Текст книги "Леди и Орк (ЛП)"
Автор книги: Финли Фенн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)
Глава 21
Вершина горы Гримарра была великолепна.
Путь туда занял некоторое время и потребовал интенсивных усилий горстки орков Ка-эш, которым Гримарр поручил расчистить давно заваленный проход к определенному месту, которое он задумал. Наблюдать за тем, как Ка-эш долбят то, что казалось сплошной скалой, шилами и кирками, было завораживающим – и оглушительным – зрелищем, но Джул совершенно забыла о нем, когда Гримарр наконец вывел её по новому, грубо прорубленному проходу на открытый вечерний воздух.
– О боги небесные, – ахнула Джул, медленно поворачиваясь на месте, вдыхая, впитывая это в себя. Солнце как раз садилось, раскрашивая западное небо в яркие красные и синие цвета, а воздух был холодным и прозрачным; открытый мир вокруг них был прекрасен, захватывающе бескраен после всех этих дней внутри горы. – У тебя, наверное, самый потрясающий вид в мире, Гримарр.
И не только это: само место на горе тоже было поразительным чудом. Это был плоский, поросший травой небольшой утес, с раскиданными тут и там немногочисленными чахлыми кустиками и отвесными каменными стенами, уходящими вверх с трех сторон. Четвертая сторона была открыта на запад, круто и опасно обрываясь вниз, и не показывала ничего, кроме огромного, ошеломляющего неба.
– Где те люди, о которых ты говорил? – спросила Джул, подходя чуть ближе к обрыву и вглядываясь вниз, на острые, зазубренные каменные стены. – Разбили лагерь на ночь у подножия?
– Да, – ответил Гримарр, и его взгляд, устремленный на нее, внезапно стал настороженным. – На равнине к востоку. Эти люди еще не настолько глупы, чтобы бродить по моей горе ночью.
С этими словами он сделал еще один шаг ближе, без сомнения, на случай, если Джул попытается сбежать, или закричать, чтобы позвать людей, или броситься со скалы насмерть. Но Джул в этот момент даже думать ни о чем подобном не хотелось – только не тогда, когда прохладный воздух наполнял её легкие, а по небу разворачивался потрясающий закат.
– Тогда почему именно эта гора? – вместо этого спросила она, снова глядя на зияющее пространство зазубренных скал внизу, казалось, полностью лишенное тепла или жизни. – Здесь негде ничего выращивать или пасти, почти нет растительности для укрытия, она так близко к человеческим поселениям, а твое озеро…
Лицо Гримарра заметно исказилось при упоминании озера, и он посмотрел мимо неё, на багровые и пурпурные краски заходящего солнца.
– Эта гора – наш дом, – сказал он. – Она была нашим домом со времен самых ранних преданий. В этом есть сила.
Джул смотрела на него, ожидая, возможно, зная, что он скажет больше, если она проявит терпение.
– И нам необходимо быть рядом с людьми, – добавил он тише, и в его голосе снова прозвучала та горечь. – Из-за женщин. И ради всех тех благ и знаний, что были утрачены и теперь должны быть возвращены.
Он имел в виду набеги – они как раз столкнулись в коридоре с возвращающимся отрядом Скай, с которых капала кровь и которые катили украденные бочки, – и вместо того, чтобы указывать на жестокое, недальновидное варварство этого, Джул промолчала, обдумывая, и последовала за Гримарром обратно внутрь. А затем, вернувшись в его постель, она скакала на нем, тихо и осторожно в темноте, положив руки ему на грудь, пока его теплые, сильные руки держали её за бедра.
Когда она проснулась поздно утром следующего дня, Гримарра уже не было, но цепей нигде не было видно, а новая, куда более просторная туника была аккуратно перекинута через изножье кровати. Джул, надо признать, всё еще немного побаливала и была слегка расцарапана после вчерашнего инцидента у огня, но из-за этого не стоило поднимать шум; одевшись, она встала и посмотрела на ужасный гобелен Гримарра. Орки, беснующиеся и грабящие, невинные люди, бегущие в страхе. Рассказывающий, пожалуй, лишь одну сторону истории.
Думать об этом было нелегко, и Джул всё еще размышляла над этим, когда вышла в коридор. Обнаружив там молчаливого, хмурого Драфли с его огромным ятаганом в руке, но затем, к великому облегчению Джул, появился Бальдр, шагающий по коридору к ним.
– Приветствую, женщина, – сказал он с кивком и блеском белых зубов. – Как ты поживаешь этим утром? И твой малыш?
Руки Джул инстинктивно легли на живот – всё еще плоский, но сегодня утром ощущавшийся явно неспокойно, и возможно – возможно? – чуть-чуть полнее, чем следовало.
– Хорошо, спасибо, – сказала она, пытаясь заглушить эту совершенно сбивающую с толку мысль. – Где Гримарр?
Бальдр и Драфли переглянулись, и Бальдр снова улыбнулся ей, на этот раз уже не так искренне.
– Если ты пойдешь со мной, – сказал он, – я отведу тебя к нему.
Джул кивнула в знак согласия и осторожно последовала за Бальдром по темным коридорам, ведущим вверх. Они шли в сторону территории Баутул, как она теперь знала, и хотя она всё еще не могла точно определить, где именно они находятся, было удивительно осознать спустя несколько минут, что она идет уверенно и легко, лишь касаясь рукой стены. И это несмотря на то, что вокруг была кромешная тьма, а её единственным ориентиром служил звук мягких шагов Бальдра впереди и легкий лязг его меча.
– Капитан встречается с Сильфастом и Оларром, а также с тремя капитанами Баутул с юга, – неожиданно сказал Бальдр, ведя Джул через сложную систему соединительных проходов. – Он ищет их поддержки в грядущем конфликте.
Мысли Джул вернулись к вчерашнему совету, к упоминанию Гримарром пополнения своих рядов.
– Разве он еще не заручился их поддержкой? – спросила она. – Я думала, он первый капитан за триста лет, объединивший все кланы. Или что-то в этом роде.
– Капитан пользуется поддержкой большинства орков из каждого из пяти кланов, – ответил Бальдр, сделав сильный акцент на слове «большинства», – но в кланах всё еще есть те, кто обладает властью и не желает подчиняться его правлению. Их преданности нужно добиваться или покупать её.
Верно. С людьми тоже всегда было так, как Джул знала слишком хорошо – хотя к чему Бальдр говорит ей это именно сейчас, она понять не могла.
– Сколько орков представляют эти капитаны? И как Гримарр намеревается заслужить их преданность?
– За этими капитанами стоят сотни орков, – сказал Бальдр, теперь медленнее. – Это самые крупные отряды, сопротивляющиеся стремлению Капитана к единству. Мы не можем позволить себе выделить лишние припасы, чтобы заплатить им, когда осада так близка, поэтому он пытается склонить их на свою сторону демонстрацией хитрости и силы. Он стремится показать ясный путь к победе и их собственную выгоду, когда она будет достигнута.
И снова в этом был смысл, хотя от слова «осада» по спине Джул пробежал неприятный холодок. Конечно, всё к этому и шло, учитывая, насколько неприступной была гора, являвшаяся во всех смыслах крепостью с массивными каменными стенами. Но долгая осада означала голод, грязь и болезни, страдания как для тех, кто внутри, так и для тех, кто снаружи.
– Так Гримарр собирается сражаться с людьми, вместо того чтобы переждать осаду? – спросила Джул, и Бальдр на мгновение замолчал, нарушаемый лишь звуком его ровных шагов.
– Его планы еще не до конца определены, – наконец произнес он. – Но если он сможет привлечь на нашу сторону всех Баутул, у нас будет больше вариантов для выбора. Путь к победе будет найти гораздо легче.
Джул обдумала это, а затем прищурилась в темноту, туда, где, как она знала, шел Бальдр.
– Если это такая важная встреча, – сказала она, – то почему ты так охотно ведешь меня туда? Мы оба знаем, что вчера на совете Гримарр едва терпел меня, а ведь там были его собственные орки.
Она услышала, как шаги Бальдра замедлились и стихли, поэтому сделала то же самое, почувствовав невольный проблеск гордости, когда ей удалось не врезаться в него.
– Ты – явное доказательство силы Капитана, – осторожно, вдруг почти сдавленно произнес Бальдр. – Если бы ты… если бы ты могла рассмотреть возможность… возможно, продемонстрировать ему свое почтение… или показать себя как женщину – может быть, распустить волосы… или… или еще что-нибудь… Капитан, мы все, были бы очень признательны, и…
К концу фразы его голос стал более высоким, и Джул прервала его, положив руку ему на плечо и издав ироничный смешок.
– Гримарр тебя на это не подговаривал, не так ли? – сказала она. – Тебе не нужно больше ничего говорить, Бальдр. Я понимаю, что ты имеешь в виду.
Бальдр издал звук, очень похожий на смешок облегчения, хотя и остался неподвижным в темном коридоре.
– Но ты сделаешь это? Пожалуйста, женщина? Насколько мне известно, дела там шли неважно.
Тревожная мысль, тревожная просьба, и Джул ведь ни в малейшей степени не была ничем обязана этим оркам, не так ли? Особенно помогать им собирать больше сил для борьбы с её собственным – да, всё еще мужем, – но мысль об осаде, о голодающих орках вроде Бальдра, Кесста и Джона, о едва заметной припухлости в её собственном животе, крепком, сильном, хитром…
Бальдр снова зашагал, выводя её навстречу желанному свету, постепенно становящемуся всё ярче из-под двери в дальнем конце коридора. Должно быть, именно там совещались орки – звук спорящих голосов стремительно нарастал, – и Бальдр резко повернулся, чтобы посмотреть на неё в тусклом свете; его лицо было напряженным, почти умоляющим.
– Пожалуйста, женщина, – прошептал он. – Я напомню Капитану, чтобы он потом снова вывел тебя наружу.
Это было так нелепо, так абсурдно, и еще более абсурдным было то, что Джул тяжело вздохнула, закатила глаза, а затем – сделала это. Потянулась к косе, распуская волосы свободными волнами, а затем, для верности, расстегнула верхнюю пуговицу – или две – на своей чистой новой тунике.
Облегчение Бальдра было почти осязаемым, его глаза теперь прикипели к её груди, и Джул снова закатила глаза и зашагала прочь, к освещенной комнате. Войдя внутрь, в желанный свет и тепло, и под… – она моргнула и остановилась как вкопанная – недружелюбные, пристальные взгляды почти дюжины орков.
Бальдр сказал, что там всего три капитана, но Джул с запозданием поняла, что, конечно же, они не стали бы путешествовать в одиночку. И что здесь были собственные капитаны Баутул Гримарра, Оларр и Сильфаст, а также Вальтер с картами, и, конечно же, сам Гримарр, сидевший напряженный и со злым взглядом в дальнем конце длинного прямоугольного стола.
– Женщина, – сказал он суровым и неодобрительным голосом. – Почему ты здесь. Я не звал тебя.
Джул замерла на месте, осознав с леденящим ужасом, что Гримарр ни в малейшей степени не подговаривал на это Бальдра. Что всё это была инициатива Бальдра, хитрого зеленого зверя, и теперь она оказалась в ловушке в комнате, полной враждебных, незнакомых орков. Многие из которых – она слегка вжалась в стену – были огромными, свирепыми и потрясающе уродливыми, как раз из тех, что приходят к детям в кошмарах.
– Эм, – сказала она комнате, полной наблюдающих глаз, а затем нашла относительное убежище в лице Гримарра, каким бы злым и подозрительным оно ни было. – Я… э-э… хотела тебя увидеть.
В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня; внимание каждого орка было полностью приковано к ней. И Джул видела тот момент, когда Гримарр осознал, какую силу это имеет: его прищуренные глаза скользнули от её волос вниз, к слишком глубокому вырезу туники, а затем снова вверх, к её лицу.
Гримарр произнес несколько резких, раскатистых слов на Черном Языке, обведя взглядом остальных орков, и в ответ несколько из них пожали плечами, а один рассмеялся. На что Гримарр коротко кивнул, а затем дернул головой в сторону Джул – жест, который ясно означал: «подойди».
– Ты можешь остаться ненадолго, женщина, – сухо сказал он. – Но ты будешь молчать и повиноваться.
Джул безмолвно кивнула с искренним облегчением и проскользнула через комнату к нему. Он сидел на низкой скамье рядом со столом – это была первая комната для совещаний со скамьями, которую она видела, – и он искоса взглянул на неё, когда она скользнула на место рядом с ним. Взгляд его был внимательным, возможно, неспокойным, и она видела, как дернулся его кадык в мерцающем свете очага.
Это стало внезапным, пугающим напоминанием о вчерашнем дне, о том, как её прижимали к полу и брали перед огнем, и, глядя в эти глаза, задерживаясь на этих воспоминаниях, мир вдруг словно накренился в сторону абсурда, а может, и безумия. Почему бы Джул не сыграть эту роль? Когда все взгляды в комнате прикованы к её лицу, пойманы в её власть?
А Гримарр велел ей молчать, но не говорил сидеть неподвижно. Поэтому Джул придвинулась к нему на скамье, уперевшись плечом в его руку, пока ему не пришлось поднять её и тепло и тяжело опустить ей на плечи.
Он резко заговорил снова, изрыгая громкий, путаный Черный Язык, возможно, чтобы отвлечь внимание от выходки Джул. Но орки не смотрели на него – они смотрели на Джул, – и она почувствовала, что медленно прислоняется к нему, вдыхая мускусный, теплый уют его груди.
Сегодня он снова был в тунике – вчера, когда он не стал ею утруждаться, Джул нравилось куда больше, – но она не была настолько длинной, чтобы нельзя было просунуть руку под неё сзади. Почувствовав рельефные мышцы и гладкую шрамированную кожу, она позволила пальцам задержаться там, в то время как её взгляд блуждал от его груди к его всё еще говорящим губам.
На самом деле Гримарр не был таким уж ужасным на вид орком, разрозненно подумала она, бросив быстрый, вороватый взгляд на остальных присутствующих за столом. Несмотря на все шрамы, его лицо было мужественным, симметричным, губы хорошо очерчены, уши оставались целыми и заостренными. Хотя его волосы – Джул нахмурилась и потянулась погладить их – явно никто не трогал с тех пор, как она заплела их несколько дней назад, и они стремительно приближались к состоянию растрепанного птичьего гнезда.
Гримарр не умолкал – по сути, он даже не взглянул на неё с тех пор, как она села, – поэтому во внезапном, странном порыве смелости Джул сбросила его руку со своих плеч и повернулась боком. Перекинув одну ногу через скамью, она начала расчесывать его волосы пальцами. Вытягивая узелок за узелком, затем разглаживая шелковистые пряди, и, наконец, сплетая их в новую, аккуратную косу.
У нее все еще была лента от собственной косы, спрятанная в кармане штанов, так что она вытащила её и завязала на конце. Всё это время Гримарр продолжал говорить, демонстративно игнорируя её, даже когда она толкнула его в руку, и он услужливо поднял её снова, положив обратно ей на плечо.
Орки продолжали свои споры – некоторые, судя по звуку, явно спорили с Гримарром, – но всё это по-прежнему велось на Черном Языке, так что Джул не обращала на это внимания. Вместо этого она почувствовала, как её голодные руки снова начали блуждать; одна из них заскользила вниз и вверх по его твердому бедру, прижатому к её собственному, пока не обнаружила – ох.
Она смотрела на это мгновение – выпуклая форма слишком ясно вырисовывалась под штанами, на самой верхушке виднелось крошечное, всё увеличивающееся влажное пятнышко. И почему она таращилась, почему была так заворожена, ведь не было ничего удивительного в том, что Гримарр будет полностью возбужден в комнате, полной спорящих орков, не так ли?
Но он тоже все еще спорил, всё еще не обращая на Джул ни малейшего внимания, и в этом крылся необъяснимый, непреодолимый жар, возможно, даже вызов. Настолько, что она, не отрывая глаз от его лица, медленно, осторожно скользнула рукой вверх, легко касаясь этой выпуклости в его штанах.
Его речь не прерывалась, взгляд оставался непреклонно устремленным на того орка, с которым он говорил, но твердая выпуклость под рукой Джул дернулась навстречу её пальцам, разбухая еще больше. Ему это нравится, подумала она со странной, натянутой задержкой дыхания, и позволила своим пальцам снова блуждать там, на этот раз более настойчиво.
Его лицо снова не дрогнуло, не выдало ни малейшего признака того, что он это заметил, хотя эта твердость под её пальцами снова сильно толкнулась вверх, в её ладонь. Желая, чтобы Джул дотронулась до неё, и, будь она проклята, она хотела её трогать: её пальцы осторожно и охотно обхватили её.
В ответ тот издал долгую, непрерывную дрожь, даже когда Гримарр продолжал говорить. И лицо Джул внезапно обдало жаром, а когда она взглянула на стол и обнаружила, что почти все глаза всё еще уставлены на неё, а один уродливый орк, наблюдая, медленно, совершенно бесстыдно облизнул губы – жар стал еще сильнее.
На самом деле они не могли видеть, что делает Джул, за защитным укрытием стола, но её пальцы всё равно замерли, безвольно лежа на штанах Гримарра. Возможно, вопреки его желаниям, потому что, продолжая говорить, он сдвинул свою большую руку к её руке и снова сомкнул её пальцы вокруг себя.
Блядь. Джул не смогла сдержать прерывистый выдох, её веки затрепетали; и когда рука Гримарра отпустила её и вернулась наверх, чтобы указать на карту на столе, она, казалось, не могла перестать трогать, исследовать. Чувствуя, как его тяжелая твердость дергается и охотно танцует под её пальцами, ведь, конечно же, ему это должно было нравиться, не так ли, ублюдок? И что бы он сделал, если бы она просто – скажем – потянула за свободные завязки штанов и просунула руку внутрь?
Ответом ей послужил низкий рык из его горла, направленный не на неё, а на того орка, с которым он спорил, пока его палец тыкал в какую-то туманную точку на карте. И боги, какой же он был предсказуемый член – и какой у него самого был предсказуемый член, теперь огромный, прямой и дрожащий, торчащий из его ослабленных штанов, почти умоляющий о прикосновении Джул.
Остальные орки не могли не знать – конечно, они знали, судя по тому, как продолжали пялиться, – но они всё равно не могли бы ничего увидеть на самом деле, и ни один из них, похоже, не высказал ни малейшего протеста. Так что Джул опустила глаза и смотрела, бесстыдная и затаившая дыхание, как ее бесстыдная рука обхватила основание обнаженного члена Гримарра и скользнула вверх.
Это движение вызвало еще один рык из его горла, ловко замаскированный под часть его непрекращающегося спора, и Джул не смогла скрыть вороватой, невольной улыбки, когда сделала это снова. На этот раз вытолкнув на кончик шелковистую каплю белого орочьего семени – а когда она снова скользнула вверх, на этот раз сильнее, эта капля росла, пока не лопнула, стекая по всей его длине густым ручейком аппетитной белизны, собираясь горячей и липкой лужицей на её пальцах.
Джул тяжело сглотнула, уставившись на него, но Гримарр всё еще говорил, всё еще полностью это игнорируя. И он не заметит – наверняка не заметит, – если она на мгновение остановится и украдкой поднесет пальцы ко рту?
Но его голос внезапно оборвался, казалось, на полуслове, и когда Джул подняла глаза, он, наконец, смотрел на неё в ответ; его глаза были темными, оценивающими, искрящимися. Как и все остальные глаза за столом, целое море глазеющих голодных орков, и Джул замерла на месте, её палец так и остался на полпути к губам.
– Женщина, – произнес разгоряченный голос Гримарра на всеобщем языке, – твои действия отвлекают нас от работы.
Джул оставалась неподвижной, пойманная в паутину его голоса и его глаз, которые наконец-то были всецело сосредоточены на ней.
– Прости меня, Гримарр, – пробормотала она, и её голос прозвучал для её собственных ушей странно хрипло. – Ты желаешь, чтобы я ушла?
Эти глаза смотрели на нее, полные горячей, голодной, сдерживаемой власти, и в это мгновение Джул отстраненно, но абсолютно ясно осознала, что, конечно же, он не хотел, чтобы она уходила. Что это было шоу, которое он очень хотел продолжать, ради собственной текущей и будущей выгоды – но при этом Джул отвлекала орков, ни один из которых, казалось, не мог отвести взгляд последние четверть часа. А как инициатор встречи, Гримарр не мог позволить себе выглядеть эгоистичным хозяином или не считаться с нуждами своих гостей.
– Возможно, – сказала Джул, и она не могла так думать, не могла этого говорить, – если бы я спряталась от глаз твоих гостей, скажем, под столом, и вела себя очень тихо, ты позволил бы мне остаться?
Изумление Гримарра нисколько не было наигранным, его глаза расширились и шокированно уставились в её, но он быстро пришел в себя и снова заговорил, на этот раз на Черном Языке. Явно прося снисхождения у своих товарищей-орков, потому что несколько из них кивнули, несколько пожали плечами, а еще несколько подались ближе над столом, их глаза загорелись.
Так что Гримарр тоже пожал плечами, его большое плечо перекатилось, а затем небрежным жестом махнул Джул под стол. Так буднично, так безразлично, и это, казалось, только подлило масла в огонь внезапного голода Джул, когда она повиновалась, соскальзывая со скамьи на колени и ныряя под стол.
Было темно, а каменный пол был твердым, и над ней снова зазвучал голос Гримарра, который, судя по всему, полностью возобновил свое совещание. Но его бедра немного сомкнулись вокруг неё, затягивая её глубже в свою безопасность, и – вздох Джул наверняка был слышен наверху – туда, где он крепко сжимал в руке свою скользкую длину, направляя её прямо ей в лицо.
Это было не приглашение, а приказ. И тот, от которого извращенная, распутная часть Джул, казалось, не могла отказаться; она придвинулась чуть ближе, вдыхая, наблюдая, желая.
Но она, казалось, не могла преодолеть это последнее расстояние – не могла же она отсосать орку посреди совета, правда? – и в конце концов, к счастью, Гримарр решил всё за неё. Крепко обхватив её за затылок своей большой рукой и притянув вперед, в то время как его вторая рука медленно, целенаправленно направляла эту огромную, капающую твердость ей между губ, всё глубже и глубже, пока её рот не растянулся туго вокруг него, а его скользкая головка не уперлась глубоко в заднюю стенку её горла.
Из рта Джул вырвался слышимый, несомненный стон, заставивший этот член неистово дернуться, и когда её отчаянные глаза посмотрели наверх из-под края стола, Гримарр смотрел на неё сверху вниз. Пристальный, голодный, властный, довольный.
– Молчи, женщина, – сказал он, и эти слова были дразнящим, захватывающим дух трепетом. – Иначе я могу попросить тебя отсосать каждому из моих гостей по очереди.
Блядь, неужели он правда только что это сказал, но его глаза, устремленные на неё, были самодовольными, наглыми, одурманенными удовольствием. И угроза сработала, потому что Джул отчаянно сосала его в полной тишине, вытягивая долгие, сочные порции этого сладкого, восхитительного орочьего семени и тяжело сглатывая его в горло.
Гримарр ответил быстрой, одобрительной улыбкой, полной острых белых зубов, а затем протолкнулся чуть глубже внутрь, его рука всё еще лежала у неё на затылке. А потом этот ублюдок просто снова начал говорить, его голос был совершенно ровным, когда он спорил то с одним орком, то с другим, в то время как Джул отчаянно отсасывала ему под столом.
Это было глубоко, необъяснимо возбуждающе – чувствовать, как эта твердость сочится и содрогается у неё между губ, как эта большая рука сжимает её затылок, в то время как остальная часть его самого нагло и полностью игнорирует её. Как будто то, что ему сосут член во время важного орочьего совета, было совершенно ожидаемым явлением, на которое он имел полное право, без вопросов и последствий.
Это лишь заставляло Джул сосать сильнее, втягивая его глубже, жаждая его, иссушая его, и когда её уставшие, растянутые губы начали издавать чавкающие, сосущие звуки, он, казалось, тоже этого не замечал, хвала богам. Только раздувался всё шире и шире, его бедра лишь слегка подрагивали, когда он погружался глубже, его пальцы были жесткими, сильными и требовательными на её затылке…
Он выстрелил в неё без предупреждения, лишь с малейшим изменением интонации в своем всё еще говорящем голосе, даже когда его член содрогнулся и начал извергать семя ей в горло. Затапливая им её рот, проливаясь и капая с её губ, помечая её и наполняя её, в то время как внешне он по-прежнему не обращал на неё абсолютно никакого внимания, законченный, абсолютный ублюдок.
Чистая, шокирующая правда этого наконец заставила собственное тело Джул забиться в конвульсиях и содроганиях, выплескивая своё удовольствие между её ног в неистовом, долго сдерживаемом облегчении. Пока она не осталась дрожащей и тяжело дышащей, и ей пришлось отстраниться от него, прижать руки к пылающему лицу, отчаянно пытаясь дышать. Блядь. Что за кровавая, мать её, хуйня.
Но Гримарр продолжал говорить, его голос стал заметно ровнее, чем прежде. В то время как его рука на голове Джул перешла к поглаживанию, нежному и почти ласковому, словно она была хорошей охотничьей собакой, которая только что загнала добычу, а не настоящей женщиной, которая только что отсосала ему в настоящей компании орков.
Смущение всё росло, пока он говорил, пока орки вокруг наконец не отодвинули свои скамьи и не встали. Тем лучше, чтобы заглянуть под стол, возможно, и Джул свернулась клубочком ближе к бедру Гримарра, к безопасности и стыду.
Когда рука Гримарра наконец потянула её на ноги, комната была благословенно пуста, если не считать его. И Джул вдруг поняла, что не может заставить себя смотреть на него, на этого проклятого орка, который получил такое удовольствие – второй день подряд – от её откровенного, унизительного падения.
– Женщина, – сказал он, когда его рука приподняла её лицо, – но Джул удерживала взгляд на безопасном расстоянии от него, на каменной стене и мерцающих на ней отсветах огня.
– Ты оказала мне честь, моя прекрасная, – продолжил он; его голос был тихим, с оттенком триумфа или, возможно, изумления. – Ты добыла для меня мечи моих братьев.
Джул бросила на него вороватый взгляд и снова отвернулась; её лицо горело от одного лишь его вида.
– Они согласились? – выдавила она глухим голосом. – Присоединиться к тебе?
– Да, – ответил Гримарр, и он легонько, дергано встряхнул её, возвращая её взгляд к своему лицу. – Я не знаю, почему ты это сделала. Это был… – он сглотнул, его кадык дернулся, – дар, не имеющий себе равных, женщина.
Его глаза так пристально смотрели в её, приливая еще больше жара к её щекам, что Джул пришлось отвести взгляд, покачать головой.
– Бальдр предложил это. Он думал, тебе нужна помощь.
Гримарр издал сдавленный, хриплый смешок.
– Ах, да, нужна была, – сказал он. – Я не понимал, что половина из них хотела только увидеть тебя. Найти доказательство того, что я заполучил женщину лорда и сделал её своей.
В его голосе звучала гордость и, возможно, всё еще тот след изумления, и Джул снова бросила на него тревожный взгляд.
– Ты… ты угрожал отдать меня им, – сказала она; правда этих слов звучала на её губах потрясающе ужасно, куда хуже всего остального. – Попросить… попросить меня…
Она не смогла закончить, её тело сотрясла сильная, всепоглощающая дрожь, и руки Гримарра на её лице внезапно стали сильными, непреклонными, удерживая её взгляд на своих глазах.
– Нет, – сказал он тихо, пылко. – Это были только слова. Только власть, которую я желал показать. Я бы никогда не смог этого сделать. Я разорву на куски любого орка, который прикоснется к тебе или к моему сыну.
Убежденность в его голосе казалась настоящей; одна из его рук опустилась, чтобы плоско и собственнически лечь на её живот, и Джул нахмурилась, глядя на неё, а затем снова подняла глаза на его лицо.
– Ну, а что если, – выдавила она, и зачем она спрашивает это, какое ей дело, – что если однажды ты найдешь другую женщину, которая понравится тебе больше. Или нескольких женщин. Как Астин. Что тогда.
Об этом шептались еще в Ярвуде – о том, что орки делятся друг с другом своими несчастными, беспомощными женщинами или даже держат сразу нескольких для себя. И судя по взгляду Гримарра, это внезапно показалось… возможным. Словно существовали орки, которые делали подобные вещи, и что, если Гримарр – один из них, о милосердные боги, Джул даже не задумывалась…
– Нет, – снова сказал он, всё с той же странной пылкой интенсивностью в голосе и глазах. – Я бы этого не сделал. Ты моя, женщина.
Джул не могла в это поверить – собственное лицо Гримарра выдало его, – и она видела силу его выдоха, внезапно опавшую грудь.
– Я не стану лгать, – сказал он тише. – Есть орки, которые делали это. Мой собственный отец делал это. Но зачастую это приносит лишь зависть, раздоры и боль как женщинам, так и сыновьям, которых они рожают. А больше всего – тем оркам, которые смотрят со стороны и вообще не имеют пары. Это отравляет братство изнутри.
Джул почувствовала, как её губы дрогнули, складываясь в нечто, возможно, напоминающее улыбку.
– Как это типично для тебя, орк, – сказала она. – Всё всегда сводится к твоему любимому проекту, не так ли? К твоей будущей запланированной утопии семейного орочьего счастья.
Гримарр нахмурился и резко покачал головой.
– Дело не только в этом, – сказал он. – Это разрушает узы пары. Это глумится над волей богов.
Глаза Джул изучали его, не улавливая сути, и он рассеянно поднял руку и погладил новую косу, которую она заплела в его волосах.
– Когда орк и женщина спариваются, – произнес он, – это связывает их. Мой запах никогда полностью не исчезнет с тебя, а твой – с меня. Я буду тосковать по тебе в ночи, а ты по мне, до тех пор, пока мы идем вместе. Разрушить это тяжело. Это жестоко.
Джул обдумала это, и слишком легко распознала невысказанную тяжесть, скрывающуюся за этими словами.
– То есть ты говоришь мне, – сказала она, – что когда… если… я решу уйти после того, как истекут наши сорок дней, твоя орочья магия всё еще будет…
Она никак не могла закончить фразу, потому что вдруг в её мыслях возникло неуместное видение Астина. Её самой, возможно, наедине в комнате с Астином, обязанной касаться, ласкать и целовать Астина, зная… помня… это.
– Это не магия, – сказал Гримарр, упрямый как всегда. – Такова воля богов. И если ты желаешь угодить богам, ты останешься.
– О, так теперь моё пребывание здесь – это только ради того, чтобы угодить богам, – заставила себя сказать Джул, закатив глаза, но по какой-то дурацкой причине уголки её губ тоже поползли вверх. – И ни в коей мере не ради того, чтобы угодить тебе, орк.
– Нет, – согласился он, тоже со слабой улыбкой, и вот его рука, большая и теплая, легла ей на талию. – И если ты желаешь угодить богам еще больше, возможно, отныне ты будешь приходить на все мои советы.
– Ни единого шанса, орк, – ответила Джул, но в этих словах не было настоящего жара, и когда Гримарр притянул её ближе, она не сопротивлялась, лишь вдохнула теплый, мускусный запах его груди. Достаточно сильный, чтобы отогнать те последние затянувшиеся образы Астина и то холодное, неуютное беспокойство, которое они оставили после себя.
