Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"

Автор книги: Финли Фенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Это звучало как клятва, как слова, однажды заученные и никогда не забываемые; и в это зависшее, украденное мгновение это было всем. Это было правдой, это было уверенностью, это было обещанием, на которое Джул могла опереться, на которое могла положиться и сделать своим. Это была безопасность дикого, могучего, неукротимого орка, преклоняющего колено и предлагающего себя ей.

Долгое мгновение Джул могла только дышать, переваривая это, наслаждаясь этим странным, накатывающим умиротворением – но затем его глаза закрылись, и эта горячая твердость, всё еще наполняющая её, медленно выскользнула, отстраняясь от неё. Высвобождаясь с громким, унизительным хлюпаньем, и – Джул ахнула – также высвобождая его густое белое семя, словно сдерживаемый до поры фонтан, который брызнул на неё, на него, на кровать, на пол.

Он отстранился, чтобы посмотреть, поняла Джул; он даже раздвинул её ноги пошире, чтобы видеть это, и когда основная часть наконец вылилась, она всё еще чувствовала, как оно сочится из неё, густо вытекая на кровать. И её пара – её пара-орк – всё еще наблюдал, еще шире раздвигая её ноги, а затем одарил её ласковой, хотя и довольно пугающей, зубастой улыбкой.

– Ты очаровываешь меня, моя прекрасная, – сказал он. – Ты принесла мне ни с чем не сравнимую радость. Я навсегда запомню эту ночь.

Но в этих словах было что-то другое, что-то изменившееся по сравнению с тем, что было мгновение назад. И когда Джул нахмурилась, приподнявшись, чтобы лучше разглядеть эти глаза, он немедленно отступил назад с почти неестественной скоростью. Попутно натягивая штаны и быстро пряча себя от её глаз.

Это оставило Джул в одиночестве: обнаженную, развращенную на этой кровати, и когда она медленно села, то почувствовала ломоту, покалывание и боль. Наверное, как и положено женщине, которая только что спарилась с орком; она моргнула, глядя туда, где он всё еще возвышался над ней, огромный, серый и уродливый. Наблюдающий за ней со странной, сверкающей интенсивностью: голова склонена набок, большие руки крепко сжаты в кулаки по бокам.

– Что? – услышала она свой хриплый и неуверенный голос. – Что-то не так?

Он дернулся, и одна из этих больших рук резко потянулась к ней и обхватила её лицо.

– С тобой не может быть ничего не так, моя прекрасная, – сказал он, хотя его голос звучал грубо и жестко, совсем не так плавно, как раньше. – Но я должен просить у тебя прощения за то, что сделаю дальше.

Говоря это, он потянулся к её разорванной сорочке, бросив её ей; Джул моргала, пытаясь осознать происходящее.

– Ты оденешься, – сказал он, – и пойдешь за мной.

Джул продолжала хлопать глазами, но уже повиновалась, дрожащими руками натягивая сорочку. И вот он оказался рядом, так близко, его большая рука мягко сжала её руку и помогла подняться на ноги. И она всё еще подчинялась, хотя её ноги превратились в желе, и только эта непреклонная сила удерживала её в вертикальном положении.

– Ты должна пойти, – настаивал он этим странным, резким голосом, а Джул по-прежнему ничего не понимала, ни капельки, даже когда он наполовину повел, наполовину потащил её к двери. Слишком сильный, чтобы спорить или даже пытаться сопротивляться; но затем ошеломленные мысли Джул наконец-то, внезапно всё поняли.

Он вел её… наружу. К оркам. В таком виде.

Слишком поздно Джул отшатнулась от него, начала брыкаться, царапаться и пытаться вырваться – но она была слаба, измотана, а он был слишком силен. И он уже отбросил засов и распахнул перед ней дверь пинком.

Крики снаружи оказались почти оглушительными; это была живая, кишащая масса тьмы, орочьих конечностей, тел и глаз, освещенная лишь слабым светом факелов. Все они были слишком близко, от них разило кровью и смертью, и Джул едва не вырвало, когда эта огромная рука вытолкнула её слабое, дрожащее, полуголое тело прямо к ним.

– Узрите! – раздался громкий голос позади неё, голос Гримарра. – Моя новая пара. Почуйте, как она несет на себе мой запах и мое семя!

Крики орков возросли, усилились, и Джул ощущала их жадные взгляды почти физически. Они похотливо пялились на то, во что Гримарр превратил её, на то, что всё еще стекало по её бедрам; и этого просто не могло быть, он не мог так с ней поступить. Это был просто сон, худший сон за всю жизнь Джул…

– Эта женщина сама умоляла меня об этом, – продолжал голос Гримарра, глубокий, властный, высокомерный. – Она назвала меня по имени. Она заглотила мой член целиком и извергла мое семя подобно потопу.

Шум был повсюду, шум был всем; масса глаз, смеха и тел слишком близко в этом тесном пространстве, и Джул не могла пошевелиться, не могла дышать; это не может быть правдой, пожалуйста, боги. Это должно быть сном, должно быть…

– Она отвергла своего человеческого мужа, – продолжал злорадствовать его самодовольный голос. – Вместо этого она предпочла остаться здесь, со мной. Она предпочла стать моей парой!

С этими словами эта большая теплая рука опустилась и схватила её руку. На этот раз не ласково, а жестко, целенаправленно; он вздернул её руку вверх, демонстрируя её всё еще орущим оркам. Показывая им – дыхание Джул перехватило, сорвалось – обручальное кольцо Астина из золота и бриллиантов, всё еще сверкающее на её пальце.

– Узрите! – снова произнес Гримарр. – Знак её отвергнутого мужа, лорда Норра. Он – капитан людей. Тот, кто убивает наших сыновей. Тот, кто отравляет нашу воду, сжигает наш дом и щедро платит за наши смерти.

Крики орков стали злыми, яростными, и Джул вздрогнула, когда Гримарр сорвал её обручальное кольцо и показал его им.

– Узрите! – сказал он, его голос стал жестким и холодным. – Какая участь вскоре постигнет лорда Норра!

И прежде чем Джул успела подумать или отреагировать, Гримарр подбросил кольцо в воздух и поймал его своим широко раскрытым ртом. Тот самый рот, который так нежно целовал её, говорил ей эти тихие, прекрасные слова, теперь грыз её обручальное кольцо с отчетливым, ужасающим хрустом.

Орки рассмеялись как один, и хриплый, лязгающий шум разорвал воздух; Гримарр прожевал кольцо раз, другой, третий. А затем запрокинул свою большую голову назад, проглотив кольцо с видимым усилием.

– Вы знаете, где оно в итоге окажется! – пронзительно крикнул один из орков, на случай, если не все поняли шутку, и смех, казалось, стал еще громче. Некоторые сопровождали его непристойными звуками пердежа, и Джул начала чувствовать себя по-настоящему больной, слабой и жалкой.

– Жена лорда Норра моя! – провозгласил ужасный голос Гримарра рядом с ней. – Жена лорда Норра стала парой капитана орков!

Рев орков был оглушительным, он заглушал уши и мысли Джул, и она лишь отстраненно отмечала, что у неё дрожат ноги, всё её тело бьет крупная дрожь. Что происходит. Что она наделала. Зачем.

И когда эта большая, угрожающая рука снова потянула её обратно в комнату, ноги Джул окончательно подкосились, и мир благословенно, милосердно погрузился во тьму.

Глава 6

Когда Джул снова проснулась, она лежала в мягкой постели, а небо было темным.

На миг ей показалось, что это её кровать дома, и скоро войдет Элиза, чтобы раздвинуть шторы. Скажет: «Доброе утро, миледи, где бы вы хотели выпить чаю: в постели или в обеденном уголке?».

Но затем Джул вспомнила сон. Сон настолько реальный, что он вовсе не был сном, и когда она резко села, моргая в темноте, то поняла, что всё ещё заперта внутри него. Всё в той же проклятой комнате, и – она натянула тонкое одеяло до самого подбородка – всё с тем же проклятым орком.

– Ты, – выдохнула она, глядя в слабом свете свечи туда, где он сидел на полу, прислонившись к противоположной стене. Так далеко от неё, как только позволяло пространство комнаты. Запоздалые, судорожные мысли Джул отметили, что всё тело ноет, она очень устала и – она пошевелилась и поморщилась – внутри всё ещё было очень влажно.

– Да, – раздался глубокий голос, и Джул снова вздрогнула от этого звука. Воспоминание о том, как этот голос произносил те ужасные вещи перед орущими, похотливо скалящимися орками. «Эта женщина сама умоляла меня об этом. Она отвергла своего человеческого мужа. Она называла меня по имени».

Джул судорожно вдохнула, собираясь с духом, и прежде чем разум успел принять решение, она уже соскочила с кровати и рванулась к двери. Она бежала быстро, несмотря на дрожащие ноги; её рука вытянулась, вцепилась в засов…

Но тут огромное, мощное тело врезалось в неё, отшвыривая в сторону. Большие сильные руки обхватили её запястья, вскинули их над головой и намертво прижали к деревянной двери за её спиной.

Джул задыхалась, комната слегка плыла перед глазами, а орк был здесь, на расстоянии ладони. От него отчетливо пахло кровью с едва уловимым оттенком сладости, и Джул плюнула в него, едва не попав в это изуродованное шрамами серое лицо.

– Какого черта, орк, – прошипела она ему. – Отпусти меня!

Он не шелохнулся, его огромные пальцы еще крепче сжали её запястья.

– Нет, – отрезал он. – Ты моя пара, женщина. Ты сама пожелала остаться.

– Как же! – выплюнула Джул. – Я ничего подобного не желала! А если и желала, то до того, как ты выставил меня на показ своей орде, насмехался надо мной, как над дешевой безделушкой, и… и осквернил меня и мои брачные обеты!

Его черные глаза на миг закрылись, и она почувствовала его дыхание – горячее и резкое на своей коже.

– Мне не принесло радости делать это, женщина, – произнес он очень ровным голосом. – У меня не было желания пугать тебя или позорить так скоро после того, как мы принесли обеты. Но это было бремя, которое пришлось нести.

– Что, тебе пришлось? – возмутилась Джул и снова плюнула в него, на этот раз прямо в лицо. – Тебе было тяжело? Лживый ублюдок. Я хочу уйти. Сейчас же.

Было какое-то странное удовлетворение в том, чтобы наблюдать, как её слюна стекает по его шрамированной щеке, по суровой линии тяжелой квадратной челюсти.

– Да, – сказал он, и голос его теперь звучал устало, почти смиренно. – Ты так же непостоянна, как все люди. Ты отречешься от своего обещания и попытаешься сбежать.

С этими словами он перехватил оба её запястья одной рукой и потянулся к талии. К цепи, которая теперь была свободно обмотана вокруг него. Джул закрыла глаза, пытаясь подавить подступающий к горлу всхлип. Ну конечно. Она по-прежнему пленница, по-прежнему его захваченная добыча; она была ею всё это проклятое время, а он просто сидел здесь и ждал момента, чтобы снова посадить её на цепь.

– Конечно, я хочу сбежать, – бросила она, потому что это было всё, что осталось от её свободы, гордости и достоинства. – Я ненавижу тебя, орк. Коварная ты сволочь.

Цепь уже обвила её талию, туго затянувшись, и рука, державшая её запястья, разжалась, чтобы снова намотать свободный конец на его предплечье.

– Я просил твоего обещания без гнева и угроз, – произнес его ровный голос. – Я даже дал тебе возможность уйти, и если бы ты выбрала это, я бы сдержал слово. И всё же ты по доброй воле предпочла вверить мне свою верность.

От этих слов у Джул перехватило дыхание; она уставилась на него, в это отталкивающее, покрытое шрамами орочье лицо.

– Ты солгал мне, – выпалила она. – Ты… ты проклял меня или что-то в этом роде. Я бы никогда, ни за что на свете добровольно не выбрала жизнь с таким монстром, как ты!

– Ты выбрала, – последовал холодный, непреклонный ответ орка. – Я не лгал тебе. Я не проклинал тебя и не использовал магию. Ты жаждала моего прикосновения, как все женщины. И ты возжаждешь его снова.

Самовлюбленный, высокомерный ублюдок. Джул даже рассмеялась – горько и недоверчиво.

– В твоих мечтах, козёл. Я скорее умру, чем добровольно коснусь тебя снова.

На мгновение воцарилась тишина, а затем он еще немного затянул цепь на её талии.

– Да будет так, – сказал он низким, угрожающим тоном. – Я не стану принуждать тебя, женщина. Но и не отпущу. Я пометил тебя и заявил на тебя права перед глазами сотни орков всех пяти кланов. Я отдал слишком много, чтобы расставить эту западню для лорда Норра.

Сердце Джул забилось чаще, но она яростно смотрела на него, на его огромную, нависшую тень.

– Мне плевать на твои планы, орк. И я не стану помогать тебе убивать моего мужа!

Из его горла вырвалось низкое рычание, и – будь проклято это предательское тело – внутри у Джул всё странно екнуло от этого звука.

– Он тебе больше не муж, женщина, – прозвучал этот угрожающий голос. – Ты выбрала меня своей парой. Ты поклялась мне в верности. Я принес обеты. Ты подчинишься этому.

Джул замотала головой: это не могло происходить наяву, что же она наделала. Отдала свою жизнь, своё тело, всё на свете бездушному, злобному, жестокому тирану.

– Не подчинюсь, – выдохнула она. – Не подчинюсь. Ты опозорил и унизил меня. Ты использовал мою слабость как оружие против меня. Ты был жестоким, лживым и ужасным. Ты зверь. Монстр.

Его крупное тело дернулось, и Джул почти физически ощутила, как воздух вокруг стал холоднее. А затем – она вздрогнула, забилась – Гримарр с силой прижал её обратно к двери, и одна из его огромных когтистых рук сомкнулась на её шее. Не так сильно, чтобы причинить боль, но его пальцы были массивными, а когти остро царапали кожу; угроза была более чем реальной.

– Ты покоришься, женщина, – прорычал он. – На кону стоит моя жизнь и жизни всех моих братьев. Я не хочу причинять тебе боль, но если придется – я это сделаю. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться своего.

Джул не хватало воздуха, чтобы говорить под давлением этой огромной руки; он даже не смотрел на неё, зажмурив глаза.

– Я свяжу тебя и заткну тебе рот, – произнес его грозный голос. – Я буду морить тебя голодом. Я лишу тебя солнца до конца твоих дней. Клянусь в этом, женщина.

Тело Джул била дрожь, она была на грани полной паники, и тут Гримарр внезапно отпустил её, отступив назад. Она согнулась пополам, судорожно глотая воздух и прижимая липкие от пота ладони к горлу. Что ей делать, что ей остается, что вообще осталось…

– Так вот как орк обращается со своей парой? – выдавила она. – С женщиной, от которой ждет сыновей? Ты запираешь меня и угрожаешь муками и голодом?! Неудивительно, что другие твои женщины бежали от тебя. Ты монстр. Ты то самое тошнотворное, прожорливое чудовище, которое преследует нас в кошмарах.

Гримарр замер перед ней непроницаемой глыбой тьмы; она слышала его тяжелое дыхание.

– Неважно, что ты обо мне думаешь, – сказал он наконец. – Ты покоришься, женщина. Ты почтишь меня перед лицом моих братьев, как подобает истинной паре. Ты отправишься со мной в свой новый дом и будешь держать голову высоко.

Джул захлебнулась всхлипом, её мысли разлетелись в разные стороны, крича наперебой. Ей следовало бы бороться с ним, попытаться снова сбежать, найти его ятаган и броситься на него. Но тогда он поймает её, он исполнит все эти ужасные обещания: будет морить голодом, свяжет, лишит солнца…

Нет. Нет.

Джул была выше этого. Умнее этого. И она прекрасно знала по горькому опыту, что сопротивлением ничего не добьешься – тебя только изобьют и сломают. Не тогда, когда враг настолько сильнее и когда их так много. По крайней мере, не сейчас.

Если она хочет поступить мудро, ей нужно ждать. Слушать. Выжидать своего часа. Возможно, даже втереться в доверие к этому омерзительному орку.

И когда придут люди Астина – а они придут – Джул будет готова. Она поможет им очистить мир от этих проклятых орков. Она с радостью будет смотреть – она будет ликовать, – когда этого орка насадят на острие копья.

Джул выпрямилась во весь рост и вскинула подбородок, хотя слезы всё ещё катились из её глаз, стекая по лицу. Она сделает это. Она отомстит.

– Хорошо, орк, – сказала она, хотя голос её дрожал, срываясь на рыдания. – Я покорюсь.

Глава 7

Когда Гримарр вывел Джул из комнаты, всё так же удерживая её за цепь на талии, их встретили новые орки, новые приветственные вопли и новый невообразимый хаос в её голове.

Но лицо её было сухим, голова – высоко поднятой, а взгляд устремлен прямо перед собой, в черноту тоннеля. Гримарр, по крайней мере, позволил ей одеться как подобает и заплести косу, хотя всё это время он подпирал своим массивным телом дверь и наблюдал за ней.

Цепь по-прежнему стягивала её талию, а тело всё так же ныло от усталости, боли и невыразимой тоски. Этому состоянию явно не способствовали отдельные слова, которые она улавливала в гомонящих орочьих выкриках: что-то про «обручальное кольцо», «славную крепкую вспашку» и «покажи нам её еще раз, капитан».

Гримарр, по крайней мере, не стал этого делать – он просто подталкивал Джул впереди себя, а она уже едва выносила это: страх и стыд пульсировали под кожей. Она сбежит. Она найдет способ отомстить. Люди Астина перебьют их всех.

Слепящий солнечный свет показался почти болезненным после долгого времени под землей, и Джул заслонила глаза пальцами. Солнце стояло в зените – было около полудня; неужели Гримарр заставлял весь свой отряд ждать здесь столько времени только из-за неё?

– Ты голодна, – раздался рядом резкий голос Гримарра, заставив Джул невольно взглянуть на него. Она тут же зажмурилась, тяжело дыша. Боги, он был уродлив. На свету он казался совершенно омерзительным, похожим на серый гниющий труп, чье лицо изъели личинки; неужели она и вправду целовала этот рот? Неужели принимала прикосновения этих рук? Поклялась стать его парой? Что, черт возьми, происходит?

– Ты голодна, – повторил Гримарр, и в его глубоком голосе прозвучала угроза. Джул невольно отступила на шаг, рефлекторно коснувшись рукой горла. – Нет, – ответила она. – Но… мне нужно попить. И справить нужду. Пожалуйста.

Она ненавидела просить, ненавидела давать этому орку еще больше власти над собой, но он кивнул и повел её в ближайшую рощу. Туда, где Джул слышала шум ручья. Гримарр снова отвернулся, пока она пила, а затем уединилась в кустах. Она постаралась оттереть часть того месива, что осталось у неё между ног, заставляя себя не думать о том, почему и как это с ней случилось.

Когда она закончила, Гримарр отвел её обратно, где уже собралась и ждала толпа орков, явно готовая к выступлению. Большинство из них были теми же, кто пришел сюда вчера, человек тридцать; Джул быстро пересчитала их, сравнивая с тем числом, что видела накануне.

– Где остальные? – спросила она неохотно, но ей нужно было знать обстановку, чтобы спланировать месть. – Они последуют за нами?

– Некоторые – да, – последовал мгновенный ответ Гримарра. – Многие пришли издалека. Они услышали о моем подвиге и пожелали стать его свидетелями.

Ох. Ну конечно. Это значило, что весть об этом – о Джул, стоящей там полураздетой и униженной, со следами семени Гримарра на теле – без сомнения разлетится по всем уголкам королевства. Дойдет и до Астина.

– Нас преследуют, – произнес голос Гримарра. – Мы должны уходить. Ты хочешь идти сама или чтобы тебя несли?

Ноги Джул всё еще дрожали, но она содрогнулась от одной мысли о том, чтобы коснуться этого орка или позволить ему коснуться себя.

– Я пойду сама, – сказала она, и он, слава богам, кивнул. Может быть, если она будет идти достаточно медленно, преследователи настигнут их, её спасут, отвезут домой, а этого орка насадят на копья…

Они двинулись через лес: Джул и Гримарр во главе, а за ними – тридцать с лишним гремящих и гомонящих орков. Путь пролегал по неровной каменистой тропе, которую Джул не могла ни разглядеть, ни запомнить: бесконечные петли и переправы через быстрые ручьи. Очевидно, Гримарр пытался запутать следы, и Джул пришлось признать, что у него это чертовски хорошо получалось: если бы не солнце над головой, она бы окончательно заблудилась.

Положение усугублялось тем, что Гримарр задал изнурительный темп, волоча Джул за собой на цепи. К полудню она была совершенно измотана, платье пропиталось потом, а легкие кожаные туфли ободрались и промокли насквозь. Когда Гримарр наконец остановился на краю большой поляны, Джул даже не взглянула на него – она просто рухнула на ближайший камень и спрятала лицо в коленях.

– Мы будем есть! – объявил Гримарр, на что орки за его спиной ответили радостным ревом. – Сильфаст, возьми людей и принеси мне того оленя, которого я чую на севере. Тот, кто убьет его, получит первый кусок мяса.

Снова крики – боги, почему орки такие громкие? – но, к счастью, часть шума вскоре удалилась на север. Очевидно, предупреждая несчастного оленя об опасности, но Джул было всё равно, ей не хотелось больше даже шевелиться.

– Пей, – раздался внезапный голос рядом. Джул вздрогнула и повернулась: Гримарр протягивал ей мех с водой. С каких это пор у орков появились мехи? Наверняка он был грязным, но Джул всё равно взяла его и жадно припала к благословенной холодной влаге.

– Ты изнурена, – сказал он, теперь уже тише. – Тебе больно?

К счастью, сильной боли Джул не чувствовала, но она слишком устала, чтобы двигаться или говорить. В конце концов Гримарр поднялся с лязгом цепи. Джул приподняла голову и увидела, как он наматывает свой конец цепи на массивный ствол ближайшего дерева и крепко затягивает его, прежде чем зашагать прочь.

– Следи за ней, Бальдр, – бросил он через плечо. – Доложи мне, если она шелохнется.

Один из огромных уродливых орков, что оставались поблизости, поднялся и вразвалочку направился к ней. Джул отвернулась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он же не тронет её, верно? Гримарр ведь сказал, что не отдаст её никому?

– Приветствую, женщина, – произнес орк на удивление мелодичным голосом. Джул моргнула и уставилась на него. Да, он выглядел как любой другой орк здесь – возможно, чуть моложе, и, пожалуй, даже более отталкивающе из-за землисто-зеленоватого оттенка кожи, – но он улыбался ей, обнажая ряд острых белых зубов.

– Давно среди нас не было людей, – продолжал орк всё тем же легким, неуместным голосом. – Как ты поживаешь, женщина?

Как она поживает? Джул снова моргнула – он серьезно об этом спрашивает? А затем горько рассмеялась.

– Как, по-твоему, я поживаю, орк? Меня украли из дома, осмеяли, унизили и протащили через половину провинции Саккин, совершенно не заботясь о моем самочувствии или желаниях, в компании глубоко отвратительных и уродливых орков!

Молодой орк поморщился и опустил темные глаза на свои большие руки, крепко сцепленные вместе.

– Ах, – вымолвил он. – Да. Это… Должно быть, всё это очень тягостно. И я знаю, что мы, орки, внушаем людям отвращение. Могу ли я предложить тебе подарок, чтобы тебе было удобнее? Повязку на глаза, например?

Джул почувствовала невольный укол сожаления, а затем зажмурилась и покачала головой. Нет, нет. Она не сказала ничего лишнего и не собиралась извиняться перед каким-то причудливым зеленым орком. Это не может быть её жизнью…

Но, взглянув на него снова, она увидела, что он выглядит по-настоящему удрученным; его массивные плечи жалко поникли. Это было настолько комично, что Джул вздохнула и потерла опухшие глаза.

– Нет, но спасибо, что спросил, – ответила она сама от себя не ожидая. – Я просто очень устала, а Гримарр…

Она не смогла закончить фразу – в горле внезапно встал ком, а в глазах снова закипели слезы. Ей пришлось закрыть лицо руками, пытаясь дышать, пытаясь не разрыдаться на глазах у этого странного орка. Наверняка он видел её позор прошлой ночью, был среди той орущей толпы… Она не должна давать им еще больше власти над собой…

– Тебе грустно, – произнес орк почти торжественно. Джул снова посмотрела на него, на его кивающую зеленоватую голову. – Я тоже знаю, что такое грусть.

– Ты? – спросила Джул с вызовом. Весь её предыдущий опыт подсказывал, что орки мало что чувствуют, кроме животного голода или жажды убийства. Но зеленая голова продолжала кивать. – Когда я думаю о своей матери, – сказал он, – мне становится грустно.

Его мать. Это было настолько неожиданно, что Джул выпрямилась и нахмурилась.

– Погоди. Ты действительно знал свою мать?

Орк снова кивнул.

– Я любил свою мать, – сказал он. – Она была доброй, щедрой и смелой. Я вырос, говоря на её общем языке и слушая её многочисленные предания. Она многому научила меня в том, что касается людей.

– Как? – возмутилась Джул. – То есть – когда? И где? Я думала… – её мысли запутались. – Я не думала, что женщины остаются. Или выживают.

Орк пожал массивным плечом.

– В горе уже много лет нет женщин, – ответил он. – Но многие другие прячутся от людей и рожают сыновей в тайне. Большинство отдают детей отцам на воспитание, как только те перестают сосать грудь, но моя мать захотела оставить меня себе. Она растила меня в пещере у восточного моря.

– И что с ней стало? – спросила Джул, теперь уже робко. Орочье зеленое лицо исказила печаль.

– Нас нашли, – сказал он. – Вооруженные люди. Она погибла, пытаясь защитить меня, а меня самого ранили и оставили умирать. Но пришел Капитан и забрал меня.

Капитан.

– Недавно? – спросила Джул, но молодой орк покачал головой.

– Много лун назад, – ответил он. – Капитан долго трудился, чтобы находить и защищать многих спрятанных орочьих сыновей. Чтобы предложить нам защиту и прибежище.

Что ж. Джул взглянула в сторону рощи, где исчез Гримарр.

– Как мило с его стороны, – процедила она. – В моем же случае мне предложили «щедрый» выбор между покорностью и услужением или пленом и голодной смертью.

Орк склонил голову, его черные брови сошлись на переносице, но не успел он ответить, как остальные орки шумно вернулись на поляну, неся окровавленную тушу огромного бурого оленя. Они с азартом принялись разделывать его, забрызгивая друг друга кровью; Джул снова уткнулась лицом в колени, подавляя подступившую тошноту.

– На, – раздался слишком знакомый голос чуть позже. Джул подняла голову: перед ней стоял Гримарр, протягивая еще теплый, сочащийся кровью кусок сырой оленины. – Ешь.

Джул уставилась на мясо, а затем покачала головой и снова уткнулась в колени. Подальше от этого жуткого лица, подальше от внезапной вспышки ярости, которая вскипала в её мыслях при одном только его виде. Она отомстит. Обязательно.

– Ешь, – повторил он. – Ты слабеешь.

Но одна мысль о сыром мясе вызывала у Джул тошноту, и она снова покачала головой. Из горла Гримарра вырвалось низкое угрожающее рычание, но в тот момент ей было наплевать. Даже если он решит уморить её голодом, связать или придумает еще какую-нибудь новую пытку.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь возней орков. Наконец она услышала, как Гримарр поднялся и начал разматывать цепь с дерева.

– Я понесу тебя, – сказал он. – Мы должны добраться до горы сегодня.

Гора. Джул содрогнулась, но ничего не сказала, и когда огромные руки Гримарра снова подхватили её, она не сопротивлялась. Просто позволила ему прижать себя к своей массивной груди, за которой мерно стучало сердце.

Были какие-то движения, разговоры, чужие слова на Черном Языке, которых Джул не понимала. А затем – снова этот быстрый плавный шаг под ней, мерное покачивание и резкие выдохи его дыхания, обжигавшие её измученное тело.

Джул следовало бы запоминать дорогу, отмечать координаты и ориентиры, но было куда проще просто ничего не делать. Просто быть там, в этих руках, чувствуя, как волосы хлещут по лицу, глядя на проносящиеся мимо небо и деревья, пока сон наконец не сморил её.

Но затем, конечно, спустя какое-то время Джул проснулась. На этот раз вокруг была кромешная тьма, а мир был наполнен криками.

Джул вздрогнула и по-глупому прильнула к удерживающему её теплу, пряча в нем лицо. Крики становились громче, переходя в гогочущие, оглушительные вопли, и над всем этим гремел голос Гримарра, мощно и глубоко отзываясь в его груди.

– Я добыл свой приз! – возвещал он, и Джул почувствовала, как её поднимают и выставляют напоказ в темноте. – Я взял женщину лорда Норра в качестве своей пары и закрепил это своей клятвой и своим семенем! Я превзошел лорда Норра и его немощных людей, и буду делать это снова, и снова, и снова!

Раздались десятки, сотни воплей; голову Джул пронзила глубокая пульсирующая боль. Стало еще хуже, когда Гримарр проорал что-то в ответ, на этот раз на Черном Языке: резкие, грубые слова вызвали новую волну ликования, а затем отчетливый, улюлюкающий орочий хохот. Без сомнения, они снова насмехались над Джул, позорили её, выставляя её слабость им на забаву.

Она не смотрела, продолжая прятать лицо, пока это огромное тело снова пришло в движение, уверенно шагая под ней. Они шли куда-то сквозь толпу гомонящих орков, поднимаясь всё выше, в самую глубь тьмы.

По пути раздавались другие голоса, слышались рокочущие ответы Гримарра на Черном Языке, но здесь, по крайней мере, было тише, крики смолкли. Когда движение прекратилось и ноги под ней наконец замерли, Джул пошевелилась и моргнула. За её веками забрезжил свет; она снова моргнула, пытаясь сфокусировать свои странно заторможенные мысли.

Они были в комнате. Очередная темная комната с очередной кроватью. Она была едва освещена лучом лунного света, пробивавшимся сквозь узкую щель в каменной стене. Окно.

Гримарр осторожно поставил Джул на ноги, а затем снял цепь с её талии. И вместо того чтобы броситься к двери, как ей следовало бы, Джул на непослушных ногах направилась прямиком к этому маленькому окну. Оттуда она видела звезды, сверкавшие на уровне её глаз, и крутой склон изрезанных скал, уходящий вниз, в черноту. Она была в горе.

– Проклятье, – выдохнула она, потирая лицо. Боги, как же она позволила этому случиться? Почему она не боролась, не следила за дорогой? Почему, черт возьми, всё важное исчезало в небытие, стоило этому ужасному орку хотя бы коснуться её?

Она окинула комнату взглядом в поисках выхода, но здесь было только это крошечное окно и дверь, через которую они вошли. Точнее, дверной проем, завешенный чем-то вроде занавеса, но Гримарр стоял прямо перед ним, преграждая путь к бегству.

– Ты останешься здесь, женщина, – сказал он, слишком легко разгадав её мысли. – Теперь это твой дом.

Дом. Это слово ударило в грудь Джул, как молот; она отступила от него на дрожащих ногах, качая головой.

– Нет, – выдохнула она. – Нет. Это не дом, орк. Никогда.

В мыслях всплыл образ поместья Норр, вызывая новый приступ тоски. Джул продолжала пятиться от пристального взгляда черных глаз Гримарра к каменной стене за спиной.

– Не притворяйся, будто я не понимаю, что это такое, – сказала она, невольно косясь на кровать напротив. – Это тюрьма. Место, где ты будешь держать меня взаперти в своей власти и заставлять отдавать тебе всё, что ты, черт возьми, пожелаешь!

Она видела, как Гримарр на миг закрыл глаза и снова открыл их.

– Я не стану принуждать тебя, – сказал он. – И не принуждал. Ты по своей воле поклялась в верности. Ты сама умоляла меня.

Да проклянут боги этого ублюдка. Джул отступила еще дальше, в угол.

– Да, и я была дурой! – вымолвила она прерывающимся, сдавленным голосом. – Я была одна, я была сбита с толку и напугана, и я поверила твоей медовой лжи, нашептанной на ухо!