Текст книги "Наследница и Орк (ЛП)"

Автор книги: Финли Фенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Глава 22

Рыдания Эллы были громкими, постыдными, и остановить их было невозможно. В придачу с текущими слезами, сопливым носом и отчаянными, пронзительными всхлипами, которые, казалось, сотрясали её до самых костей.

Но каким-то образом Натт умудрился заключить её в свои сильные объятия и прижать лицо к своей тёплой груди, к мерному, мощному стуку сердца. Его нежные, лишенные когтей пальцы вытирали её мокрые глаза, убирали волосы с лица и безмолвно говорили: «Всё хорошо, всё будет хорошо, я всё ещё здесь».

Когда всхлипы наконец стихли, Натт всё ещё был рядом, продолжая ласкать и гладить Эллу с целеустремлённой, яростной нежностью. Говоря каждым прикосновением этих рук, шепча о своём сожалении, о своей правде, о своей привязанности.

Но не о любви, Элла это знала. Ведь она произнесла это болезненное слово чуть раньше, в пылу всего происходящего, и открыла ту опасную правду – а Натт, казалось, полностью проигнорировал её. Ведь разве можно лгать, как он, тому, кого любишь? Разве можно обманывать, насмехаться, кричать, предъявлять требования и – Элла сглотнула – проливать кровь?

– Так есть что-то ещё, о чём мне следует знать? – заставила себя спросить она, голос её прозвучал хрипло и надтреснуто. – Что-то ещё, о чём ты не говоришь мне правду, Говорящий?

Большое тело Натта дёрнулось, а его руки, продолжавшие гладить её, на мгновение замерли. Сказав «да», по факту, это было так, и внезапно Элле захотелось встряхнуть его, закричать на него, убежать и никогда не возвращаться…

– Я ещё не… – сказал Натт, голос его прервался, – рассказал тебе о другой стороне моего дара. Как Говорящего.

Сердце Эллы колотилось, она резко вскинула голову, пытаясь посмотреть на него, но встретила лишь эту проклятую темноту, скрывавшую его от её глаз.

– И? – потребовала она. – Что это?

Его руки снова принялись гладить её, разглаживая щеки, волосы.

– Он ищет правду, – сказал он, – от обоих говорящих. Не только от того, с кем я говорю, но и от… меня самого. Хочу я того или нет.

От него самого. Элла моргнула, её мысли метнулись прочь, находя… новые воспоминания. Натт, смотрящий ей в глаза, прямо в душу, и говорящий. Примешь ли ты меня. Ты будешь в безопасности. Эта правда принадлежит нам. Ты принадлежишь мне. Моя.

Элла медленно вздохнула и слегка ткнулась головой в крепкую грудь Натта.

– Вы, орки, – сказала она, снова ткнувшись, – отвратительны.

Натт издал рокот, который мог быть смешком, а затем она отчётливо почувствовала тёплые губы, мягко целующие её в лоб.

– Ах, – сказал он. – Может, мне теперь поймать для тебя свежую крысу на ужин?

Элла вздрогнула в ответ, и это было похоже на чистое облегчение, особенно когда Натт снова хмыкнул и прижался губами к её коже.

– Или хочешь голубя? – спросил он. – Или, может, змею? Я мог бы подарить тебе погремушку, в качестве подарка.

Элла в этот раз толкнула его локтем, но тоже улыбалась, и когда Натт потянул её за собой, она послушно пошла. Но всё ещё оставаясь в его объятиях; она чувствовала, как вздымается его грудь, как его руки крепко и властно сжимают её.

– Мне не следовало кричать на тебя или насмехаться, – сказал он тихо. – Я должен научиться лучше владеть этим. Мой гнев… – он сглотнул, – …не только на тебя. Ты – яркий дар для меня, девочка. Ты принесла мне огромную радость в эти последние дни.

О. Но это не значило, что он не злится на неё. Злится, потому что Элла не задавала правильных вопросов. Не хотела знать. А вместо этого хотела использовать его. Удержать его, именно там, где ей хотелось. Как питомца.

И почему, собственно, Элла решила, что имеет право на такое? Из-за своего богатства, своего положения? Потому что она будет леди? Или потому что Натт был… орком? Не человеком? Не… настоящим?

Лицу Эллы стало неприятно жарко, она сделала вдох, ощущая его тепло, его силу.

– Ты тоже принёс мне радость, Натт, – прошептала она. – И мне следовало подумать. Мне следовало спросить. Мне нужно… больше думать обо всём этом. Это было… слишком много.

Натт крепче сжал её, тёплые губы коснулись её виска.

– Ах, я понимаю, – прошептал он. – Я должен стремиться дарить тебе только мир и покой в эти ближайшие дни.

Грудь Эллы сжалась, но она хмыкнула, и на её губах появилась виноватая улыбка.

– И всё же, Наттфарр из клана Гриск, мы оба знаем, что ты не сделаешь ничего подобного. Ты будешь продолжать вести себя коварно, шокирующе, грубо и… совершенно неподобающе.

Смех Натта вызвал дрожь тепла по её позвоночнику – как и внезапное, целенаправленное движение его руки под её меховой накидкой, его когти слегка пощипывали её сосок.

– Не знаю, о чём ты говоришь, – пробормотал он, когда его пальцы щипали, сжимали, заявляли свои права – но потом он отстранился, и внезапно стало светло.

Это был свет свечи, заметила Элла, щурясь сквозь пальцы, – постойте, у него всё это время была там свеча, в пределах досягаемости?! Но её обвиняющий взгляд на его лицо встретил лишь кривую полуулыбку и лёгкий хлопок рукой по щеке.

– Я не хотел, чтобы ты думала, что я использую свой дар Говорящего против тебя, – сказал он. – Я хочу дать тебе возможность… подумать над этими вещами.

В животе Эллы что-то странно сжалось, но она смогла кивнуть, попытавшись улыбнуться. И когда Натт потянул её за собой, его рука была сильной и тёплой в её руке, было легко идти, прижиматься ближе к его теплу – по крайней мере, до тех пор, пока она не почувствовала ещё больше его следов, стекающих по её обнажённым бедрам.

– У тебя нет тряпки? – спросила она, оглядываясь. – Или моего старого платья?

В наблюдающих глазах Натта блеснул странный огонёк, а затем последовал осознанный, неторопливый взгляд вниз.

– Нет, – холодно ответил он, – нет. Я же велел сжечь твои платья, помнишь?

Верно. Рот Эллы приоткрылся, потом закрылся, а Натт самодовольно хлопнул её по щеке.

– Если будешь хорошей девочкой, – сказал он, – я почищу тебя позже. Своим языком.

Элла ахнула – громко, постыдно и совершенно предательски, – но Натт лишь ухмыльнулся в ответ и продемонстрировал, облизнув губы своим длинным, похотливым чёрным языком.

– Это доставит тебе удовольствие, – сказал он. – Да?

Жар в его глазах спрашивал, искал, говори правду – и Элла проглотила свой инстинктивный отпор и сделала глубокий, укрепляющий вдох. Правда. Она справится.

– Да, – прошептала она, унизительно, правдиво. – Это, безусловно, доставило бы мне удовольствие, Натт.

Его широкая, порочная ухмылка была наградой сама по себе, как и одобрительное сжатие его когтистой руки на её груди под накидкой.

– Хорошо, – сказал он. – А теперь пойдём. Хочешь увидеть мои комнаты?

Его комнаты? Внезапная вспышка интереса была настоящей, о ней было легко говорить, и Элла с готовностью кивнула, запоздало оглядывая комнату.

– Да, конечно. Это одна из них?

Натт тоже кивнул, внезапно выглядя почти… смущённым, и Элла моргнула, глядя на это, а затем на комнату вокруг. Это была спальня, несомненно – они лежали на большой квадратной кровати, устланной мехами и с высокими стальными столбиками по углам, – а вдоль одной стены стояли полки, заваленные беспорядочным набором вещей, которые выглядели как одежда, инструменты и безделушки. А на других стенах – Элла склонила голову и подошла ближе, чтобы рассмотреть, не выпуская руки Натта – была резьба. Красивая, невероятно детализированная резьба по камню: орки, женщины, дети.

Элла видела, откуда они начинались, справа на этой стене, и как они, казалось, следовали по пути, от одной группы к следующей. Первая изображала огромного обнажённого орка, чьи волосы сияли, как солнце, и в одной когтистой руке он держал что-то похожее на кирку, занесённую над углом стены. А другой рукой он обнимал такую же обнажённую женщину, маленькую, но улыбающуюся, и рука женщины – Элла покраснела – была сжата вокруг его огромного, капающего члена.

И от этого члена великолепный поток тонких резных линий вёл к пяти другим оркам, каждый из которых заметно отличался от остальных. Первый был огромным и голым, с такими же огромными гениталиями, его мускулистые руки были скрещены на широкой груди. Следующий был не таким высоким, но шире, с мечом, зажатым в обеих руках. Третий был высоким и стройным, с дикими волосами и странно цепляющими взглядом глазами, а четвёртый был пониже и держал в когтистых руках книгу и перо. И последний в ряду – Элла изучала его в мерцающем свете свечи – нежно баюкал в своих мощных руках остроухого черноволосого младенца, в то время как строки красивого, извилистого, нечитаемого текста исходили из его открытого рта.

Это был Гриск. Говорящий.

– Что он говорит? – прошептала Элла, обращаясь к молчаливому Натту рядом с ней. – Ты можешь прочитать это?

Натт кивнул быстро, немедленно.

– Там написано: «Я – Гриск, – сказал он. – Я говорю за свой народ. Если ты не даруешь мне свою правду, я вытяну её из тебя и произнесу её так, чтобы слышали все».

Это были те же слова, что Натт произнёс ранее, та же клятва, и рука Эллы крепче сжала его руку, притягивая его ближе. А затем она перешла к следующей группе, соединённой такими же изящными резными линиями, идущими от члена говорящего орка.

– Его сын, верно? – спросила она с улыбкой, глядя на лицо Натта. – Вы, орки, по крайней мере, не отличаетесь тонкостью.

Натт ухмыльнулся в ответ, а затем начал водить Эллу вдоль ряда резьбы, следуя линиям от одного орка к другому. У всех этих орков рядом были женщины, некоторые высокие, некоторые низкие, и они почти все были полураздеты, как Элла, в коротких накидках и юбках. И на их руках всегда были дети, обычно один, но иногда двое или трое, и от одного из детей шла следующая группа, а затем следующая, и следующая.

– Этот орк, – сказал Натт с гордостью, указывая на высокого, опасного на вид орка с такой же высокой, топлес женщиной рядом, – был отцом моего отца. Тракфарр. Он и его пара Джойя родили двух сыновей. Один из них был моим отцом, – он постучал по более высокому из двух детей, стоявших под ними, – а другой стал отцом Трейна и Трака, которых ты встречала. И таким образом…

Голос Натта затих, когда он подвёл её к следующей резьбе, последней в ряду.

– Мой отец, – сказал он тихо. – И моя мать. И я.

Элла подошла ближе к стене, изучая её, сначала рассматривая крошечное личико Натта, прелестные заострённые ушки и курносый нос, уже острые зубки. А затем – отца Натта, высокого, покрытого шрамами и выглядящего мощно, с Наттом, баюкаемым в сгибе его руки, – и рядом с ним, прекрасную, улыбающуюся женщину с длинными вьющимися волосами.

– Её звали Соня, – тихо сказал Натт. – Мой отец говорил, что это хорошее сходство.

Его лишённая когтей рука потянулась, почтительно и нежно погладив каменное лицо женщины. И, моргая, глядя на неё, на него, Элла поняла – опять же, – что одежда, которая была на этой женщине, снова почти идентична её собственной. Короткая юбка. Меховая накидка. И непарные драгоценности, висящие в её ушах, в носу, и – Элла дёрнулась – даже длинная цепочка, свисающая из-под накидки, именно там, где мог быть пирсинг соска.

Элла всё ещё моргала, переваривая это, когда Натт проследил за изогнутыми линиями от Ракфарра к… ничему. Пустая стена. Пустота.

Это было настолько поразительно, что Элла дёрнулась, её взгляд метнулся к Натту рядом с ней, а он грустно улыбнулся, приложив ладонь к гладкому камню.

– Они ещё не вырезаны, – сказал он. – Не до тех пор, пока я не проживу достаточно долго, чтобы обзавестись парой и сыном, чтобы нести этот дар для моего народа. Если я потерплю в этом неудачу, – его рот сжался, глаза отвелись в сторону, – это будут Трейн или Трак, если боги сочтут нужным благословить одного из их сыновей как Говорящего.

О. О. Глаза Эллы внезапно уставились на пустую стену, потому что, опять же, она даже не подумала об этом. Натт хотел пару. Натт хотел сына. Не незаконную, тайную связь в качестве питомца уже замужней леди.

И он говорил ей об этой правде в ту первую ночь, не так ли? Я жаждал объявить тебя своей парой, – сказал он. Я должен был бы зачать с тобой так много сыновей, что у меня был бы целый выводок.

Но этому не бывать.

Элла вынуждена была потереть глаза, от внезапного жара, покалывающего лицо. Боже правый, она была глупой, такой высокомерной, такой самонадеянной. Двенадцать поколений рода Натта, вырезанных на проклятой стене, просто ожидающих, когда он передаст свой редкий, невозможный дар собственному сыну, – а она хотела его как питомца.

– Твой портрет будет прекрасен, Натт, – сказала она сквозь сдавленность в горле. – И у тебя будет целый выводок, я знаю это. Ты установишь новый рекорд, и все твои потомки будут восхищаться тобой и удивляться твоей шокирующей мужской силе.

Натт на мгновение замер, но потом снова улыбнулся, пусть и довольно вяло в этот раз.

– Они дадут мне самый большой член из всех, – сказал он легко. – И, может быть, они вырежут его извергающим семя прямо на пол у моих ног.

– Безусловно, – сказала Элла, выдавив в ответ улыбку. – И на всех, кому не посчастливилось оказаться рядом.

Натт повернулся к ней, его глаза всё ещё были в тени, но он поднял палец и щёлкнул её по щеке когтем. – Только если они такие же милые, очаровательные девчонки, как ты, – пробормотал он. – И только если они одеты именно так, как должна быть одета пара орка.

И о, он сказал это, он сказал это, и его глаза метнулись к стене, к его собственной матери, которая выглядела точно так же. И что-то в груди Эллы сжалось так сильно, что она не могла дышать, и её сглатывание было слышимым, эхом отражаясь от проклятых каменных стен этой древней, прекрасной, опустошительной комнаты.

– Я… мне нравится одеваться так, – прошептала она, обращаясь к его груди, потому что не хватило смелости встретиться с ним взглядом. – Мне нравится доставлять тебе удовольствие, Натт. Я… я хотела бы делать это чаще.

И будь он проклят, но она почувствовала его тёплую руку, приподнимающую её подбородок, заставляющую посмотреть на него. Те глаза, искрящиеся силой, смыслом, правдой.

– Скажи это снова, – прошептал он тихо, и Элла сглотнула, кивнула, выдохнула.

– Мне нравится доставлять тебе удовольствие, Натт, – сказала она, в этот раз легче, и это была его магия, но в этот момент ей было всё равно. – Я хочу доставлять тебе больше удовольствия. Я хочу быть по-настоящему твоей, в эти следующие дни. Я хочу доверять тебе. Я хочу быть… ею.

Ей не нужно было уточнять, потому что Натт знал, он знал.

– Ты желаешь не только быть моей покорной гостьей, здесь, чтобы почитать меня, – продышал он, – но желаешь сыграть со мной в игру поглубже, моя грязная, глупая девочка. Ты желаешь, чтобы я относился к тебе как к своей паре.

Боже, Элла хотела этого, и она кивнула – страстно, открыто, с тоской.

– Да, – прошептала она. – Я хочу быть… Эллой из клана Гриск.

Это было безумие, чистое и незащитимое, эти шокирующие слова, сорвавшиеся с её губ, – но Натт издал хриплый, дрожащий стон, его ресницы затрепетали, острый зуб впился в нижнюю губу.

– Снова, моя девочка, – продышал он, – ты не знаешь, чего желаешь. Чтобы сыграть в такую игру, ты должна показать мне, что ты достойная пара для Говорящего. Ты должна показать себя не только покорной гостьей в моём доме, но и покорным партнёром. Ты должна свободно говорить правду без моих подсказок, ты должна помогать мне в моём призвании, ты должна поддерживать мою работу с моими братьями и помогать моему делу с нашим Капитаном. И, ты должна не только приветствовать мои прикосновения, но и жадно искать их, без стыда и сожаления. И отныне… – те глаза потемнели, зафиксировавшись на её глазах, и он тоже говорил правду, говорил, – …этот человек должен быть мёртв для тебя. Его имя не должно ничего для тебя значить. Его драгоценности не должны ничего значить.

О. Слова вспыхнули за глазами Эллы – горячие, властные, опасные, – но необузданная, отчаянная жажда была ещё сильнее, закручиваясь туго, сжимаясь всё теснее. И когда рука Натта коснулась руки Эллы, скребя по твёрдому золоту её помолвочного кольца, это было так же сильно, как крик, как пощёчина, как порыв ветра в лицо.

Опять же, она даже не подумала. Натт мыл её и одевал, но всё это время она продолжала носить это. Наверное, даже пахла Альфредом, дразня Натта этим всякий раз, когда двигалась.

И Элла сделала быстрый, дёрганый кивок – а затем намеренно протянула свою руку, ту самую руку, дрожащую, ждущую. И под этими чёрными, всевидящими глазами, устремлёнными на неё, Натт медленно, намеренно снял кольцо – а затем небрежно, порочно отбросил его через плечо, к полкам напротив, где оно подпрыгнуло на куче одежды и замерло, его крупный бриллиант безобидно поблёскивал в свете свечи.

– Ты не знаешь, чего желаешь, – снова сказал Натт с почти сожалеющим движением руки по её теперь уже голому пальцу, – но в этот момент, со всеми этими новыми правдами, воюющими у меня в голове, самая сильная из всех была именно эта. Здесь. Шепчущая тихо, обещанием, или, возможно, сожалением, между ними.

– Но я хочу научиться, Натт, – прошептала Элла. – В эти следующие несколько дней. С тобой.

Улыбка Натта была кривой, смирившейся, шепчущей об обещании или, возможно, о сожалении.

– Ах, ты научишься, моя глупая маленькая девочка, – сказал он. – Научишься.

Глава 23

Следующий день прошёл в водовороте шокирующих, совершенно сюрреалистичных встреч, каждая из которых была возмутительнее предыдущей.

Началось всё с того, что Элла проснулась и обнаружила, что её сонное, ноющее тело распласталось поверх Натта, а его твёрдость уже тычется между её ног – и почувствовала, как её дерзкое тело скользит вниз, чтобы насадить себя на неё, казалось, по собственной воле. А затем она приняла его в сказочной, изумлённой тишине, и лишь когтистые руки Натта на её бёдрах были единственным признаком того, что он не спит – по крайней мере, до тех пор, пока он не извергся в неё, а из его горла не вырвался поток стонущего чёрного наречия.

Элла была по-настоящему липкой и грязной, когда Натт поднял её на ноги, и на этот раз он откуда-то достал тряпку и частично вытер её, не дожидаясь просьбы. Но не до конца, и когда он, наконец, зажёг свечу и вывел её из комнаты, выяснилось, что его охрана – все четверо тех пугающих орков – стоят прямо там, околачиваясь за открытой дверью, и были свидетелями абсолютно всего, что происходило внутри.

Унижение, казалось, проглотило Эллу заживо, и его усугубляли лишь громовой хмурый взгляд Даммарра, изящно наморщенный лоб Варинна и любопытные, скользящие взгляды Трака и Трейна, оглядывающие её фигуру. Задерживаясь в особенности ниже её слишком короткой юбки, и когда Элла бросила короткий, вороватый взгляд вниз, она обнаружила, что её обнажённые бёдра всё ещё отмечены белым, красным и – она почти застонала – отчётливыми полосами чьих-то когтистых пальцев. Зрелище, которое Даммарр тоже изучал: его рука сжалась в кулак, желваки заходили на щеках.

– С тобой всё хорошо, женщина? – вмешался Варинн с искренним беспокойством в голосе, осторожно принюхавшись. – Тебе нужно исцеление?

Элла действительно не могла ни говорить, ни двигаться, и слава богам, Натт был рядом, тяжело обняв её за плечи – но, будучи проклятым орком, он затем одарил её холодной улыбкой, вздёрнув брови.

– Ах, мы идём к Эфтерару сейчас, – сказал он непринуждённо. – Милое девственное лоно моей девочки ещё не научилось принимать как следует, когда её трахают по полной.

Грубые, грязные слова пустили ошеломляющий холодок по позвоночнику Эллы, её огромные и шокированные глаза были прикованы к его глазам – но вот оно, он имел в виду именно это, когда говорил, что ей нужно доказать это. И она точно не могла провалить его испытание так быстро, не сейчас, не на глазах у всех его братьев.

– В самом деле, – заставила она себя сказать как можно твёрже. – Особенно с таким шокирующе большим членом, как у тебя, Натт.

Её лицо тут же залилось алым румянцем – неужели она и правда только что это сказала? – но порочная ухмылка Натта в ответ почти того стоила, как и одобрительное пожатие его руки на её заднице.

– Ах, ты научишься, девочка, – бодро сказал он. – А теперь давай посмотрим остальные мои комнаты, прежде чем мы уйдём.

Элла безмолвно кивнула с искренней благодарностью и позволила Натту провести её дальше в эту комнату. Похоже, это была какая-то прихожая, с разбросанными тут и там скамьями и столами, многие из которых были накрыты обязательными мехами.

– Это наша комната для собраний, – сказал Натт, махнув в её сторону. – А это, – он подвёл Эллу к другой двери, за которой виднелась большая комната, увешанная внушительным количеством смертоносного на вид оружия, – где мы тренируемся и устраиваем дуэли. А здесь спит моя охрана, и часто я сам.

Последняя была маленькой, уютной на вид комнаткой, с раскиданными по полу густыми мехами, и Элла почувствовала странную душевную боль при мысли о том, что Натт спит здесь, в этой маленькой комнате, с ними. С этим… Даммарром.

– А здесь, – продолжил Натт, указывая на небольшую группу дверей в задней части этой комнаты, расположенных полукругом, – куда могут прийти любые орки, нуждающиеся в безопасности или покое. Они находятся за пределами охраны Говорящего, где до них не добраться.

Это была продуманная планировка, несомненно, и когда Элла высказала это вслух, она заслужила ещё одно одобрительное похлопывание от Натта и ещё один свирепый взгляд от Даммарра. А затем Натт, к счастью, увёл её подальше от своих братьев, в маленькую комнатку, увешанную тканью и сильно пахнущую благовониями. В одном конце стоял длинный узкий стол с рядом резных фигурок, и когда Элла подошла поближе, чтобы рассмотреть, она поняла, что это святилище. Место для поклонения предкам, возможно, или богам.

– Кто они? – спросила она, рассматривая ряд фигурок, и Натт, соответственно, подошёл и назвал ей их имена, касаясь каждой с осторожным, тихим благоговением. Задержавшись в особенности на одной, которая показалась смутно знакомой – «Это Гриск, первый из моего народа», сказал он, в то время как мысли Эллы метнулись к стене и изображению первого Говорящего на ней. А затем Натт остановился на фигурке, которая, как ни странно, была вырезана в форме женщины, но с большим круглым животом и парой непропорционально раздутых грудей.

– Я хочу, чтобы ты подошла и почтила нашу богиню Акву, – сказал Натт, махнув Элле через плечо. – Она мать всех пяти кланов.

Элла кивнула и подошла ближе, разглядывая фантастическую фигурку – она была прекрасно вырезана и действительно шокирующе реалистична – и неуверенно взглянула на Натта.

– Что её порадует? Мне следует встать на колени?

На губах Натта появилось ещё больше веселья, в глазах мелькнула очередная искра вызова.

– Женщина не чествует Акву, стоя на коленях, – сказал он. – Ты должна свободно поделиться с ней доказательством своей радости, с орком. Только тогда она сочтёт тебя одной из своих дочерей.

Он тоже говорил это всерьёз, и Элла действительно делала это, делала – но даже так она почувствовала, что с трудом сглотнула, её взгляд воровато метался между Наттом и фигуркой.

– Будет ли достаточно, если я встану перед ней, – сказала она, – и покажу ей это?

Она неуверенно махнула рукой вниз, на свои испачканные, липкие бедра – верное доказательство их совместного удовольствия, – но, конечно, это было бы слишком просто, и Натт медленно, намеренно покачал головой, в его глазах мерцало веселье.

– Недостаточно, – сказал он. – Иди сюда, я помогу тебе усвоить этот урок.

С этими словами он подошёл ближе и буквально развернул Эллу, так что она оказалась спиной к резьбе – а затем, пока Элла ахала от шока, он согнул её пополам и задрал её слишком короткую юбку. Выставляя всё напоказ, совершенно распутно и унизительно, перед проклятой богиней, а затем – Элла застонала – скользя своим когтистым пальцем нежно, дразняще в её истекающую влагой складочку.

А затем, когда его пальцы осторожно раздвинули её, и Элла почувствовала, как ещё больше этой предательской влаги стекает по её бедру, Натт заговорил. Не теми словами, которые Элла понимала, а вместо этого медленным, раскатистым, благоговейно звучащим чёрным наречием. Прося благосклонности богини, очевидно, от имени Эллы, и это было всё, что она могла сделать – держать себя там, обнажённую, беззащитную и протекающую перед богиней, борясь за то, чтобы следовать, дышать, быть.

Когда Натт наконец снова поднял Эллу, его глаза были одновременно тёмными и странно яркими, а его влажные пальцы потянулись к её рту, просовывая свою солёно-сладкую грязь между её губ.

– Хорошая девочка, – сказал он мягко. – Аква видит тебя и знает тебя. Она довольна тобой. Она наверняка благословит тебя.

Что ж. Странное, необъяснимое облегчение разлилось под кожей Эллы, и она подарила Натту робкую, дрожащую улыбку.

– Спасибо, – пробормотала она. – Я уверена, что мне понадобится благословение во всём этом.

Ухмылка Натта была тёплой, одобряющей, обнажающей все острые белые зубы.

– Ах, – сказал он. – А теперь пойдём. Чем скорее мы дойдём до Эфтерара, тем меньше он будет нас ругать.

Но, как вскоре обнаружила Элла, после очередного, к счастью, спокойного перехода по тёмным коридорам, этот огромный орк Эфтерар с обнажённой грудью и лицом в шрамах и впрямь был любителем побранить, особенно когда дело касалось Натта.

– Как долго ты ходишь на этой ноге, Гриск? – строго спросил он у Натта на безупречном всеобщем языке, как только велел ему сесть на одинокий деревянный стол в комнате, похожей на смотровую. – В этой кости усталостный перелом, твои мышцы держатся на ниточках, и, – он всмотрелся в руку Натта, – что, чёрт возьми, случилось с твоей вращательной манжетой?

Натт выразительно закатил глаза, глядя на Эллу через плечо Эфтерара, побудив этого орка выпрямиться во весь рост и смерить Натта свирепым взглядом.

– Я это почувствовал, глупый ты Гриск, – сухо сказал он. – В один прекрасный день ты потеряешь проклятую конечность, и поделом тебе будет.

– Ах, Эш-Кай, когда-нибудь ты проявишь немного беспокойства о том, что на твоего Говорящего охотятся, – огрызнулся в ответ Натт, хотя в его голосе не было настоящей злобы, и Элла не могла отделаться от ощущения, что они проделывали это уже много раз. – И что твой напыщенный Капитан запретил мне даже поднимать клинок. Не говоря уже о том, чтобы пускать кровь, которая принадлежит мне.

– Да, и он также запретил тебе вообще выходить наружу, – парировал Эфтерар, теперь осторожно прижимая свою большую когтистую руку к раненому бедру Натта. – И посмотри, как хорошо это сработало.

– Ах, ну, в этот раз он не запретил, – огрызнулся Натт, его веки дрогнули и закрылись, когда он со свистом втянул воздух сквозь зубы. – В этот раз он…

Но тут он резко замолчал, бросив вороватый взгляд на Эллу. И в этом что-то было, что-то, чего Натт всё ещё не хотел, чтобы она знала, и Элла заставила себя проглотить внезапную обиду, держать голову высоко. Она докажет ему это. Обязательно.

– С Наттом всё будет в порядке? – спросила она, обращаясь к покрытой шрамами спине Эфтерара. – Он действительно был довольно тяжело ранен.

Взгляд, который Эфтерар бросил на неё через плечо, был кривым и куда более мягким, чем тот, которым он только что одарил Натта.

– Да, с ним всё будет в порядке, – сказал он, перемещая руку на плечо Натта и осторожно кладя её поверх раны. – А вот с тобой…

Он убрал руку с плеча Натта, полностью повернувшись к Элле, а позади него Натт экспериментально повёл плечом, его выражение лица было несомненно довольным. Без сомнения, потому что – у Эллы снова отвисла челюсть от шока – не было ни малейшего следа того, где была рана Натта, ни единого шрама или царапины. Ещё больше невозможной магии от этих невозможных орков.

– Ах, мне следовало быть с ней поосторожнее, – сказал Натт теперь, с лёгкостью спрыгивая со стола и хмуро глядя на Эллу сверху вниз. – Она крепкая девчонка, но не посмотришь ли ты, брат? Пожалуйста?

Элла дёрнулась, как от странного упоминания её как крепкой, так и от удивительной вежливости, ведь она наверняка никогда раньше не слышала, чтобы Натт говорил «пожалуйста»? Но орк Эфтерар уже кивал, подходя ближе и смотря… туда. Почти так, словно он мог видеть самые сокровенные места Эллы сквозь кожу её юбки, и она подавила желание прикрыться, спрятаться. Наверняка, если Эфтерар был кем-то вроде лекаря, он и раньше видел подобные вещи, не так ли?

– Она исцелится, Гриск, – сказал он наконец, – но я могу помочь, если хочешь.

Натт тут же кивнул и похлопал по столу, где только что сидел.

– Иди сюда, девочка, – сказал он. – И никаких прикосновений, брат.

Последнее было сказано довольно резко, и Эфтерар вздохнул и закатил глаза.

– Вы, Гриск, и ваши нежные носы, – сказал он. – Тогда через твою руку?

Натт коротко кивнул, и так начался ещё один сюрреалистичный, совершенно унизительный инцидент, в котором после короткого объяснения Натт задрал юбку Эллы, широко раздвинул ей ноги и снова прижал ладонь к её мокрому, грязному нутру. В то время как этот Эфтерар затем положил свою собственную руку поверх руки Натта, якобы используя свою удивительную магию, чтобы исцелить её, даже сквозь тёплые, обхватывающие пальцы Натта.

– Этого должно хватить, – сказал Эфтерар, отстраняясь, и Натт тоже убрал руку. А затем – на этот раз шок Эллы был ближе к насмешливой покорности – Натт принялся слизывать грязь со своих пальцев, медленно и тщательно, как будто Эфтерара здесь и не было.

Но Эфтерар, казалось, тоже ничего не замечал, его глаза снова были твёрдо устремлены на пах Эллы, даже после того как она с запозданием одёрнула свою слишком короткую юбку.

– Так лучше, Гриск? – спросил он её. – Ты чувствуешь какую-нибудь боль?

Гриск. Последовал ещё один момент шока, на этот раз более оглушительный, потому что этот орк думал… он думал, что Элла была Гриск. Он думал, что они с Наттом были парой.

Взгляд Натта внезапно стал бунтарским, поблёскивая на неё из-за плеча Эфтерара, и Элла почувствовала, как медленно, осторожно качает головой.

– Никакой боли, – сказала она, попытавшись улыбнуться. – Огромное вам спасибо, сэр. Мы вам очень благодарны.

Это заслужило одобрение Эфтерара, и Натта тоже, и когда Натт вывел её обратно из комнаты, его улыбка была беспечной, его большое тело вытянулось высоко, чтобы провести пальцами по каменному потолку.

– Ах, это гораздо лучше, – сказал он, сделав скользящий прыжок вбок на своей ранее травмированной ноге. – Что скажешь насчёт пробежки?

И так начался следующий шокирующий инцидент дня, в котором Натт мчался через Гору Орков, а Элла неслась по пятам, то безудержно смеясь, то отчаянно глотая воздух. Она не бегала так свободно уже несколько месяцев, а может, и лет, и яркая, безудержная радость от полёта её тела в пространстве, прохладный воздух, овевающий кожу, были чем-то, о чём она, возможно, совершенно забыла.