Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"

Автор книги: Финли Фенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

– От чего это зависит, – последовал немедленный ответ Гримарра, его глаза сузились, а Джул вздохнула, подыскивая ответ. От чего это зависело? В самом деле? От него? От их сына? Астина? Войны?

– Я хочу увидеть, что ты решишь делать с этими людьми, – наконец произнесла Джул. – Я хочу знать, как далеко ты зайдешь с этой войной. Я хочу увидеть, отдашь ли ты, – она сглотнула, вскинув подбородок, – отдашь ли ты приказ о резне или нет.

Слова казались правдой – они и были правдой, – и Джул поразилась этому, тому, что это означало. Это означало, что это нечто между ними больше не было под вопросом. Вместо этого вопрос заключался в том, насколько жесток этот расчетливый орк на самом деле. Сколько жизней и семей он уничтожит.

– Я понятия не имею, что, черт возьми, ты там замышляешь, – продолжила Джул, беспомощно взмахнув рукой в сторону лагерей людей. – Но если бы ты действительно просто пытался унизить Астина, ты бы не стал так усердно трудиться, чтобы привлечь всех этих дополнительных бойцов и создать всё это оружие. Так ты действительно планируешь дождаться, пока сюда не стянутся все армии королевства, а затем обрушить на них лавину или уничтожить их под покровом ночи? Или, может быть, ты начнешь сжигать дотла все те города, на которые совершаешь набеги? Или, возможно, ты просто выжидаешь, пока Астин наконец не объявится, а затем притащишь его сюда и будешь пытать, или пригрозишь сбросить меня со скалы на его глазах?

Губы Гримарра сжались в тонкую линию, но он ничего не сказал, и Джул сделала шаг к нему, изучая эти черные глаза.

– Ты замышляешь что-то помимо того, чтобы просто отсиживаться здесь и смотреть, что будет, орк, – сказала она. – У тебя всегда есть план. И этот план, вероятно, ужасен, и я хочу знать, в чем, черт возьми, он заключается, прежде чем обяжу себя строить с тобой жизнь. И как часть этого, – ей пришлось остановиться, сделать глубокий вдох, – я также хотела бы знать, насколько легко меня заменить.

Его лицо было странно непроницаемым, но он всё еще молчал, и Джул, казалось, не могла удержаться, чтобы не заполнить тишину.

– Я ведь уже третья твоя пара, не так ли? И мы оба знаем, что я удобная пешка в твоей войне, твое главное средство опозорить Астина. А еще то, как усердно я работала, поддерживая Астина и моего отца, и, возможно, ты никогда по-настоящему не простишь мне этого. И ты считаешь, что я всегда лгу, и при этом хранишь от меня эти огромные секреты, и я просто…

Её голос повышался, становясь всё громче и пронзительнее, пока не оборвался в горле окончательно. Заставив её моргать, прогоняя необъяснимое жжение в глазах, необъяснимую боль за своими словами, почти отчаянную потребность в том, чтобы он сказал, что ему не всё равно, что он воистину был хорошим лордом, что он стоил того, чем бы всё это ни было, запутавшееся глубоко в груди Джул.

– Женщина, я… – начал Гримарр, но тут же осекся и отвел взгляд. Из-за чего сердце Джул рухнуло еще ниже, потому что он так редко колебался, у него всегда был готов ответ, и это означало… это означало…

– Знаешь что, забудь, – выдавила Джул, резко разворачиваясь на каблуках и шагая к двери. – Очевидно, ты всё равно мне ничего не расскажешь, и поэтому все мои худшие подозрения, вероятно, верны, и всё это обернется полнейшей катастрофой. Ты убьешь всех этих людей, их дети вырастут и возненавидят вас, и ваша война не закончится никогда, ни за что!

Она уже вышла в пустой коридор, когда большая рука Гримарра перехватила её за талию и заставила остановиться. Задержавшись на её животе, как он так часто делал в эти дни, словно ласкал их обоих – и её, и их сына.

– Женщина, – сказал он. – Послушай меня. Я не желаю этого.

Джул обернулась и нашла блеск его черных глаз в темноте.

– Тогда чего ты желаешь, орк.

Раздался звук вздоха, и его вторая рука присоединилась к первой на её талии.

– Чего я желаю, – медленно произнес он, – чего я жду, что я планирую – это мир. С людьми.

Его руки на ней сжались при этих словах, словно сама мысль причиняла боль, но он сказал это. Он сказал, что хочет мира. Правда ли?

– Что? – безучастно спросила Джул. – Нет. Это невозможно. Ты собираешь армию.

– Да, – сказал Гримарр, и его голос звучал тихо, но твердо. – Я готовлюсь к бою. Но также каждую ночь с тех пор, как люди пришли к нашей горе, мы оставляем им письмо. В этом письме я прошу о встрече и выдвигаю условия. И трижды с начала этих событий я посылал это же письмо в Вольфен. В то место, которое вы называете своей Цитаделью, к её лордам и магистратам. И по одному разу в каждый город и караван, на который мы совершали набег, перед началом самого набега.

– Что? – снова переспросила Джул, глядя на него разинув рот, потому что он не мог… он бы не стал… или стал бы? Он собирал армию. Он ненавидел Астина и людей. Разве нет?

Но его глаза и руки были твердыми, искренними, и Джул не могла перестать пялиться, не могла даже думать.

– Зачем? – возмутилась она. – Чего ты просишь? С кем ты просишь о встрече? И почему, во имя богов, ты не сказал мне?

Гримарр заколебался, его взгляд на мгновение закрылся, словно он скрывал что-то еще. И внезапно Джул захотелось встряхнуть его, или накричать на него, или обнять его, потому что он предлагал мир, и он скрывал это, и почему?

– Я прошу встретиться лицом к лицу с вашими человеческими лордами в безопасном месте, – сказал он наконец. – И когда мы встретимся, я потребую во владение эти земли вокруг нашей горы. Я потребую права торговать и права брать в жены женщин, которые этого пожелают. Я потребую положить конец всем набегам и убийствам с обеих сторон. Я потребую безопасности для орочьих сыновей.

Джул качала головой, всё еще глядя на него, но чувствовала, как понимание зарождается и распространяется в её мыслях. Всё это время Гримарр заявлял о силе орков, очень явно демонстрируя её, и в то же время публично просил о мире. Гарантируя, что его абсолютно невозможно будет проигнорировать, пока жена лорда Норра всё еще заперта внутри его горы, а по всему королевству, без сомнения, циркулируют шепотки и слухи.

Это было гениально, на самом деле так и было, и Джул помимо своей воли почувствовала, как её губы изгибаются в улыбке, а голова смешно покачивается.

– Ах ты хитрый коварный ублюдок, – выдохнула она. – Ты всё это время так и планировал, не так ли? Даже сражаясь с теми первыми людьми, что пришли сюда – позволив некоторым из них сбежать – убедившись, что слух о том, что я здесь, и о том, как основательно ты унизил Астина, разойдется повсюду. И теперь ты собираешь армию орков со всего королевства, и, без сомнения, даешь об этом знать, в то время как совершаешь набеги по всей округе, разбрасываешься мирными предложениями и показываешь, что твою гору невозможно тронуть. А люди всё еще думают, что в тайниках по всему королевству скрываются тысячи вас, орков. Ты ублюдок.

Гримарр не стал этого отрицать, но его глаза на короткое мгновение, почти незаметно, метнулись вниз, к животу Джул. И это тоже было частью плана, конечно же, абсолютно точно было, и Джул почувствовала себя так, словно из неё выбили дух, словно мир внезапно перевернулся набок.

– Значит, я действительно всего лишь пешка, – услышала она свои собственные слова; голос был почти болезненно тонким. – Всего лишь средство для достижения цели для тебя.

Черные брови Гримарра сошлись на переносице, его руки шире обхватили её талию.

– Это не так, женщина, – сказал он, но его голос тоже был тонким. – Я выбрал тебя. Я говорил тебе об этом. Я наблюдал за тем, как ты ездишь верхом, охотишься и торгуешь. Ты сильная и прекрасная.

– Но я не та, кого бы ты выбрал на самом деле, если бы всё это не было твоим планом, – сказала Джул почти шепотом. – Верно? Так что, если бы я ушла, ты бы взял другую пару. Возможно, ту, которую действительно хотел.

Эти глаза смотрели на неё, темная голова склонилась набок, и она услышала, как он тяжело вздохнул, почувствовала это кожей.

– Я желаю тебя, женщина, – мягко произнес он. – Я желаю, чтобы ты осталась. Ты принесла мне великую радость.

Но это не было отрицанием. Он бы выбрал кого-то другого. И он бы взял другую пару. Обязательно. И Джул не смогла полностью скрыть свою дрожь, её взгляд опустился на пол у их ног.

– О, – сказала она с жалкой, кривой улыбкой. – Что ж. Возможно, если я в конце концов уйду, а твое сверхсекретное мирное предложение сработает, ты найдешь другую женщину, которая принесет тебе радость и будет достойна разделить с тобой твои планы, как и твою постель. Кого-то, кто тебе действительно понравится, кому ты будешь доверять, кого будешь уважать и о ком будешь заботиться.

– Женщина, – произнес Гримарр, и в этом прозвучала то ли мольба, то ли упрек, но Джул внезапно просто почувствовала себя больной, одинокой и совершенно опустошенной.

– Ты не доверяешь мне, – сказала она. – И, очевидно, я не могу доверять тебе. Так что просто… уходи. Пожалуйста.

Он не проронил ни слова и даже не попытался возразить, и Джул ждала в тишине, опустив глаза в пол, пока он не развернулся на каблуках и не ушел.

Глава 24

Остаток дня Джул провела, слоняясь по горе в подавленном настроении, чувствуя себя выбитой из колеи и не в своей тарелке.

Она знала, что является частью плана Гримарра. Знала с самого начала. Но, возможно, она позволила этому знанию отойти на второй план. Возможно, она хотела верить, что ему не всё равно. Что она имеет для него значение.

Это было отвратительно, по сути своей, и глубоко постыдно. У Джул были все эти грандиозные планы мести, и она собиралась довести их до конца, но каким-то образом за эти недели она почти полностью о них забыла. Вместо этого она поддалась соблазну новизны и свободы жизни с этими орками и совершенно забыла о своей цели.

Она была пешкой. Заменимой пешкой.

Боги, как же это было больно, и как, во имя всех богов, она могла быть такой дурой? Как она могла не потратить всё это время на изучение Черного Языка, или на составление тайной карты горы, или на попытки связаться с людьми снаружи? Почему она не попыталась сбежать или показать людям путь внутрь?

Но именно в этом и крылась причина: от одной лишь мысли об этом её почти тошнило. Люди внутри горы, убивающие орков, возможно, уничтожающие их навсегда. И неважно, что делал или говорил Гримарр, правда заключалась в том, что Джул не хотела, чтобы это произошло. Джул хотела мира между людьми и орками. И что, черт возьми, это значило для неё теперь?

– О, привет, Джулс, – раздался голос, и Джул моргнула, обнаружив Кесста, стоящего над ней с радостной улыбкой. – Как дела?

Джул сидела на скамье в освещенной свечами общей комнате Аш-Кай, которая в данный момент была пуста из-за набега Гримарра.

– Никак, на самом деле, – сказала она, пытаясь незаметно вытереть слишком влажные глаза рукой. – Просто… сижу.

Но Кесст был любопытным и умным орком – за эти недели он стал для неё кем-то вроде друга, – и он опустил свою поджарую, вечно обнаженную по пояс фигуру на скамью рядом с Джул, лениво потянувшись, как кот.

– Старина Грим доставляет тебе неприятности, значит? – сказал он. – Распускает язык вместо того, чтобы распускать свой член?

Джул не смогла сдержать полуулыбки и нервного пожатия плечом.

– Что-то вроде того, – ответила она, и в ответ Кесст вскинул брови, скрестив руки на груди.

– Давай, Джулс, – подбодрил он. – Мы с Гримом так давно знакомы, я знаю, как пахнет всё его дерьмо. Выкладывай.

Джул поморщилась, но затем тяжело вздохнула. Почему бы не рассказать ему? Гримарру на неё наплевать, так какая разница?

– Гримарр хранит от меня секреты, – сказала она с невольным тихим всхлипом. – Он мне не доверяет. Возможно, я ему даже не очень-то нравлюсь. Он использует меня, чтобы получить то, что хочет от всего этого, и он, по сути, сказал мне, что если я когда-нибудь уйду, он заменит меня другой женщиной. Лучшей.

Кесст издал низкий смешок, закатив свои темные глаза.

– И что ты ответила? Пожалуйста, скажи мне, что ты велела ему прекратить нести эту чушь.

Джул моргнула и покачала головой, а рядом с ней Кесст снова потянулся, на этот раз закинув руки за голову.

– Потому что он именно её и несет, – твердо сказал он. – Этот напыщенный олух одержим тобой и тем маленьким орчонком, которого ты растишь. Упоминает тебя в каждом втором предложении, бежит за тобой при первой же возможности и смеется над самым глупым дерьмом. Он не был таким счастливым уже много лет.

Джул не смогла удержаться от фырканья, потому что если это был счастливый Гримарр, она бы ни за что не хотела видеть несчастного; Кесст самодовольно кивнул, словно полностью разделяя её чувства.

– Поэтому, естественно, он до ужаса боится тебя потерять, – уверенно продолжил он. – И ведет себя из-за этого как настоящий ублюдок.

Ох.

– Он не кажется очень уж испуганным, – с сомнением ответила Джул. – И до меня у него было две пары, так что я уверена, что эта часть – правда, не так ли?

Кесст отмахнулся от прошлых и будущих женщин Гримарра презрительным фырканьем.

– Возможно, – сказал он. – Он твердо решил стать величайшим капитаном всех времен, а наличие женщины – это всё часть представления, не так ли? Но могу тебя уверить, Джулс, он хочет именно тебя. Он хочет женщину, которая вытрахает ему мозги, высосет его семя, а еще придет сюда и сделает это, – он сделал легкий жест в её сторону, обводя комнату, гору, – и не убежит с криками, не будет реветь на него каждую ночь или замышлять убить его во сне. Ты – откровение, Джулс.

Джул поморщилась, потому что она ведь действительно поначалу думала сделать всё это, не так ли?

– Но Гримарр ни разу не сказал мне этого, – тихо ответила она, глядя в пол. – Он хранил от меня этот огромный секрет всё это время. Он мне не доверяет.

Она чувствовала, как взгляд Кесста покалывает её кожу, оценивающий и изучающий.

– Если хочешь правду, Джулс, – сказал он, – я не думаю, что Грим вообще кому-либо доверяет.

Джул не смогла удержаться от неуверенного взгляда наверх – Гримарр наверняка доверял хотя бы Бальдру, или Скену, или самому Кессту, – но Кесст хмуро смотрел на противоположную стену, покусывая губу острыми зубами.

– Полагаю, Грим не рассказывал тебе о своей семье?

– Он упоминал о них, – с тревогой ответила Джул, возвращаясь мыслями назад. – Не похоже, что там было что-то хорошее.

Кесст фыркнул и пнул когтистой ногой покрытый шкурами пол.

– Нет, – сказал он, – не было. В смысле, у большинства из нас, орков, есть какие-то безумные проблемы с родителями, но когда твой отец – Каугир…

Подождите-подождите-подождите.

– Каугир был отцом Гримарра? – воскликнула Джул, и её голос стал пронзительным. – Тот ужасный капитан, которого вы все оставили изрубленным в поле?

Кесст кивнул и дернул плечами своей обычно грациозной фигуры.

– Не все мы, – сказал он; его голос теперь звучал немного неестественно. – Только Грим. И слава ебаным богам за это.

Рот Джул приоткрылся – Гримарр убил собственного отца? – но внезапно всё это обрело пугающий, абсолютный смысл. Все его неохотные, казалось бы, разрозненные комментарии о жестоких Аш-Кай, о краже места капитана, о том, что он пожертвовал богатством отца. Даже его уверенность – такая легкая, – что их собственный сын станет капитаном после него. Как если бы он был – Джул тяжело сглотнула – принцем орков.

– Ох, – ошеломленно произнесла Джул, моргая, глядя в понимающие глаза Кесста. – Но… но почему? Зачем Гримарру делать такую ужасную вещь? И зачем ему было скрывать это от меня?

– Ты воистину желаешь услышать эту историю? – вопросом на вопрос ответил Кесст, и его глаза стали странно жесткими. – Ты воистину желаешь выслушать?

Джул пылко кивнула – да, она хотела, она должна была знать; и наконец Кесст начал говорить, а в его голосе зазвучал неестественный, непривычный ритм.

Он рассказал о Каугире Железном Когте, капитане Аш-Кай, Гриск и Ка-эш на протяжении почти сорока лет. Он рассказал о многих победах и завоеванных женщинах, и об одной молодой женщине по имени Мэри, которая родила Каугиру его первого живого сына. Гримарра из клана Аш-Кай.

Он рассказал, как Каугир увидел силу, дарованную ему крепким молодым сыном, и возжелал большего. Как он стал похищать больше женщин не только у людей, но и у своих братьев-орков. И как в наказание за этот грех против братьев боги отняли у Каугира всех сыновей, кроме одного, первого.

Мэри тоже произвела на свет еще двух сыновей, но ни один из них не выжил, а рождение второго оставило её при смерти. Но Каугир не внял страданиям своей пары, как не внял и мольбам своего сына о заботе о ней. И когда его сын попытался привести издалека орка с сильной магией, чтобы помочь матери, Каугир ударил топором своего полувзрослого сына в спину, тем самым тоже едва не убив его.

К этому моменту Джул крепко зажмурилась; перед её мысленным взором проносились видения шрамированной спины Гримарра, но Кесст продолжал говорить, всё с тем же странным, торжественным ритмом в голосе. Он рассказывал, как прекрасная пара Каугира умерла жестокой смертью, в одиночестве и боли, внутри горы, и даже её преданный, любящий сын не был с ней рядом. И как после этого ни один орк больше не осмеливался приводить пару или сына в гору. Как вместо этого они научились прятать их в тайных логовах и лагерях, подальше от Каугира и других орков, которые могли пожелать последовать по указанному им пути.

Но это лишь облегчило людям поиск орочьих сыновей и принесло оркам еще больше смертей и страданий. Каугир увидел силу в этих страданиях и использовал её, чтобы нанести ответный удар людям, убивавшим сыновей орков. Это привело лишь к еще большей войне и еще большим страданиям.

Сын Каугира наблюдал за всем этим и учился. Он усвоил, что война лишь прореживает ряды его братьев и не утоляет их жажду мести. Он усвоил, что кровожадность его братьев была порождена горем и одиночеством. Он усвоил, что война и женщины были двумя лезвиями одного и того же клинка.

И из этого, продолжал певучий голос Кесста, сын Каугира извлек мудрость. Он научился быть тихим и мудрым, сражаться и убивать, искать силу вдали от жестокого взгляда своего отца. Он втайне работал, чтобы спасать спрятанных орочьих сыновей и укреплять своих более слабых братьев, как в бою, так и в забытых традициях служения, обучения, магии и дома. Он заслужил преданность многих и не доверял никому.

И когда Гримарр из клана Аш-Кай, принц орков, накопил силу, он сразился со своим отцом Каугиром на глазах у всех своих братьев. Он убил своего отца собственной рукой под открытым небом и оставил его гнить в бесчестии. Он сделал это, чтобы отомстить за свою мать, за своих кровных братьев и за всех, кого они потеряли.

Завораживающий голос Кесста на этом смолк, но его молчание, казалось, тоже было частью истории, устремляясь спиралью к догорающему пламени свечи. Джул осталась сидеть, тяжело и пустым взглядом уставившись на пламя, словно погрузившись в транс или подпав под заклятие. Как будто через странные слова Кесста она увидела всё, что произошло, своими собственными глазами.

– Мне… так жаль, Кесст, – услышала она свой собственный приглушенный голос. – Тебя, и Гримарра. Вас всех.

Кесст пожал плечами, толкнув её в плечо своим, и внезапно показалось, что чары рассеялись, рассыпавшись в прах. Оставив Джул сидеть и вытирать свои странно влажные глаза, в то время как Кесст снова закинул руки за голову, потягиваясь, и одарил её кривой, горькой улыбочкой.

– Вот видишь, Джулс, – сказал он, – Грим не может позволить себе доверять кому-либо. Уж точно не человеку, которого знает всего месяц. Но это не значит, что ему всё равно, понимаешь? Или что он не хочет доверять тебе. Неужели ты этого не видишь по тому, как он с тобой разговаривает? Как он смотрит на тебя и прикасается к тебе?

Джул поймала себя на том, что кивает, снова вытирая глаза, и Кесст издал ироничный смешок.

– В смысле, старина Грим вообще отказывается покидать гору, – продолжил он. – Говорит, что это для того, чтобы поддерживать присутствие, следить за людьми, но все мы знаем истинную причину. Даже сегодня, вместо того чтобы отправиться с остальными нашими братьями Аш-Кай в этот набег, он шныряет внизу, рявкая приказы на любого, кто готов слушать, и ведя себя как заноза в заднице.

Теперь Кесст бросал на Джул очень многозначительный, почти ожидающий взгляд, и, вытерев последние слезы с лица, она поймала себя на том, что смотрит на него с медленно растущим подозрением.

– Подожди. И ты ждешь, что я что-то с этим сделаю?

Кесст кивнул, всё с тем же ожидающим выражением на лице, и Джул громко застонала, даже издав дрожащий, неохотный смешок.

– Ах вы проклятые изворотливые орки, – огрызнулась она, хотя в её голосе не было злости. – Вы пришли сюда и рассказали мне всё это только для того, чтобы уговорить меня спасти вас, не так ли? Дай угадаю, Эфтерар втянут в то, что бы Гримарр там ни вытворял?

Кесст не выглядел ни капли смущенным; вместо этого он подмигнул и грациозно поднялся на ноги.

– Видишь, вот почему ты нам нравишься, Джулс, – сказал он. – Пойдем, я тебя отведу.

Джул вскинула руки, но последовала за ним из комнаты и вниз, в казармы Скай. Где Гримарр действительно стоял над длинной, по-видимому, спящей фигурой одного из своих разведчиков – того самого стройного, язвительного по имени Йоарр – и кричал на Черном Языке на Эфтерара, который стоял со скрещенными на груди руками, вздернутым подбородком и бутылкой в руке.

– Нет, я не стану его будить, – наконец ответил Эфтерар на безупречном всеобщем языке, когда Гримарр остановился, чтобы набрать воздуха. – Он получил это ранение, доставляя тебе эту информацию сегодня утром, и тебе нужно оставить его, черт возьми, в покое. И да, я знаю, что он наш лучший разведчик, и именно поэтому он не мертв. Так что отъебись.

Они оба полностью игнорировали Джул и Кесста, хотя, конечно, не могли не знать, что они там, и рядом с Джул Кесст издал раздраженный вздох.

– Ну ладно, – сказал он, а затем лениво вытянул руку и легко опустил её на плечи Джул.

Это было едва ли прикосновение, но Гримарр и Эфтерар немедленно прекратили свой спор и повернулись, чтобы уставиться на них. Оба выглядели подозрительными и всё более неодобрительными, и после секунды заминки Гримарр подошел и отбил руку Кесста, прорычав ему что-то на Черном Языке.

Кесст лишь улыбнулся и поднял руки ладонями наружу.

– Я делаю тебе одолжение, брат, – легко ответил он, многозначительно взглянув на Джул. Заслужив еще один рявк на Черном Языке от Гримарра, который затем схватил Джул за запястье и буквально выволок её из комнаты.

– Куда мы идем? – наконец спросила Джул его спину, после того как он протащил её наверх через крыло Гриск, а затем через Аш-Кай. Гримарр не остановился и не ответил, но его рука почти болезненно сжалась на её запястье, притягивая её ближе за собой. Двигаясь теперь так быстро, что Джул почти бежала трусцой, чтобы не отставать, её ноги скользили по прохладному камню, а мысли путались, бурлили и кричали все одновременно. Он ей не доверял, он убил своего отца, он был её парой, хорошим лордом, убийцей, принцем…

– Гримарр, – задыхаясь, крикнула она ему. – Остановись. Пожалуйста.

Он остановился мгновенно, так резко, что Джул влетела прямо в его спину, её рука плоско прижалась к солидному, мощному теплу. Её пальцы скользнули в этот ужасный шрам, он пытался спасти свою мать, он был так юн, боги, в голове Джул творился кромешный, абсолютный хаос…

– Что, женщина, – сказал он, но так и не обернулся, а Джул тяжело сглотнула и почувствовала, как её рука мягко скользнула вниз по длине этого шрама. – Кесст, – начала она, – он… рассказал мне одну историю, только что.

Спина Гримарра под её прикосновением, казалось, стала еще более напряженной, мышцы напряглись под её пальцами.

– Да, – сказал он. – Я чувствую на тебе запах его магии скальда. И?

Джул моргнула в темноте, склонив голову набок.

– Его магия скальда?

– Да, – отрывисто ответил Гримарр. – Он обладает редким даром гальдра-рассказчика, когда решает им воспользоваться. Это бесценный дар, и в нем таится великая сила.

Ох. Разрозненные мысли Джул на мгновение зацепились за это: так вот почему он позволял Кессту так праздно слоняться по горе, а не отправлял его в набеги вместе со всеми… и она резко, чтобы прийти в себя, тряхнула головой.

– Понятно, – сказала она. – Ну, эм, он рассказал мне о… вот об этом.

Её рука всё еще выводила узор по шраму Гримарра, и его спина, казалось, стала еще более негнущейся под её прикосновением.

– Он рассказал тебе это, – деревянным голосом повторил он. – Всё?

Джул кивнула в темноту, но Гримарр каким-то образом должен был почувствовать это движение, потому что его спина дернулась от неё, а затем он резко отстранился, оказавшись вне её досягаемости.

– Тогда говори, женщина, – сухо сказал он. – Покинешь ли ты меня теперь ради лорда Норра, через десять дней? Теперь, когда ты знаешь, кто я такой, и что я сделал?

О милосердные боги, этот орк… Глаза Джул снова необъяснимо защипало, она моргала, глядя туда, где в темноте находился он.

– Конечно, я бы не оставила тебя из-за этого, – дрожащим голосом сказала она. – Ты лишь делал то, что должен был, чтобы защитить тех, кого любил. И, по правде говоря, Гримарр, если я и оставлю тебя из-за чего-то на данном этапе, то только за то, что ты так мне лгал! За то, что не рассказал мне правду о своей семье, о своих мотивах и о своих планах. За то, что не сказал мне, что на самом деле всю свою жизнь ты посвятил борьбе за мир!

И это, пожалуй, причиняло самую большую боль: то, что он лгал ей о чем-то настолько, черт возьми, чистом, как будто, возможно, он считал Джул достаточно примитивной, достаточно человеком, чтобы всё равно предпочесть эту глупую войну. И она могла лишь стоять там, шмыгая носом и вытирая глаза, – пока внезапно Гримарр не оказался здесь, во тьме, вокруг неё, заключая её в свои теплые, надежные объятия.

– Ах, – тихо выдохнул он; его голос прозвучал совсем близко к её уху. – Женщина. Мне жаль. Мне следовало рассказать тебе всё это. Я не намеревался причинять тебе горе. Я не желал, чтобы ты думала, – он тяжело вздохнул, – что ты мне не дорога.

Это были правильные слова, они разожгли что-то глубоко в животе Джул, но её тело всё еще оставалось напряженным в его руках, её глаза усиленно моргали, уткнувшись ему в грудь.

– Но ты мне не рассказал, – сказала она. – И несмотря на все твои разговоры об орочьей честности, ты солгал. И зачем тебе было лгать мне обо всех твоих планах на мир, когда я была бы так счастлива услышать правду?

Голос Джул сорвался на этих словах, и руки Гримарра на её спине прижали её ближе, так крепко, что стало почти больно.

– Потому что вот она, правда, женщина, – сказал он, его голос был очень тихим. – Я не желал давать тебе эту надежду на мир. Если мир действительно наступит, тебе будет легче сбежать с моим сыном через десять дней. И я воистину желаю этой безопасности для матерей наших сыновей. Я прошу и сражаюсь за это с этими людьми. Но… – он помедлил, его пальцы судорожно сжались на её спине, – я не желал этого для тебя. Я желал, чтобы ты видела только страх и жизнь в одиночестве, без меня.

Ну конечно. Ублюдок. И это был тот Гримарр, которого Джул знала: он сводил всё к своим желаниям и своему пути – и она должна была накричать на него, или оттолкнуть, или потребовать, чтобы он вывел её к людям сию же минуту. Но вместо этого она просто стояла там, тяжело дыша в его объятиях, в то время как её мысли бесполезно и неуклюже кружились в голове.

– Мне не следовало этого желать, – произнес его голос, настолько тихий, что этот звук болью отозвался в груди Джул. – Но всё же, я желаю. И сейчас.

Его руки скользили вверх и вниз по её спине, безмолвно умоляя её выслушать, понять. И, будь она проклята, Джул поняла, и почувствовала, как её тело обмякает, прижимаясь к нему. Гримарру не было всё равно. Он хотел её для себя. Он хотел, чтобы она осталась.

И, несмотря ни на что, возможно, это означало, что в конце концов она была не просто пешкой, не просто средством для достижения цели. Это было не как с Астином, или даже с её отцом. Она имела значение.

И внезапно, каким-то образом, только это и имело значение. Этот орк был корыстным, лживым зверем, но он был хорошим лордом, ему было не всё равно, и каким-то образом руки Джул обхватили его, вцепившись в него, притягивая его ближе. Нуждаясь в нем, отчаянно и неистово, и с тяжелым, гортанным стоном он физически оторвал её от пола: одна рука под её задницей, другая глубоко зарылась в её волосы. И через мгновение он поцеловал её, горячо и сладострастно, пока она крепко обхватила его за талию ногами и всосала его язык глубоко в свой рот.

Его ответный рык был самой жизнью, содрогающейся и искрящейся под кожей Джул, и ему вторила долгая, захватывающая дух дрожь той знакомой твердости, прижимающейся между её раздвинутых ног. Это было так хорошо, боги, так хорошо, и стало еще лучше, когда Гримарр уверенно зашагал по коридору, вверх, в направлении их крошечной ниши под открытым небом, пока эта твердая выпуклость терлась о неё с каждым его плавным шагом.

– Желаю видеть тебя, – прошептал он ей в губы, одной рукой отодвигая валун, закрывающий выход. – В свете солнца.

И внезапно появилось солнце, хотя оно было тусклым и насыщенным, опускаясь всё ниже к горизонту и перемежаясь глубокими синими облаками. Но видеть его было великолепно, вдыхать прохладный воздух раннего вечера в горах, и Джул лишь крепче обвилась вокруг тела Гримарра; её руки глубоко зарылись в беспорядок его волос, её рот жадно впитывал его вкус. Вкус орка, да, но того, которому не всё равно. Того, кто действительно хотел её.

И он воистину хотел её: его руки уже стягивали тунику Джул, подставляя её кожу всё еще теплому солнцу, пока она проделывала то же самое с его туникой. Не обращая внимания на то, что он был покрыт шрамами и уродлив, потому что он также был огромен, мускулист и прекрасен, и достаточно силен, чтобы продолжать удерживать её одной рукой, опускаясь на валун, на ходу стягивая с себя штаны и прижимаясь своим обнаженным, сочащимся членом прямо туда, между всё еще одетых раздвинутых ног Джул.

Это оставило Джул задыхающейся и жаждущей; она извивалась на нем, целуя его, отчаянно нуждаясь стать еще ближе, принять его внутрь. Но её собственные проклятые штаны всё еще мешали, и Гримарр издал низкий, грудной смешок, физически снимая её с себя, поставил на ноги перед собой и сдернул её штаны до лодыжек.

– Спасибо, – ахнула Джул, поспешно высвобождаясь из них, теперь уже полностью обнаженная, и собралась было забраться обратно, – но внезапно его сильные руки оказались здесь, на её бедрах, удерживая её на месте. В то время как его глаза, смотрящие на неё снизу вверх, сверкали в свете, его лицо было скоплением шрамов и теней, и всё же таким потрясающим, что у Джул перехватило дыхание.