Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"

Автор книги: Финли Фенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

– Я не лгал, – последовал незамедлительный ответ, на этот раз прозвучавший почти упрямо. – Я говорил только правду.

Джул издала резкий сдавленный смешок, вжимаясь спиной в холодный камень.

– Чушь собачья, орк! – выпалила она. – Ты сказал, что я смогу уйти, если захочу; ты сказал, что дашь мне радость, смысл и удовольствие. Ты сказал, что… – она замолчала, судорожно хватая ртом воздух, – доставишь мне удовольствие, какого не доставлял ни один мужчина. А на деле ты угрожаешь задушить меня, позоришь на глазах у всех, держишь против воли, обещаешь связать, запереть и уморить голодом!

Последние слова сорвались на всхлип, за которым последовала череда неудержимых судорожных рыданий. Джул сползла по стене, снова пряча лицо в коленях. Боги, какая же она дура. Она заперта в Горе Орков, и бог знает, что с ней будет дальше.

– Мне не следовало этого делать, – раздался наконец голос Гримарра. Когда Джул подняла голову, вытирая глаза, она увидела, что он стоит на коленях в другом конце комнаты, хмуро глядя на каменный пол. – Мне не следовало так говорить с тобой или поднимать на тебя руку. Я заставил тебя бояться меня.

Джул судорожно вздохнула и уже хотела было заметить, что боялась его задолго до этого, – но осеклась, крепко прижав ладони к глазам. Потому что до этого она действительно боялась Гримарра, да, – но то был страх за своё достоинство и благополучие, а не за само своё существование на этой земле. Потому что она почему-то поверила ему, когда он сказал, что будет беречь её.

– Да, – устало проговорила она, глядя в пол. – Я в ужасе от тебя, орк. Твоя взяла.

Из горла Гримарра вырвалось низкое рычание, он шевельнулся в тусклом свете.

– Твоя не взяла, – медленно проговорил он, – если моя пара меня боится. Я уже проходил этот путь.

Проходил. Джул не смогла удержаться от вороватого взгляда в его сторону.

– О чем ты?

Он прижал ладонь к каменному полу, и когти со скрежетом проехались по камню.

– Другие мои пары боялись меня, – сказал он еще медленнее. – Последняя носила под сердцем моего сына, но всё равно съеживалась при каждом моем появлении. Как ты сейчас.

Джул тяжело сглотнула, вытирая глаза рукой.

– И ты всё еще ждешь, что я поверю, – бросила она в ответ, – будто ты не принуждал её?

– Не принуждал, – тихо ответил он. – Каждую ночь, без исключения, она сама умоляла меня возлечь с ней, даже сквозь свой страх. Она не встречала меня со смелостью и не звала меня со жгучей жаждой, как это делала ты.

Боги, какой кошмар, бедная несчастная женщина. И всё же дыхание Джул предательски перехватило, став прерывистым и медленным. Звала его. Он и впрямь думал, что именно это она и делала?

– Я ничего подобного не делала, – сказала она, но сердце забилось чаще, колотясь в груди быстро и странно. – Опять ты лжешь, орк. Прошлой ночью всё зависело от тебя. Не от меня.

На этот раз он не стал отрицать, и почему-то от этого стало только хуже; Джул не могла отвести глаз от него в полумраке.

– А теперь ты собираешься сделать это снова, – прошипела она тише, чем хотела. – Собираешься взять силой перепуганную пленницу, которая тебя ненавидит.

Его плечи поднялись и опустились, в комнате послышалось его тяжелое дыхание.

– Я никогда не принуждал женщину. Я не стану принуждать тебя. Я никогда не причиню вреда своей паре.

– Чушь! – выплюнула Джул. – Ты бы смог, ты это делал и ты сделаешь это снова. Ты запер меня, ты моришь меня голодом и угрожаешь задушить!

Она чувствовала на себе его взгляд – тихий и пристальный, несмотря на расстояние.

– Нет, – сказал он наконец. – Мы изменим это, женщина. Отныне я буду делать только то, что пожелаешь ты.

Джул моргнула, а затем рассмеялась – густо и насмешливо.

– Хорошо, – сказала она. – Я ничего не желаю. Я желаю, чтобы ты оставил меня.

Она не знала, чего ожидала: возможно, что он начнет говорить или спорить, – но точно не того, что он резко и грациозно поднимется на ноги.

– Как пожелаешь, – сказал он. – Я уйду.

Глава 8

В мысленном списке Джул всех тех ужасных вещей, которые мог сделать Гримарр, пункта «оставить её одну в комнате без цепи» не было.

Но когда он ушел, а его массивная фигура бесшумно скрылась за занавеской, Джул всё никак не могла перестать хмуро смотреть ему вслед, а его слова снова и снова крутились в её мыслях.

Мы изменим это. Как пожелаешь. Я уйду.

Он мог бы по крайней мере сказать, когда вернется, – отметили раздраженные мысли Джул. Но нет, нет, она должна радоваться этому. Она должна воспользоваться этим. Замышлять свою месть и наслаждаться благословенной передышкой от его нависающего, рычащего, почти постоянного присутствия.

Сначала она начала изучать комнату, поначалу неуверенно. Осмотрела кровать на стальном каркасе и её голый матрас – на нем отпечаталась вмятина в форме Гримарра, и пахло от него тоже им. Затем её взгляд привлекла странная картина: на стене напротив кровати висели несколько гобеленов человеческой работы. На одном – привычные изображения лордов, лошадей и одержанных побед, а на другом – Джул склонила голову – сцена, где кровожадные черные орки разрубают на куски перепуганных людей, проливая кровь у себя под ногами.

Теперь, когда Гримарр ушел, Джул могла почти оценить иронию того, что капитан орков вывесил подобный гобелен. Она вернулась к кровати и легла на неё, в ту самую ложбинку, что оставил Гримарр. Убедившись в своих подозрениях, что этот гобелен был главным, что представало его взору, когда он лежал здесь, – и зачем бы кому-то этого хотеть? Для мотивации? Удовлетворения? Как стимул для ночных сновидений?

Стоило лечь на кровать, как запах Гримарра стал еще сильнее, и Джул не задумываясь перевернулась на живот, вдыхая эту глубокую мускусную сладость. Ну не могут орки так приятно пахнуть; наверняка отчасти именно поэтому она была такой дурочкой прошлой ночью, она была в этом уверена…

И вот нахлынули воспоминания – такие сильные, такие живые в мыслях Джул. Эти теплые руки, прикасающиеся к ней, ласкающие её с таким намерением, с таким благоговением. Этот голодный рот на её коже, вкус этого умелого языка на её языке. Вид этой огромной набухшей твердости с густой белой нитью, сочащейся с кончика…

Да проклянут её боги; Джул вскочила с кровати и быстро обошла комнату. В ней больше ничего не было, только кровать и эти проклятые гобелены. Она подошла к окну и выглянула наружу. Судя по положению луны, оно выходило на юг, и было слишком маленьким, чтобы через него пролезть; но, может быть, если она попытается, Гримарр вернется и накричит на неё, а она накричит на него, и тогда…

Она потерла лицо, а затем потянулась к самому окну, ощупывая его толстые края. Камень был гладким и округлым, словно отшлифованным долгим временем, и на нем не было видно ни трещин, ни уязвимых мест. Даже сильный удар ногой по самому многообещающему, казалось бы, углу не принес ничего, кроме острой боли в ноге; Джул раздраженно выдохнула и вместо этого направилась к каменным стенам комнаты.

Но за исключением дверного проема с занавеской, который Джул старательно обходила стороной, стены были такими же гладкими и бесшовными, без малейшей трещины, щели или мышиной норы. Даже стальной каркас кровати не имел ни единого шва или заклепки, словно был выкован целиком, и Джул хмуро уставилась на него, постукивая ногой по каменному полу. Возможно, кровать можно как-то разобрать, возможно, она могла бы позвать Гримарра обратно и спросить, а потом…

Она громко застонала, потянула себя за волосы и снова зашагала по комнате. Нет. Ей нужно наблюдать, планировать и замышлять свою месть. Ей нужно отслеживать численность орков здесь, узнавать имена и должности, составить в уме карту тоннелей горы. Найти способ как-то отправить весточку; возможно, она могла бы попросить Гримарра дать ей немного бумаги и угля, и пока он будет здесь, он…

На этот раз она разразилась чередой негромких ругательств, а затем наконец подошла к занавеске в дверях и резко отдернула её. Ожидая – надеясь? – увидеть там ожидающего Гримарра, но нет, вместо него там были… другие орки. Да, два других огромных, громоздких орка, прислонившихся к противоположной стене с обнаженным оружием и смотрящих на неё.

Тело Джул напряглось и замерло, но ничего не произошло, и она нахмурилась, переводя взгляд с одного орка на другого в полутьме, пока не заметила смутно знакомый нос.

– Бальдр? – спросила она. – Это ты?

В ответ блеснули белые зубы, и раздался лязг металла – Бальдр вложил ятаган в ножны.

– Он самый, – сказал он своим легким, мелодичным голосом. – Как поживаешь, женщина?

Джул сердито посмотрела на него, а затем и на второго орка – где же Гримарр? – и ей пришлось потрясти головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Бывало и лучше. Послушай, Бальдр, ты… – она замешкалась, переводя дыхание, – ты… э-э… слышал всё это? До того, как Гримарр ушел?

– Еще как слышал, – ответил Бальдр с такой жизнерадостностью, которая показалась Джул чрезмерной. – И Драфли тоже.

Он кивнул в сторону второго орка, который всё еще держал свой огромный ятаган наготове. Джул окинула его взглядом, пытаясь вспомнить, был ли он в рейдовом отряде или нет.

– Понятно, – сказала она. – Привет, я Джул.

Драфли коротко кивнул, но промолчал, а Бальдр снова блеснул ей рядом белых зубов.

– Драфли не разговаривает вслух, как мы, – сказал он. – Но он слушает и многое видит. Он – правая рука Капитана, а я – левая.

В его голосе прозвучала немалая доля гордости, и Джул смерила взглядом сначала его, а затем этого Драфли.

– Значит, если я прямо сейчас попытаюсь выйти из этой комнаты, – как можно непринужденнее сказала она, – что произойдет?

Драфли тут же вскинул свой огромный ятаган – безмолвный, но очень ясный ответ; а Бальдр протянул свою знакомую руку и положил её на мускулистое предплечье Драфли.

– Ты не убежишь, – сказал он. – Мы тебя остановим. Капитан заслуживает нашей преданности.

В его голосе прозвучала легкая укоризна, намекающая на то, что, возможно, Джул должна была испытывать к нему такие же чувства; она скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.

– Да, ну что ж, – раздраженно сказала она. – Ваш Капитан был добр к вам.

– Он был добр и к тебе, – ответил Бальдр, и в его голосе снова зазвучала укоризна. – Очень немногие орки стерпели бы ту выволочку, которую ты ему только что устроила. Ни от другого орка, и уж тем более не от человеческой женщины.

– Да, потому что человеческие женщины, очевидно, – низшие из низших, – огрызнулась Джул. – Годятся только на то, чтобы рожать вам ваших драгоценных сыновей, верно?

Драфли снова попытался поднять свое оружие, но рука Бальдра, к счастью, всё еще была там, удерживая его руку.

– Не все из нас так считают, – твердо сказал он. – До кончины моей матери Капитан относился к ней с уважением и прислушивался к её мнению. И хотя я не был знаком с его последней парой, я знаю, что он стремился к тому же и с ней. Он оплакивал её целых двенадцать месяцев после того, как она ушла.

Джул открыла рот, а затем снова закрыла его, потому что это не была – не была – ревность, покалывающая где-то внизу живота. Она не ревновала к этой женщине; что такого могло быть в ней, что заставило Гримарра горевать? Возможно, она была очень миниатюрной, блондинкой и красивой…

– Гримарр случайно не оставил, – громко сказала Джул, пытаясь уйти от этого довольно пугающего хода мыслей, – какой-нибудь еды или ночной вазы?

Бальдр снова сверкнул ей рядом зубов и – Джул моргнула – потянулся куда-то за свою массивную спину и достал небольшой мешочек, булькающий мех с водой и то, что действительно выглядело как белоснежная фарфоровая ночная ваза, укомплектованная плотно прилегающей крышкой.

– О, – оцепенело произнесла Джул, а затем выхватила эти предметы из рук Бальдра и без единого слова удалилась обратно за занавеску. Понимая, что ведет себя несомненно грубо, но, проклятье, она должна была замышлять, планировать, а она не могла даже думать…

Первым делом она открыла мешочек с едой и вывалила его содержимое на кровать Гримарра под громкое урчание собственного желудка. Там были свежие на вид яблоки, ягоды, несколько морковок и даже – Джул поднесла кусок к лицу, понюхала – свежее жареное мясо. Какая-то дичь; неужели Гримарр распорядился, чтобы это приготовили для неё?

Возможно, Джул просто была голодна и истощена, и именно поэтому её голова не работала должным образом. Поэтому она осторожно съела столько, сколько могла, стараясь не перегружать свой давно пустовавший желудок, затем попила и воспользовалась ночной вазой. А потом попыталась лечь на кровать, чтобы найти хоть какое-то подобие сна, но сон не приходил: только не с этим слишком сильным, слишком сладким запахом Гримарра, пропитавшим весь матрас.

Ты сама умоляла меня, – сказал он; и, возможно, лежа здесь одна в лунном свете, Джул могла бы взглянуть на это, могла бы наконец прикоснуться к правде. Она действительно умоляла Гримарра. В тот момент она его хотела. Она жаждала его прикосновений, его слов, его обещаний безопасности и радости.

И, пожалуй, она могла признать, что отчасти это было из-за Астина. Красивого, улыбчивого, сладкоречивого Астина: теплого в один день и жестоко холодного на следующий – в бесконечном, изматывающем цикле, который делал Джул всё более отчаявшейся, одинокой и несчастной.

Но это был надежный союз. И решающий, если лорд, отец Джул, хотел обеспечить своему народу дальнейшую защиту после своей смерти. Защиту не только от орков, но и от соседних враждебных лордов, включая могущественного, непредсказуемого лорда Норра. И благодаря браку Джул с Астином путь был аккуратно расчищен для наследника её отца – кузена Джул, Фрэнка, лорда Отто. Он мог беспрепятственно вступить в свою новую должность и земли, имея Астина в союзниках, а не во врагах.

Просто терпи и улыбайся, девочка моя, – говорил отец Джул во время своей долгой последней болезни. Возьми от Норра всё, что сможешь, и роди ему ребенка или двух. А потом наставляй рога этому мерзавцу сколько душе угодно.

Но дети так и не появились. Как и наставление рогов, потому что и Джул, и её отец недооценили Астина и те крайности, на которые он готов был пойти, чтобы убедиться: если Джул не родит детей ему, она не родит их никому.

И Джул могла признаться себе в этой полутемной, сладко пахнущей тишине, что она хотела детей. Не только для Астина, но и для себя. Чтобы создать свою собственную маленькую семью после ухода отца. Чтобы было кого еще любить.

Я желаю наполнить твое пустое чрево, – пообещал Гримарр своим низким, хриплым голосом. Этот живот округлится, когда мое семя расцветет внутри. Он взрастит моих сыновей сильными, крепкими и пышущими здоровьем.

От одной только мысли об этом лицо Джул заливалось краской, а её дыхание глубоко вбирало этот сладкий, пьянящий запах постели Гримарра. И она гадала: как часто он спал здесь, о чем думал, лежа здесь, был ли он так же одинок, как и она; он ведь оплакивал свою последнюю пару целых двенадцать месяцев…

Да проклянут её боги, да проклянут всю эту зловонную кучу мерзости в её голове! Джул соскочила с кровати и начала наворачивать круги по комнате. Гримарр похитил её. Убил двоих мужчин. Утащил в эту гору. Он угрожал ей, опозорил её, насмехался над ней перед ордой.

– Бальдр! – слишком громко рявкнула Джул, снова распахивая занавеску и свирепо глядя на его отвратительное лицо с удивленно моргающими глазами. – Не мог бы ты, пожалуйста, объяснить мне, что это такое между орками и женщинами?

– Что такое? – переспросил Бальдр, всё еще моргая, глядя на неё.

Джул сделала вдох и выдохнула.

– Да. Что это на самом деле. А не та чушь про то, что так велели боги.

Бальдр склонил голову, возможно, пытаясь уйти от ответа, и Джул шагнула немного за дверной проем, что вызвало неприятный лязг огромного ятагана Драфли.

– Пожалуйста, – сказала она. – Вы поможете своему капитану, если расскажете мне. Я этого не понимаю, у нас, людей, нет для этого ни понятия, ни объяснения, и всё это глубоко тревожит. Я совершенно не представляю, почему я вообще могла бы почувствовать хотя бы малейший… э-э… интерес… к такому существу, как ваш Капитан. Пожалуйста.

Глаза Бальдра метнулись к Драфли, который слегка опустил свой ятаган; и Джул почти физически увидела, как орк сдается: его большое тело прислонилось к стене позади него.

– Капитан не лжет, – произнес он наконец. – Человеческих женщин тянет к оркам. Если верить преданиям, так было всегда, с тех пор как мы ходим по этой земле. Наши запахи, формы и голоса привлекательны для вас.

Это не обнадеживало, от слова «совсем», и Джул снова глубоко вздохнула.

– И можно ли этому… э-э… притяжению сопротивляться? Или разорвать его?

– Ты видишь здесь других женщин? – парировал Бальдр, и в его голосе теперь сквозила горечь. – И разве ты не видела наших лиц? Это… притяжение… – всё, что мы, орки, можем вам предложить. И, как видишь, даже этого оказывается недостаточно.

Ох. Точно. Женщины всегда сбегали, всегда возвращались к людям; и Джул попыталась мысленно обратиться к прошлому, чтобы вспомнить, встречала ли она когда-нибудь хотя бы одну из этих сбежавших женщин. Она, конечно, слышала истории о них, и в самом деле казалось, что при достаточном расстоянии эти женщины могли оправиться и вернуться к прежней жизни. После того как орочье отродье было изгнано, конечно, и должным образом уничтожено.

От этой мысли в животе Джул что-то странно сжалось, и она всмотрелась в лицо Бальдра в полумраке. Да, он был отвратителен, но в то же время – услужлив и добр. Был ли добр Гримарр?

– Но… кажется, что этого должно быть достаточно, – сказала Джул, собираясь с духом и призывая правду. – Мой разум, похоже… поглощен вашим Капитаном, хотя я едва его знаю. А то, что я знаю, мне не нравится.

– Ты его пара, – ответил Бальдр без колебаний. – Ты приняла его обеты и его семя, так что брачные узы завершены. Связь между орком и его парой очень сильна.

На мгновение воцарилась тишина, в течение которой Джул тупо смотрела на него, а затем яростно замотала головой.

– Мы с вашим капитаном, – процедила она, – не пара.

Драфли снова лязгнул ятаганом, но к этому времени Джул уже успела свыкнуться с этим звуком; она не сводила глаз с Бальдра, который хмуро смотрел на неё в ответ, выглядя почти сбитым с толку.

– Нет, вы пара, – сказал он. – Ни один орк не ошибется в этом. Ты несешь на себе запах и семя Капитана, а весь твой облик так и кричит его имя. Для человека это, наверное, похоже на то обручальное кольцо, которое ты носила, но… – он нахмурился, словно всерьез обдумывая это, – вместо маленького колечка это огромная вывеска, водруженная тебе на голову.

Он одарил Джул обнадеживающей улыбкой, словно надеясь, что его сравнение будет воспринято как утешение, а не как нечто совершенно чудовищное; но Джул снова могла лишь таращиться на него, пытаясь собрать свои разлетевшиеся в разные стороны мысли.

– То есть, если я буду продолжать сопротивляться этой… связи, со временем станет лучше? Или хуже?

Вероятно, Бальдр был обязан говорить ей всё, что хотел бы Гримарр, но она видела, как он чешет свою темную голову, словно снова всерьез обдумывая её вопрос.

– Не могу сказать наверняка, – произнес он. – Но я думаю, что близость имеет большое значение. Я знаю, что когда мой отец был жив, мать не тосковала по нему, пока его не было. Но когда он оказывался поблизости, даже в полудне пути, её невозможно было удержать от него, пока они не спаривались. Каждую ночь.

В его голосе звучала сухость того, кто видел подобное гораздо чаще, чем следовало бы; и Джул изо всех сил пыталась объективно оценить его слова, сравнивая их с собственными наблюдениями. Она действительно чувствовала эту… связь с Гримарром, точно так же, как и прошлой ночью. Но ведь потом, после всего, разве она ощущала её так же сильно? До того, как Гримарр всё испортил, разве она не чувствовала себя… умиротворенной? Удовлетворенной? Спокойной?

Сердце Джул забилось чуть быстрее: а что, если это единственный выход? Просто терпи и улыбайся, девочка моя, – говорил отец по поводу Астина. А ведь это было то же самое, не так ли? И ставки были не менее высоки – на кону стояла сама её жизнь.

И чем больше Джул размышляла над этим, тем больше убеждалась, что это единственный путь. Она могла бы тратить время и силы, сопротивляясь отвратительному притяжению этого отвратительного орка, или могла бы принять логичное, тактическое решение. Ублажать орка, казаться привязанной к орку, поддаваться искушениям орка. А затем…

– Спасибо, Бальдр, – сказала Джул, и она была искренна. – Ты мне очень помог. И, к слову, я нахожу твое лицо весьма выразительным.

– В самом деле? – спросил Бальдр; его голос предательски дрогнул. – Правда, женщина?

Джул кивнула и не смогла сдержать неохотную улыбку при виде широкой, радостной ухмылки на его лице. Но её сердце уже колотилось всё быстрее: неужели она и правда собирается сделать это; но эти теплые руки, жар его голоса, этот огромный сочащийся член…

– И поэтому, – сказала Джул, пытаясь набрать в грудь воздуха, куда только подевался воздух? – Я надеялась… – она попыталась улыбнуться, – что ты сможешь найти Гримарра и привести его ко мне.