Текст книги "Наследница и Орк (ЛП)"
Автор книги: Финли Фенн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)
– Не скажу, – ответил Даммарр, хотя голос его дрожал. – Ты только показал себя ещё более грубым и эгоистичным мудаком, чем я думал.
– Ах, а я вытянул твоё семя, ни разу не прикоснувшись к твоему члену, – парировал Трак. – Он никогда такого для тебя не делал.
– А ты каждый раз за этим подглядывал, да? – парировал Даммарр. – Жалкое зрелище.
Трак оскалил зубы на Даммарра, но Даммарр лишь ответил ему ледяной улыбкой – по крайней мере, до тех пор, пока Трак не опустил лицо ему в шею, глубоко вдохнув.
– Я чую тебя, – промурлыкал он. – Тебе это понравилось.
Даммарр фыркнул, выражая нечто вроде протеста, но не пошевелился, а позади Эллы Натт усмехнулся; его ловкая рука скользнула между её разведённых ног, легко и дразняще лаская её постыдно набухший жар.
– Ах, и тебе это тоже понравилось, не так ли? – промурлыкал он. – Моя голодная, грязная маленькая пара. Наслаждающаяся полным поражением своего врага.
Даммарр повернул голову, чтобы зарычать на Натта, но Натт лишь ухмыльнулся в ответ, а затем повернулся и выпрыгнул из бассейна, протянув руку, чтобы вытащить Эллу за собой.
– Нам нужно одеться, – сказал он, – и приготовиться к этому празднику.
У Эллы внезапно пересохло во рту, её глаза метнулись вверх и вниз по обнажённому, мокрому телу Натта, с его огромным членом, стоящим по стойке смирно. И когда её руки, казалось, сами по себе, потянулись к нему, Натт одарил её весёлой, одобряющей улыбкой и многозначительно похлопал по голому заду.
– Ах, ты получишь это, девочка, – сказал он. – Скоро.
С этими словами он схватил драгоценности Эллы и зашагал к двери, всё ещё мокрый и совершенно голый, оставив Эллу моргать, глядя на его великолепный голый зад. И когда она с запозданием схватила полотенце и побежала за ним, обернув его вокруг самых важных мест, он тут же стянул верхнюю часть ровно настолько, чтобы обнажить её голую грудь с торчащим кольцом в соске.
– Так лучше, – сказал он с самодовольной ухмылкой. – Ты научишься, девочка.
Это стало слишком очевидно, когда Натт снова одевал её в кладовой Гриск. Завязав её знакомый кожаный килт, а затем надев золотые браслеты обратно на руки и лодыжку, и обернув золотой пояс вокруг голой талии. Но если не считать цепочек, поддерживающих её грудь, Элла всё ещё была обнажена от живота и выше, и Натт отступил назад, оценивающе оглядывая её фигуру.
– Хорошо, – сказал он, подняв палец и нежно коснувшись золотого кольца в соске Эллы, посылая череду пронзительных мурашек глубоко в её грудь. – Ты готова.
Готова, вот так, когда верхнюю половину тела вообще ничего не прикрывало – но места для протеста не осталось, внезапно вытесненное горячим голодом, гудящим под кожей Эллы.
– А ты? – промурлыкала она, шагнув вперёд и протянув руку к его паху, чтобы обхватить эту слишком соблазнительную твёрдость. – Пойдёшь прямо так?
Натт вскинул бровь, глянув вниз, но его губы дрогнули в улыбке, плечи плавно пожали.
– Если ты так желаешь, моя прекрасная пара, – промурлыкал он, – я не надену вообще ничего.
Конечно, он бы так и сделал, ублюдок, но взгляд Эллы метнулся к полке напротив, где сверху аккуратно лежал знакомый мех. Ей нравилось, как он выглядел в них, поэтому с лукавой ухмылкой она потянулась за ним и встряхнула. Это действительно был килт, поэтому она осторожно завязала его вокруг его талии, недолго скорбя о потере предыдущего вида, но… – она просунула руку под мех, слегка сжав —…весьма наслаждаясь массивным шатром, который он образовывал спереди.
Его член дёрнулся в ответ, но сам он лишь стоял, наблюдая одобряющими глазами, ожидая. Затем Элла достала меховую накидку и завязала её на его плечах, вновь придав ему вид огромного, опасного принца-воина.
– Ах, – сказала Элла с ещё одной дразнящей ухмылкой и ещё одним похлопыванием по передней части его килта, прежде чем подойти к шкатулке с драгоценностями и порыться в ней. Осталось немного – на них двоих явно была надета большая часть сокровищницы Гриск – но, возможно, именно этого Натт и хотел, всё ещё вопросительно изогнув брови в ожидании.
Она начала с толстого, гладкого золотого браслета, медленно натянув его на когтистую лапу и закрепив на мускулистом предплечье. Затем то же самое с другой стороны, а потом – ей пришлось поднять следующую вещь, хмурясь, глядя на её замысловатые, гибкие плетёные верёвки – одну для верхней части руки, поверх бицепса; золотое плетение было достаточно эластичным, чтобы позволить мышцам под ним сокращаться.
Затем она продела ещё одно золотое кольцо в его левое ухо и длинную, острую на вид серьгу, почти похожую на изогнутый зуб, для правого. И, наконец, ещё одну толстую золотую цепь с огромным изумрудом на конце; когда Элла подняла её, Натт охотно склонил голову и позволил ей надеть её ему на шею.
Когда он снова посмотрел на неё, его глаза горели, многозначительно блестя, но Элла заставила себя проигнорировать это, обошла его и расплела его мокрую, растрёпанную косу. А затем снова и снова расчёсывала его густые чёрные волосы, пока он запрокидывал голову, и прошлое с настоящим внезапно слились воедино. Он был парой Эллы, её лучшим и старейшим другом; её руки слегка дрожали, когда она заплетала его прекрасные волосы, завязывала их чёрной лентой и обошла его, чтобы посмотреть на результат.
И на мгновение ей показалось, что она видит его совершенно новыми глазами. Громадный орк с тяжёлыми чертами лица, сильно сломанным носом и покрытой шрамами серо-зелёной кожей. С огромными плечами и руками, твёрдым, мускулистым торсом, дёргающимся меховым шатром. Усыпанный золотом, беззастенчиво выставляющим напоказ не только его богатство и положение среди сородичей, но и мощное, рельефное тело, гладкую, отливающую бронзой кожу.
Он был отвратителен, пугающ, шокирующ, бесстыден – а также свиреп, могуч, суров, обладал смертоносной, дерзкой красотой, от которой у Эллы перехватывало дыхание. И он был её. Он был связанной парой Эллы, её будущим мужем, отцом её детей…
Её дрожащая рука потянулась вверх, чтобы коснуться его покрытой шрамами щеки, и тут же получила быстрый, змеиный лизок чёрного языка по пальцам. Элла ахнула, сморгнула подступающие слёзы и проскользнула пальцем между этих приоткрытых губ.
– Великолепный орк, – промурлыкала она, не сводя с него глаз, говоря свою правду, пока Натт беззастенчиво сосал её палец, обвивая его языком. – Ты самое волнующее создание на свете, Наттфарр из клана Гриск. Боги, я просто хочу прижать тебя к земле и трахнуть.
Шокирующие слова сорвались с её губ без малейшего колебания, вызвав внезапную волчью ухмылку на губах Натта. А затем его рука стремительно метнулась к шкатулке, когтистые пальцы схватили и нашли…
Его. Толстое, круглое золотое кольцо, для этого места. И когда Натт поднял его перед Эллой, вопросительно изогнув брови, она охотно взяла его, а затем потянулась под его килт и извлекла его наружу.
И пока она скользила кольцом по его длине, их глаза оставались сцепленными, безмолвно говорящими, удерживаемыми на этой правде. Оно скрепляет клятву пары, – сказал Натт, и в этом был смысл, которого Элла тогда не знала – но теперь она знала, и почему-то это действительно ощущалось как ещё одна правда, ещё одна клятва, когда она надвинула его вплотную к основанию, а затем протащила эти тяжёлые яйца сквозь него, прижав своё золото вплотную к его паху. Её орк, с гордостью носящий её кольцо на той части себя, которая отныне и навсегда будет принадлежать только ей.
И внезапно показалось правильным, что Натт не взял её здесь, в тайне, где никто не мог их видеть, – а вместо этого схватил свою лампу и вывел Эллу, обнажённую до пояса, из комнаты. В коридор, где он закинул тёплую руку ей на плечо, его тёплая ладонь опустилась, чтобы обхватить её грудь. Оставив другую – проколотую – полностью обнажённой, торчащей, голодной.
При виде первого же орка, шагающего по коридору им навстречу, Элла почувствовала, как её шаги запнулись, нахлынул старый знакомый стыд – но рука Натта была тёплой, его тело сильным и близким, его глаза полыхали нескрываемой гордостью, когда он кивнул орку и пробормотал приветствие; его голос был хриплым, тёплым, торжествующим.
И этого, внезапно, оказалось достаточно, чтобы Элла держала голову высоко поднятой, а шаг был твёрдым, пока мимо проходили другие пялящиеся орки. Пока они с Наттом приближались к тому, что должно было быть залом для сборов, судя по значительному шуму, доносившемуся оттуда, и множеству орков, вываливающихся из дверей; казалось, они все говорят и смеются одновременно.
Орки легко расступались перед Эллой и Наттом, хотя многие из них замолкали, их взгляды скользили к обнажённой груди Эллы – но Элла смотрела только на Натта, на вспыхивающую гордость в его глазах, и подавляла шёпот неловкости и стыда. Она была Эллой из клана Гриск, и почему она не должна одеваться так, чтобы радовать свою прекрасную, голодную пару? Почему она не должна одеваться так, чтобы радовать себя?
Это была новая мысль, но внезапно она показалась удивительно правильной; Элла обратила внимание, возможно, впервые, на то, с какой лёгкостью она сейчас двигалась, на свободу своих рук и ног. На отсутствие какого-либо стеснения, на прекрасно выкованное золото повсюду, дразнящее и шепчущее при каждом движении. На просторы её обнажённой кожи, готовые к прикосновениям, поглаживаниям в любой момент.
Правда этого, казалось, ещё больше развеяла стыд, и, возможно, как раз вовремя, когда они вошли в переполненную, шумную комнату – а затем рот Эллы приоткрылся, и все остальные мысли растворились в небытии, потому что даже после Пира Натта она никогда не видела подобного праздника.
Здесь был бой барабанов и танцы, игры и состязания, спарринги и борьба. В одном углу возвышалось то, что казалось горой еды, включая несколько целых кабанов и множество бочек вина и эля. Здесь должны были быть сотни орков, все они смеялись, кричали и праздновали одновременно; шум был почти оглушительным, соревнуясь с барабанами и создавая грохочущий, будоражащий сердце хаос.
И посреди всего этого были орки, предающиеся наслаждениям. Не только у стен и в тёмных углах, но и в центре комнаты были сдвинуты скамьи, и на них происходило нечто, соперничавшее с тем, что Элла видела в общей комнате Скай. Орки извивались и тяжело дышали вместе, кто-то брал, кто-то отдавал, используя рты, руки и голые, выставленные напоказ зады.
И – Элла едва не поперхнулась – там были даже Гримарр и Джул. Высокая, глубоко беременная, совершенно обнажённая фигура Джул восседала на коленях Гримарра; её обнажённые бёдра медленно поднимались, обнажая массивный, блестящий от влаги орочий член, глубоко погружённый между её ног.
Благие боги. Элла внезапно не могла пошевелиться, но Натт рядом лишь рассмеялся, его коготь нежно дразнил её торчащий сосок.
– Вот тебе ещё один урок, девочка, – промурлыкал он ей на ухо. – Как оказать честь своей паре, взяв его на глазах у всех его братьев. Хочешь попробовать это со мной?
Хотела ли она. И пока Элла смотрела, как Джул опускается вниз, выгибая спину, в то время как эта массивная толщина скрывается глубоко внутри, пришло дрожащее, горячее осознание того, что, возможно, она хотела бы попробовать. Вернее, она хотела.
Во рту у Эллы пересохло, по телу бегали мурашки, лицо горело – но глядя на Натта, на свою суровую, бесстыдную пару, она чувствовала лишь дикую, отчаянную жажду, бьющуюся всё громче с каждым оглушительным ударом барабана. Она была Эллой из клана Гриск. И она хотела свою пару, тосковала по нему, нуждалась в том, чтобы выставить его красоту и силу на всеобщее обозрение.
Поэтому она дрожащей рукой схватила его ладонь, крепко сжав – а затем повела его сквозь толпу наблюдающих орков прямо к ближайшей свободной скамье. Лишь повернувшись, чтобы посмотреть на Натта, когда они дошли, впитывая удивление, тепло и пылающий голод в его наблюдающих чёрных глазах.
Но Натт не двигался, он ждал, дерзкий зверь, и медленно облизывал губы своим длинным чёрным языком. И Элле внезапно, с силой напомнило об их первой совместной ночи, о его дразнящих словах и сладких, терпеливых поцелуях. Теперь мы получим это. Поцелуй меня. Почувствуй, как я жажду наполнить тебя.
Язык Эллы высунулся, чтобы облизать губы, её глаза скользнули вверх и вниз по прекрасной фигуре Натта, впитывая его. И когда её руки наконец потянулись к его широким, покрытым мехом плечам, толкая его вниз, он не сопротивлялся, лишь тяжело опустился на скамью, глядя на неё жадными, потрескивающими глазами.
Оседлать его, найти путь в безопасность его тепла было легко. Её руки скользнули на заднюю часть его шеи, голова склонилась, чтобы вдохнуть тёплый, восхитительный запах. В то время как он делал то же самое с ней, его дыхание было тяжёлым, жёстким, глубоким, как будто он тоже тонул, потерявшись в силе этого момента – пара, вместе, наконец-то.
Его бёдра под ней раздвинулись шире, разводя её ноги ещё дальше поверх него, но их всё ещё разделяли два слоя одежды – по крайней мере, до тех пор, пока Элла не почувствовала, как рука Натта дёрнула за её килт. И внезапно кожа полностью спала – и Элла оказалась совершенно обнажённой, оседлавшей орка на празднике. Её ноги широко раздвинуты, голый зад полностью выставлен напоказ, набухший влажный жар заметно, отчаянно пульсировал в поисках облегчения.
Шок и стыд вернулись снова, обрушившись на Эллу с яростной силой; ей стоило огромных усилий удержаться от того, чтобы не вскочить и не убежать – но внезапно тёплые руки Натта оказались здесь, на её горящем лице, заставляя встретиться с его ошеломлёнными чёрными глазами.
– Ты делаешь мне честь, моя храбрая девочка, – выдохнул он. – Ты делаешь честь своей паре, когда демонстрируешь свой голод на глазах у всех. Ты делаешь мне честь, когда ты обнажена, привязана по запаху, истекаешь влагой ради меня. Ты делаешь мне честь, когда… – он опустил одну руку и скользнул пальцем между её ног, заставив её влагу безумно сжаться вокруг него, – …ты выставляешь напоказ своё сладкое пухлое лоно для меня и показываешь, что единственный запах на нём, единственное семя в нём – мои.
Последние слова прозвучали как рычание, его мокрый палец медленно поднялся к губам, язык длинно и дразняще изогнулся вокруг него.
– Сделай мне честь, – выдохнул он; слова отозвались глубоким, стучащим жаром в обнажённом, отчаянно сжимающемся паху Эллы. – Покажи мне.
Голод бился в такт барабанам, с каждым прерывистым вдохом из рта Эллы, и каким-то образом её голова кивнула, зубы прикусили губу, ресницы дико затрепетали.
– Ах, Наттфарр из клана Гриск, – прошептала она. – Я покажу.
Она почти чувствовала на вкус ответный всплеск его желания, захватывающий дыхание и связывающий их вместе – и когда она почувствовала твёрдый импульс его паха, прижавшегося к ней сквозь щекочущий мягкий мех, этого оказалось каким-то образом достаточно. Достаточно, чтобы пальцы Эллы заскользили вниз, дёрнули завязку на его талии, отбрасывая мех в сторону, и обнажили… это.
Он подскочил перед ней, огромный, набухший, уже обильно сочащийся из щели. И перевязанный у основания золотом так туго, что она почти видела, как пульсирует этот огромный член, чувствовала, как отчаянно он этого хочет, как ему нужно разорвать её на части…
Поэтому Элла удерживала этот взгляд и изо всех сил старалась игнорировать всё нарастающую тишину позади них, ощущение любопытных глаз, наблюдающих за её обнажённой кожей. В то время как её дрожащие руки потянулись вниз, нашли эту толстую твёрдость – а затем направили её гладкую, сочащуюся влагой головку к себе, погружая её глубоко в свой обнажённый, унизительный, истекающий соками жар.
Натт издал грубое, раскатистое рычание от прикосновения; одна его рука скользнула по бедру Эллы, другая поднялась, чтобы нежно потянуть за кольцо в её соске. Вызвав сдавленный вздох из её губ, отчаянное сжатие её обнажённой влаги вокруг твёрдой, скользкой головки, едва проникшей внутрь.
Но когда Элла собралась опуститься вниз, чтобы принять его глубоко – возможно, чтобы скрыть это шокирующее зрелище от наблюдающих глаз за спиной, – Натт лишь зашипел сквозь острые зубы и снова нежно дёрнул когтем за её кольцо в соске. Притягивая её верхнюю часть тела ближе к себе, выгибая её голый зад ещё сильнее. Удерживая её в ловушке этого шокирующего момента, с её сжимающейся, жадной влагой, сидящей на его голодной головке; непристойное зрелище, открытое для каждого взгляда позади…
– Поцелуй меня, – приказал Натт мягко; его язык медленно и восхитительно облизнул губы. – Попробуй моё семя на вкус. Почувствуй, как я жажду наполнить тебя.
Это были те же самые слова, что он произнёс в их первую совместную ночь – но на этот раз Элла знала все его истины, знала, что она в безопасности. И внезапно это оказалось самым важным; она почувствовала, что кивает, удерживая этот взгляд, – а затем… подчинилась. Её обнажённое тело жадно, открыто целовало рвущийся вперёд орочий член её связанной пары, беззастенчиво сжимаясь и раскрываясь навстречу ему, на глазах у всей горы.
И Натт жаждал этого, он набухал и вибрировал, прижимаясь к ней, шепча о своём удовольствии, одобрении, гордости. И с него действительно капало, или, возможно, это была она; скользкая влага текла по её голому бедру – и Элла вскрикнула, когда рука Натта метнулась вниз, чтобы поймать её, размазывая по коже.
– Грязная девочка, – выдохнул он. – Уже протекаешь сильным семенем своей пары.
Но ему это нравилось, он хотел большего, и Элла выгнула спину, чувствуя, как её тело посасывает и толкается навстречу его рвущейся твёрдости, выпивая его, выплёвывая – и там было ещё больше, сочившееся из неё, скользящее вниз по его толстому стержню на этот раз. Это действительно вызвало резкий стон из его рта, его зубы щёлкнули, а тело Эллы было отчаянным, жаждущим, пылающим…
– Мне нужно больше, – задохнулась она, глядя на него, и ей было всё равно, кто знает, кто слышит, кто видит её отчаянно сжимающуюся, сочащуюся влагой киску, дико целующую твёрдый как камень член её пары. – Пожалуйста, Натт. Дай мне это. Трахни меня.
Слова прозвучали слишком громко, слишком сдавленно, заполняя дрожащую тишину вокруг них – но Натт всё ещё лишь тяжело дышал, глядя на неё сквозь ресницы, ожидая, ожидая. И сквозь дико колотящийся хаос Элла узнала этот взгляд, знала его, хранила его близко и безопасно как свой собственный. Он хотел, чтобы она сказала правду перед всей его роднёй.
– Пожалуйста, – выдохнула она, глядя в эти глаза. – Поцелуй меня, Натт. Попробуй меня на вкус. Наполни меня. Почувствуй, какая я мокрая для тебя. Как тебе легко.
Он был таким, он мог, его огромный жар был таким скользким, гладким и сужающимся к концу, созданным, чтобы наполнить её, чтобы найти путь внутрь. И он делал это, погружаясь лишь немного глубже, его головка наконец-то медленно раскрывала её, о боги…
– Почувствуй меня, Натт, – выдохнула Элла. – Почувствуй себя внутри меня. Почувствуй, как я жажду выпить твоё семя. Узнай, каково это… – её грудь тяжело вздымалась, ресницы трепетали, – …наполнить свою связанную пару, которая знала на вкус только тебя, и которая сдержала свою клятву перед тобой, и подарила тебе своё кольцо. Узнай, каково это – делать это на глазах у всей твоей родни и наполнять её своим семенем, пока они свидетельствуют эту правду.
Это работало, боги на небесах, это работало; тело Натта погружалось всё глубже внутрь неё, горячее и близкое, пока его взгляд удерживал её взгляд со свирепой, сверкающей силой. Туже, глубже, жёстче, его тело содрогалось, дыхание прерывалось, каждый мускул был напряжён и сжат, он должен был, он должен был дать ей это, пожалуйста…
– Да, Натт, – выдохнула Элла, хрипло и бездыханно. – Ты возьмёшь меня, ты пронзишь меня, ты накормишь меня, наполнишь и будешь трахать, пока я не закричу, ты зальёшь меня своим семенем и подаришь мне сына…
И вот оно, блядь, вот оно: грязные слова Эллы встретились с грязным, напористым поцелуем члена Натта – и с одним гортанным, заставляющим сердце замереть стоном он погрузился до самого конца. Пах Эллы плотно и вплотную прижался к его паху, сжимая твёрдое шепчущее золото его кольца. Скрепляя их обет, запечатывая его крепко и мощно между ними.
– Блядь, – простонала Элла, выгибаясь и тёршись о него, потому что, чёрт возьми, это было так хорошо, вспыхивая дико и неистово внутри неё. Нуждаясь в этом так же сильно, как и она, нуждаясь в том, чтобы целовать её, пить её, поглощать её заживо, нуждаясь в том, чтобы подарить ей сына…
Его бёдра рванулись вверх, а её – вниз, и блядь, блядь, блядь, Элла извивалась, дёргалась, кричала. Принимая в себя удар за ударом, подпрыгивая, покачиваясь и отчаянно цепляясь за него; яростная, напористая, воющая правда, которой была её пара, её Натт, берущий её, отдающий себя, целующий её – и одним движением языка он поймал изгиб её шеи, и комната стала белой и ослепляющей, когда его острые зубы сомкнулись, вонзаясь с криком в её кожу, в её душу. Выпивая её, выпивая её заживо, целуя, трахая и поклоняясь ей, вонзаясь так глубоко, что весь мир замер…
Его взрыв, казалось, потряс комнату, брызнув внутрь Эллы с такой силой, что боль пронзила её вслед за этим. Выплёскиваясь волна за волной, наполняя её, помечая её, заливая её, в то время как её воющее тело вспыхивало, толкалось и пило. Всё ещё неистово целуя его рвущийся, извергающийся член, даже когда он целовал её в ответ, пронизывая её насквозь силой своего обещания.
Это была… радость. Это была сила, красота, мощь, это была клятва, воплощённая в жизнь, это было благословение. Это была Элла из клана Гриск, полностью обнажённая на члене своей пары и под его зубами, пьяная от его щедрости, от сладкого, мягкого поцелуя его губ на её шее. От дикой, мощной правды в его моргающих, влажных глазах.
– Ах, – прошептал Натт, нетерпеливо утирая влажную щёку ладонью – а затем он притянул Эллу к себе, сильно, надёжно в жар своих объятий. И Элла вцепилась в него в ответ, сжимая со всей силой, на которую была способна, глубоко зарываясь своим залитым влагой лицом в его шею.
– Ах, моя девочка, – выдохнул он, и внезапно он начал покачиваться вместе с ней, его руки трепетали на её спине, в волосах. – Я снова пустил тебе кровь. И твой стыд, я знаю, или твой гнев, ты сердишься, ты боишься…
Он резко отстранился от неё, его когтистые пальцы теперь гладили её лицо, приподнимая его. Отчаянно вытирая её мокрые щёки, словно пытаясь прогнать её страдания силой своих рук, и Элла схватила эти руки, крепко сжала. А затем улыбнулась, медленно и искренне, глядя в глаза своей паре.
– Всё хорошо, Натт, – услышала она свой голос, тёплый, пылкий. – Это так хорошо. Ты такой хороший. Я… – она сделала глубокий, дрожащий вдох, – …так счастлива. Так благословлена тем, что наконец-то снова нашла свою пару.
Натт дёргано кивнул, его глаза всё ещё были почти болезненно яркими.
– Аква благословила нас, – прошептал он. – Она приняла твоё подношение и твою драгоценность и благословила тебя.
Её драгоценность. Помолвочное кольцо, которое Элла оставила в его стене. И когда Натт успел это увидеть, она в тот момент не могла понять – но его руки опустились на обнажённый живот Эллы, широко раскинувшись.
– Аква благословила тебя, – повторил он, на этот раз тише, его взгляд опустился вслед за руками. – Ты просила о сыне перед всеми пятью кланами.
Подождите. Натт действительно имел это в виду, из его глаз снова потекли слёзы по щекам, и Элла вздрогнула, глядя на него; дыхание перехватило, мысли внезапно и дико забились.
– У меня даже не было месячных, – прошептала она. – Ты сказал… ты сказал, что я не должна… что семени ещё не должно быть…
Но Натт моргал, глядя на неё, его глаза всё ещё источали влагу, правду.
– Не должно быть, – прошептал он. – Я не лгал тебе. Но теперь, когда ты преподнесла мне этот великий дар… – его глаза крепко зажмурились, снова открылись, – …я почувствовал, как он распускается внутри тебя. Стремясь встретиться с моим.
О. И Элла сейчас была полностью залита семенем Натта, и любая мягкость, которая ранее снизошла на него, снова полностью исчезла, сменившись лишь огромной тяжестью, наполняющей её, блокирующей выход его семени. Желая этого, желая этого так сильно, что он всё ещё плакал от этого, его глаза умоляли, говоря: не отвергай это, не отвергай меня, пожалуйста…
Но была только любовь, тепло, привязанность, покой. И даже удивительное, шепчущее предвкушение того, что должно было произойти дальше. И, не сводя глаз с Натта, Элла наклонилась, вытерла его мокрые щёки и поцеловала его. Поцеловала его в губы, нежно и сладко, в то время как её всё ещё пронзённое лоно целовало его твёрдую, подёргивающуюся тяжесть внутри неё.
Его стон был глубоким, надломленным, потерянным, но он отвечал на поцелуй, как внутри, так и снаружи, сверху и снизу. Уже выплёскивая ещё больше семени в неё, Элла чувствовала это, она была так переполнена, что наверняка не смогла бы удержать всё это внутри – но затем эта твёрдость словно разбухла ещё больше, запирая всё в ней, в то время как она рефлекторно сжалась в ответ, замкнувшись в ловушке его силы.
Не двигайся, безмолвно шептали поцелуи Натта, пожалуйста, не отнимай это у меня, и Элла не двигалась, не могла. Могла лишь отвечать на его поцелуи, на его дыхание, давать ему это, пока он раз за разом опустошал себя в ней, а праздник бушевал вокруг них, и бой барабанов отбивал ровный ритм вместе с её сердцем.
Когда Натт наконец отстранился, он выглядел ошеломлённым и почти дезориентированным, его глаза были потрясёнными и моргали, большое тело было потным и липким. Его руки всё ещё дрожали на плоском животе Эллы, когти широко растопырены под золотом её пояса.
– Ах, – прошептал он, глядя ей в глаза с дрожащим, тихим благоговением. – Мы сделали его, я знаю.
Сделали его. Его. Это слово вызвало глубокую, нутряную дрожь по всей спине Эллы – его – а затем, по причинам, которые она совершенно не могла постичь, она рассмеялась. Рассмеялась, её руки вцепились в изумлённое лицо её пары, в то время как её плечи сотрясались, а мир разворачивался радостью.
– Сделали?! – выдохнула она, дико ухмыляясь – а затем притянула Натта к себе, обняв его так крепко, как только могла, прежде чем снова отстраниться. – Ты… – она ткнула его в грудь, – …самый ужасающий, коварный орк из всех возможных, Наттфарр из клана Гриск. Я говорила тебе о твоей шокирующей мужской силе. Я говорила тебе.
Натт настороженно разглядывал её, склонив голову, его губы дёргались.
– Не думаю, что тебе стоит смеяться, девочка, – тихо сказал он. – Выносить сына орка – не пустяк для женщины.
Руки Эллы, казалось, сами по себе переместились на живот, широко раскинувшись в удивлении, даже когда она продолжала улыбаться ему, возможно, даже теплее, чем прежде.
– Да, – сказала она, закатив глаза. – Я знаю это, Натт.
Он ответил низким, не совсем злым рычанием, и Элла снова притянула его к себе и поцеловала. Чувствуя, как жар кружится и роится, когда он ответил на поцелуй, охотно, нежно, его рука скользнула в её волосы, язык медленно и ласково сплёлся с её языком.
– Мы всё придумаем, Натт, – сказала Элла, когда он снова отстранился, всё ещё не сводя с неё пристального взгляда. – Мы профинансируем твою науку и твои исследования. Наймём хороших врачей и акушерок. Я самая богатая наследница в стране, знаешь ли.
Она одарила его своим лучшим притворно-высокомерным взглядом, откинув волосы за спину, и наконец-то появилась его улыбка – медленная, острозубая, приподнявшая уголок его всё ещё дрожащего рта.
– Ах, это правда, – сказал он. – Но во всех моих мечтах об этом я и не смел думать, что ты будешь смеяться после того, как я наполню тебя своим сыном. Тебе не стоит так подстрекать свою пару, девочка. Ты не знаешь, что я могу сделать с тобой дальше.
Элла не смогла подавить стон, вырвавшийся из её горла, и в ответ Натт тоже рассмеялся, глубоко, восхитительно и тепло. Но затем он посерьёзнел, его глаза вернулись к её глазам, когтистые руки широко раскинулись на её животе.
– Я также заставил тебя пропустить этот праздник, – сказал он, и когда Элла с запозданием огляделась, она обнаружила, что шум вокруг них действительно значительно стих, и в комнате осталось всего несколько десятков орков, большинство из которых застыли в позах, похожих на их с Наттом, многие из них спали.
– О, – сказала она, и тут пришло странное, кружащееся осознание того, что они, должно быть, провели так несколько часов, и… – она экспериментально покрутила шеей, – …она очень затекла, а также… – она зевнула, – …очень устала.
– Что ж, – легкомысленно сказала она. – Я определённо провела время впечатляюще. А все остальные? Ты заметил? Трейн снова добрался до ягодного сока?
Натт лишь недоверчиво моргнул, глядя на неё, и медленно, с недоверием покачал головой.
– Я сею первое из моего потомства в тебе этой ночью, – промурлыкал он, – а ты размышляешь о Трейне и ягодном соке. Ах… – он склонил голову, внезапное веселье вспыхнуло в его глазах, – …ты просто хотела посмотреть, возьмёт ли его Варинн снова, не так ли? Неужели вид того, как Даммарр получает по заслугам, разжёг твой голод к подобным зрелищам? Моя грязная, похотливая маленькая девочка.
Он сурово покачал головой, изображая крайнее неодобрение, и, размахивая руками и ногами, Элла толкнула его вниз, на спину на скамью. Но он легко развалился на ней, притянув её к себе сверху, в то время как его твёрдость оставалась сильной и скрытой внутри. И это было восхитительное чувство, внезапно: усталое тело Эллы растянулось на его тёплом, шелковистом теле, она снова зевнула и уткнулась лицом ему в шею.
– Мой грязный, коварный орк, – промурлыкала она. – Это всё твоих рук дело, знаешь ли. Без твоего шокирующего влияния я могла бы вырасти настоящей, порядочной леди.
Смех Натта был хриплым и непритворным, сотрясая его грудь под ней.
– Ты – леди? Это всегда было смешно, девочка. Если бы ты действительно вышла замуж за этого мерзкого человека, он довёл бы тебя до срыва, и тогда ты бы съела его во сне.
Элла тоже рассмеялась и устроилась поудобнее на нём.
– А ты бы пришёл, смотрел и радовался.
– Ах, – сказал он, тоже посмеиваясь. – Хотя я бы предпочёл выпотрошить его или отрубить ему голову. Если бы ты даровала мне это в ту самую первую ночь, как я просил, мне бы вообще не пришлось тебя похищать.
– О, так в этом сценарии ты жалел бы именно о похищении? – спросила Элла, подняв голову, чтобы закатить глаза. – Коварный, злой орк. Тебе понравилась эта часть.
– Ах, и тебе тоже, – парировал Натт. – Несмотря на все твои красивые протесты, ты делала всё, о чём я просил. И с этим, и со всем остальным. Ты хотела сбежать от этого человека и от этой пустой жизни леди, и вернуться ко мне.
