Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"

Автор книги: Финли Фенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Глава 9

Это был плохой план.

Худший план, если уж на то пошло, потому что какая же это месть кровожадному орку-похитителю, если ты на самом деле уступаешь ему? О чем, черт возьми, Джул думала?

Но Бальдр уже убежал, явно более чем готовый притащить Гримарра обратно, а сердце Джул колотилось так громко, что она его слышала. Да, она принесет эту жертву. Она покорится этому орку ради будущей выгоды, будущей мести. Это был вовсе не плохой план.

Но когда Гримарр решительным шагом вернулся в комнату – сплошная громада нависшей, свернутой пружиной тьмы, – Джул почему-то обнаружила, что забилась в дальний угол и тяжело дышит. Зачем она это сделала. О чем она думала.

– Бальдр сказал, ты просила меня прийти, – прорычал он. – Чего ты желаешь, женщина.

В его тоне и выражении лица не было ни капли доброты, и, возможно, Джул действительно не на шутку разозлила его раньше или нанесла непоправимое оскорбление. Пожалуй, истинная пара орка попыталась бы загладить вину.

– Я хотела, – рискнула начать Джул, – поблагодарить тебя. За еду. И за… остальное.

Черные глаза Гримарра на миг метнулись к ночной вазе, теперь безобидно примостившейся в противоположном углу.

– Я принимаю твою благодарность, – сухо ответил он. – Это всё?

Он уже наполовину отвернулся, чтобы уйти – он не мог уйти! – и Джул шагнула вперед, слишком быстро.

– И, – сказала она, о боги, – я… хотела услышать, как ты говоришь.

Это была правда, будь она неладна, и она почувствовала, как краска заливает щеки, когда Гримарр повернулся и посмотрел на неё. Посмотрел на неё этими бездонными черными орочьими глазами.

– Ты хочешь услышать, как я говорю, – медленно повторил он. – И что я должен сказать?

Джул уже подумывала пойти на попятную, но отступать было поздно: он был здесь, и его запах уже слегка кружил в воздухе.

– Эм, – произнесла она, изо всех сил стараясь не думать о Бальдре и Драфли, которые, без сомнения, всё еще подслушивали прямо за занавеской. – Что пожелаешь.

Что-то сдвинулось, изменилось в его глазах, и Гримарр сделал медленный, крадущийся шаг вперед.

– А что, если, – сказал он, понизив голос, – я пожелаю говорить о прошлой ночи?

Ох. Джул судорожно вздохнула – как от самих слов, так и от того, как этот голос, казалось, скользнул прямо ей между ног. В то время как этот сладкий запах окутывал всё плотнее, она закрыла глаза и глубоко, медленно вдохнула его прямо у источника.

– Тогда я, – начала она, снова сглотнув, – не стала бы тебя останавливать.

Теперь она чувствовала всё безраздельное внимание Гримарра, его громадная фигура шагнула ближе.

– А что, если, – пробормотал он, и еще больше пробирающего жара хлынуло в бедра Джул, – я бы пожелал говорить о том, как ты лежишь на спине, широко раздвинув ноги, и умоляешь о моем члене.

Боги, ну конечно, он сразу перейдет к этому, ублюдок; но сдавленный вздох Джул всё равно выдал её. В ответ раздался его низкий, хриплый смех, и он сделал еще один шаг, оказавшись почти на расстоянии вытянутой руки.

– Или что, если, – продолжил он, – я бы заговорил о той радости, которую нашел между твоих ног. О том, что сегодня я едва мог взглянуть на тебя, не думая об этом. О том, как ты обхватила меня целиком и выплеснула мое семя.

Всё тело Джул дернулось; он определенно пытался что-то доказать, но прямо сейчас она никак не могла заставить себя беспокоиться об этом. Она могла лишь смотреть на него, дышать и ждать, что он скажет дальше.

– Или, – продолжил он еще мягче, и вот его теплые пальцы приподняли её подбородок, – что, если бы я заговорил о том, как пробовал тебя на вкус. Как погружался ртом глубоко между твоих бедер и вылизывал твою сладость.

Блядь. На этот раз Джул громко застонала, содрогаясь от жара, стремительно скатившегося по позвоночнику; а её собственные дрожащие, предательские пальцы потянулись к нему, прикоснувшись к так близко находящемуся твердому теплу его широкой груди.

– Тогда я бы сказала, – парировала она хрипло, потому что, боги, одна только мысль об этом… – что ты несешь чушь, орк.

Гримарр ответил одним из тех рыков – глубоким, гортанным и совершенно возбуждающим; и внезапным, молниеносным движением схватил Джул за талию и наполовину потащил, наполовину бросил её на кровать. На кровать, которая так сильно пахла им; но сам он пах еще сильнее, и Джул приникла к нему, вдыхая этот запах, даже когда его сильные руки задрали ей юбки и широко раздвинули ноги – навстречу воздуху, навстречу его глазам.

– Запомни это, женщина, – выдохнул он. – Вот что я делаю с парой, которая доставляет мне удовольствие.

Мелькнула мысль, теплая и внезапная: значит, она доставила ему удовольствие – неужели? – но тут же исчезла, растворившись в небытии, потому что язык Гримарра оказался между её ног и начал вылизывать её.

Джул вскрикнула, слишком громко, и с запозданием попыталась сжать ноги, но он был слишком силен, и лишь еще шире, еще жестче раздвинул её бедра. Обнажая всё, абсолютно всё; и всё тело Джул дрожало, подергивалось, трепетало. Он не мог делать это на самом деле, Астин никогда, никогда такого не делал; это было возмутительно, и гротескно, и…

И Гримарр лизнул её снова. На этот раз начав с самого низа её складочки, о черт, и пройдясь всё выше, и выше, и выше. Его язык был плоским, горячим, скользким, мощным, и Джул отчаянно извивалась под ним: он просто не мог этого делать, он не мог…

Но он только повторил это; еще один глубокий, медленный проход по ней – сплошное горячее, сладкое, удушающее трение; она вся обнажена и задыхается под его ртом. И блядь, как Джул могла упускать это; она расхаживала по этой проклятой комнате совсем одна, когда могла бы получать это…

– Тебе это нравится, женщина? – требовательно спросил голос Гримарра, и Джул пришлось моргнуть, борясь с головокружением, пытаясь сфокусировать взгляд на его скрытом в тенях лице.

– Да, – выдохнула она. – Да. Боги.

Он издал тот самый низкий, раскатистый смешок; его острая улыбка была кривой, вызывающей, самодовольной.

– Тогда умоляй меня.

Умолять его. Неужели они снова собираются завести всю эту дурацкую канитель; и, моргая, глядя на эти злорадные темные глаза, Джул вдруг поняла, что ей по-прежнему всё равно. Если он так сильно хочет, чтобы его умоляли, то ради этого он, черт возьми, это получит.

– Пожалуйста, – сказала она и не упустила мимолетного выражения изумления, а затем удовольствия, мелькнувшего в его глазах. – Пожалуйста. Не останавливайся.

Она была вознаграждена еще одним низким смешком, еще одним медленным, основательным движением этого языка. На этот раз он задержался еще дольше, проникая глубже в те места, куда ему совершенно точно не следовало забираться, но Джул было всё равно, потому что это было чертовски приятно.

– Еще раз, – пробормотал Гримарр, теперь скользя языком по самому верху её складочки, вырывая у нее резкие, сдавленные вздохи. – Позови по имени, женщина. Громко.

Какой же высокомерный ублюдок, такой чертовски предсказуемый; Джул сердито посмотрела на него, хотя её вздохи и впрямь становились всё громче и тяжелее. Он показывал свою власть, заставлял её расплачиваться, словно говоря: «Моя женщина прогнала меня, а теперь умоляет об этом, кричит об этом».

– Позови, – приказал, пообещал он, – и чем громче ты будешь умолять, тем глубже проникнет мой язык. Я вылижу тебя дочиста изнутри.

Да проклянут боги этого ублюдка, но сопротивление Джул исчезло, испарилось, утонуло глубоко в этих словах, в этом голосе. Какого черта, какое это имеет значение, если в результате она получит еще больше этого? Она подумает о мести позже, потом, в другой раз…

– Пожалуйста, Гримарр, – сказала она громче, и её проклятые ноги раздвинулись еще шире; её набухшая влага пульсировала, зияя, умоляя об этом языке. – Пожалуйста, дай мне это.

Еще один быстрый, одобрительный взгляд этих глаз – и затем, о боги, он сделал это. Его язык лизал и ласкал теперь только это одно волнующее место, а затем немного погрузился внутрь неё, о черт.

– Пожалуйста, Гримарр, – снова ахнула Джул, на этот раз еще громче, и тут же была вознаграждена еще одним движением языка, проникшим в неё еще глубже. И боги, его язык был сильным и огромным, и она извивалась под ним, терлась о него, обвивалась вокруг него, ох.

– Не останавливайся, – выдохнула она; её бедра и ляжки напряглись, пытаясь избежать этой шокирующей, захватывающей дух пытки, и в то же время стараясь принять его глубже. Чувствуя, как далеко он проник, как этот язык продолжал скользить и вылизывать, как его губы на самом деле начали посасывать её, святые угодники.

– Блядь! – выдавила она, и это определенно было слишком громко; но такими же громкими были и звуки его рта: он чмокал, прихлебывал и вылизывал. Пил её, пировал ею; само это зрелище было почти шокирующе непристойным. Отвратительная серая пасть орка, уткнувшаяся глубоко между её бедер, пропитанная её соками, в то время как Джул всё шире раздвигала ноги, приветствуя это, наслаждаясь этим, жаждая этого больше, чем чего-либо другого в своей жизни.

– О боги, – ахала она, чувствуя почти головокружение, потерянность, исступление: все её конечности покалывало, мысли кружились, кричали, вопили одновременно. – О боги, Гримарр, о боги, о пожалуйста, трахни меня, пожалуйста!

Его стон глухо отдался в ней, глубоко внутри; и одним резким движением он оказался над ней, глядя на неё сверху вниз – его уродливое лицо всё еще блестело от её влаги.

– Снова, – прорычал он; его голос был таким же отчаянным, как и то, что чувствовала она. – Назови мое имя. И я сделаю это.

Было ли это ради мести или чем-то совершенно иным? Джул смотрела на это лицо, встретившись с блестящими черными глазами; чувствовала, как тяжело вздымается грудь, судорожно хватая воздух, как бешено колотится в ней сердце.

– Пожалуйста, Гримарр, – сказала она, и её голос был лаской, тихим словесным жаром. – Пожалуйста, Гримарр, возьми меня. Трахни меня. Наполни меня своим членом и своим семенем.

Его резкий, гортанный рык сам по себе стал удовольствием, свернувшимся глубоко в животе Джул, и таким же сильным был взгляд его глаз. Словно Джул была единственным существом на этой земле, словно она была водой для того, кто долго изнывал от жажды.

– Да, – прошептал он, слегка склонив свою большую голову; густые черные ресницы дрогнули на шрамированных серых щеках. – Я сделаю это, женщина.

И без предупреждения, без осознанной мысли он оказался там. Эта огромная, твердая головка была там, медленно и голодно толкаясь между её ног. Уже источая свое густое, липкое семя, и Джул вскрикнула, шире раздвинув бедра. Целиком растворяясь в немыслимом, шокирующем ощущении этого расширяющегося, утолщающегося столба, уверенно, сильно и глубоко пробивающегося внутрь неё.

– Блядь, – задыхалась она, повторяя как мантру; а он ведь не вошел еще и наполовину, о боги. – Блядь, Гримарр. Еще. Боги.

Он ответил глухим рыком, низко в горле, и эта вторгающаяся твердость погрузилась глубже. Раскалывая её, подчиняя её себе, выдавливая всё больше этого горячего семени глубоко внутри; и это действительно было похоже на то, как если бы её посадили на кол, словно её брали тупым деревянным концом проклятого богами копья.

– Мой орочий член доставляет тебе удовольствие, – промурлыкал его голос – сладкий, тающий сироп в её мыслях. – Хочешь обхватить его снова?

В ответ руки Джул вцепились в его тунику – когда она вообще начала прикасаться к нему? – и потянули его крепче, ближе. Потому что да, да, он не мог остановиться, только не сейчас; но, конечно, он это сделал, ублюдок. Замерев на месте, почти полностью войдя в неё, за исключением последнего, невероятно толстого участка шириной в несколько пальцев, всё еще доступного взгляду Джул.

И, возможно, прошлой ночью Джул не слишком хорошо это разглядела – может, была слишком захвачена всем остальным, – но теперь, когда она смотрела, то не могла оторвать глаз. Её бедра непристойно раздвинуты, так широко, как только возможно, таз приподнят навстречу ему. Из неё торчал, вжимаясь в неё, огромный серый орочий член, и пока Джул смотрела – вскрикнув – он на мгновение зримо утолщился, и она почувствовала, как еще больше этого густого орочьего семени изливается глубоко внутри.

– Да, – застонала она, закатывая глаза от этого зрелища. – Обхватить тебя. Всего тебя. Пожалуйста, Гримарр.

Еще один из тех смешков, хриплый и низкий; его большие серые руки крепче сжали её бедра.

– Тогда запомни это, женщина, – выдохнул он и на его глазах, на её глазах вогнал себя глубже, еще глубже внутрь. Пока их тела не сомкнулись; розовая набухшая плоть Джул раскрылась так широко, как только могла, туго натянувшись вокруг его огромного основания.

Эта твердость, огромная и замершая внутри неё, еще раз глубоко содрогнулась – и это, казалось, что-то сломало, что-то высвободило, потому что внезапно руки и ноги Джул судорожно вцепились в него, притягивая, жаждая.

– Пожалуйста, – ахнула она; одна её рука зарылась в его шелковистые спутанные волосы, другая царапала широкий жар его спины. – Пожалуйста, не останавливайся, о боги, я умоляю тебя.

Его большое тело, казалось, услышало, подчинилось: его рык был яростным и дрожащим, когда он наконец пришел в движение – толкнулся, вонзился. Навалившись на неё, удерживая её на месте, он вбивался внутрь снова, и снова, и снова. Он не мог остановиться; Джул нуждалась в этом больше жизни, нуждалась во всем, во всем, пожалуйста…

Она кончила с криком, возможно, даже с визгом; её тело мощно пульсировало вокруг этого всё еще скользящего, всё еще вторгающегося члена. Её руки и ноги притягивали его ближе, лицо уткнулось в его потную шею, и теперь уже он выгнулся, напрягся, прицелился, выстрелил.

Семя наполнило её, как потоп: расширяющийся, набухающий поток почти невыносимого удовольствия, и на этот раз Джул действительно закричала; её руки обхватили его спину, жестко и плотно прижимая к себе. Слыша этот глубокий гортанный стон в своем ухе – долгий, низкий и мощный, вторящий этим долгим, содрогающимся пульсациям внутри; блядь, блядь.

Когда всё наконец затихло, успокоилось, Джул осознала, что почти всем своим весом навалила Гримарра на себя и что её лицо всё еще уткнуто в его горячую, липкую шею. И не было причин двигаться, отстраненно отметили её мысли, потому что он всё еще пах так чертовски хорошо – самый богатый, самый прекрасный запах из всех, что она когда-либо вдыхала в своей жизни.

– Я не раздавлю тебя, женщина? – произнес его голос, вибрируя в его шее прямо о губы Джул, и она в ответ улыбнулась.

– Нет, – прошептала она. – Мне чудесно.

И будь она проклята, она не должна была говорить подобные вещи орку, она должна была планировать месть – но тут он немного приподнялся, опираясь на эти огромные мускулистые руки, и посмотрел на неё. И он был орком, он всё еще был уродлив, но его медленная, острая улыбка всё равно затронула что-то глубоко внутри неё; как и этот безошибочный блеск тепла, одобрения в его глазах.

– Хорошо, – низко сказал он. – Это доставило мне удовольствие, женщина.

По телу Джул – от лица к паху – прокатилась новая волна жара, заставив её плоть снова сжаться вокруг всё еще погруженной в неё твердости. Возможно, это вызвало что-то еще в его черных глазах: Гримарр поднял большую руку и почти благоговейно провел ею по щеке Джул.

– Сделаешь ли ты мне еще один подарок? – спросил он, и голос его звучал так хрипло, так невыносимо мягко. – Позволишь ли мне показать нашу радость и мое семя моим братьям?

Джул почувствовала, как кивает, прижимаясь головой к его ладони, потому что в этот тихий, интимный, чудесный момент ей всё еще было всё равно. Что бы он ни сделал, чего бы он ни захотел – ради того, что он только что сделал, он мог это получить.

– Смелая женщина, – промурлыкал он; его улыбка стала почти пугающе волчьей, и он приподнялся еще немного, резко оглянувшись через плечо на занавешенную дверь.

– Бальдр, – позвал он. – Драфли. Идите сюда, посмотрите на это.

Джул моргнула, её тело странно оцепенело под ним, а мысли вдруг закричали все разом. Он не мог иметь это в виду… или постойте, мог, потому что вот Бальдр и Драфли, всё еще с обнаженными ятаганами, шагают сквозь занавеску прямо в комнату. В комнату – Джул замерла, парализованная, – где она всё еще лежала на кровати раскинув ноги, юбки задраны до талии, а огромный член Гримарра всё еще торчал глубоко внутри неё.

Он собирался показать им… это. Как он извлекает себя из неё после того, как накачал её своим семенем до краев, а затем…

– Нет, – прохрипела Джул; паника внезапно забила в набат под кожей. – Нет. Пожалуйста.

И, хвала богам, Гримарр услышал и остановился. Его брови сошлись на переносице, рука сжалась на голом колене Джул, глаза впились в её глаза.

– Нет? Ты не хочешь, чтобы мои братья стали свидетелями этого доказательства нашей радости?

– Нет! – ответила Джул, почти срываясь на вой, и наконец Гримарр повернулся к всё еще наблюдающим Бальдру и Драфли и заговорил на непонятном Черном Языке, в то время как Джул вцепилась руками в свои пылающие щеки. Этого не может быть. Этого не может быть…

В конце концов Бальдр и Драфли ушли, с лязгом покинув комнату; и только когда они оказались снаружи, Гримарр наконец извлек себя из неё. Так быстро и резко, что Джул вскрикнула – и от унизительного звука, и от ощущения пустоты внутри, когда его не стало, – а затем еще раз, от постыдного зрелища, которое он хотел им показать. Её зияющее, набухшее, переполненное тело извергало его семя, словно гейзер.

Оно брызгало на него, на кровать, на пол. И всё это время Гримарр продолжал смотреть; его жадные глаза были прикованы к ужасному, предательскому, всё еще сжимающемуся её лону, пока бьющее белое семя наконец не замедлилось до ровного, сочащегося потока.

К Джул, казалось, наконец вернулось присутствие духа, чтобы отстраниться от него: дрожащими руками она одернула юбки. А затем отвернулась и свернулась калачиком на кровати – дрожащее, ватное тело стремилось стать чем-то маленьким и безопасным. Она отомстит. Обязательно.

Но она всё еще чувствовала запах Гримарра, всё еще ощущала его: он по-прежнему стоял совсем рядом с кроватью.

– Что тебя тревожит, женщина? – спросил он, его голос снова стал гортанным, грубым и неприятным скрежетом резанув по ушам Джул. – Я не сделал ничего, чего бы ты не желала.

Джул вся содрогнулась и бросила на него из-за плеча вороватый, яростный взгляд.

– Серьезно, орк? – возмутилась она прежде, чем успела себя остановить. – Ты правда думаешь, что я бы захотела, чтобы ты и твои дружки пялились на меня и насмехались, как над… дешевым ярмарочным фокусом?!

Темные глаза Гримарра заморгали, глядя на неё, а его руки опустились туда, где – почему Джул это заметила, почему – его слишком большой, слишком мокрый член всё еще тяжело свисал из штанов.

– Я бы не стал над тобой насмехаться, – ответил он, заправляя себя обратно. – Я бы воздал тебе почести, женщина.

Горло Джул судорожно сжалось, и она поднялась на непослушные ноги, подальше от его громадной фигуры.

– Не стал бы, – парировала она. – Всё было точно так же, как прошлой ночью. Ты пытался обмануть меня, опозорить и использовать мою слабость к тебе как оружие!

Гримарр не двигался с места; его лицо скрылось в тенях, но Джул всё еще чувствовала этот наблюдающий взгляд.

– Это не оружие, – произнес его гортанный голос. – Ты моя пара. Это значит, что для тебя нет позора, если я показываю тебя обнаженной и присвоенной мной. Это значит, что тебе воздают почести. Тебя восхваляют. Тебя защищают.

Джул ни за что бы не поверила в эту чушь, и, возможно, Гримарр увидел это в её глазах, потому что сделал широкий, пугающий шаг к ней.

– Тогда пойми вот что, женщина, – сказал он. – У орков нет секретов. Ты ведь не думаешь, что мои братья не слышали, как мы спаривались? Или что этот запах не пропитал весь этот коридор? Я бы не показал им ничего такого, чего бы они и так не знали.

Джул отступила на шаг, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки.

– Это не оправдание, орк, – прошипела она. – Видеть – это совершенно не то же самое, что слышать и чувствовать запах, и ты это знаешь!

Его лохматая голова склонилась; лунный свет из окна серебрил её контуры.

– Я этого не знаю, – медленно произнес он. – Для орков это почти одно и то же.

Его слова прозвучали почти искренне – достаточно, чтобы застрять в горле Джул вместе с готовым возражением, пока он делал еще один медленный, бесшумный шаг вперед.

– А показать свою прекрасную, страстную пару, – продолжил он, – находящуюся так глубоко в моей власти, переполненную моим семенем… – она почти физически ощутила медленный, содрогающийся жар его вздоха. – Об этой радости я мечтал всю свою жизнь.

Ох. Он… имел это в виду. Во рту Джул внезапно пересохло; она перевела дух, собираясь что-то сказать, – но в этот момент в комнату снова ворвался Бальдр, белки его глаз блестели в лунном свете.

– Капитан, – выдохнул он. – Они здесь.

Они. Сердце Джул внезапно екнуло и забилось вдвое быстрее, потому что он наверняка имел в виду преследователей. Главный полк Талфорда – сотня хороших воинов.

Они пришли за ней. Чтобы спасти её.

– Каковы будут приказы? – спросил Бальдр, многозначительно покосившись на Джул. – Нам затаиться, забаррикадировать проходы? Подождать, пока они уйдут?

Повисла секундная пауза, во время которой Гримарр смотрел на Джул; его глаза казались черными провалами на суровом, непроницаемом лице.

– Нет, – сказал он; слово сорвалось с его языка грубо и отрывисто. – Мы будем сражаться. И мы победим.