Текст книги "Удачное вложение (СИ)"

Автор книги: Евгения Высоковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Глава 13

«Зачем, зачем я сняла эту квартиру. Ну видела же, в каком она состоянии. Что за глупость, что за блажь, в конце концов?..»

Я вновь и вновь в ужасе переводила взгляд с ванны на грязно-белые стены, изуродованные ржавыми разводами, тянущимися с потолка. Сам потолок сейчас набухал густыми меловыми каплями, источающими запах сырой побелки и ржавчины. А в ванну низвергались кривые струи коричневой воды, которой плевался широкий приплюснутый носик старого крана. Дрожащей рукой я безуспешно пыталась перекрыть воду, но кран сорвало, и вода продолжала хлестать. Горячие рыжие брызги обжигали руки и предплечья. Струи кипятка стекали по стенам, расползаясь на мозаичном полу серой мучнистой лужей. Кто додумался покрыть стены и потолок в ванной побелкой?!

Увязая ножками в белесой жиже, по полу ванной шустро пробежал крупный рыжий таракан.

– Фу ты, ну ты, гадость какая! – Я буквально выскочила из отвратного сновидения и, тяжело дыша, села в кровати. Сердце колотилось, словно я только совершила спринтерский забег.

Что за напасть? Уже второй раз за последнее время мне снился этот неприятный сон. В первый раз – примерно пару месяцев назад, когда я вернулась с дачи. После того самого заезда, когда Зара накормила меня жженым сахаром моего же приготовления, а потом я под проливным дождем вела раскопки на огороде Ильиничны. Поиски увенчались успехом, я нашла печатные страницы с инструкцией и научилась открывать портал в нужное мне время. В тот вечер я, конечно, домой не поехала, осталась еще на одну ночь во Внутри греться и сушить вещи. Там, в уютной избе, я спала сладко-сладко, а зато на следующую ночь, по возвращении в свои родные Мытищи, поймала «трансляцию» омерзительного сна про протечку в ванной. Хорошо, хоть квартира чужая снилась. «По сюжету» я снимала очень старое, обветшалое жилье, где все и случилось.

После этого я побывала в своем «загородном доме» всего один раз, где-то в середине ноября. Как бы ни хотелось туда наведываться чаще, мой нераскрытый дар мешал мне это сделать. Можно было бы приезжать, переходить во Внутрь и проводить время в уютном домике с печкой. Гулять по лесу, вечерами сидеть у костра, читать книги – свои или из небольшой библиотеки Ильиничны, на языке Внутреннего мира, который волшебным образом становился понятен, как только я перешагивала через портал. Но слова сердитой Кузьминичны напугали меня. Она сказала, что чем дольше я буду туда-сюда ходить просто так, тем хуже. И уж тем более не было смысла в моих визитах в деревню с пустыми, по сути, руками. Только видеть осуждающие, недовольные взгляды старушек, да и Зара уже от меня, кажется, была не в восторге. Понятное дело, я не наследница. Я приблудилась случайно. Может, и правда совершенно случайно? Потому что я до сих пор ни на шаг не приблизилась к разгадке, какими такими суперспособностями могу обладать.

В тот раз, помывшись, отстирав грязь с одежды и высушив сырое белье, я принялась читать продолжение напутствия Ильиничны. И уже когда пробежала его глазами, до меня вдруг дошло, что текст совершенно понятен. Я пораженно уставилась в стену напротив невидящим взглядом. Я ведь решила, что все связано: текст из Внутри не читается снаружи и наоборот. Но я спокойно разбирала все, что написала Ильинична, находясь с любой стороны портала.

Неугомонная старушка давала новое задание, но искать нужно было уже во Внутри и дело, на первый взгляд, казалось не срочным. За поисками она отправляла наследницу в лес во Внутри. Найденное могло как-то пригодиться мне в будущем. Точнее, не мне, конечно, а ее внучке Любушке. Я каждый раз с горечью натыкалась на это имя. Не из-за обиды или зависти, что послание предназначалось кому-то другому. А грустно было за человека, который его так и не получил. Несправедливо как-то выходило. Из-за того, что родственнички решили сбагрить с рук дом, внучка Новеллы Ильиничны, уж наверняка обладающая даром, так и не увидит Внутрь. А вместо нее тут оказалась бесполезная я.

Вернувшись домой и тщетно пытаясь открыть в себе дар, я часто об этом думала. Поэтому, хоть и не была Любушкой, решила хоть как-то почтить память старушки. Правда, самую главную просьбу – позаботиться о фото – я выполнить не могла. Карточку-то украли. Но можно было хотя бы прибраться в старом доме, подмести осколки, подобрать рамку. Я помнила, что пол у стены, на которой когда-то висели портреты, был усыпан битым стеклом: воришки особо не церемонились, таская из беспризорных дач старинные фотокарточки, и швыряли опустевшие рамки под ноги. Вдруг там хоть что-то уцелело? Надо будет, конечно, полностью навести порядок в доме, когда снова потеплеет. А пока хотя бы немного облагородить этот загаженный чужаками уголок. Так у меня появилась причина снова наведаться на дачу. Хотя, возможно, меня просто очень тянуло во Внутрь, и я лишь придумала повод.

В избе было студено. В оконных щелях посвистывал ветер, и казалось, что он пробирается внутрь стен и гуляет там, пронизывая рассохшиеся бревна, отчего сам дом словно завывал и постанывал. Под потолком в нескольких местах образовалась наледь. Сейчас я бы тут уже ночевать не смогла, даже закутавшись в несколько нагретых одеял.

Первым делом я заглянула в аппаратную, с минуту задумчиво поглазела на «механизму», размышляя, стоит ли переходить сегодня или нет, затем прикрыла дверь и отправилась убирать битые стекла. Не будучи уверенной, что где-то в доме видела веник с совком, я на всякий случай притащила их с собой. На стене так и висели пустые рамки, откуда Ильинична сама вынула снимки. Их воры и трогать не стали, сорвали с гвоздя лишь тот самый портрет, который старушка специально оставила для Любушки на видном месте. Как говорится, не клади плохо, не вводи в искушение. Теперь фотокарточка Любиных предков украшала интерьер какого-нибудь ресторана, а может, и вовсе сомнительного заведения.

Я опустила глаза. Простенькая деревянная рамка, расколотая на две неравные части, валялась у меня под ногами. Поводив взглядом по полу, чтобы оценить масштаб предстоящей уборки, я вдруг заметила в пыльном углу скомканную бумагу. Еще не веря удаче, я проскрипела подошвой по битому стеклу, подошла ближе и, едва дыша, потянулась за комком. Дрожащими руками расправила желтоватый, отсыревший разворот тетрадного листа в клеточку. Посередине на сгибе были две небольшие продольные дырочки с рваными краями, оставленные маленькими стальными скобами. Бумага была исписана уже знакомым мне почерком Ильиничны. В некоторых местах буквы расплывались от влажности, вместо них синели голубые кляксы, но в основном текст можно было разобрать.

Я усмехнулась. Вот таким странным путем, двигаясь в обратном направлении, я добралась до самого первого послания старушки к своей внучке. Удивительно, что воришки не забрали с собой и его. Скорее всего, оно выпало, когда они, разбив стекло, вытащили фото из рамки. Небось, попытались прочесть, увидели слова «Дорогая Любушка», сочли бабкины каракули бесполезными, скомкали да и выбросили. И даже мысль не пришла, что старое письмо тоже неплохо бы вписалось в ретро-интерьер. А впрочем, они могли и не догадываться, для чего собирают по пустым домам эти черно-белые портреты. Им дали задание искать фотокарточки, их они и забирали.

Не сходя с места, я быстро пробежала глазами послание и почувствовала, как защипало в носу. Меня на миг захлестнула волна восторга и вместе с этим всепоглощающей, щемящей грусти. Несмотря на ледяной воздух, наполнявший дом и сочившийся за шиворот, мне вдруг стало тепло от мысли, что я приехала не зря. Ведь как почувствовала что-то! Не просто так меня сюда тянуло! Хотя…

От внезапной отрезвляющей мысли я потупилась и сникла: возможно, то была лишь работа подсознания. В первый заезд скомканная бумажка могла попасться мне на глаза, просто я не заострила на ней внимания, сочтя ее за мусор. Но органы зрения послали сигнал в мозг, тот переработал информацию, внутренний «компьютер» сопоставил все данные, и меня «потянуло на дачу». Как бы то ни было, я все же получила желаемое. Первое письмо Ильиничны – этот недостающий элемент пазла – теперь было у меня.

На скорую руку собрав в совок осколки и щепки, я более-менее привела в порядок пол у стены с портретами, а затем все же активировала портал и перешла на ту сторону.

Во Внутри сегодня вовсю валил снег, щедро укрывая землю рыхлой белой периной. Я, вместо того, чтобы погреться у печки после выстуженной избы снаружи, не выдержала и выбежала во двор. Крупные хлопья, кружась, беспрерывно падали сверху, и взгляд тонул в белом пуховом пространстве. Я какое-то время стояла, запрокинув голову. Снежинки ложились на мое лицо, легонько покалывая кожу ледяными иголочками, и таяли. Я наблюдала, как снег летит мне навстречу, а потом вдруг мне стало чудиться, что это я лечу в бесконечность, среди белых пушистых перьев, которым нет ни конца ни края.

«Налетавшись», я осмотрелась. Лес, окружавший мою избушку, сейчас тоже весь был усыпан снегом и казался издалека иссиня-белым: надвигались ранние сумерки. Налюбовавшись на чистоту заснеженного пейзажа, я с легким разочарованием вернулась в дом. В деревню я, конечно, не пошла. Предъявить было пока нечего. Меня еще тревожили угрозы старушек, что они вдруг решат что-то там «передвинуть» или даже «сжечь», но пока все было на месте. В мое отсутствие за домом явно кто-то продолжал следить и поддерживал огонь в печи. Но как давно здесь были в последний раз, определить было трудно. На ровном белом покрове, укутавшем двор, не было ни единого следа. То ли снег пошел совсем недавно, то ли и правда давно не приходили. Я просто переночевала в хорошо протопленной, наполненной смолянистым ароматом дров избе, а затем вернулась в свою развалюху, откуда сразу же отправилась домой. Но перед этим я на всякий случай оставила записку о том, что научилась обращаться с порталом и выставлять нужное время, а над обнаружением магического дара пока работаю.

* * *

Отвратительные видения недавнего сна никак не хотели выветриваться из памяти. Мне казалось, что в нос набилась сырая побелка, я словно до сих пор чуяла запах мокрого мела, ржавчины и канализации. Чтобы окончательно проснуться и прогнать дурной сон, я сварила большую чашку густого крепкого кофе, щедро разбавила его жирными сливками и вышла на балкон, набросив на плечи теплую вязаную безрукавку.

Моя студия была спроектирована так, что ее единственное окно целиком выходило на застекленную лоджию, поэтому поглазеть во двор я могла только оттуда. В теплое время года балконная дверь никогда не закрывалась, но с наступлением холодов я почти не видела, что происходит на улице. Больше всего это расстраивало меня, когда за окном падал снег. В эти моменты хотелось сесть на подоконник, прильнуть к стеклу с чашкой терпкого, обжигающего кофе или лучше глинтвейна и глядеть на крупные снежные хлопья, вспоминая сказку о снежной королеве. Вместо этого я могла лишь, одевшись потеплее, выйти и, чуть ли не встав на цыпочки, смотреть в балконное окно, которое из-за разницы температур почти сразу запотевало от дыхания.

Декабрь в этом году никак не хотел одаривать Подмосковье снегом. Тот выпадал и тут же таял. Один раз продержался пару дней, но потом полил дождь, и снег растворился в лужах. Сейчас двор тоже был усеян редкой снежной крупой, сквозь которую проглядывала сырая темно-зеленая трава на узеньких газонах. С неба сыпалось что-то мелкое и почти невидимое, которое, упав на землю, на ней надолго не задерживалось.

Я обхватила чашку обеими ладонями и крошечными глотками смаковала сладкий сливочный кофе, пытаясь вытряхнуть из головы остатки дурного сновидения. Эта гадость мне снилась уже не первый раз, почти точь-в-точь совпадая даже в мелких деталях. Правда, я где-то слышала, что у снов не бывает повторений. И даже если нам кажется, что мы смотрим его по второму разу, это всего лишь иллюзия, самообман. То есть нам снится, что мы уже когда-то видели этот сон. Но я была абсолютно уверена, что и раньше видела свой кошмар – это случилось сразу, как я вернулась «с раскопок».

С тех пор уже прошло немало времени, и вот сновидение повторилось. Несмотря на противное послевкусие, оно всколыхнуло во мне воспоминания, как я мечтала снять квартиру в Леонидовке. И в мысли снова вернулась эта странная идея о временной смене жилья.

Это было словно в прошлой жизни. Я все приглядывалась к чужим захламленным балконам и дорисовывала в воображении старые жилища: комнаты и коридоры, что скрывались за темными окнами. А потом купила участок с заброшенным домом, который сначала грозился стать самым огромным разочарованием в моей жизни, а затем подарил мне невероятные открытия о существовании других миров и магического дара. Меня это хорошенько отвлекло от ненужных мыслей и желаний, а вот теперь они зачем-то вернулись и опять поселились в моей голове. Мне, как и тогда, захотелось сменить обстановку. Может, потому, что я давно уже не была на своей даче мечты.

Замерзнув на балконе, я вернулась в комнату. Поставив в раковину опустевшую чашку, я стащила с верхней полки стеллажа жестяную коробку из-под конфет, в которой хранила все найденные послания от Ильиничны. Изначально я хотела запихнуть их в толстую папку, где по плотным, глянцевым файлам были аккуратно рассортированы документы на квартиру, а теперь еще и на дачу. Но в компании строгих, официальных, заверенных нотариусом документов потрепанные тетрадные странички, исписанные от руки, да схемы и инструкции к «механизме» смотрелись дико, нелепо и чужеродно.

Поэтому бумажные сокровища, связанные с Внутренним миром, я стала складывать в конфетную жестянку. Это была подарочная, неимоверно красивая и яркая коробка с объемным выпуклым рисунком, изображающим сцену из русской сказки. Подарок преподнесли не мне, я просто стащила коробку с офисной кухни, когда в ней не осталось конфет. Долго еще думала, подо что же ее определить, да так ничего и не пришло в голову, и она валялась пустая. Теперь в ней лежали письма, которые тоже предназначались не мне. Страницы из книги, содержавшие схемы и описание простейших манипуляций с загадочным механизмом, спрятанным в каморке старой дачи, я сфотографировала на телефон, а потом для верности даже заламинировала и тоже сложила в коробку.

Уже дома, разглядывая внимательно инструкции, я задумалась, что если есть эти страницы, то где-то должны быть и другие. Ведь они были пронумерованы. Значит, была целая книга? И что она из себя представляла? Учебник по работе с волшебным механизмом, открывающим порталы в другие измерения? Как у Ильиничны оказались именно эти листочки, нужные для того, чтобы начать свои путешествия на ту сторону? Вдруг она где-то скрыла и другие? Что, если где-то спрятана вся книга целиком? Возможно, задание, за которым она отправляла Любушку в лес во Внутри, с этим было как-то связано. И если эти схемы уже позволяли перешагнуть в другой мир, то что же можно было сделать с помощью остальных? Ведь я использовала всего несколько рычажков этого большого, сложного устройства со множеством приспособлений совершенно непонятного назначения. Что же оно еще умеет?!

Эти вопросы очень сильно будоражили меня какое-то время после раскопок – до бессонницы, до головной боли. Затем, после того, как я съездила в последний раз и нашла письмо, я стала думать об этом все меньше и меньше. Надежда на то, что внезапно смогу обнаружить дар, утекала как песок сквозь пальцы. Я приказывала себе не думать и ни на что не надеяться. Из меня не получилось никакой волшебницы, зачем же нужно себя мучить? Я заставляла себя переключиться, подавляла все мысли, и, надо сказать, почти в этом преуспела. В душе только осталась тупая боль и неутоленная тоска о несбывшемся. Еще эта серая, бесснежная зима в довершение утомляла своими темными, угрюмыми тонами, промозглым холодом и ветрами, которые мог бы приглушить снежный покров.

Но сейчас мне очень захотелось перечитать письмо.

Я аккуратно развернула сложенный вчетверо клетчатый тетрадный разворот и с легкой улыбкой в который уже раз пробежала глазами неровные строчки. Написано было сумбурно и снова с нелепыми ошибками в совершенно нетипичных для них местах.

«Дорогая Любушка!

Все, что ты сейчас прочтешь в моем письме, на первый взгляд будет выглядеть, как бред сумасшедшей старухи. Но если ты выполнишь хотя бы первые два задания, то поймешь, что я говорю правду. У тебя есть дар. Не у всех в нашем роду он был. Он хоть и наследуется, но не всеми, и не хранится в геноме. Но у тебя точно должен быть.

Я не знаю, чем именно тебя одарила ноосфера, что взросло из зернышка, которым когда-то наделили нашего давнего предка. Может, как и я, ты будешь заниматься травами. А может, владеешь намного более серьезными способностями, но тебе придется разобраться в этом самой. Я могу только направить, но не научить. И вот что я тебе скажу.

В нашем деле важно слушать внутренний голос. Даже если он говорит ерунду на первый взгляд. Когда тебе приходит пора открывать в себе дар, делай то, что хочется, к чему тянет, следуй зову сердца. И оно тебя приведет. Может, будет вести лабиринтами, буераками, через горы-косогоры, и петлять будет твой путь, Любушка. Но потом обязательно придешь в нужное место. Только обязательно сначала окунись во Внутренний мир. Хоть разочек там побывай, а то ничего не откроется, и запомнюсь я тебе по этому письму свихнувшейся старушкой…»

Дальше был небольшой отступ, наверное, чтобы выделить главную мысль.

«Начинай искать на галдарейке (это очень важно!), а дальше все сама поймешь».

Я оторвала взгляд от пляшущих строчек и усмехнулась. Вообще, конечно, весьма сомнительное указание. Если бы мне такое моя бабушка написала, я бы точно под половик не полезла. Да и знала ли Любушка, что имела в виду ее бабка под этим словом? Какая-то череда случайностей. Впрочем, на галдарейке копалась не внучка, а я.

Я тяжело вздохнула, а потом расправила плечи. И ведь нашла же! Может, не настолько уж бесполезная?

«Следуй зову сердца», – взывала бабушка Новелла к внучке. Я задумалась. А меня куда-то мое сердце зовет? Как к нему прислушаться? Пока на ум приходило лишь странное, несуразное желание снять квартиру при имеющемся собственном жилье. Но эта ерунда меня занимала и до той судьбоносной покупки дачной развалюхи. Да и в чем тут может таиться суперспособность? В том, чтобы разводить суету с переездами? Я всегда списывала эти желания на ностальгию, на потребность чем-то себя занять, отвлечься от мрачных дум. Вот сейчас как раз эти мрачные думы снова возвращались во всем объеме и всей своей красе. И, конечно же, снова на горизонте замаячили эти безумные идеи снять квартиру. Нет, дар тут ни при чем.

А может, дар приходил во сне, наоборот, оберегая меня от бессмысленного съема? Что-то сигналило, кричало, предупреждало, во что может вылиться мое несуразное желание. Вдруг там крылось предостережение: не переезжай, как бы тебе не хотелось?

Я снова вздохнула. Следуй зову сердца. Опять ищи то, не знаю что.

Глава 14

– Ну, и как вам? – Ирина, агент по недвижимости, с нескрываемой гордостью обвела взглядом небольшую, но очень светлую однушку, которую она мне показывала в первую очередь. – Здесь есть вообще все необходимое. И хозяева очень хорошие, адекватные, беспокоить вас не будут. Лишь бы платили исправно.

Я неторопливо обошла квартиру. Проверила санузел, осмотрела кухню. Придраться было не к чему, зато было чем восхититься. Особенно меня впечатлил просторный эркер, который получился при совмещении кухни с балконом-трапецией. Посреди него, как раз на границе балкона и кухни, освещенный с трех сторон радостным весенним светом, лившимся сквозь панорамные окна, стоял круглый обеденный столик. Почти с любого места можно было смотреть в окно. Не то, чтобы оттуда открывались красивые виды, но уж точно лучше, чем на мой гигантский двор-колодец. И стоящие напротив дома не заслоняли небо.

Комната была обставлена довольно просто, но удобно. Почти треть пространства занимала широкая кровать, о которой я так мечтала, засыпая на своем стареньком диване. Конечно, в студии ради экономии места мне пришлось довольствоваться диваном, чтобы днем в сложенном виде не занимал много места, хотя все равно было тесно. А эта квартира за счет света, словно пронизывающего ее насквозь, казалась очень просторной.

– Нравится? – Ирина выжидающе смотрела на меня с дежурной улыбкой.

– Очень нравится, – ответила я совершенно искренне и даже с небольшим сожалением, так как не собиралась тут оставаться. – Но мы же остальные две посмотрим?

– Если хотите, конечно. Сравните, подумаете. Возможно, вторая вас еще больше впечатлит.

Ирина заперла входную дверь, и мы спустились на улицу. Вытащив из кармана брелок сигнализации, моя спутница нажала на кнопку. Где-то справа негромким писком откликнулась машина.

– Тут недалеко, но не охота машину здесь бросать, – пояснила Ирина, усаживаясь за руль. Я нырнула на пассажирское сиденье.

Все три квартиры находились в Леонидовке, прогулки по которой мне почему-то так полюбились. Мы немного покружили по району, чтобы подобраться ко въезду в нужный двор. Мне показалось, что пешком вышло бы даже быстрее. Наконец Ирина припарковалась возле новостройки. Ее сдали буквально на днях. Я об этом знала, потому что во время своих праздных шатаний наблюдала, как заканчивают возводить стены и приступают к внутренней отделке и облагораживанию территории. А теперь, возможно, мне предстояло здесь жить. Надо же, как любопытно выходит иногда. Смотришь на предмет изо дня в день и даже не задумываешься о том, что в скором времени будешь с ним тесно связан. Хотя то был еще не факт.

Вторая квартира, вопреки надеждам агента, мне приглянулась меньше. Ее купили и отделали специально под сдачу внаем. Я же так и не отвязалась от преследовавшего меня необъяснимого желания поселиться в месте, где до меня продолжительное время обитал кто-то другой. И если в однушке, которую Ирина показала мне первой, успели оставить след и хозяева, и несколько сменивших друг друга арендаторов, то эта была настолько нежилая, что вызывала отторжение и почти отвращение. Она была неодушевленная и пустая. А у меня совершенно не находилось ресурсов, чтобы хоть чем-то ее наполнить. Здесь даже пахло пустотой.

Я не стала подходить к окнам, чтобы посмотреть на открывавшуюся оттуда панораму. От Ирины я знала, что окна выходят на Москву и из них видно Лосиный остров, и мне не хотелось лишний раз любоваться тем, от чего придется отказаться. А я уже чувствовала, что жить здесь не стану. Мне обязательно нужно было увидеть третий вариант.

– Ну что, вы даже не пройдете? – с легкой досадой спросила Ирина, увидев, как я топчусь на пороге. Я покачала головой.

– Да я уже все поняла.

– Вы так ничего не прочувствуете, – с нажимом сказала она. – Обязательно надо походить, потрогать, пощупать. Посидеть за столом в кухне, на кресле у телевизора. Ну, что же вы, Ульяна?

– Спасибо, я правда в восторге от обеих квартир, – сказала я, стараясь улыбаться как можно непринужденнее, и просительно добавила. – Давайте третью посмотрим?

Я заметила, хотя Ирина особо и не пыталась это скрыть, как она переменилась в лице. На нем появилось неприязненное, с оттенком брезгливости, выражение. Кажется, она решила, что я ничего снимать не собираюсь и брожу по квартирам из чистого любопытства. Видимо, ей уже попадались такие клиенты.

– Ульян, ну я же про третью вам говорила, это совсем другой уровень, – протянула она с укоризной. – Даже не хочется ваше время тратить.

– Да и ладно, мне все равно очень хочется посмотреть.

На какой-то миг стало страшно, что агент откажется меня туда вести. А мне во что бы то ни стало требовалось взглянуть на это место. Ирина устало и разочарованно вздохнула.

– Она вам не понравится. Там «бабушкин» ремонт во всей красе, к тому же неухоженный и неопрятный. Хозяева и сами не прибрались, и клининг заказать поленились. Это уже совсем на крайний случай. Я бы даже не советовала туда идти, – с легкой гримасой произнесла она. – Неужели вам ни одна из этих квартир в душу не запала? Разница в цене минимальная!

– Они чудесные, честное слово. И дело не в деньгах. Мне просто очень хочется посмотреть третью, ну, пожалуйста.

Кажется, моя напористость выглядела неуместно, отчего Ирина слегка напряглась.

– Да пожалуйста, никаких проблем. Просто время ваше тратить не хотелось, – бросила она и отправилась на выход. С облегчением выдохнув, я поспешила за ней.

К дому, где располагалась третья квартира, мы все же отправились пешком. Снег на тротуарах и проезжей части почти полностью сошел, однако на газонах его было еще слишком много. Серый, ноздреватый, испещренный черными точками грязи и осевшего смога, он угрюмой коркой цеплялся за сухую прошлогоднюю траву. Не желая ни таять, ни плавиться, он лишь медленно иссыхал под еще слабеньким мартовским солнцем, потихоньку обнажая схороненные внутри окурки, фантики, мелкие ветки и собачьи испражнения.

Мы с Ириной, обходя небольшие лужи, пересекли пару двориков, и она повела меня к кирпичной девятиэтажке. Подходя ближе, я задрала голову и непроизвольно замедлила шаг. Вдруг кончики пальцев резко обдало внутренним жаром, и горячая кровь пробежала от них вверх через ладони, наполненная множеством крошечных иголочек. Я ощутила покалывания на коже, будто разминала онемевшие руки. Еще одна жгучая волна, а за ней сразу следом – контрастная ледяная – прошли сквозь все тело, снизу доверху, до корней волос, и у меня перехватило дыхание.

Это был тот самый дом, на который я столько раз заглядывалась, разгуливая по Леонидовке более полугода назад. Глаза привычно быстро отыскали длинный, по-прежнему заваленный барахлом, неостекленный балкон на четвертом этаже. Вот так совпадение! Именно в этом доме находилась квартира, которую почему-то так не хотела показывать мне Ирина.

Она и правда немного сникла, наверное, разуверившись в моей платежеспособности или в необходимости снимать жилье. И я хорошо ее понимала: любого агента насторожило бы желание арендатора заглянуть в убогую хибару после того, как ему продемонстрировали две безупречные квартиры почти по той же самой цене. Если до этого Ирина щебетала без умолку, рассказывая о развитой инфраструктуре Леонидовки, то сейчас мы шли в полном молчании. Без слов зашли в подъезд, так же молча вызвали лифт. И в той же многозначительной, напряженной тишине, нарушенной лишь гулом подъемника, она нажала на кнопку с цифрой четыре.

Внутри меня что-то перевернулось, и я почувствовала, что увлажнились глаза. Насколько велик был шанс, что мы сейчас направлялись в ту самую квартиру, с которой начались мои странные мечты о временной смене жилья?

Лифт выпустил нас на четвертом этаже. Ирина покопалась в своей необъятной и увесистой на вид сумке и выудила очередную связку ключей. С пространственным воображением я обычно на «вы», поэтому даже предположить не могла, какая из четырех дверей на лестничной клетке ведет в «ту самую квартиру».

– Ну, смотрите. – С этими словами Ирина, натянуто улыбнувшись, отперла замок и впустила меня внутрь. Квартира выдохнула в нас спертый воздух редко проветриваемого помещения. Здесь пахло старой мебелью, лежалыми коврами, немного тянуло кислой сыростью туалета, за которым не очень хорошо ухаживали. Наверное, в такой квартире даже обои хранили уже какой-то душок, и вряд ли его можно было вывести тщательной уборкой.

Стараясь не замечать скептическую мину на лице агента по недвижимости, я медленно прошлась по квартире. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ринуться сразу к балкону, на который можно было попасть из комнаты, я неторопливо осмотрела простенькую кухню, где покрутила на всякий случай вентили крана и газовой плиты, заглянула в духовку и в холодильник. И мебель, и техника были видавшие виды, но пригодные для использования. Немного напугала газовая колонка, с другой стороны, даже в этом были плюсы: отключение горячей воды мне не грозило.

Все это время я спиной ощущала настороженный взгляд Ирины, которая, кажется, так и ждала, когда же я скажу, мол, ой, фу, мне не подходит этот вариант. Вместо этого я на несколько секунд сунулась в совмещенный санузел и пошагала в комнату. Бегло осмотрев приземистый полированный сервант середины прошлого века – я откуда-то знала, что он звался «Хельга» – и старенький продавленный диван, я наконец оказалась на балконе.

Хорошо, что Ирина не стала меня сопровождать, а уселась ждать в прихожей на маленькую табуретку. Я стояла на захламленном балконе с глупой и счастливой улыбкой, блуждая взглядом по тем самым лыжам, прислоненным к кирпичной стене, что раньше мне было видно снизу, по стоящим внавалку в углу доскам неизвестного назначения, по большому ковру, свернутому в скособоченный рулон. Перегнувшись через ржавые перила, я протянула вниз руки и коснулась потемневших, потрескавшихся деревянных панелей балконной облицовки.

Ну, вот как такое могло произойти? Как могло совпасть?

Я вдруг представила ошарашенное лицо Ирины, которая через несколько минут должна была услышать от меня вердикт: «Мне подходит», и прыснула со смеху.

* * *

Отстраненность и неприязнь во взгляде агента как рукой сняло. Ирина снова оживилась и, стараясь не выказывать удивления, вовсю поздравляла меня с заключением сделки.

– Ну вот надо же! Бывает, значит, что куда-то тянет, душа лежит. И не обязательно к дизайнерскому ремонту. Значит, это ваше место, дождалось вас. А я еще отговаривала! Хозяева здесь немного настырные, – заботливо предупредила она. – Могут позванивать. Но только поначалу. Как только уверятся, что жилец хороший, отстанут и будут вспоминать о вашем существовании только в день оплаты.

У Ирины была доверенность, чтобы действовать от имени хозяев. Мы прямо за столиком в кухне подписали необходимые документы, и очень скоро агент скрылась за дверью, оставив меня наедине с моим новым временным жилищем.

Ирина меня так настращала перед показом, что мне представлялась намного более удручающая картина, чем оказалось на самом деле. Да, несомненно мне предстояла грандиозная уборка, и проветрить квартиру хорошенько не мешало бы. Но все эти трудности теряли значимость, как только я думала о невероятном совпадении.

«Следуй зову сердца, Любушка», – вспомнился мне завет Ильиничны.

А за ним пришли запоздалые сомнения.

Как знать, может, я совершила большую ошибку. Вдруг именно в той светлой и чистой квартирке я по-настоящему почувствовала бы себя счастливой? И каждый новый день начинала бы за круглым столиком с чашкой кофе, нежась в утренних лучах солнца, насквозь пронизывающих эркер. А может, обжила бы ту, неодушевленную, и вечерами любовалась бы из окна на залитую красным светом предзакатную Москву, смотрела, как догорает и падает за горизонт полукруг солнца. А я же втемяшила себе в голову, что мне обязательно нужно поселиться в старой квартире, уперлась как баран. Ирина сначала пыталась вернуть меня на путь истинный, зато потом, сбагрив с рук угрюмую недвижимость, как легко и поспешно она выпорхнула из квартиры! Небось уже столько людей от нее отказывалось, и тут я такая: хочу, дайте две.