Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"

Автор книги: Финли Фенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

И не то чтобы Гримарр вообще собирался позволить ей сбежать, так ведь? Да и если бы она сбежала, легко ли ей было бы найти помощь людей поблизости? Разве так не будет гораздо безопаснее для нее самой и для… – ее взгляд снова опустился на огромную руку Гримарра на талии – для того, что будет дальше?

– Хорошо, орк, – произнесла она, прошептала этой руке. – Сорок дней. И если ты предашь меня в этом, – она вскинула взгляд, чтобы сердито посмотреть ему в лицо, – уверяю тебя, ты об этом горько пожалеешь.

Эта рука сжалась на ее животе, он слишком хорошо понял ее намек, но вторая рука притянула ее ближе в объятия, в его тепло, в его сильный жар.

– До этого не дойдет, – твердо сказал он. – Я покажу тебе. Не будет никаких сожалений.

– Чушь собачья, ты, здоровенный мудак, – огрызнулась Джул, но это прозвучало приглушенно, уткнувшись в тепло его груди. В ответ он издал тихий, раскатистый смешок, гулким эхом отдавшийся внутри нее, в то время как эти руки прижали ее к себе еще крепче, теплее, безопаснее.

– Говори все, что хочешь, женщина, – ответил он. – Ты сама увидишь.

Глава 17

Когда Джул проснулась на следующее утро, она снова была обнажена в постели Гримарра. Но её ноги были свободны от кандалов, её укрывало колючее одеяло, а рядом на кровати сидел сам Гримарр, одаривая её широкой, слегка пугающей улыбкой.

– Ты проснулась, – сказал он с удовлетворением. – Я принес тебе подарки.

Подарки. Джул потерла заспанные глаза и села, не упустив из виду, что Гримарр сегодня утром снова был в штанах, но без туники. И как его большая рука лежала на её бедре поверх одеяла, а теперь скользнула вверх, чтобы мимолетно, совсем не незаметно, коснуться её живота. Пока еще плоского, но…

– Одежда, – произнёс Гримарр, когда его вторая рука сунула ей на колени груду ткани. – Стиранная. Чистая.

Чистая одежда? Джул не могла отрицать вспышку интереса, взяв в руки верхнюю вещь – что-то из серого льна, – но тут же моргнула, глядя то на неё, то на Гримарра.

– Это мужская туника, – сказала она. – И… – она ухватилась за другую вещь, – мужские штаны.

– Да, – ответил Гримарр, нахмурившись. – Одежда. Чистая.

Конечно, мрачно подумала Джул, орки не имеют представления о цивилизованной одежде, и бросила короткий, беспомощный взгляд туда, где её одежда висела – или, вернее, висела – в ногах кровати.

– Куда ты дел моё платье? И мою сорочку?

– В стирке, – сказал Гримарр, всё с тем же нахмуренным видом, хотя, возможно, уже скорее озадаченный, чем раздраженный. – Ты хотела чистого.

Он был прав, решила Джул, и вздохнула, снова взяв в руки тунику и осмотрев её. Она была хорошо сшита, явно предназначалась для более худощавого мужчины, и действительно пахла чистым; её единственным недостатком была аккуратная маленькая прореха спереди. Прореха, которую – Джул притянула вещь ближе, разглядывая её с медленно нарастающим отвращением – была новой, с ровными краями, словно сделанной совсем недавно тонким, острым клинком.

– Это одежда тех мужчин, которых ты убил той ночью? – спросила она, и голос её дрогнул. – Ты снял это с трупов тех убитых людей?

– Да, – сказал Гримарр. – Это военные трофеи, добытые в честном бою.

Джул не смогла сдержать дрожь, продолжая теребить прореху, стараясь не представлять, кто из тех мужчин носил её, что он чувствовал, когда орочий клинок погружался в его кожу.

– Что ты сделал с их телами? – услышала она свой настороженный голос. – Потом?

– Мы предали их огню, – отрезал Гримарр. – С почестями. Мы не делаем так, как говорят люди.

Беглый взгляд на его лицо показал, что он хмурится, глядя в стену, и Джул помимо воли почувствовала, как её плечи расслабляются. Она слышала жуткие истории о том, что орки делали с трупами – как мужскими, так и женскими, – и хотя она не могла до конца представить, как Гримарр совершает подобные вещи, она также не понаслышке знала, что люди Астина делали с орочьими трупами. Вещи, которые Астин одобрял, поощрял и над которыми смеялся.

Поэтому она неохотно встала и натянула тунику, а затем штаны. Ей уже приходилось носить штаны, но никогда с тех пор, как она вышла замуж за Астина; они казались странно тесными и плотно прилегали к ногам. Хотя она должна была признать, что завязки сверху были весьма удобны, особенно если её талия скоро начнет расширяться, и…

– По крайней мере, они подходят по размеру, – сказала она, быстро отсекая этот сбивающий с толку ход мыслей и глядя вниз. – Хотя теперь я действительно выгляжу как мужчина.

Это было отсылкой к тем колкостям, которые Астин иногда отпускал по поводу роста или ширины плеч Джул, и Джул на мгновение почувствовала удовлетворение – и совсем не такое раздражение, как следовало бы, – когда Гримарр громко хмыкнул, сидя на кровати, и протянул руку, чтобы обхватить одну из её грудей поверх новой туники.

– Ни один орк не ошибется в этом, женщина, – твердо сказал он, пока его вторая рука обняла её за спину, притягивая всё еще стоящую Джул ближе, между своих раздвинутых ног. – Я не вижу, чтобы хоть что-то изменилось.

От этих слов у Джул перевернулось всё внутри; она не сводила глаз с того места, где он лениво смотрел на неё из-под черных ресниц. Его правая рука всё еще была на её груди, слегка, по-хозяйски сжимая её, в то время как другая рука притягивала её ещё ближе, между его бедер.

– Хотя, по правде говоря, – пробормотал он, – я надеюсь, что однажды ты перестанешь заботиться об одежде и будешь ходить обнаженной и бесстыдной перед всеми моими братьями.

Это было в его духе, этот наглый высокомерный ублюдок, но Джул могла лишь закатить глаза и позволить ему притянуть себя еще ближе. Туда, где его голова находилась на уровне её талии, и, пока она смотрела, он наклонился и мягко поцеловал её живот поверх туники, глубоко вдыхая.

– Мне доставило бы глубокую радость щеголять тобой, когда ты расцветешь, – прошептал он. – Видеть, как твой живот наливается моим сыном, как из твоих сосцов сочится мое доброе молоко. Твое полное чрево, истекающее моим свежим, сильным семенем.

Дыхание Джул перехватило, и она наблюдала, как он целует её живот снова и снова.

– Ты бы всё равно пожелал… спариваться, – услышала она свой голос, – даже после того, как… э-э… цель была достигнута?

Взгляд Гримарра, брошенный на неё, был упрямым, с оттенком удивления.

– Да, – сказал он. – Я должен омывать своего сына добрым семенем каждую ночь. Это поможет ему вырасти упитанным и здоровым и сохранит тебя готовой и мягкой к родам.

– Это так не работает, орк, – возразила Джул, но Гримарр лишь снова окинул её острым взглядом и наклонился, чтобы снова поцеловать живот. Снова с чем-то почти благоговейным, возможно, даже с искренней нежностью, и Джул пришлось силой напоминать себе, что только вчера – вчера! – она весь день работала рабыней по его приказу, в кандалах и измученная. А позавчера он перебил всех тех людей и выставил её на показ своим друзьям. И несколько дней назад угрожал ей заточением и голодной смертью, а Джул терпела это лишь сорок дней, и только. Выжидала своего часа, планировала месть. Верно?

Она оттолкнула его руки и рот, слишком поздно, и проигнорировала почти обиженный вид в его глазах. Он был орком. Он похитил её. Лгал ей. Сделал её беременной своим ребенком.

Обо всем этом было всё ещё слишком тревожно думать, и, возможно, Гримарр понял это, потому что внезапно встал на ноги, потянулся за изножье кровати и взял небольшую масляную лампу, которую Джул раньше не видела, уже горящую ровным пламенем.

– Мне есть что еще тебе показать, – сказал он. – Идем, увидишь.

Джул поколебалась, но затем последовала за ним на небольшое расстояние в коридор, к маленькому проему в каменной стене, закрытому занавеской. И как только Гримарр поднял занавеску, она шагнула внутрь и обнаружила небольшую, чистую комнату без окон. На ближайшей стене висел большой металлический таз для умывания, а рядом с ним – деревянная полка с миской с чистой на вид водой и аккуратной стопкой тряпок. А в другом конце комнаты находилось то, что, по-видимому, было самым настоящим туалетом с надлежащим сливом, на надлежащей высоте, даже с крышкой, и еще одна стопка тряпок рядом.

– Это для тебя, женщина, – сказал Гримарр за её спиной. – Если пожелаешь искупаться полностью, попроси Бальдра, он пришлет теплой воды. Если хочешь постирать, оставь одежду и тряпки на полу, и их почистят.

В самом деле? Джул с недоверием взглянула на лицо Гримарра, но в полумраке его глаза были странно непроницаемы.

– О, – сказала она. – И… э-э… когда мне позволено приходить сюда?

– Когда пожелаешь, – последовал его ответ, и Джул почувствовала, как её брови ползут вверх, а глаза снова заметались по маленькой комнате. Он принес ей одежду и устроил отхожее место, и хотя это был всё еще самый минимум – крошечная дыра в камне орочьей горы для отправления естественных надобностей, – это было… хоть что-то.

– Тебе это нравится? – спросил его голос. И моргая, глядя на него в сиянии лампы, Джул сделала обескураживающее открытие, что, по-видимому, не может сказать «нет». Что она, возможно, довольна.

– Можно мне тогда минутку, пожалуйста? – вместо этого сказала она, и, к счастью, Гримарр не стал спорить и вышел наружу. Оставив Джул в блаженном одиночестве, чтобы она могла привести себя в утренний порядок; и когда она снова вышла в коридор, с посвежевшим лицом и ощущением чистоты, она не смогла удержаться от быстрой, облегченной улыбки при виде наблюдающих глаз Гримарра.

– Что дальше, орк? – спросила она, звуча куда бодрее, чем намеревалась, и в ответ получила лишь скептически поднятую черную бровь.

– Мы будем есть, – сказал он. – В общей комнате клана Аш-Кай. Идем.

Он уже повернулся, чтобы уйти, и Джул последовала за ним по коридору, оглядываясь по сторонам. Она впервые видела переходы при более-менее приличном свете, и они оказались совсем не такими грубыми или низкими, как она представляла. На самом деле стены и полы были гладкими и хорошо отполированными, и здесь, по крайней мере, коридор был достаточно широким, чтобы несколько орков могли идти в ряд.

– Почему мы будем есть там? – спросила она, глядя на спину Гримарра, как только они совершили множество поворотов и изгибов, и она потеряла всякую надежду определить направление. – Я думала, вы, орки, в основном едите на кухне?

– Кухня готовит один раз в день для всех орков в горе, если они пожелают есть, – ответил Гримарр, не оглядываясь. – Всё остальное – задача орочьих кланов. У каждого клана свои предпочтения, свои запасы продовольствия и своя общая комната, где они едят.

Ох.

– А Аш-Кай – это твой клан? – слово странно звучало на языке Джул.

– Да, – сказал Гримарр. – А значит, он и твой, и нашего сына.

Ох. Словно этот сын уже вовсю существовал; Джул положила руку на живот, пытаясь выбросить эту мысль из головы.

– Ладно. Эм, а что из себя представляют Аш-Кай?

Краткий взгляд Гримарра через плечо показал удивление, а возможно, даже удовольствие.

– Аш-Кай долгое время служили лидерами и капитанами орков. Мы сильны духом, хитры и горды. Мы сражаемся, чтобы победить.

Джул не смогла удержаться от сомнительного взгляда вниз, туда, где её пальцы всё еще были широко расставлены на талии, и поспешно опустила руку обратно к бедру.

– Как вам повезло. Все ли кланы согласны с вашим очевидным превосходством?

Гримарр резко остановился перед ней, и в его плечи вернулось то самое знакомое напряжение, но когда он заговорил, голос звучал осторожно и ровно.

– Нет. По этому поводу было много разногласий. Мы, Аш-Кай, часто показывали себя отстраненными, жесткими и жестокими. Мы навязывали свою волю другим и подавляли тех, кто подвергал её сомнению или страдал от неё.

Джул, казалось, не нашлась что на это ответить, и молча последовала за Гримарром, пока он не остановился перед тем, что, по-видимому, было входом в другую комнату. Из неё доносилось немало шума, что свидетельствовало о присутствии множества незнакомых орков, и Джул обнаружила, что съеживается, бросая беспокойный взгляд на наблюдающие глаза Гримарра.

– Идем, – сказал он, коснувшись её спины тёплой рукой. – Они знают, что ты придешь. Они будут добры.

В его голосе звучала решительная мрачность, когда он говорил – возможно, демонстрация его деспотизма в стиле Аш-Кай, – но Джул почувствовала, что неуверенно кивает, и позволила ему провести себя в шумную, оживленную комнату.

Она оказалась больше, чем она ожидала: с потрескивающим огнем в дальнем конце, а вокруг были разбросаны самые разные предметы из камня и дерева – столы, скамейки, даже стулья. Пол под ногами Джул был мягким, и взгляд вниз показал, что он покрыт мехами и шкурами животных. Ими же были покрыты стены, что придавало комнате удивительный уют – если бы, конечно, не присутствие двух десятков огромных орков, которые разом прекратили свои разговоры и веселье, чтобы посмотреть на неё.

Некоторые орки ели, сидя на мехах вокруг низких столов, другие играли в какую-то игру в кости. В углу стоял набор обтянутых шкурой барабанов разного размера и высоты, за которыми орк выбивал руками какой-то сложный, режущий ухо ритм. А на диване – глаза Джул метнулись туда и быстро отвели – стройный, обнаженный по пояс орк небрежно прислонился к другому орку в позе несомненной близости, особенно учитывая, что первый орк острыми белыми зубами покусывал обнаженную покрасневшую шею другого.

Гримарр, разумеется, казался совершенно невозмутимым от всего этого и повел Джул к ближайшим оркам, которые играли в кости.

– Идем, – снова сказал он. – Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими братьями.

И так Джул провела добрых полчаса, знакомясь со странными, нервирующими орками, все с совершенно непроизносимыми именами. Большинство их лиц были смутно знакомы благодаря тому, что Джул весь день подавала им ужин, и хотя их взгляды были почти повсеместно настороженными, Джул должна была признать, что Гримарр был прав, и большинство из них были, к её искреннему удивлению, скорее добрыми, чем нет.

– Значит, старина Грим до сих пор не запугал тебя до молчания? – сказал один из них – тот самый безрукавный любитель кусаться за шеи – с дерзкой ухмылкой в сторону сурового лица Гримарра. – Сплошная смерть и ужас, верно, брат?

Гримарр ответил рычанием, но, к удивлению Джул, он не выглядел по-настоящему рассерженным, и на его губах появилась почти терпимая гримаса.

– Женщина, это Кесст, – сказал он. – Самый ленивый орк на всей этой горе. Не обращай внимания на всё, что он говорит.

Орк ответил смехом и непристойным жестом в сторону Гримарра, который Гримарр демонстративно проигнорировал, вместо этого кивнув на более типично выглядящего орка, чью шею Кесст только что истязал.

– А это, – сказал Гримарр Джул, – Эфтерар. Он мой главный лекарь. Куда ценнее своей пары.

Джул моргнула, сначала от осознания того, что Гримарр шутит, а затем от того, как легко он произнес это слово пара. Как будто эти двое орков на самом деле были парой, и когда второй орк – Эфтерар – моргнул на Джул мутными глазами, ей пришло в голову, что он выглядит точно так же, как всегда чувствует себя она, когда, ну… спаривается… с Гримарром.

– Всё чушь, Грим, как обычно, – вставил Кесст, пренебрежительно махнув в сторону туши Гримарра. – Если ты думаешь, что Эфт здесь был бы хоть каплю полезен на поле боя без меня, сосущего его член, – и тем самым помогающего очистить его мозг от того постоянного дерьма, которым забивают его твои приказы, – то ты полон гнилых нечистот.

Он закончил с самодовольной улыбкой и игриво пошевелил черными бровями в сторону Джул.

– Возможно, ты сделаешь то же самое для этого, – сказал он в полный голос шепотом, кивнув на Гримарра. – Боги знают, что ему это нужно почти так же сильно, как Эфту.

С этими словами он немедленно вернулся к шее Эфтерара, почти распластавшись на его податливом теле, в то время как Эфтерар откинул голову назад, прикрыв глаза. Джул оставалось лишь смотреть на них в смущенном изумлении, пока Гримарр не подтолкнул её в сторону огня, к столу, на котором лежало множество предметов.

– Ты должна быть голодна, женщина, – сказал он. – Иди, ешь.

Более пристальный взгляд на стол показал, что он заставлен разнообразной едой – от недоеденной туши дикобраза (всё еще с иголками) до выбора кореньев, зелени и семян. По мнению Джул, многое из этого было совершенно несъедобным, но её желудок действительно ворчал, и она осторожно выбрала немного зелени и ягод, а затем моргнула, когда Гримарр голыми руками залез в огонь и вытащил большой, вкусно пахнущий сверток, завернутый в промасленную бумагу.

– Вот, – сказал он, – мы приготовили тебе утку.

Не было никакой возможности, что Джул съест целую утку – или так она думала, – но как только она села на скамью вместе с Гримарром, и он начал разрывать утку на куски и подавать ей, она поняла, что чертовски голодна. И что даже вид того, как Гримарр с аппетитом поедает обычно несъедобные части утки, не смог уменьшить ни её голод, ни её внезапное, необъяснимое любопытство по поводу всего этого.

– Так орки действительно спариваются друг с другом? – спросила она, пережевывая пищу, поскольку не стоило труда беспокоиться об этикете, когда орк рядом с тобой разрывал утку в клочья. – И вы все к этому нормально относитесь?

Раздался громкий хруст – Гримарр жевал и кости тоже, – и пожатие его больших плеч рядом с ней.

– Почему мы должны не приветствовать это? – ответил он. – Люди ведь тоже так делают, не так ли? А поскольку женщин так мало, что же ещё остается делать моим братьям?

Джул бросила быстрый взгляд через комнату туда, где рука Кесста теперь открыто гладила видимый длинный выпуклость в штанах Эфтерара.

– Ну, – сказала она, стараясь не обращать внимания на внезапный жар на лице, – может, стоит хотя бы уединиться?

– Зачем? – парировал Гримарр, подавая ей еще один аппетитный кусок утиной грудки. – Я же говорил тебе, в этой горе нет секретов. Мы все знаем, когда Кесст на коленях, почему он должен скрывать это от наших глаз? И значит ли это, что он должен отказывать Эфтерару в облегчении, если негде спрятаться, например, в поле? А именно там Эфтерару чаще всего и приходится быть.

Джул бросила еще один вороватый взгляд в сторону дивана – рука Кесста теперь была глубоко в штанах Эфтерара, и скользила глубже – и она откусила слишком большой кусок мяса.

– Эм, ну, а что если это заставляет других чувствовать себя неловко? Или завидовать?

Брови Гримарра сошлись на переносице, почти как если бы он обдумывал её слова.

– Ах, я понимаю, как ты мыслишь, – признался он к смутному удивлению Джул. – Ты думаешь об орке, который желает пару, но еще не нашел её. Но таким образом – он сделал паузу, чтобы перекусить еще одну кость с громким треском, в то время как его другая рука махнула в сторону Кесста и Эфтерара – их радость принадлежит всем нам. Если у меня нет пары, чтобы сосать мой член, я могу видеть и чувствовать запах того, как Кесст сосет у Эфтерара, и теперь я часть этого.

Он говорил это всерьез, Джул поняла – вся эта его эксгибиционистская натура была на самом деле коллективной эксгибиционистской натурой орков – и ей потребовалось слишком много времени, чтобы найти убедительный контраргумент.

– Ну, – сказала она, – что если… что если кто-то не хочет, чтобы все остальные орки участвовали в его удовольствии? Что если Эфтерар хочет, чтобы Кесст принадлежал только ему?

– Кесст принадлежит только ему, – ответил Гримарр тоном, который подразумевал, что это очевидно. – И почему он не должен желать выставить свою пару на коленях, если это доставляет радость всем его братьям? Разве ты не хочешь видеть, как Кесст сосет его член?

Джул дернулась, а затем моргнула, глядя туда, где Гримарр наблюдал за ней со знающими, полуприкрытыми глазами.

– Эфтераров член растет длиннее, чем у большинства орков, – сказал он, и его голос звучал как медленное, плавное мурлыканье. – Ты не хочешь смотреть, как Кесст проглатывает это?

Что? Это было нелепо, дерзко и глубоко оскорбительно, и Джул почувствовала, как её рот открывается и закрывается, а глаза снова заметались по комнате. Туда, где Кесст на самом деле наконец вытащил распухший член Эфтерара из штанов, и где он, действительно, казалось, был почти длиной с половник, высокий и стройный, торчащий сквозь медленно скользящие пальцы Кесста.

– Я… – начала Джул, но не смогла продолжать, её глаза были прикованы к отвратительному, завораживающему зрелищу, и рядом с ней Гримарр издал низкий, хриплый смешок.

– Посмотри на это вместе со мной, женщина, – прошептал он. – Если хочешь уйти, только скажи, и мы уйдем.

Джул следовало бы возразить, по многим веским причинам, но она оказалась прикована к скамье, а её рот странно пересох. В то время как её глаза оставались на возмутительной сцене в другом конце комнаты, Эфтерар откинулся на диване с раздвинутыми коленями и одурманенными глазами, в то время как Кесст склонил свою шелковистоволосую голову и дал мягкий, с открытым ртом поцелуй влажной, потемневшей головке этого длинного, распухшего члена.

Джул могла только слышать резкий вдох Эфтерара, и его ноги раздвинулись шире, открывая Кессту больше места, чтобы опуститься на колени между ними. Но всё еще под углом, достаточно, чтобы у Джул был нетронутый, шокирующий вид, как Кесст снова взял эту скользкую головку губами и втянул щеки. А затем скользнул ртом медленно, неумолимо вниз, глубже и глубже, пока этот невозможно длинный член не исчез из виду, исчезнув глубоко в рту Кесста.

– Это невозможно, – возразила Джул сдавленным шепотом, и рядом с ней Гримарр издал низкий смешок и протянул руку, чтобы обхватить её талию.

– Он долго работал над этим трюком, чтобы порадовать Эфтерара, – прошептал он в ответ. – Он проглатывает его глубоко в горло. Возможно, ты сможешь научиться этому, женщина.

Джул резко ударила Гримарра локтем в бок, но он лишь снова усмехнулся и притянул свою руку ближе к ней. Наблюдая с ней – наблюдая вместе с ней – как Кесст медленно снова отстранился, его горло рефлекторно дергалось, а узкая грудь тяжело вздымалась. А затем, когда Эфтерар издал резкий гортанный стон, Кесст снова опустился вниз, пока его рот снова не скрыл весь этот нелепый член, прижавшись вплотную к черным волосам у его основания.

Возможно, половина орков в комнате смотрела сейчас, половина, казалось, даже не замечала, но рядом с Джул Гримарр небрежно положил руку на собственный набухший пах, вторя позе не одного другого орка в комнате. Намекая на то, что ему это на самом деле нравится, что его возбуждает вид того, как его собственный орк сосет другого орка, и Джул почувствовала странную обиду, и, возможно, даже легкое чувство обманутости, по причинам, которые она совсем не могла объяснить.

– Постой, – прошипела она. – Тебе это нравится? Ты на самом деле возбуждаешься от этого?!

Взгляд, который Гримарр бросил на неё, был откровенно удивленным, а возможно, и виноватым.

– Да, – пробормотал он в ответ. – Почему нет?

Джул безуспешно заикалась, её рот открывался и закрывался, лицо пылало и горело.

– Ты… тебе нравятся другие орки. Другие… самцы. Ты… делал это раньше.

Она беспомощно махнула рукой в сторону того, что происходило на другой стороне комнаты, и она видела замешательство в глазах Гримарра, когда он взглянул в ту сторону, а затем снова на неё.

– Да, – сказал он. – Для удовольствия. Но своими парами я брал только женщин.

Это не помогло, и Джул обнаружила, что бесполезно заикается, лицо её горело, а глаза были прикованы к невозможному зрелищу того, как Кесст снова сосет полную длину Эфтерара глубоко в своем горле. Она никогда не сможет сделать этого, а Гримарру это нравилось, это доставляло ему удовольствие, что, чёрт возьми, это значило…

– Женщина, – сказал Гримарр, когда он внезапно встал, схватил свою лампу и потянул Джул за собой. Направляя её к двери и по коридору, пока они не оказались в маленькой тупиковой нише в главном проходе, где свет лампы тускло мерцал с пола за их спинами. – Теперь у тебя есть этот… дискомфорт… о котором ты говорила. Верно?

Он действительно заметил? Джул была застигнута врасплох настолько, чтобы кивнуть, и вот запах Гримарра кружился в слишком тесном пространстве, большая черная тень его тела была слишком близко.

– Тем не менее, ты хотела смотреть на них, – сказал он медленно. – Ты хотела видеть, как Кесст сосет член Эфтерара. Верно?

Джул, казалось, не могла ответить – боги, почему она вообще ведет этот разговор, с орком, – но Гримарр, по-видимому, принял это за «да», наклонившись дальше и прижав обе большие руки к стене у неё над головой.

– Но тебе не понравилось думать о том, как орк сосет мой член, – медленно сказал он, и как он замечал эти вещи, почему орки были такими чертовски наблюдательными, когда им это подходило? – На каком основании это, женщина?

Джул не отвечала, она не могла, но он был еще ближе, его дыхание было горячим и ровным на её ухе.

– Это вызывает у тебя отвращение? – спросил он. – Что я втыкал свой член в рты моих братьев и изливал свое семя им в глотки?

Предательский вздох, сорвавшийся с уст Джул, выдал её шокирующее отсутствие отвращения, как и судорожное сжатие между её ног, и Гримарр понял это, ублюдок, издав тяжелый выдох ей в шею.

– Тогда ты считаешь меня менее любвеобильным, менее могущественным, – сказал он, его голос звучал ровнее, чем прежде. – Несмотря на то, что я уже зародил в тебе сына.

– Нет, – раздраженно сказала Джул, совсем не намереваясь этого говорить, и почему она вообще говорит, чёрт возьми, снова давая этому зацикленному на себе орку волю? – Просто… если тебе это нравится, если это то, что ты делаешь ради удовольствия, то я очевидно не это, не так ли?

Тело Гримарра против её тела, казалось, расслабилось разом, и он издал низкий, хриплый смех ей в шею.

– Ах, – сказал он. – Ты думаешь, я до сих пор желаю этого, а этого ты дать мне не можешь.

Это был возмутительно краткий итог самых мрачных мыслей Джул, и когда она не ответила, Гримарр снова рассмеялся, теплый, разгоряченный и голодный на её коже.

– Тогда я покажу тебе, чего я на самом деле желаю, – сказал он. – Встань на колени, женщина.

Жар внезапно ожил, разливаясь по всей коже Джул, она моргнула, глядя на тень его лица, и глубоко вдохнула.

– Почему, – прошептала она, слабый протест, который он прервал теплым, восхитительным прикосновением своих губ к её губам.

– Потому что я желаю этого, – пробормотал он напротив её рта. – Пожалуйста, женщина.

Это не должно было ощущаться так, как яростный неистовый голод, кружащийся в воздухе вокруг них, как этот проклятый орк, говорящий «пожалуйста», был высшим достигнутым блаженством. Но это было так, возможно, в этот миг, и, возможно, Джул жаждала его с тех пор, как впервые увидела одурманенные глаза Эфтерара, и только больше и больше с каждым мгновением…

Поэтому она тяжело опустилась на колени перед ним и обнаружила с шокирующим трепетом удовольствия, что его член уже снаружи, уже твердый. И уже – её вздох прервался сдавленным стоном – ища и находя её голодные губы, и втыкаясь медленно и гладко между ними. Затапливая её рот своей скользкой, набухшей, сочащейся жарой, погружаясь всё глубже и глубже, пока не прижался своим твердым и огромным членов в ее горло.

– Это, – промурлыкал Гримарр, когда он вращал бёдрами, давая Джул первый полный импульс своей восхитительной сладости, – то, чего я жажду. Это то, о чем я думал, был ли у меня орк на коленях или моя собственная рука на моем члене.

Джул могла только сосать сильнее, продолжая вытягивать это сладкое семя, эти сладострастные слова, а он издал тяжелый, гортанный стон, его рука скользила тепло и широко по её голове.

– Я не виню моих братьев, которые заботятся только об орках, – выдохнул он. – Но я всегда желал рта и прикосновения прекрасной женщины, такой как ты. Я желаю наполнить тебя своим семенем настолько, чтобы ты никогда не высохла.

Боги, почему это звучало так хорошо, на вкус так хорошо, а его рычание было ровным, нарастающим, захватывающим.

– Я желал наполнить тебя своим сыном, – простонал он. – Я желал зажечь твое пустое чрево новой жизнью. И теперь, когда я сделал это, я жажду наблюдать, как ты округляешься, расцветаешь и цветешь, пока мой сын не вырвется наружу. Я жажду делать это снова и снова, одна только мысль об этом – это радость, не имеющая сравнения, женщина, ах…

Семя излилось твердо и неожиданно в рот Джул, заставляя её дернуться, содрогнуться и проглотить, а она продолжала сосать, выпивая его, с жадностью, которую она не могла ни отбросить, ни отрицать. Он был таким вкусным, он ощущался таким хорошим, его голос был словно пламя во тьме, она сделает это, сделает всё, что он только пожелает…

Он вытянулся с медленным шипением, оставив Джул моргающей, ошеломленной, желающей. Нуждающейся в том, чтобы он поднял её и поцеловал, а затем ахнула, когда он это сделал, его язык был мягким, томным и успокаивающим в её рту. В то время как её руки вцепились в шелковистость его волос, притягивая его ближе, когда она отвечала на поцелуй, когда всё её тело, казалось, таяло против его тёплой твердой силы.

– В следующий раз мы будем смотреть, – прошептал он, тихо, между поцелуями. – И ты будешь знать, что это о твоем рте я думаю.

Джул не смогла удержать еще один резкий вздох против него, заслужив в ответ хриплый смешок.

– Проклятый орк, – прошептала она в ответ, отталкиваясь от него, слишком поздно. – Манипулирующий эксгибиционист, зверь.

Но он лишь снова усмехнулся, ублюдок, и это сделало легким, слишком легким этот момент, улыбнуться в ответ, и обвить её рукой его. Позволить ему вывести её снова наружу, в главный проход, который снова был наполнен звуком барабанов Аш-Кай.

– Куда теперь, орк? – спросила Джул, звуча почти пугающе жадно, и она прикусила язык, сильно. – Я имею в виду, какое шокирующее, нецивилизованное зрелище ты собираешься подвергнуть мои ничего не подозревающие глаза в следующий раз?

Но Гримарр лишь улыбнулся ей, его рот был кривым и тёплым в мерцающем свете фонаря.

– Упрямая женщина, – сказал он. – Иди и увидишь мой дом.