, но… – Джул задумчиво постучала пальцем по подбородку, – …уверена, теперь всё это в прошлом?
Альфред заметно поморщился, его узкие плечи поднялись и опустились – и без предупреждения он пошатнулся, поднимаясь на неверные ноги, и его повело в сторону. А затем, петляя, заковылял к Натту и Элле – что немедленно заставило Натта поставить Эллу на ноги и заслонить её своей огромной фигурой.
– Действительно, – сказал Альфред; слово прозвучало невнятно и скомкано, и Эллу покоробило, когда она увидела причину: теперь у него не хватало обоих передних зубов. – По правде говоря, это всё просто нелепое недоразумение, не так ли, дорогая Элла? Я всего лишь пытался спасти тебя от этих злобных орков. Я пытался уберечь тебя.
Элла издала неледибаский смешок и посмотрела на Альфреда из-за плеча Натта.
– Ты не хотел ничего подобного, – парировала она. – Ты пытался силой заставить меня выйти за тебя замуж. А если бы это не удалось, ты бы попытался убить меня и использовать моё тело как оправдание для войны.
Альфред одарил её пугающей, беззубой улыбкой и сделал шаткий шаг ближе.
– Повторяю, недоразумение, дорогая, – сказал он. – Я всего лишь заботился о твоём будущем. Если ты не выйдешь замуж за человека с положением в течение следующих трёх недель, ты потеряешь всё.
Он продолжал корчить эту ужасную улыбку, а в его пылающих глазах читалось злобное, мстительное удовлетворение.
– Ты потеряешь своё наследство, – прошипел он. – Дом своего отца. Своё драгоценное родовое поместье.
Элла вздрогнула, но Альфред лишь сделал шаг ближе, продолжая улыбаться этой ужасной улыбкой.
– А без всего этого, – сказал он, – я гарантирую тебе, что они… – он неуклюже махнул рукой на орков вокруг, – …тоже исчезнут. И он исчезнет.
Он имел в виду Натта, глядя на него теперь с чистой, торжествующей ненавистью – и Элла подавила всплеск шепчущих сомнений и вздёрнула подбородок.
– Натт, – сказала она, – тебя волнует моё наследство? Только правду, если не возражаешь.
Потому что это была правда, о которой они никогда раньше не говорили, то, что никогда, казалось, не всплывало – и в этот момент Элла поняла, что сама не хотела поднимать эту тему. Что она боялась ответа Натта.
Но жёсткий, целеустремлённый взгляд Натта немедленно метнулся к ней, без малейшего намёка на колебание или беспокойство.
– Твоё богатство не значит для меня ничего, – ровно ответил он, – кроме того, что оно значит для тебя. Оно по праву принадлежит тебе. И никому другому.
Последние остатки напряжения в теле Эллы словно разом испарились, и она одарила его кривой, облегчённой ухмылкой.
– Ты уверен? Ты бы даже не хотел использовать его, чтобы купить себе лампы?
Но Натт лишь покачал головой, даже не взглянув туда, где Альфред снова начал брызгать слюной.
– Оно твоё, – сказал он. – Если ты пожелаешь обменять его на лампы, я буду рад – но если нет, я тоже буду доволен.
Что ж. И глядя в глаза Натта, такие обнажённые и прекрасные, Элла почувствовала, как последняя недостающая правда между ними наконец-то встала на своё место. И не отводя от него взгляда, Элла наклонила голову в сторону Джона, который всё ещё стоял неподалёку.
– Джон, когда ты спрашивал об оформлении завещания моего отца, – сказала она, – ты хотел спросить, вступило ли оно должным образом в законную силу. Не так ли?
– Именно так, – ответил ровный голос Джона. – И, как ты подтвердила, оно вступило.
– И ты также говорил ранее, – продолжила Элла, всё ещё не сводя глаз с Натта, в чьём взгляде читалась всё большая неуверенность, – что по условиям нашего нового Договора любые действующие законы, в которых упоминаются люди, теперь распространяются и на орков.
– Да, говорил, – снова ответил Джон, возможно, с едва уловимым оттенком нетерпения. – И поскольку Наттфарр теперь является орком с положением – в нашем завтрашнем заявлении людям он будет именоваться герцогом, – ты вольна поступать так, как пожелаешь.
Теперь Натт откровенно хмурился, его брови сошлись на переносице, но Элла лишь кивнула, собираясь с духом. Её сердце бешено колотилось в груди, тело дрожало, но взгляд был твёрдым и искренне смотрел на Натта. Она была Эллой из клана Гриск, и она предпочла довериться, ещё один раз. Она скажет то, что у неё на сердце.
– Наттфарр из клана Гриск, Говорящий Пяти Кланов, – сказала она, и каждое слово звучало как глухая, раскатистая правда. – Ты женишься на мне?
