Текст книги "Наследница и Орк (ЛП)"
Автор книги: Финли Фенн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)
– С сожалением должна сказать, Натт, но я ничуть не удивлена, – произнесла она; ее голос звучал как гладкая, легкая ласка. – Разве я не говорила тебе всегда? Орки – самые шокирующие создания, какие только можно вообразить.
Натт моргал, его тело замерло, а Элла запустила руку в его шелковистые волосы и притянула к себе для медленного, сочного поцелуя с металлическим привкусом. Сначала его язык был осторожным, нерешительным, но Элла подразнила его своим, пока он не ответил ей настоящим поцелуем, глубоким, скользким и грязным, таким, каким он и должен быть.
Но когда он отстранился, его глаза снова были темными, отстраненными, мрачными. Он сглотнул, покачал головой, и Элла едва не зарыдала, чувствуя, как удовольствие угасает, растворяясь в пустоте. Он предал ее. Он не был ее парой, а она не была его. Она должна была вернуться, иначе из-за нее начнется война.
– Мне жаль, девочка, – раздался его тихий шепот, сорвавшийся с его все еще окровавленных губ. – Мне так жаль за то множество обид, которые я тебе нанес. Я должен был быть лучшим орком. Лучшим… другом для той, кто одарила меня такими дарами.
Это была правда, сказанная его глазами в ее, и Элла кивнула, впитывая ее, прижимая к себе. Он видел ее. Она видела его.
– И все же, Наттфарр из клана Гриск, – услышала она свой голос, лишь слегка дрожащий, – ты продолжаешь доказывать, что ты коварный, и шокирующий, и совершенно неприличный. Как обычно.
Он улыбнулся ей: медленной, милой, несчастной улыбкой.
– Ты заслуживаешь лучшего, моя девочка, – сказал он. – Тебе следовало бы предать меня в ответ и тем самым разжечь эту войну против меня. Это то, чего я заслуживаю после того, что я с тобой сделал.
Но Элла не могла, никогда, и он видел это, он знал. И его поцелуй на ее губах был таким мягким, таким нежным, что от него заныла сама ее душа.
– Я никогда тебя не забуду, – прошептал он хрипло, пока влага капала из его глаз ей на лицо. – Я никогда не забуду мою милую, смеющуюся, цветущую девочку, которая так храбро сдержала свою клятву передо мной. Ты навсегда останешься моей Эллой из клана Гриск.
И Элла снова улыбалась, и плакала, и кивала, все одновременно.
– Ах, мой Наттфарр, – прошептала она. – Прощай.
Глава 33
Каким-то образом Элла проспала всю ночь напролет, свернувшись калачиком в объятиях Натта. Находясь в его теплой, шепчущей безопасности, пока ей снились сны о полных горах, полных животах, о ее фигуре и ее сыновьях, навечно высеченных в камне, и о ее паре, стоящем рядом с ней – высоком, сильном и опасном.
Но когда Элла наконец открыла глаза и заморгала в свете догорающей свечи, она была одна. Ей было холодно, несмотря на тяжелый мех, укрывавший ее обнаженное тело. Стена, где должны были быть их изваяния, оставалась плоской и пустой, ее живот – плоским и пустым, комната – плоской и пустой. Одна.
Однако кто-то положил на край кровати что-то новое, и когда Элла села, чтобы присмотреться, к ней пришло тупое осознание, что это была одежда. Настоящая женская одежда, одежда леди. Новая сорочка, закрытое дневное платье, даже ее старые ботинки.
Было почти больно смотреть на них, думать о том, что они означают, лежа здесь так безобидно – но именно здесь она находилась. Именно это нужно было сделать, чтобы предотвратить войну.
Поэтому Элла оцепенело, методично сняла золотые браслеты, затем цепи на талии, прежде чем потянуться за одеждой и натянуть ее на себя. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на странное, плотное облегание, на ненужные слои тяжелой ткани, закрывавшие ее почти от подбородка до пят. Даже тяжелые ботинки все равно были одеянием леди, прячущим истинную Эллу, скрывающим все.
Но с другой стороны – Элла моргнула и поднесла дрожащую руку к груди – она забыла снять остальные украшения Натта. Они стали ощущаться такими… правильными, почему-то: эти цепи, спрятанные под грудью, разные серьги в ушах и даже… – Элла сглотнула, а затем осторожно задержала руку над ним – ее новое кольцо в соске, чье выступающее золото было едва заметно под скрывающими его слоями плотной ткани.
Но правда об этом внезапно принесла странное, необъяснимое утешение, таящееся в самой ее коже. Истинное золото Гриск, скрытое от чужих глаз, возможно, но все еще известное ей. Я вижу тебя. Я знаю тебя. Элла Ридделл из клана Гриск.
Взгляд Эллы необъяснимым образом скользнул к высеченному на стене изображению Аквы, все так же покрытой шрамами, все так же улыбающейся. И под этим углом длинный тонкий шрам на ее животе выглядел почти поразительно глубоким, почти так, будто в него можно было просунуть острие ножа, и нож остался бы там, глубоко погрузившись в ее каменное лоно.
Это был ужасный образ, намек на страшные несправедливости прошлого, на ужасные страдания, с которыми столкнулись эти орки и их пары – и на страдания, с которыми они сталкиваются до сих пор. Четырнадцать женщин погибли только в прошлом году, вынашивая сыновей орков. Выражение лица Тимо в коридоре. Сотня Гриск, убитых в результате предательства их собственного Капитана. Жестокости, которые Натту пришлось принять и преодолеть. Смерть его отца, жестокое обращение, которое он перенес, то, как на него охотились.
То, как его заставили предать ту, кого он по-настоящему любил, чтобы получить рычаги влияния, необходимые ему для того, чтобы наконец принести реальные перемены.
И даже если роль Эллы в этой истории была закончена, глубоко внутри внезапно воцарилась тихая, трепетная неподвижность. Она была Эллой из клана Гриск. Она не приумножила страдания. Она относилась к своим хозяевам с добротой, принятием и благодарностью. Она встретилась со своими самыми глубокими страхами, преодолела свой самый глубокий стыд и вела себя храбро, с честью и с правдой. Я вижу тебя.
Она почувствовала, как ее обутые в ботинки ноги подошли к захламленной полке Натта, ее взгляд остановился на сверкающем бриллиантовом кольце Альфреда, все так же невинно лежащем на ней. Кольцо настоящего лорда, призванное сделать ее настоящей леди.
Элла медленно потянулась к кольцу и повернула его к свету свечи. Это было прекрасное кольцо, и она так наивно приняла его, а затем с гордостью носила, даже здесь, в собственном доме Натта. Она была глупой, фальшивой, легкомысленной – но она научилась поступать лучше, думать. Научится. Уже учится.
Она сжала кольцо в пальцах и пошла обратно к Акве и ее шрамам, к ее улыбающимся, видящим глазам. А затем Элла осторожно повернула кольцо и вставила его золотой ободок в глубокую линию шрама Аквы.
Оно подошло идеально, оставив лишь сверкающий бриллиант на животе Аквы, там, где был шрам. Дар, драгоценность Гриск, преподнесенная в знак благодарности от ее собственной дочери Гриск.
– Спасибо, – прошептала Элла, проведя пальцами по камню. – Я тоже вижу тебя, Мать Пяти Кланов.
Неподвижность, казалось, снова осела, разливаясь вширь, и Элла вобрала в себя воздух, мужество, правду. Она сможет это сделать. Она сделает это.
И она резко развернулась и зашагала к двери. Навстречу ожидающим взглядам пяти орков, все они были одеты, полностью вооружены и разом поднялись, чтобы посмотреть на нее. А в центре их стоял Натт, на его мрачные темные глаза было просто невыносимо смотреть; они скользили вверх и вниз по ее полностью закутанной фигуре, снова, и снова, и снова.
– Мне следовало спросить, – услышала Элла свой голос, отстраненный, странно формальный. – Хочешь ли ты, чтобы я вернула тебе все твои драгоценности?
Потому что, по крайней мере, некоторые из них принадлежали матери Натта и другим женщинам Гриск на той стене, теперь Элла знала это – но Натт покачал головой, да так сильно, что его густая черная коса, заплетенная по-новому и безупречно, метнулась за его спиной.
– Нет, – сказал он голосом, который не был его собственным. – Я отдал их тебе. Теперь они твои.
Элла кивнула, сплетая пальцы, опустив глаза в пол. Пришло время. Она не могла ему доверять. Она должна была это сделать. Она сделает это.
– Спасибо за такие щедрые дары, Натт, – тихо сказала она. – Тогда я готова.
Повисла секундная щемящая тишина, в которой никто не пошевелился и не произнес ни слова – но наконец Натт отрывисто кивнул и схватил свою лампу. А затем протянул к ней слегка дрожащую руку, ожидая.
Элла моргала, глядя на нее, достаточно долго, чтобы мрачные глаза Натта опустились, и он начал убирать руку – но затем она с запозданием ухватилась за нее, сжав крепко. Закрыв глаза, ощущая знакомую теплую безопасность, прикосновение этих когтей к своей коже.
Натт молча повел ее в темный коридор; его четверо братьев следовали по пятам, их ятаганы слегка позвякивали. И пока они шли, Элла почувствовала, как неуверенно протягивает другую руку, чтобы провести ею по прохладной каменной стене. Она сможет это сделать. Она сделает.
– У меня есть несколько последних вопросов, Натт, – сказала она, и ее голос сорвался. – Скажешь ли ты мне правду?
Она не смотрела на него, она не могла, но слышала его дыхание, тяжелое и медленное.
– Ах, – сказал он. – Отныне и навсегда.
Элла кивнула и моргнула в темноту впереди.
– Придется ли тебе столкнуться с какими-либо последствиями от твоих братьев, – сказала она, – за то, что ты так публично… позиционировал меня так, как позиционировал, только для того, чтобы я потом покинула тебя? Поставит ли это под сомнение твое положение Говорящего?
Пальцы Натта сжали ее руку крепче, и он заговорил не сразу.
– Лишь немногие из моих братьев знают, почему ты должна покинуть меня в этот день, – сказал он. – И для меня стало благом то, что ты не пахла этим человеком. У многих Гриск есть пары, которые не живут в горе, и если ты действительно не собираешься выходить замуж за этого человека, как ты сказала Даммарру…
По позвоночнику Эллы внезапно пробежала искра шока, потому что она сказала это Даммарру, да – но говорила ли она это когда-нибудь Натту? Говорила ли она ему когда-нибудь прямо, что не выйдет замуж за человека, который пытался убить его все эти годы?
Ее ноги резко остановились в коридоре, заставив четверых орков отшатнуться позади них, но Элла видела только Натта, ожидая, пока его взгляд встретится с ее взглядом и задержится. Даже если она не могла ему доверять, она скажет ему правду. И она сказала.
– После всего этого я никогда не выйду замуж за Альфреда, – произнесла она, тихо, яростно. – И ты можешь говорить остальным своим родичам обо мне все, что пожелаешь. Все, что поможет тебе занять твое законное место Говорящего и предотвратит любые сомнения на твой счет. Можешь сказать им, что я не покидала тебя, что я всегда буду верна тебе, что я вечно буду носить твои драгоценности и ждать твоего возвращения ко мне. Можешь даже сказать им, что я умерла, возможно, при родах, если в какой-то момент это будет… удобно для тебя.
На лице Натта внезапно воцарилась неподвижность, но также и облегчение, вспыхнувшее в его глазах. И это было подтверждением, слава богам, что этого должно быть достаточно. Что под властью заклинания правды Натт теперь сможет говорить о ней такие вещи. Он должен сохранить свое положение в безопасности после того, как пожертвовал стольким, чтобы достичь его. Говорящий Гриск снова будет лгать, чтобы помочь своим братьям – и как бы неправильно это ни было, в этот момент Элле было абсолютно все равно. Натт отдал слишком многое, чтобы это стало его крахом.
– Благодарю тебя, моя девочка, – сказал он шепотом. – Я никогда не забуду твою доброту ко мне.
Его глаза метнулись в сторону, выдавая смысл, который Элла была не в силах вынести, и она заставила себя отвернуться и продолжить движение в том направлении, куда он ее вел.
– Есть ли хоть какой-то шанс, – сказала она в коридор, – что я могу быть беременна?
Рядом с ней воцарилось молчание Натта, еще больше молчания исходило от прислушивающихся орков позади них.
– Сейчас ты не в таком положении, – наконец сказал Натт, – иначе я бы почуял это на тебе. И должно пройти еще достаточно времени, чтобы это не случилось с тобой. Но если по какой-то прихоти богов это произойдет… – он явно сглотнул, – возможно, ты найдешь способ прийти сюда снова, с очередным визитом, чтобы Эфтерар освободил тебя от этого.
О. Желание разрыдаться нахлынуло снова, почти захватывая дух от своей силы, и рука Натта дернулась на ее руке, из его горла вырвался звук, похожий на кашель.
– И если ты когда-нибудь захочешь снова прийти в гости, – сказал он, – ты должна это сделать. Тебе здесь всегда будут рады.
Элла судорожно глотнула воздух и попыталась кивнуть.
– Я буду иметь это в виду, спасибо, – выдавила она. – Но я думаю, ты бы предпочел объявить меня мертвой, как только возьмешь себе другую пару и зачнешь от нее своих сыновей.
Возникло лишь еще большее молчание, слишком сильно растянувшееся между ними, потому что именно сейчас Натт должен был сказать: Я никогда не возьму другую пару, девочка, после тебя. Но, конечно же, он возьмет. Он был Говорящим. Ему нужны были эти сыновья.
И даже когда Элла раздраженно вытерла свои предательски слезящиеся глаза, она знала, что хочет, чтобы у него были его сыновья, его самое большое желание, даже если это будет другая женщина, которая подарит их ему. Женщина, которую он даже не подумает предать, возможно, и их общие сыновья будут красивыми, дикими, смеющимися маленькими зверюшками. И Натт наверняка будет воспитывать их только с добротой и защищать от тех жестокостей, с которыми ему пришлось столкнуться.
Но Натт все еще не говорил, и Элла сделала еще один прерывистый вдох.
– Хотя я буду очень сожалеть о том, что не встречусь с твоими сыновьями, – прошептала она. – Ты будешь таким хорошим отцом, Натт.
Он по-прежнему не отвечал, но его рука болезненно крепко сжала ее ладонь, и какого черта Элла говорила такие вещи, когда и так была близка к слезам?
– А еще, – заставила она себя продолжить, отчаянно пытаясь придать голосу легкость, – я буду сожалеть о том, что не увижу твоих ламп и не смогу хоть раз исследовать вашу гору при нормальном освещении. Можешь спросить Даммарра, вчера я чуть не получила серьезные увечья, просто пытаясь пройти по коридору.
Снова воцарилась тяжелая тишина, Натт по-прежнему молчал – но затем, слава богам, позади них раздалось фырканье Даммарра.
– Ах, женщина, ты была бесполезна, – сказал он, но голос его был добрым, как подношение. – Я никогда в жизни не видел ничего более смешного.
– Даже когда Трейн выпил весь тот ягодный сок и свалился с горы? – раздался голос Трака позади него. – Если подумать, брат, тебе стоит покончить с этим ягодным соком. Похоже, он приносит тебе только горе и беды.
– Ага, и лучший трах в его жизни, – сухо отозвался Даммарр. – Верно, Варинн?
Варинн рявкнул что-то в ответ на черном наречии, заслужив взрыв хохота от Трака. В то время как рядом с ней Элла почувствовала, как Натт немного расслабился, и ее собственное облегчение, казалось, роилось глубоко и пылко внутри. По крайней мере, после всего этого у Натта останутся его братья. Рядом с ним все еще будет кто-то, кому он сможет доверять. Даже если это будет Даммарр.
– Капитан и его пара здесь, в зале для сборов, – наконец сказал Натт напряженным голосом, махнув рукой на близлежащий проем в коридоре. – Они ждут здесь, чтобы проводить тебя к восточной стороне горы, где тебя сейчас ожидают этот человек и его отряд.
Элла моргнула, глядя на него, – и ее поразила внезапная, непреодолимая вспышка настоящего, кричащего страха, дико пронесшаяся в мыслях.
– Я пойду к Альфреду с ними? – услышала она свой голос, непонятно почему ставший пронзительным. – Почему ты не можешь меня отвести?
Глаза Натта странно закрылись, и снова заговорил Даммарр.
– Если цель в том, чтобы избежать войны, – сказал он, – Наттфарр не может подойти к этому мерзкому человеку даже на расстояние запаха. Тем более для того, чтобы передать тебя в его руки. Это было бы небезопасно ни для него, ни для тебя.
Верно. Конечно. И Элла вела себя глупо, и она должна была это сделать, и она это сделает. Поэтому она дрожаще кивнула, развернулась и зашагала в зал для сборов.
Она ожидала увидеть только Гримарра и Джул, и они действительно были там, оба полностью одетые в удивительно человеческие на вид наряды – но вокруг них толпилось еще больше орков. Там были Бальдр и Драфли, Кесст и Эфтерар. Там были самые разные Гриск, включая Имира, а также Оларр, Силфаст, Стелла и Саймон. Там был даже Джон, стоявший в стороне от остальных со скрещенными на груди руками и напряженно игнорирующий Тимо, который вертелся рядом и поглядывал на него с нескрываемым восхищением.
– Ч-что происходит? – спросила Элла Джул, которая подошла поприветствовать их; ее длинное синее платье развевалось позади нее. – Почему они все здесь?
Джул одарила Эллу своей типичной улыбкой, хотя ее глаза выглядели более усталыми, чем обычно, а рот был довольно мрачным.
– О, ты же знаешь орков, – сказала она. – Они ничего не могут сделать без суеты. Они хотели попрощаться с тобой, конечно.
В это было трудно поверить, но собравшиеся орки действительно, казалось, подошли ближе, разглядывая Эллу с несомненным намерением. И это действительно было прощание, возможно, навсегда, поэтому Элла кивнула и улыбнулась ближайшему орку. К счастью, это был Эфтерар, но он не улыбался в ответ, а вместо этого хмуро смотрел на шею Эллы сквозь высокий воротник ее платья, а затем, как это ни странно, на ее рот.
– Я поистине не могу постичь, – сказал он Натту отрывистым голосом, – почему мои предположительно умные братья испытывают такое непреодолимое желание дразнить людей, с которыми они пытаются избежать войны. Тебе обязательно было кусать ее, Гриск? В нескольких местах? И втыкать в нее серьгу? И что ты сделал, искупал ее в своей слюне?
Рядом с Эллой Натт казался очень напряженным, но его голова была поднята, а взгляд был твердым и смотрел в глаза Эфтерару.
– Ах, я так и сделал, – сказал он. – Я покрыл ее своим запахом и своими драгоценностями и устроил ей прощание, которого она заслуживала. Я получил от этого огромную радость.
Эфтерар тяжело, раздраженно вздохнул, а позади него проскользнул Кесст и бесстыдно обвил свои длинные пальцы вокруг переда Эфтерара, хватаясь за его уже набухающий пах.
– Глубокий вдох, Эфт, – промурлыкал он, хотя его взгляд, устремленный на Эллу, был столь же неодобрительным. – Может быть, ты хочешь немного принарядиться для своего мужчины, милая? Чтобы он не слетел с катушек – и все-таки не решил начать войну – когда затащит тебя в постель сегодня вечером?
Но от одной только мысли об этом Элле внезапно стало так сильно тошно, что она яростно замотала головой.
– Нет, спасибо, – твердо сказала она. – Я в порядке, такая, какая я есть. Альфред не затащит меня в постель, никогда. И я была бы признательна, – ее взгляд заметался по толпящимся вокруг оркам, – если бы вы предельно ясно, когда так публично выступаете, заявили о моем полном намерении хранить верность Натту.
В глазах Кесста и Эфтерара вспыхнуло нескрываемое удивление, но Элла не стала вдаваться в подробности, и, к счастью, они не стали настаивать. И когда подошел Бальдр, произнося искренне звучащие слова прощания, а Драфли стоял прямо за его спиной, улыбнуться ему и поблагодарить за всю его помощь и доброту было проще.
После него орки продолжали подходить: сначала группа Гриск – Элла, к счастью, помнила все их имена и была рада отметить, что никто из них, похоже, не знал истинной причины ее отъезда – а затем подошел Джон, одарив ее коротким, внимательным кивком, который предполагал, что он знает гораздо больше, чем остальные.
– Это завещание, которое составил ваш отец, – сказал он ей ни с того ни с сего. – Как оно было оформлено? В частном порядке или публично, у саккинского магистрата?
Элла моргнула, глядя на него, но послушно обратилась к своим воспоминаниям.
– Публично, у магистрата, – сказала она. – Копия есть в библиотеке в Дасбери. Он стремился защитить меня с его помощью, и очень гордился тем, как ему это удалось, поэтому хотел сделать все максимально официально.
Джон задумчиво, коротко кивнул, но отступил, оставив Эллу обдумывать это, в то время как ее мысли внезапно, нелепо заполнились образами отца. Ее отца, который проклял ее этим ужасным сроком для замужества. Но который также стремился защитить ее любым доступным ему способом. Который так много работал, чтобы сохранить ее дом в безопасности.
Теплота этой правды была почти непреодолимой, и Элла прижала руку к груди, чувствуя золотые цепи, спрятанные под слоями одежды. Ее отец ошибался, был эгоистичен, возможно, даже жесток, теперь Элла это знала – но он все равно знал ее и любил. Она получила так много даров. Она была благодарна.
– Ты готова идти? – спросил голос, и когда Элла подняла глаза, перед ней стояла Джул. Улыбающаяся, но все с той же усталостью в глазах. – Мы пойдем с тобой.
Но Элла помедлила, ее взгляд скользнул мимо Джул к огромному орку, стоявшему позади нее. К Гримарру с его покрытым шрамами лицом и настороженными, внимательными глазами. Орку, который поставил Натта перед этим трудным выбором. Орку, который позволил, чтобы на Натта охотились все эти годы. Врагу Натта, которого тот не смог победить. Пока еще не смог.
– Спасибо, – сказала Элла, попытавшись улыбнуться Джул. – Но у меня есть одна последняя просьба.
В комнате становилось тихо, внимание собравшихся орков медленно фокусировалось на них, и Элла подняла подбородок, встретилась взглядом с Гримарром и произнесла правду.
– Прежде чем я уйду, – сказала она, – я хочу увидеть, как мой… Наттфарр из клана Гриск станет полноправным Говорящим. Не только Гриск, но и всех пяти кланов. Прямо сейчас.
