Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"

Автор книги: Финли Фенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Эпилог

Роды, как оказалось, были более мучительным и изматывающим опытом, чем похищение орками, жизнь взаперти в чужой горе и убийство собственного мужа, вместе взятые.

Это тянулось почти целый, полный агонии и страданий день, в течение которого Джул становилась всё более и отчаяннее уверена, что приближается неминуемая смерть. Но её помощники – Скен и Эфтерар, а также поначалу нервная, но щедро оплаченная человеческая повитуха – оставались терпеливыми и невозмутимыми, изрыгая банальности, столь же пустые, сколь и бесящие. «Скоро всё закончится. Ты отлично справляешься. Уже почти».

В конце концов, единственным настоящим утешением был Гримарр, который решительно обосновался рядом с Джул и принялся рычать и рявкать на Скена и Эфтерара с приятной свирепостью. Всё это время он прикасался к Джул и ласкал её сильными, уверенными руками, наполняя её дыхание своим запахом и заполняя её слух своим голосом.

– Храбрая женщина, – повторял он снова и снова между каждой схваткой, удерживая отчаянный взгляд Джул своими блестящими чёрными глазами. – Сильная женщина. Ты оказываешь мне честь. Ты справишься с этим. Ты справишься.

Джул могла лишь судорожно глотать воздух, кричать и всхлипывать, и с каждым часом становилось всё хуже, но наконец, наконец, целую вечность спустя, каким-то чудом всё закончилось. И в дрожащие, обессиленные руки Джул Эфтерар вложили липкий, обмякший маленький серый свёрток.

Это был… Тенгил. Их сын.

Казалось, мир вокруг затих, пойманный в ловушку чистого, ошеломлённого чуда этого зрелища, этого мгновения. Крошечное, извивающееся новое существо, ожившее, рождённое на свет, здесь, на руках у Джул.

И один из тайных, ноющих страхов Джул уже развеялся, потому что, боги, Тенгил был прекрасен. Его тело было гладким, жемчужно-серым, без единого пятнышка, с крошечными когтистыми ручками и ножками. Его маленькие черты лица были ровными и гармоничными, ушки – изящно заострёнными, а носик – очаровательной, вздёрнутой пуговкой. Его глаза были чистого, бездонного чёрного цвета; они моргали, глядя на лицо Джул, и Джул могла лишь смотреть, и смотреть, и смотреть на него.

Рядом с собой она чувствовала, что Гримарр тоже неотрывно смотрит на него, и вот его большая рука потянулась и легла, широко и благоговейно, на серую кожу Тенгила.

– Тенгил, – тихо произнёс Гримарр, привлекая к себе моргающий взгляд младенца. – Наш сын. Король.

Эти слова послали мощную дрожь по спине Джул, и снова, когда Гримарр продолжил говорить, теперь уже рокочущими волнами Черного Языка. И хотя некоторые слова всё ещё были незнакомы Джул, после того, как она провела большую часть года в качестве пары этого орка, теперь она знала достаточно, чтобы по крайней мере улавливать смысл его слов.

«Я – Гримарр, твой отец, – говорил он. – Это Джул, твоя мать, которая выносила тебя и произвела на свет с силой и храбростью. Ты – орк. Ты – Аш-Кай. Ты родился в эпоху мира, благодаря любви, которую подарила нам твоя мать».

Что-то словно разбухло в груди Джул, пока он говорил, а младенец моргал, глядя на отца внимательными чёрными глазами, почти так, словно понимал каждое слово. А затем, как только Гримарр замолчал, Тенгил немедленно повернул свою крошечную головку и начал с впечатляющей силой тыкаться ею в обнажённую грудь Джул.

Напряжение Джул, казалось, разом отпустило, вырвавшись наружу безудержным, звонким смехом, и рядом с ней Гримарр тоже посмеивался, его большая рука с явным одобрением поглаживала спинку Тенгила. А после пары минут помощи повитухи Тенгил уже счастливо сосал грудь Джул; его крошечные глазки были крепко зажмурены, а маленький кулачок твёрдо сжимал палец Гримарра.

– Он воистину наш сын, – с огромным удовлетворением произнёс Гримарр. – Посмотри, какой он крепкий и полный сил. Я крайне доволен, женщина. Я рад, что выбрал тебя своей парой, предпочтя всем остальным.

Его ухмылка, обращённая к Джул, была одновременно гордой, голодной и опасной, посылая сбивающую с толку дрожь по её совершенно измученному телу, но она всё же умудрилась закатить глаза.

– Ты рад, что я выбрала тебя своей парой, ты хотел сказать, – поправила она его. – Не говоря уже о том, чтобы на самом деле родить твоё настоящее потомство.

Она сказала это в шутку, но взгляд Гримарра стал серьёзным; его свободная рука потянулась, чтобы нежно обхватить её лицо.

– Да, – сказал он. – Я рад этому, женщина. Я благодарю богов за это каждый день. Ты – мой свет. Я так тебя люблю.

За этими словами последовал медленный, долгий поцелуй в губы Джул, говорящий о его тепле и преданности столь же ясно. И она ответила на поцелуй, сильно и внезапно отчаянно, будучи такой благодарной ему за его щедрость и силу, за всё, что он делал эти прошедшие месяцы, чтобы сделать её беременность не только терпимой, но и приятной. Ежедневные массажи и занятия любовью, вкусная еда и регулярные совместные упражнения, сложная и увлекательная совместная работа каждый день. Совместное строительство их новой жизни, их нового мира.

И хотя впереди оставалось ещё много работы, а вместе с ней и бесчисленные препятствия, которые предстояло преодолеть, до сих пор мир между орками и людьми продолжал держаться. Пережив не только множество новых человеческих законов, ограничивающих новообретенную свободу и деятельность орков, но и несколько вспышек насилия – в основном нападений на невинных орков. Но благодаря ловкому управлению Гримарра ситуацию пока удавалось держать под контролем; отчасти этому способствовало регулярное общение Джул с Отто, который, к его чести, продолжал публично и с энтузиазмом поддерживать мирный договор из своих новых, весьма прибыльных земель в Ярвуде.

И этот мирный договор, каким бы шатким он ни был, уже изменил мир орков до неузнаваемости. Гора теперь законно принадлежала им, вместе с землями на несколько лиг вокруг. Теперь они могли торговать только что выкованными драгоценностями и безделушками в обмен на еду, одежду и припасы. И хотя большинство людей всё ещё избегали орков любой ценой, орки могли свободно ходить по дорогам, посещать человеческие города и заведения и обращаться к людям с разговором, если желали.

И благодаря этому последнему пункту несколько орков нашли себе новые пары, а за последние несколько месяцев ещё две женщины действительно решили переехать в гору. Одной из них была умная светловолосая тростинка по имени Роза, которая, по-видимому, влюбилась в Джона в человеческой библиотеке, и её живот уже слегка округлился от его сына. А второй была пухлая, мечтательная брюнетка по имени Стелла, которую – если верить рассказу Сильфаста – он нашёл распростёртой на алтаре богини Баутул, глубоко в северном лесу. Их совместное поклонение было ещё тем зрелищем, с гораздо более грубым обращением со стороны Сильфаста, чем то, что Джул когда-либо получала от Гримарра, но им обоим это определённо нравилось, причём Стелла получала явное удовольствие, кротко провоцируя Сильфаста на всё более решительные меры.

И хотя Джул всё ещё находила довольно странным быть настолько осведомлённой о таких интимных вещах, было прекрасно иметь в горе других женщин, с которыми можно было поговорить, посмеяться и просто побыть человеком. Готовить и наслаждаться человеческой едой вместе, читать и обсуждать любые книги, которые Роза приносила из библиотеки, и обустраивать весёлую маленькую игровую комнату – без какого-либо смертоносного оружия – для их будущих сыновей-орков.

Всё это было во много раз лучше, чем Джул вообще могла ожидать, особенно в год, который также включал похищение из собственного дома, убийство мужа и рождение сына от орка. Орка, которого Джул, вообще-то, всё ещё целовала; их языки сплетались, его пальцы крепко переплетались с её пальцами.

Когда Гримарр наконец отстранился, Джул почувствовала дрожь и нехватку воздуха, не отрывая взгляда от его глаз. Она устало смотрела, как он поднял их соединённые руки и нежно поцеловал её пальцы, задержавшись губами сначала на её обручальном кольце, а затем переместившись к толстому золотому кольцу на своём собственном пальце. Кольцу, которое Джул выковала сама в кузнице Аш-Кай – при значительной помощи – а затем надела Гримарру перед человеческим жрецом у подножия их горы, под радостные крики сотен орков вокруг.

И хотя между Джул и Гримарром всё ещё не было абсолютного совершенства, а их продолжающееся доверие друг другу по-прежнему было ежедневным выбором, у Джул не было ни сомнений, ни сожалений. Она хотела быть здесь. Она хотела этого мира. Она хотела этого орка, каким бы упрямым, расчётливым и бесящим он ни был. Её прекрасная, могущественная, блестящая пара. Её собственный выбор.

– И я люблю тебя, Гримарр, – тихо прошептала она этим всё ещё наблюдающим глазам. – Так сильно.

Её голос слегка сорвался, когда она говорила, глаза заморгали, но обе его руки уже легли на её лицо, смахивая влагу. И его рот снова оказался здесь, целуя с тёплым, пьянящим, знакомым голодом. На этот раз лишь с лёгким касанием его восхитительных острых зубов, пробуждая неоспоримый, кружащий жар сквозь ошеломлённые, притуплённые мысли Джул.

– Погодите, стоп, притормозите вы двое, – раздался голос, голос Эфтерара, более резкий, чем когда-либо за сегодняшний день. – Ничего подобного. Она только что родила, ради всех богов. Никакого секса. Неделями.

Гримарр резко отстранился от Джул и одарил Эфтерара жутким хмурым взглядом.

– Я что, похож на того, кто сейчас… занимается сексом? – возмутился он. – Я лишь ухаживаю за своей собственной прекрасной парой. Моей женой. Матерью моего сына.

Неоспоримая теплота прокралась в его хмурый взгляд; его большая рука мягко поглаживала покрытую пушком головку Тенгила, но Эфтерар лишь сердито уставился в ответ, скрестив руки на груди.

– Вы пока не занимаетесь сексом, – сухо сказал он, – но мы все видели достаточно, чтобы точно знать, к чему всё идёт.

Он имел в виду, конечно же, тот факт, что Джул и Гримарр вопиюще продолжали свои публичные забавы – в общих залах горы, в комнатах для совещаний и за их пределами – почти ежедневно. И по прошествии столького времени Джул больше не находила в этом никакого стыда, а лишь мощное, фундаментальное удовольствие. Быть открыто взятой, обнажённой, наполненной и вытраханной собственной избранной парой, проживая их правду и их радость без упрёков или сожалений.

– Я бы никогда не рискнул навредить своей паре этим, – сказал Гримарр, снова нахмурившись в полную силу. – Но какой вред от этих поцелуев? Или какой вред в том, если она пожелает немного пососать мой член и восстановить свои силы моим хорошим семенем?

Голод, казалось, вскружил голову в одно мгновение, проносясь сквозь затуманенные, измученные мысли Джул с нераскаявшимся порывом, но Эфтерар издал раздражённый стон, и теперь вперёд шагнул Скен, ткнув иссохшим пальцем в широкую грудь Гримарра.

– Нет, мальчик, – сказал он. – Твой брат прав. Не делай этого, пока не будешь уверен, что сможешь себя контролировать. Иначе твоя пара больше никогда не родит тебе сына.

В глазах Гримарра на мгновение вспыхнул страх, но затем он снова нахмурился, ещё более свирепо, чем прежде.

– Ты лжёшь, Скен, – отрезал он. – Не притворяйся, будто я теперь этого не знаю. После того, как ты сказал, что мой сын будет убит, а этого не случилось.

Затуманенный, безжалостный взгляд Скена мельком скользнул к Тенгилу, который сейчас, казалось, засыпал на груди Джул.

– Мне лучше знать, что я вижу, мальчик, – сказал он, – а ты знаешь, что к моим словам следует прислушиваться, как к правде.

Гримарр вздохнул, но Джул видела, что он сдаётся; его широкие плечи поникли.

– Как долго мы должны воздерживаться от этого?

– Сорок дней, – немедленно ответил Эфтерар, многозначительно подмигнув Джул. – А там посмотрим.

Гримарр одарил Эфтерара ещё одним свирепым взглядом, но затем повернулся к нему спиной и опустил свою грузную фигуру на кровать рядом с уставшим телом Джул. Притягивая её ближе к своему теплу; его большая рука обняла одновременно и её, и Тенгила, и удовольствие от этого, фундаментальная правильность этого, казалось, заискрились и вспыхнули за измученными глазами Джул.

– Ах, моя прекрасная, – пробормотал Гримарр прямо ей на ухо. – Я снова наказан за свои прошлые грехи. Сорок дней я не должен брать тебя. Даже твой рот.

Он звучал искренне опечаленным, и Джул повернула к нему лицо, чувствуя, как издаёт сдавленный смешок.

– Чёрта с два, – глухо сказала она. – Я не собираюсь обходиться без этого целых сорок дней.

Гримарр моргнул, глядя на неё, а затем уголки его губ поползли вверх, тепло и одобряюще.

– Тс-с, – сказал он, бросив настороженный взгляд туда, где Эфтерар и повитуха сейчас убирали испачканное постельное бельё. – Не дай нашим надзирателям услышать это, женщина.

Джул снова усмехнулась и уютнее устроилась в тёплых, сильных объятиях Гримарра. Погружаясь в эту идеальную, драгоценную правду – о своей семье, о своей паре, о своём собственном крошечном спящем сыне. Они сделали это. Они изменили мир и создали в нём новую жизнь.

– А теперь спи, – прошептал Гримарр, запечатлев мягкий, тихий поцелуй на волосах Джул. – Я буду держать тебя.

Джул знала, что он говорит искренне, и когда она закрыла глаза, вдыхая его запах, мир вокруг, казалось, становился только ярче, наполняясь красотой, теплом и жизнью.

Она была дома.