Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"
Автор книги: Финли Фенн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
Лицо Гримарра исказила судорога, глаза крепко зажмурились.
– Ты оказываешь мне ни с чем не сравнимую честь, женщина, – прошептал он. – Я никогда не забуду тебя, пока жив.
И, возможно, это было всё, что имело значение в этот миг, и Джул притянула его голову к себе, провела языком по сладости его губ. Вызвав из его рта почти звериный рык, гортанный и мощный, вибрирующий глубоко и искренне внутри.
– Тогда трахни меня, любовь моя, – прошептала она. – Пожалуйста. Дай мне то, что я буду помнить.
Казалось, большое тело Гримарра над ней напряглось, как сжатая пружина, когда она заговорила, – а затем вспыхнуло яростной, обжигающей жизнью. Пригвоздив её руки над головой одной огромной, мощной рукой, в то время как другая рука грубо схватила её лицо и запрокинула его, утыкаясь лицом в её шею. А затем его острые зубы сомкнулись, когда этот огромный член с силой вонзился внутрь, так жестко и мощно, что Джул по-настоящему вскрикнула.
Но он лишь повторил это, его зубы вонзились глубже, его член вколачивался внутрь снова и снова. Сильнее, чем он когда-либо делал это раньше, так, что у Джул зубы лязгали во рту, – но она цеплялась, умоляла, просила еще, даже когда её рот судорожно хватал воздух или, возможно, всхлипывал.
– Пожалуйста, Гримарр, – выдавила она, – пожалуйста. Дай мне. Покажи мне. Не дай мне забыть. Моя пара. Моя любовь.
И с этими словами неистовое тело над ней замерло, его губы внезапно стали мягкими и дрожащими на её шее, его член стал твердым, огромным, набухшим сильнее, чем Джул когда-либо чувствовала. А затем его семя хлынуло в неё потоком, обрушиваясь в неё, наполняя её до краев, так что она думала, что может разорваться.
Когда всё закончилось, его тело, казалось, затихло над ней, а её тело – под ним, если не считать их прерывистого дыхания. И когда Гримарр наконец отстранился от её шеи, его щеки снова были влажными, рот и подбородок перепачканы красным, а глаза болезненно и беззащитно смотрели на её лицо.
– Ах, – произнес он надтреснутым голосом, и Джул поднесла дрожащую руку к его рту, накрыв его губы пальцами.
– Нет, – прошептала она. – Никаких сожалений об этом. И… – она сделала паузу, попытавшись улыбнуться, – спасибо тебе, Гримарр. Это было очень чудесно.
Она продолжала улыбаться, усиленно моргая сквозь влажные ресницы, но он не улыбнулся в ответ. Напротив, он выглядел еще более измученным и осунувшимся, чем раньше; он поднял свое большое тело, встал на колени и извлек себя из неё. Вызвав неизбежное извержение брызг, и его взгляд, устремленный на это, был взглядом изголодавшегося человека, алчно смотрящего на то, что ему больше не принадлежало.
Его руки казались такими же; они нежно коснулись лица Джул и заскользили вниз, по её шее, плечам, рукам. А затем добрались до её грудей, сжав их, задержавшись там, прежде чем переместиться к округлому животу.
Его дыхание вырывалось сдавленными короткими всхлипами, пальцы растопырились так широко, как только могли, и он медленно, бережно наклонился, чтобы поцеловать легкую выпуклость, где находился их сын, что-то шепча тихими, сдавленными словами на Черном Языке. Пока его голос не оборвался окончательно; он отстранился и спрятал лицо в ладонях, его широкие плечи сотрясались от силы рыданий.
– Мне жаль, – прошептал он. – Мне так жаль.
И он не заслуживал этого, но всё же тело Джул тоже приподнялось, казалось, само по себе. Её руки крепко обвились вокруг его талии, притягивая его ближе, и прерывистым движением он сделал то же самое, прижимая её ухо к быстрому стуку своего сердца.
– Я найду тебя и нашего сына в загробной жизни, – произнес он; его голос звучал тихо и сбивчиво в её волосах. – И там, если ты позволишь, я покажу тебе, что значит быть истинной парой. Я буду лелеять, защищать и чтить тебя. Я верну твое доверие и принесу тебе больше радости, чем ты могла бы мечтать.
Он снова плакал, судорожно вздыхая в ухо Джул, и Джул тоже плакала, обхватив его так крепко, словно никогда не сможет отпустить.
– До тех пор, орк, – сказала она. – Прощай.
Глава 32
В конце концов только на следующее утро все условия орков были выполнены. Каждый город в двух днях пути был оповещен, и магистраты провинций Саккин, Ярвуд, Тлакска и Сальвен согласились в письменной форме предоставить оркам права на землю, право на заключение браков, право на торговлю и законные права. Признав орков народом – впервые в известной истории.
Конечно, на самом деле всё будет не так просто: эти четыре провинции не составляли и половины всего королевства, и пройдут десятилетия, если не века, прежде чем все старые обиды и счеты будут забыты. И потребуется немало удачи и хитрости, чтобы благополучно провести орков через эти первые, шаткие месяцы и годы, которые наверняка будут полны недоверия, протестов и мятежей со всех сторон.
Но если кто и мог совершить такой подвиг, так это Гримарр. И проведя всю ночь в крепких объятиях своей пары, слушая, как он шепчет сбивчивые слова на Черном Языке их обреченному сыну, Джул почувствовала странное, покорное принятие его и того, что он совершил. Он пожертвовал ею, их сыном, своими собственными желаниями ради своего народа. Это было благородно, героически, целеустремленно и до дух захватывающего жестоко, и, возможно, именно таким он и был. Таким он был всё это время.
И даже если Джул никогда не сможет простить его, она, возможно, сможет понять. И когда она умылась и оделась – в последний раз в этой горе, – и Гримарр молча протянул ей руку, она взяла её. И позволила ему вывести её из комнаты в темный коридор. К выходу. К Астину.
Джул чувствовала, как учащается её сердцебиение – последние часы она отчаянно старалась не думать об Астине, – и, возможно, Гримарр тоже это почувствовал, потому что его рука крепче сжала её, а его шаги на мгновение замедлились в темноте.
– Мои братья, – начал он; его голос звучал странно надломленно, – желали попрощаться. Они ждут в большом зале для сборов, если ты пожелаешь их увидеть.
Джул молча кивнула и позволила Гримарру увлечь себя за угол, изменив их путь. Как будто она уже и сама не знала дороги к залу для сборов, и она тяжело сглотнула, протянув руку и скользя ею по гладкой, прохладной каменной стене коридора. Каким-то образом она прониклась симпатией к этой горе во всем её коварном, извилистом, пугающем уюте, и это было прощание и с ней тоже, с домом, который никогда по-настоящему не был её домом.
По мере их с Гримарром приближения из зала для сборов доносились голоса, но стоило им переступить порог, как внезапно воцарилась полная тишина. И там, освещенная огромным потрескивающим огнем в дальнем конце, стояла толпа из десятков орков, уставившись на них.
– Не думала, что такое количество орков способно вести себя так тихо, – с искренним удивлением услышала Джул свой собственный голос, и в ответ раздались жидкие смешки, а напряжение в комнате, казалось, разом исчезло. Сменившись гулом нарастающих голосов и видом множества орков, вышедших вперед, чтобы поприветствовать её.
– Благодарим тебя, женщина, – сказал молодой Ка-эш по имени Уильям, держась за руки с новым орком, которого Джул не узнала. – Мы в долгу перед тобой.
Джул попыталась улыбнуться и сказать что-нибудь доброе в ответ, чувствуя, как её улыбка становится всё более искренней и, возможно, всё более слезной с каждым заговорившим орком. Бальдр, Йоарр, Сильфаст, Оларр, Афкарр, Сальви, Тристан, Джон, Эйярл, Кесст.
– Ты заслуживаешь лучшего, чем мы, Джулс, – сказал Кесст; в его обычно дерзких глазах не было и следа игривости. – И уж точно лучшего, чем он. К слову, это правда было так уж необходимо на данном этапе игры, Грим?
Говоря это, он указал на шею Джул, заставив её поднести к ней руку и понять… ох. Это было то самое место, куда Гримарр укусил её прошлой ночью, оно всё еще было воспаленным и болезненным, и наверняка очень заметным для любого, кто на неё посмотрит. И в особенности, конечно же, для Астина.
Гримарр ничего не ответил – до сих пор он почти не проронил ни слова, представляя собой монолитное, пугающее присутствие рядом с Джул, – а Кесст цокнул языком и, потянувшись за спину, выволок оттуда усталого на вид Эфтерара.
– Ты не можешь с этим что-нибудь сделать? – потребовал он у него. – Этот мудак, – он раздраженно махнул в сторону Гримарра, – одержим идеей наградить этого ужасного мужа Джулс еще большим комплексом неполноценности, чем у него уже есть. Без обид, Джулс.
Джул отмахнулась, и Эфтерар подошел ближе, хмурясь, глядя на её шею.
– Не возражаешь, если я прикоснусь к тебе? – спросил он, и когда Джул покачала головой, осторожно положил руку ей на шею и закрыл глаза.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты не трахал её и сегодня утром тоже, – продолжил Кесст, обращаясь к Гримарру, в то время как его собственная рука поглаживала спину Эфтерара вверх и вниз. – Потому что пахнет так, блядь, будто трахал. Но ты бы не стал вести себя как такой уж кретин, правда?
Гримарр не ответил, его лицо стало еще более непроницаемым, и Джул почувствовала, как её собственные щеки заливает краска. Они занимались этим сегодня утром – и на самом деле они занимались этим несколько раз прошлой ночью после того самого первого раза, тихо и отчаянно в объятиях друг друга, – и она слишком поздно поняла, о чем говорил Кесст. Если Астин затащит её в постель, сразу же или хотя бы в течение следующего дня, он обнаружит, что её тело до краев наполнено вязким, вытекающим орочьим семенем.
– Я буду отталкивать Астина, – сказала Джул, чувствуя нарастающую панику, и ощутила, как рука Эфтерара на её шее дернулась, а затем его вторая рука легла рядом с первой.
– Обязательно так и сделай, – твердо сказал Кесст. – Раздави его, если сможешь. Хотя, возможно, для тебя будет лучше вообще избегать его как можно дольше, по крайней мере до тех пор, пока…
Его голос сошел на нет, глаза скользнули вниз, к слишком заметному животу Джул, и она невольно вздрогнула, защитным жестом обхватив его руками. Кесст был прав, конечно: избегать Астина было бы идеальной стратегией, – но Джул знала, что после всего этого избегать его не удастся. Избежать этого было невозможно.
– Заткнись, Кесст, – сказал Эфтерар, осторожно убирая руки от Джул и хмуро разглядывая её шею. – Ты её расстраиваешь. И прости, но это лучшее, что я могу сделать.
Джул неуверенно коснулась шеи рукой и обнаружила, что болезненность сменилась гладкими, выпуклыми шрамами. Это в любом случае было лучше, чем свежие отметины, и она попыталась благодарно улыбнуться.
– Спасибо, – сказала она. – Я буду скучать по вам обоим.
Эфтерар кивнул и после мгновения неловкого молчания оттащил Кесста, на лице которого читалось сожаление. Оставив Джул стоять в одиночестве и неловкости рядом с всё еще безмолвной фигурой Гримарра, и на этом всё, всё было кончено?
Но, возможно, так оно и было, потому что она поговорила почти с каждым орком здесь, и она чувствовала, как опускается её голова, как моргают глаза. Всё было кончено. Ей здесь не место, эти орки не были её братьями, эта гора не была её домом. Она должна была идти.
Она безучастно повернулась к двери и спасительному полумраку коридора, но Гримарр снова сжал её руку.
– Я желаю услышать Скена еще раз, – сказал он. – До того, как ты уйдешь.
Сердце Джул, казалось, екнуло в груди, но она кивнула и позволила Гримарру увести её в другую комнату. Темную и тихую, если не считать Скена, со скрипом поднимающегося с кресла-качалки и идущего к ним.
– Скажи нам, брат, – произнес запинающийся голос Гримарра. – Что ты видишь. До того, как он исчезнет.
Джул почувствовала, как её тело содрогнулось, руки прижались к пополневшей талии, дыхание перехватило. Но она тоже кивнула, потому что ей отчаянно нужно было увидеть, узнать, запомнить.
Скен подошел на шаг ближе и положил свою иссохшую руку на живот Джул рядом с её рукой. Его узловатые пальцы широко растопырились, голова склонилась набок, а туманные глаза стали отстраненными и блуждающими.
– Твой сын плавает и танцует внутри тебя, – произнес его тонкий голос. – Он полон сил, жаден до жизни и крепок. Если ему дадут вырасти, он будет испытывать тебя, проверять тебя на прочность и смеяться вместе с тобой. Он будет говорить словами и орков, и людей, и будет без страха сражаться за правду.
Слова эхом отдавались и кружились в голове Джул, так громко, что она почти не расслышала низкий голос Гримарра рядом с собой.
– Достойный сын, – сказал он, тяжело опуская руку на плечо Джул. – Ты уже видишь его имя?
Глаза Скена теперь были закрыты, между ними залегла глубокая морщина.
– Его зовут Тенгил, – ответил он. – Ибо он – король.
Тенгил. Король. Достойный сын, который будет сражаться за правду, говорить и с орками, и с людьми. И Тенгил был здесь, внезапно такой яркий и живой в теле Джул, в крови Джул, в её мыслях, её разуме и её будущем. Её сын. Этот. Здесь.
– Но он умрет, – произнес голос Гримарра так тихо, его рука крепко сжалась на плече Джул. – От руки лорда Норра.
Медленный утвердительный кивок Скена был подобен пощечине, полосе агонии от головы Джул до самых пят, и ей пришлось закрыть глаза, чтобы удержать равновесие, подавить подступающие рыдания в горле. Он умрет. Тенгил. Король.
Желание сбежать было почти непреодолимым, оно кричало в мыслях Джул, и лишь тяжелая рука Гримарра на её плече удерживала её на месте. Она должна была сделать это. Она должна была уйти. Ради своей пары, его братьев, их сыновей. Она сделает это. Обязательно.
И всё же она не могла остановить слезы, текущие по её щекам, когда они снова зашагали по безмолвному, тихому коридору. Она так жаждала сына, пару, дом. И на краткий миг всё это было её, здесь, в этой горе, так близко, на расстоянии вытянутой руки.
И когда большая фигура Гримарра замерла перед ней, прямо перед выходом, как она знала, она положила руку на его шрамированную спину и прижалась к ней мокрой щекой. Делая еще один вдох, пока могла, вдыхая запах этого жестокого, храброго, прекрасного орка, которого она любила, прежде чем всё будет потеряно навсегда.
– Я бы осталась, – прошептала она в ноющую тишину. – Навсегда. Ты ведь знаешь это, да?
Его плечи под её щекой резко дернулись, а затем эти руки обвили её, крепкие, сильные и надежные, в последний раз.
– Знаю, – сказал он ей в волосы. – Но где бы ты ни была, ты всегда будешь моей парой, моей прекрасной. Я всегда буду с тобой.
Больше нечего было сказать, лишь слезы непрерывно скользили по щекам Джул, и она судорожно глотнула воздух, когда Гримарр медленно, неохотно выпустил её из своих объятий. А затем впереди раздался хруст камней, ослепительный свет и жар солнца. Внезапное осознание присутствия воздуха, земли и людей, и последнее, долгое ласковое прикосновение рук её пары к её коже.
– Прости меня, – прошептал его голос так тихо, что она едва могла его расслышать. – Моя прекрасная Джул.
– Гримарр, – выдохнула она, потянувшись к нему, – но его прикосновение уже исчезло в пустоте, и моргающие глаза Джул видели лишь его жесткую спину, становящуюся всё меньше и меньше по мере того, как он удалялся. Обратно в туннель, оставляя её позади и в одиночестве, пока он полностью не растворился во мраке.
Он ушел.
Глава 33
Когда Джул вышла из Горы Орков, она оказалась в мире, который был слишком ярким, слишком открытым. Слишком чужим, внезапно полным ужаса и страха, яростно и безудержно скребущихся позади ослепленных, моргающих глаз Джул.
– Джул? – произнес смутно знакомый голос, и Джул вздрогнула, заслоняя лицо дрожащей рукой. Это был… мужчина. Фрэнк. Лорд Отто.
В уголках его глаз залегла тревога, а лицо казалось таким бледным и невыразительным, и Джул моргнула, заставив себя не поморщиться. Лорд Отто. Человек. Пришел, чтобы забрать её.
– Эй, всё хорошо, – пробормотал он низким, успокаивающим голосом, с такой интонацией, с какой обычно обращаются к лошади или собакам. – Всё в порядке. Ты снова с нами. Мы отвезем тебя домой.
Домой. Джул почувствовала, как снова вздрагивает, сильнее, чем прежде, но глаза Отто были добрыми, и его протянутая рука тоже говорила о доброте, о вежливости, давным-давно укоренившейся в существе Джул. Лорд, по-доброму помогающий, увозящий её к…
К Астину.
Моргающие глаза Джул уже искали, сканируя скалистую равнину вокруг них. Там стояло около пятидесяти человек, одетых и вооруженных для путешествия, а вместе с ними – все их повозки и лошади, уже запряженные и ждущие. Это были последние из людей, разбивших лагерь вокруг горы, личная свита лордов, а там, на другом конце от них всех… там был Астин. Лорд Норр. Он стоял рядом со своей дорогой новой каретой и смотрел на неё.
Он был прекрасно одет, разумеется, его военная форма была идеально сшита, пуговицы и позолота сверкали, высокие сапоги были начищены до ослепительного блеска. Его волнистые каштановые волосы были длиннее обычного, придавая ему решительно щегольской вид, и даже сейчас Джул всё еще чувствовала, как у неё замирает сердце при виде него – воплощение чистейшего, захватывающего дух совершенства, внешне лорд во всех мыслимых отношениях.
Но Джул изменилась за эти прошедшие недели. Всё изменилось. И теперь почему-то казалось более легким смотреть сквозь красивое лицо и выправку Астина, видеть правду, скрытую за ними. То, как его руки были скрещены на стройной груди. Квадратный разворот плеч. Жесткий выступ подбородка, блеск в глазах, белизна вокруг рта. и едва заметная рукоять того свернутого конского хлыста, крепко сжатая в его бледных пальцах.
Он был в ярости. Опасен. Смертоносен.
Старый, знакомый страх всколыхнулся, дикий и на мгновение неконтролируемый, и Джул перевела взгляд обратно на Отто, который всё еще стоял рядом с ней, ожидая.
– Могу ли я, пожалуйста, поехать обратно с тобой, Фрэнк? – услышала она свой вопрос, прозвучавший более спокойно, чем она себя чувствовала. – Я бы очень предпочла не оставаться наедине с Астином в данный момент.
Взгляд Отто последовал за её взглядом к напряженной, наблюдающей фигуре Астина, и он с сожалением покачал головой.
– Прости, Джул, – ответил он. – Но Норр ждет тебя уже некоторое время.
– Да, я это вижу, – процедила Джул сквозь сжатые зубы. – Но я также могу сказать тебе, Фрэнк, что мне небезопасно оставаться с ним наедине прямо сейчас.
Она видела нарастающее беспокойство в глазах Отто, но он снова покачал головой, поморщившись.
– Послушай, я думал, ты согласилась на это, – тихо сказал он. – И если ты сейчас откажешься подойти к нему – к своему собственному мужу – на глазах у всех этих свидетелей, ты знаешь, что произойдет. Не так ли?
Страх снова нахлынул на Джул, на этот раз еще глубже, потому что, конечно же, она знала, что произойдет. Конец договора орков, конец мира, мира, ради которого отец её сына так усердно трудился, отдал так много, ужасный жестокий храбрый орк, герой, её пара, всегда…
Джул пришлось сделать вдох, расправить плечи, крепко зажмуриться. Она согласилась на это. Она сможет это пережить. Она будет храброй.
Отто снова протянул руку, вскинув брови, и рука Джул почти не дрогнула, когда она протянула свою и сжала его ладонь. Соглашаясь, наконец, и она видела облегчение в его глазах, чувствовала его в легком пожатии его пальцев.
– Всё будет хорошо, – сказал он себе под нос, но Джул не удостоила это ответом. Просто высоко держала голову и позволила Отто вести её сквозь толпу наблюдающих людей и ожидающих лошадей. Всё ближе и ближе к Астину, который наблюдал за всем этим блестящими глазами, с той самой предательской жесткостью губ.
Он не произнес ни слова, когда Джул подошла, но его взгляд скользнул вниз, к её талии, один раз, а затем вернулся к её лицу. Его губы сжались еще сильнее, и вблизи Джул могла разглядеть новые тени под его глазами и скулами, паутинку красных прожилок на белках глаз.
– Ваша жена, Норр, как и было обещано, – сказал Отто рядом с ней, отвесив небрежный поклон. Его взгляд не встречался ни с глазами Астина, ни с глазами Джул, а, казалось, был прикован к красивой новой карете Астина за его спиной. – Возможно, мы все сможем встретиться за ужином сегодня вечером в Агаяне?
Агаян был бы очевидным местом для остановки, городок средних размеров примерно в трети пути обратно до Ярвуда, но Астин коротко покачал головой.
– Нет, как только мы выедем на главную дорогу сегодня днем, мы отправимся прямиком домой, – сказал он. – Не так ли, жена?
Говоря это, Астин улыбнулся Джул – тонкогубо и устрашающе, – и она почувствовала, как страх снова подкатывает к горлу, почти вызывая тошноту. Она будет наедине с Астином в карете несколько дней, полностью в его власти, пожалуйста, боги, сжальтесь…
– Ступай уже, Отто, – сказал Астин, многозначительно махнув пальцами. – Дальше я сам со всем разберусь.
Отто не вполне удалось скрыть неодобрение, но он напоследок сжал руку Джул – вероятно, чтобы подбодрить – и попятился. Оставив её стоять здесь, лицом к лицу с Астином, одну.
Или, возможно, не одну, потому что – у Джул перехватило дыхание, её рука на мгновение легла на живот – это что, было шевеление внутри? Возможно?
Астин всё еще улыбался, но его глаза сузились еще больше, скользнув вниз, вслед за рукой Джул. И когда он снова поднял взгляд, она почти физически ощутила ярость, вспыхнувшую в воздухе вокруг них.
– Встань на колени, – процедил он себе под нос, хотя его рот оставался растянутым в этой фарсовой улыбке. – И моли меня о прощении за то, что тебя обрюхатила грязная тварь. Громко.
Но Джул медлила, прижав ладонь к животу, в то время как отвращение скручивалось и бурлило у неё в голове. Она ожидала этого, знала, что всё будет именно так, но…
Но под рукой Джул снова что-то трепетало. Её сын. Здесь. Живой. Пока что.
И внезапно в мыслях Джул вспыхнула странная, поразительная ясность. Она должна думать. Она должна спасти своего сына. Она хитрая, смелая и сильная. Она такая, и это означало, что она может перехитрить Астина. Она должна.
– Но что, если ребенок твой, – выдохнула она. – Не разумнее ли было бы…
– Нет, – прошипел он в ответ, его ноздри раздулись. – Я не трахал тебя полгода, и все мои слуги это знают. А теперь встань на колени, прежде чем… – его пальцы многозначительно сжались на рукояти хлыста, – мы сделаем это на их глазах.
Скорее всего, это была пустая угроза, но Джул всё равно вздрогнула от одного только видения этого, ей пришлось сделать тяжелый, судорожный вдох. Она не могла рисковать тем, что Астин сделает это – не здесь, не там, где Гримарр мог это увидеть. Одни боги знали, не пытался ли Астин спровоцировать что-то, разрушить этот мир еще до того, как он начнется…
– Очень хорошо, – услышала она свой голос. Надо было думать, надо было подчиниться, пока что; она опустила взгляд и вздохнула. А затем осторожно опустилась на колени на землю перед Астином и уставилась на свое бледнолицее отражение в ярком блеске его черных сапог.
– Прости меня, лорд Норр, – сказала она; её голос звучал чисто, лишь с легким срывом в конце. – Я молю тебя о милости ко мне за мои проступки.
Короткий взгляд вверх показал, как искривилась губа Астина, как изогнулась бровь – это означало, что он хотел от этого большего, он хотел мольбы, рыданий и искренних обещаний, старого знакомого сценария, которому Джул слепо следовала столько раз. Но она больше не собиралась давать это Астину, и твердо выдержала его взгляд, ожидая.
Тяжелая пощечина Астина обрушилась на Джул без предупреждения, отбросив её в сторону, заставив вскрикнуть от боли – а его второй удар был еще хуже: твердая деревянная рукоять хлыста врезалась в её скулу. Оставив её задыхаться на коленях перед ним, тщетно пытаясь вздохнуть.
– Вставай, – раздался тонкий голос Астина. – Сейчас же. И улыбайся.
Боль всё еще отдавалась в черепе Джул, и первая попытка подняться не удалась, оставив её на четвереньках в грязи. Но еще один вдох, сосредоточиться, думать, – и она попыталась снова, поднявшись на ноги. Её тело всё еще покачивалось, лицо горело от боли, глаза слезились и пылали.
Их зрители всё еще стояли там, включая Отто, – пятьдесят мужчин молча наблюдали, как их лорд избивает свою беременную, стоящую на коленях жену. И внезапно решимость Джул сгустилась, затвердела, превратившись во что-то очень похожее на ненависть, и она посмотрела прямо на своего мужа и не улыбнулась.
– Что теперь, – тихо услышала она свои собственные слова. – Тебе есть что еще им показать?
Астин зарычал, но это прозвучало скорее как писк, и Джул не вполне удалось скрыть презрение, скривившее её губы и мелькнувшее в глазах. Зрелище, которое Астин явно не упустил, потому что без предупреждения он бросился вперед и схватил её за руку тонкими, напряженными пальцами.
– Полезай в карету, – прошипел он. – Сейчас же. И сотри эту ухмылку со своего лица.
Джул ответила ему самым бесстрастным взглядом, на который была способна, и направилась к карете. Лакированную дверцу придерживал незнакомый, краснолицый кучер, который старательно отводил взгляд, пока Джул забиралась внутрь, а Астин следовал за ней по пятам.
Дверца захлопнулась с оглушительным грохотом, сотрясшим всю карету, и Джул осторожно опустилась на одно из гладких кожаных сидений. Внутри было почти темно – крошечные окна закрывали ставни, – но после столь долгого пребывания в темной горе орков Джул казалось, что она наконец-то снова может видеть. И когда карета медленно тронулась с места, увозя её от горы навсегда, она собрала всё свое мужество и посмотрела на сиденье напротив. Встретив всю силу выжидающего взгляда мужа, пылающего ненавистью и презрением.
– Объяснись, – прошипел Астин, подавшись вперед к ней, натягивая хлыст между бледными руками. – Сейчас же.
– Что я должна объяснять? – услышала Джул свой ответ; её голос был на удивление спокоен. – Что твой дом подвергся нападению орков, когда не было выставлено охраны, хотя ты знал, что он является мишенью?
– Нет, ты нудная сука, – огрызнулся Астин. – То, что тебя обрюхатило гребаное животное-шантажист. То, что ты сказала Отто, будто не хочешь возвращаться ко мне, так, чтобы слышали все его люди. И то, что ты поставила меня в положение, когда мне пришлось публично подписать гребаный мирный договор с ордой нецивилизованных дикарей, живущих в гребаной грязи!
К концу своей тирады он уже орал, придвинувшись слишком близко, и Джул почувствовала знакомый запах алкоголя, сильно отдающий от его дыхания.
– И еще вот это, – сказал он, и без предупреждения его рука схватила Джул за волосы и резко дернула её голову в сторону. Обнажая шрамы от укусов на её шее, в то время как отвращение поднялось и вспыхнуло в его налитых кровью глазах.
– Омерзительно, блядь, – сказал он. – И где, черт возьми, твое обручальное кольцо?
Её обручальное кольцо. Внезапный, дикий пузырь смеха поднялся в горле Джул, и ей удалось скрыть его громким всхлипом, украдкой вытерев глаза.
– Орк украл его, – заставила она себя сказать. – И не захотел возвращать. Мне жаль, я знаю, каким дорогим оно было.
Это, казалось, немного успокоило Астина, потому что он откинулся на сиденье; его глаза сузились, оценивающе глядя на неё, руки скрестились на груди.
– Это тот большой уродливый зверь вывел тебя, не так ли? – спросил он. – Тот самый, что дергает за ниточки всего этого фарса. Их так называемый капитан.
Джул не ответила, не пошевелилась, и Астин издал жесткий, высокий смешок.
– Да, я так и думал. Так каково это, жена, когда такой монстр берет тебя? Каково это – быть вытраханной дикарем, который публично изрубил на куски собственного гребаного отца?
Джул почувствовала невольную судорогу на губах – Гримарру пришлось это сделать, он защищал тех, кого любил, – но, возможно, Астин прочитал её выражение как отвращение, потому что он лишь снова рассмеялся; скрежещущий звук эхом разнесся по карете.
– Да, даже для орка он настоящий, блядь, приз, – сказал он. – Эти недочеловеческие куски дерьма слишком долго оскверняли это королевство. И поверь мне, их час грядет.
На губах Астина играла решительно самодовольная улыбка – та самая, которую Джул знала до мозга костей, и её сердце снова бешено заколотилось, потные руки крепко вцепились в сиденье покачивающейся кареты.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она так ровно, как только смогла. – Разве ты только что не подписал мирный договор с орками?
Астин снова рассмеялся, и его рука легла, возможно, неосознанно, на талию. Туда, где был пристегнут кинжал, которого Джул раньше не видела; его серебряная рукоять с драгоценными камнями блестела из гладких кожаных ножен.
– Конечно, подписал, – ответил он, но его голос и глаза были совершенно неубедительными, и Джул смотрела, и думала, и смотрела. У Астина был план. У людей был план. План каким-то образом напасть на Гримарра, напасть на орков и предать их мир.
Люди солгали.
Воздух вдруг стал слишком разреженным, в карете стало смертельно душно и тесно, и Джул пришлось замереть, думать, думать. Она могла с этим справиться. Она могла перехитрить Астина. Она должна была…
– Зачем тогда вообще было утруждать себя подписанием мирного договора? – услышала она свой вопрос. – Почему бы просто не отказаться? Сказать оркам, чтобы они шли к черту?
Астин пожал плечами и на глазах у Джул вытащил кинжал из ножен. Он был блестящим, острым и новым, и он легко, небрежно коснулся пальцем его сверкающего, смертоносного острия.
– Нам нужно проникнуть внутрь этой горы, – сказал он. – Выкорчевать их снизу доверху, всех до единого. Сила с этими изворотливыми гадами пока не сработала, так что пришло время попробовать дипломатию.
Да проклянут боги Астина, проклянут Отто, проклянут каждого лживого мужчину, который когда-либо жил; и Джул смотрела на этого ужасного, омерзительного человека, который каким-то образом был её мужем.
– И кто все знает? – выдавила она. – Города? Магистраты? Народ?
– Нет, конечно же нет, – пренебрежительно бросил Астин, осматривая острое лезвие кинжала. – Нельзя доверять никому из них хранить подобный секрет. Знают только важные люди.
Джул, казалось, могла лишь пялиться на него, её руки всё еще крепко вцепились в сиденье. Знали ли об этом орки? Знал ли Гримарр? Нет, не мог, потому что он бы не вернул её, если бы знал, не так ли? Но, с другой стороны, Гримарр лгал о стольких вещах, скрывал так много, что она не могла доверять ему, не могла доверять никому…
– Кстати, мы остановимся при первой же возможности, – продолжил Астин; его голос по-прежнему звучал прохладно, как в светской беседе. – У первого же лекаря, которого сможем найти. Мне плевать, даже если он окажется гребаным мясником. Мы разберемся с этой штукой сегодня же.
Его взгляд многозначительно скользнул вниз, на живот Джул; его губа брезгливо скривилась.
