Текст книги "Удачное вложение (СИ)"

Автор книги: Евгения Высоковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Евгения Высоковская
Удачное вложение

Пролог

Я прохожу мимо старой кирпичной девятиэтажки, бегло оглядывая длинные балконы, расположенные парами с торца дома, и снова ловлю себя на странном, нелогичном желании. Мне до чертиков хочется попасть внутрь какой-нибудь из квартир, прячущихся за мутноватыми, занавешенными окнами. Но не для того, чтобы посмотреть, как живут ее хозяева. Меня тянет поселиться там – временно, хотя бы на короткий срок. Это чувство не поддается объяснению, ведь у меня есть собственное жилье. А меня манит чужое, которое не должно никогда стать своим: съемное, незнакомое.

Хочется что-то изменить в привычном распорядке, заселиться в старую квартиру, где до тебя кто-то жил, наполняя своей энергетикой. Не в пустую новостройку, которую пришлось бы обживать самой и где кроме тебя и твоего одиночества ничего не было и нет.

Я замедляю шаг и застываю перед домом, подняв глаза на балкон на четвертом этаже, обитый старыми деревянными панелями. Они уже потемнели от времени и дождей, потрескались и обветшали. Сколько смен сезонов они видели? Сколько раз их засыпало снегом, полоскало ливнями, высушивало летней жарой? Как много лет отдали хозяева своему дому, что успели пережить в нем? За перилами мне виден кусочек лыж, прислоненных к кирпичной стене, какие-то доски и свернутый в рулон ковер. Что-то ненужное.

Да, если бы у меня был выбор, я заехала бы именно в эту квартиру. Сначала я бы тщательно убралась, чтобы избавиться от свежих следов пребывания других людей, а вот их старые метки оставила бы. Те, что незаметно для замыленного взгляда накапливались годами: легкая копоть на потолке кухни, облупившаяся краска на подоконнике. Добавила бы немного своих вещей, чтобы лучше познакомиться.

Я бы стала там жить и потихоньку узнавать округу. Для начала – найти любимый магазинчик. Добрести до ближайшего скверика с лавками и фонарями. Ходить, гулять, постепенно расширяя зону, окружность, цепляя новые и новые пространства, делать их знакомыми. Сидеть дома, касаться стен, слушать тишину, в которой когда-то было сказано много чужих слов. Это очень странное желание, но в последнее время мне никак не удается от него отделаться. Мне надоела моя новая вылизанная квартира. Хочется перемен. Но вот не зря же говорят, мол, бойтесь своих желаний…

Глава 1

Стараясь как можно тише шмыгать носом, я перекладывала с места на место деловые бумаги на столе. Со стороны, возможно, казалось, что я сортирую нужные данные, подготавливая рабочее место для преемницы. На самом же деле я просто бессистемно двигала туда-сюда документы, даже не вдумываясь, что сейчас держу в руках. Периодически я ощущала резкое жжение в глазах, и в носу сразу начинало свербеть. Я тут же принималась тереть переносицу, чтобы отогнать подбирающиеся к своим железам слезы, и тогда очередной позыв расплакаться временно отступал.

Довольно жестоко: уволить, но при этом заставить отсидеть уже по сути бывшего сотрудника положенное время. Да нет, конечно, я могла бы встать и покинуть офис еще час назад: меня уже рассчитали. Никто бы и слова не сказал. Но я и сама никак не могла уйти. Прощалась, цеплялась непонятно за что. Я вообще очень прикипаю к местам. Будь то работа, или зона отдыха, или временное жилье. Удивительный факт: даже если место было преисполнено негатива, но я отдала ему часть своего времени, мне все равно не так просто с ним расстаться.

Но тут совсем другая история. Я очень, очень любила свою работу. Поэтому уходить было до слез больно. Это было так несправедливо и неправдоподобно. Просто оксюморон. Мне и сейчас не верилось, хотя трудовая уже лежала в рюкзаке, а немаленькая такая сумма отступных – на зарплатной карте. Я, наверное, до последнего дня надеялась, что шеф передумает. Выкрутится, выйдет из положения: подберет мне другое место, предложит что-то еще. Но видимо, девушке, что сменила меня, неловко было находиться со мной в одном офисном пространстве, зная, что именно из-за нее я потеряла свою должность. Поэтому меня не оставили, чтобы не маячила и не взывала к совести всем своим видом. Хотя я бы не взывала. Я просто хотела остаться. Здесь было все: вложенные силы и потраченное время, друзья, любимое дело. Уходить было даже как-то странно. У меня в последние годы уже настолько выровнялась жизнь! Пусть я не встретила того самого единственного, пусть не все было идеально, но наконец-то мой путь перестал вилять и петлять. Все было стабильно и четко, без эмоциональных взрывов, без глубоких переживаний. Как раз то самое время, когда можно оглянуться по сторонам и сосредоточиться на поиске своей половинки. Не отвлекаться на повседневные «скачки напряжения»: отсутствие денег, переезды или внезапные безответные влюбленности.

Но уж скакнуло так скакнуло. Увольнение полностью выбило пробки моей жизненной энергии. А случилось все потому, что моя должность сильно приглянулась новой директорской пассии. Хотя я даже не стала бы так ее называть. Кажется, у них действительно все было серьезно, раз они решили вместе работать. Ведь будь она просто временным увлечением, можно было придумать для нее какую-то фиктивную должность, а не выпихивать меня с моего места. Но увы: девица почему-то хотела по-настоящему погрузиться в рабочий процесс, а моя деятельность показалась ей наиболее привлекательной. А может быть, несложной.

Мне, как дурной сон, вспоминается тот фатальный разговор с шефом, когда он очень мягко и деликатно предложил мне уволиться. У нас с ним всегда были очень хорошие отношения, и я считала себя нужной и ценной. Но незаменимых нет, ведь так? Да, конечно, уволить с бухты-барахты никого нельзя, я довольно хорошо изучила трудовой кодекс. Но еще мне прекрасно известны способы, с помощью которых можно вынудить уйти «по собственному». И если бы я не подписала договор о соглашении сторон, по которому мне причитался нехилый такой откат, для меня создали бы условия, от которых я через пару месяцев, если не недель, сбежала бы сама. И уж точно без откатов. Шеф далеко не дурак. Он прекрасно знает, как можно вынудить сотрудника уйти так, что ни одна трудовая инспекция не придерется.

А я еще так радовалась, когда наша новенькая Динара заинтересовалась моей работой. Думала, она просто хочет расти, изучать новую информацию, подружиться. Показывала ей все, рассказывала, делилась опытом. А потом шеф меня вызвал и…

Я сидела напротив его массивного директорского стола не шевелясь, как мертвая. Предполагаю, что такая же бледная. У меня, кажется, ни один мускул на лице не дрогнул. Выслушала все безучастно, словно мне про кого-то другого рассказывали. Шеф тоже был смурной. Хоть какие-то зачатки совести все же у него, оказывается, имелись. Если не притворялся, конечно. А то может передо мной на лицо трагичную мину навесил, а сам уже мысленно ручки потирал и отплясывал от радости, что угодит своей Динарочке пучеглазой. А я даже теперь и не уверена, может, и стоило поскандалить, но в тот момент было так тошно и противно. И фантасмагорично. Не знаю, может, я реально в тот момент верила, что все не наяву.

В общем, я согласилась уйти без ссор и споров, зато с деньгами, на которые можно было несколько месяцев безбедно существовать. Да нет, какое «существовать», сюда это слово не подходит. Пожить на полную катушку! Накупить модных шмоток, объесться роллами в любимом суши-баре, съездить на курорт. Признаться, я на какие-то секунды даже обрадовалась, что теперь мне предстоит и праздность, и праздник живота.

Но это эфемерное чувство радости очень быстро прошло. Ведь на этом офисе сосредоточилась практически вся моя жизнь. За его пределами у меня даже не было друзей. Как-то не видела необходимости обзаводиться. Это с коллегами мы встречались после работы в боулинге, бегали по квестам или горланили в караоке. А дома я даже почти не знала соседей. Заселившись лет пять назад в новостройку, я поначалу сразу нашла приятельниц. Тогда было все как-то просто: нас объединяла радость от покупки квартиры, ремонтные дела, совместные разведывательные операции по обнаружению интересных мест «на районе». Но все подруги почему-то в течение трех-четырех лет сменили место жительства, и в их квартиры въехали совершенно незнакомые мне люди или семьи, которым до меня не было дела. Да и мне до них не было. Ведь у меня была любимая работа и коллектив. Но этому внезапно пришел конец.

* * *

Обычно у нас принято было проставляться при увольнении. Понятное дело: люди уходили в новые компании не просто так. Для большинства это являлось повышением или важной сменой деятельности. Конечно, им было что отметить, они прощались с сослуживцами, те их поздравляли. Моя ситуация выглядела несколько иной. Праздновать было нечего. Устроить вечер прощания? Сделать хорошую мину при плохой игре? Ощутить себя выкинутой за борт и при этом попытаться это отметить? Притворяться веселой было выше моих сил, поэтому я решила досидеть до конца, в надежде, что хотя бы со всеми попрощаюсь на словах. Но мне кажется, коллеги чувствовали себя в этой ситуации неуютно: кто-то весь день отводил взгляд, кто-то сухо желал удачи. А главное, ни один не высказал недовольства и уж тем более возмущения поступком шефа. Они же тоже любили свою работу.

Под самый занавес притащилась Динара. Огромные глаза с наращенными тройным объемом ресницами, отчего у нее был взгляд томной коровы, с сочувствием уставились на меня.

– Спасибо тебе, Ульян, большо-ое, – трагично и жеманно протянула она, сделав несколько ресничных взмахов, словно пыталась заодно соблазнить и меня. – Пусть у тебя все сложится! Ты очень способная, я знаю, ты быстро найдешь работу. Гера в тебя очень верит.

Герой она называла шефа. Его звали Герман Гамильтон. Угораздило же.

Фальшивую любезность директорской пассии я уже терпеть была не обязана. Кто знает, сколько бы я еще просидела, тупо перемещая бумажки и «прощаясь с рабочим столом и компьютером», но визит Динары меня подстегнул. Я резко сдвинула все документы на край стола, улыбнулась с деланной бравадой и поднялась.

– В тебя Гера тоже очень верит, – бодро произнесла я, постаравшись убрать из голоса яд, и мне показалось, что он, не найдя выхода, потек мне в горло. – А мне пора на заслуженный отдых!

Усмехнувшись, я взяла рюкзак и пружинистым шагом направилась к выходу, напевая себе под нос «хлопай ресницами и взлетай». Других вещей не было: все пожитки, которыми успела обрасти за годы работы, я вывезла из офиса накануне. Все-таки надеялась, что отправимся с коллегами покутить, и не хотелось нагружаться. Думала, может, они сами что-то предложат. Но нет. Всем как будто было стыдно: то ли общаться со мной, то ли за меня, то ли за Герыча. Я поймала себя на том, что впервые за все годы мысленно назвала шефа этим прозвищем. Раньше я никогда себе такого не позволяла и очень возмущалась, когда кто-то за его спиной панибратски обзывал уважаемого руководителя. А на самом-то деле Герыч и есть. Даже не так. Херыч. Вот тебе, Херман Гельминтон!

Ну что ж, хотела перемен, ты их получила. Бойтесь своих желаний, я же говорила.

А, да что б тебя. Поеду кутить!

Глава 2

Я сидела на полу на сложенном в четыре раза толстом клетчатом пледе с бахромой. Передо мной на старой, изрезанной разделочной доске стояла закопченная сковородка без ручки, в которой красовалась «сырная пятница». Так я называла блюдо, которое в последнее время традиционно готовила себе по пятницам из сыра бри и томатов черри. Диск ароматного сыра укладывался на искомканный пергамент, сверху делались неглубокие надрезы в виде решетки и начинялись маленькими кусочками чеснока. Вокруг укладывались крошечные половинки помидоров, а по окружности сковороды или прямо на решетку – ломтики багета. Все это дело сбрызгивалось оливковым маслом, посыпалось базиликом и солью и ставилось в духовку. Через двадцать минут в сковородке поблескивал расплавленный сыр и запеченные томаты, которые нужно было поддевать поджаренным кусочком багета и отправлять в рот. Это было невероятно просто и вкусно, и я даже перестала покупать пиццу. В привычку вошло есть сыр с томатами по пятницам, причем обязательно на полу, из нарочито изношенной посуды: мне нравилось воображать, что я на пикнике. Деревянная подставка, черная от нагара сковорода и смятые углы пергамента добавляли обстановке, как мне казалось, «аутентичности и крафтовости».

Так и в этот раз, я только-только вынула из духовки «сырную пятницу», поставила доску со сковородкой на плед и уселась по-турецки рядом. По правую руку стояла бутылка гранатового вина и бокал без ножки. С фужером был раньше не очень удачный опыт, когда я нечаянно пролила красное вино на ковер, и теперь я предпочитала более устойчивую емкость.

Мечтательно прикрыв глаза, я потянула носом. Комнату наполнял аромат запеченного сыра, помидоров и базилика. В камине напротив потрескивали дрова, языки пламени лизали обугленные поленья. И пусть передо мной был всего лишь большой экран телевизора, на который я пустила зацикленное видео с камином, все равно было очень уютно. Я налила в бокал гранатового вина, а затем, подцепив ломтиком горячего багета расплавленный сыр, положила сверху два запеченных черри, слегка примяла их вилкой, чтобы лопнула кожица, и надкусила. Не остывшие еще помидоры и бри обожгли мне нёбо, пряный аромат ударил в нос. Я застонала от удовольствия и отпила небольшой глоток рубиновой жидкости.

Мне было хорошо. Как сквозь пелену, брезжил в памяти сегодняшний день. Мой последний рабочий день. Скомканный, как пергамент на почерневшей сковородке.

Перед глазами проносились обрывочные образы, в которых я будто наблюдала за собой со стороны: видела себя, то суетливо перекладывающую документы, то подолгу глядящую в одну точку бессмысленным взглядом. Помню, как очень старалась передать дела, не забыть ни одного момента. Как хотела ненавидеть Динару, но не могла себя заставить, хотя по сути она меня подсидела. Но у нее ничего бы не вышло, если бы шеф не принял решения в ее пользу. Ну а она уж не виновата, что ей повезло стать его пассией и настолько втереться в душу, что он был готов расстаться с хорошей работницей, отдавшей несколько лет этой компании. А может, и стоило ее ненавидеть. Иначе, почему мне хотя бы не предложили другую должность? Значит, именно Динаре не хотелось меня видеть, встречать каждый день в офисе, смотреть в глаза. Проще убрать из поля зрения.

В общем, хотела перемен – получила. И не важно, что перемены оказались не те, о которых мечтала. Надо было в ноосферу грамотные запросы отправлять, а не какое-то бесформенное кубло из желаний и фантазий.

* * *

Не так давно я поймала себя на странном интересе к старым жилым постройкам. В последнее время я старалась нахаживать определенную норму шагов. Пешего пути до работы и обратно мне не хватало, поэтому я стала больше гулять, постепенно расширяя радиус площади прогулки, центр которого находился возле моего дома. Сначала в эту зону попадал близлежащий частный сектор, клинообразный перелесок и пересекающая его железная дорога, а затем территория расширилась до соседнего района. Тогда это и началось.

Проходя мимо кирпичного двенадцатиэтажного дома, построенного где-то в 80-х годах прошлого века, я остановилась и стала пристально рассматривать длинные, широкие балконы с разномастным – кто во что горазд – остеклением. Взгляд цеплялся за некоторые лоджии. Они ничем особенно не выделялись среди остальных: такие же потемневшие деревянные рамы балконных окон, захламленное лишними вещами пространство, самодельные шкафчики из ДСП. Но я таращилась в одно из таких окон, силясь представить, а что там дальше, внутри квартиры? Пыталась представить себя там, наверху, стоящую на балконе и окидывающую взором пока незнакомую местность. Мне до чертиков захотелось снова заехать в съемную квартиру, совершенно чужую, непривычную, и обживать ее, узнавать, наполнять собой.

До того, как мне удалось приобрести крошечную студию в новостройке в ближайшем Подмосковье, я часто жила на съемных квартирах. И сейчас сердце сжималось в необъяснимом приступе ностальгии: не по тем временам, а по самому ощущению заселения и знакомства. Когда ты определяешься наконец с местом, перевозишь немногочисленный скарб, провожаешь хозяина или агента по недвижимости и остаешься наконец один на один со своим временным пристанищем. А впереди – дни открытий, совершенно простых и никому, кроме тебя, не интересных: удобные магазинчики в шаговой доступности, любимые кафешки, сквер для прогулок неподалеку. Ты знакомишься с местом и понемногу делаешь его своим, пусть и не навсегда. Будто дополняешь собой чужую реальность. Закладываешь в нее кирпичик своей жизни. И в итоге съезжаешь, оставляя немножко себя в наследство следующим хозяевам.

Я всегда заселялась в квартиры старых, видавших виды домов, в которых до меня уже много кто пожил. Не намеренно, просто так получалось. И лишь купив собственную, я ощутила это разительное отличие новостройки: квартира была как чистый лист, словно ненастоящая. Ее предстояло оживлять самостоятельно, и лишь от меня зависело, какой энергетикой и каким настроением она будет наполнена. А может, так и останется полупустой, напоминающей офис, если твоих собственных сил, мыслей и души не хватит, чтобы насытить голые, голодные стены.

Я обжила свою студию, насколько смогла, и мне даже удалось сделать ее комфортной, но в последнее время все чаще не хотелось возвращаться домой. Обходя во время своих прогулок дворик за двориком, я представляла, чем займусь вечером. В воображении всегда возникала уютная, теплая комната с приглушенным светом. Я мечтала, что усядусь на диван перед телевизором с интересным сериалом, взяв в руки пяльцы или толстые спицы, с повисшим на гибкой леске рыхлым, наполовину связанным шарфом. Или, укутавшись в плед, расположусь за столом с книгой и бокалом вина. А может, просто куплю себе вкусностей и буду наслаждаться ужином.

Однако, как только я входила в квартиру с пакетом, набитым заготовками к приятному вечеру, чудесное предвкушение испарялось. Мгновенно таяла мистика ожидания, и квартиру заполняла холодная обыденность. И вечерняя трапеза с вином и закусками, о которых я так мечтала, нагуливая нужное количество шагов, вдруг превращалась в очередной тусклый ужин. Я механически поглощала еду, запивая алкоголем, словно выполняла некую повинность. Мне кажется, определенную роль в этом повторяющемся разочаровании играло отсутствие комнат: не было возможности перейти на кухню или наоборот, чтобы сменить обстановку. Я словно постоянно находилась в одной точке: то ли спала в кухне, то ли ела в комнате, и там же иногда трудилась, если приходилось брать работу на дом. Поначалу почти не заметное, это ощущение со временем стало меня угнетать, давило, обесценивало сам процесс отдыха наедине с собой.

Поэтому однажды я, чтобы хоть как-то разнообразить обстановку, придумала посиделки на полу. Я стала стелить поверх ковра клетчатый плед, будто подстилку на траву, сверху бросала пару декоративных подушек. Выставляла на импровизированную подстилку вино, корзинку с хлебом, деревянную доску под горячее. Я специально выбирала для «домашнего пикника» закопченную сковороду и миску с исцарапанной и сколотой в одном месте эмалью, чтобы походило на старую деревенскую посуду.

Мне так всего этого не хватало! Атмосфера деревенского колорита – единственное, что за несколько лет я так и не смогла отпустить после расставания с бывшим. Когда-то я даже шутила, что сначала влюбилась в домик в деревне, а уже потом обратила внимание на его хозяина. Видимо, это была не шутка. Забывание происходило в обратном порядке. О бывшем я уже не думала, но дача снилась до сих пор. Я пыталась компенсировать тоску по этому месту путешествиями по подмосковным домам отдыха, но замена была слишком неравнозначной. Переехав в новую квартиру, я часто прогуливалась по нешироким улочкам частного сектора, заглядывая, если позволяли невысокие заборы, во дворики, вдыхая запах костров и чужих шашлыков, любуясь цветущими по весне вишнями, осенней пестротой кленов или сверкающей зимней белизной. Я бродила и убеждала себя, что не завидую владельцам всех этих домов и домишек. Одни из них были похожи на небольшие особняки, другие выглядели жалкими убогими развалюхами. Я была бы согласна даже на одну из таких лачужек с заросшим, неухоженным садиком.

Но когда я расширила зону прогулок, моя потребность словно сместилась на несколько градусов: теперь мне просто хотелось переехать в другую квартиру. Именно в старую, обжитую, причем не вылизанную до блеска, не сверкающую свежей и стильной отделкой, а в несовременную, пусть даже с бабушкиным ремонтом. В чье-то жилище, пропитанное духом прошлого, со своей историей, повидавшее несколько поколений, что отдали старым комнатам частичку себя. Я все ходила через железнодорожные пути в соседний район и там подолгу таращилась на чужие окна, воображая себя внутри этих квартир. Да-да, все мысли сводились к мечтам о переменах, а все же знают, что мысли материальны? Все знают, но всегда забывают, а зря.