Текст книги "Удачное вложение (СИ)"

Автор книги: Евгения Высоковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Глава 3

Я стояла у окна и смотрела, как хлещет за окном. С недавних пор я полюбила дождь. Пока мне приходилось ездить на работу, он мне мешал, а теперь, когда меня никто нигде не ждал, я только радовалась очередному затяжному ливню. Так у меня сразу находилось оправдание, что я сижу дома. Особенно приятно было, когда дождь заряжал на все выходные дни. Он словно уравнивал меня с теми, у кого в сухую и солнечную погоду обязательно нашлось бы место для отдыха, компания и развлечения. А так мы все вынуждены были прятаться от ненастья в своих квартирах. Не важно, что кто-то при этом отменял свои планы, а кто-то и так бы не двинулся с места.

Я наблюдала за тем, как потоки воды поливали двор, опротивевший мне с некоторых пор. Моя квартира располагалась в относительно новом жилом комплексе. Ему уже было несколько лет, но при взгляде на него сразу же на язык просилось слово «новостройки». Наш двор располагался между двумя огромными кирпичными домами, построенными в форме буквы «Г», и состоял из обширной по площади стоянки для машин и такой же гигантской детской площадки с резиновым покрытием. Двор-колодец с несмолкающими детскими криками и ударами мяча по невысокой железной ограде. Порой мяч попадал в стоящие рядом дорогие машины, вызывая у них вопли сигнализации. Ни деревца, ни кустика: здесь ничего не могло прижиться, потому что под двором находилась еще одна стоянка – подземная. И лишь на крошечных пятачках желтой земли возле подъездов зеленела редкая, чахлая травка, да невысокие кусты, ровно срезанные, будто стриженные под полубокс. Меня всегда расстраивало, что даже этим кустишкам не позволяли разрастаться, словно тут зелени было в избытке.

Когда на выходные выпадала хорошая погода, я изо всех сил ждала понедельника. Мне стали нравиться будние дни, потому что теперь я отдыхала, а остальные в это время работали. На улице было мало народу, в магазинах – свободно. А еще в будни почти никто не ездил за город, поэтому в те дни я не ощущала обиды на судьбу оттого, что у меня больше нет дачи. Зато пятничными вечерами из двора внезапно исчезали почти все машины, и сразу становилось понятно, куда они все подевались. Еще один повод для зависти.

Мне так этого не хватало! Петляющих лесных тропинок, запахов ландышей и хвои, речки или озерка, возле которых можно было посидеть с удочкой, спрятавшись в зарослях высокой прибрежной травы. Купания в ледяной проточной воде, вечерних посиделок у костра. Зудения мошек, тучей висящих над выжженной зноем поляной. Шума лесных деревьев, шелеста луговых трав, плавленого от жары полуденного воздуха. И целого сонма осенних ароматов: запаха прелых листьев, грибов, мокрой земли. Какой-то невообразимой, бесконечной свободы, когда стоишь перед раскинувшимся бескрайним полем колосьев, колышущихся под легким ветром, и тебе кажется, что ты вот-вот окунешься в золотое море. Даже грозы в деревне проходили иначе. Я долго пыталась избавиться от этой тоски, не цепляться за прошлое, находила любую возможность, чтобы заменить, пусть неравнозначно, иначе, но заполнить пустоту, возникшую, когда я лишилась возможности бывать в полюбившемся месте. И у меня получалось, но теперь я оказалась один на один со своими мыслями и воспоминаниями, и тяга вернулась.

* * *

Хотя я потихоньку даже начинала входить во вкус полнейшего безделья. Пусть меня изначально совсем не радовал этот вынужденный простой, но я уже давно научилась радоваться мелочам, а еще – находить в любой ситуации плюсы. Даже если на первый взгляд ситуация патовая.

Я до сих пор так и не потратила почти ни копейки из отступных. Мне не хотелось просто так касаться этих денег, использовать их на какие-то обыденные расходы. Пока они лежали в банке, и на них капал небольшой, но приятный процент. А куда мне их было тратить? Я могла довольно долго не работать, год уж точно. Целый год торчать в квартире, которую совсем недавно я так мечтала сменить на съемную!

Коротко звякнул мобильный. Я наконец оторвалась от созерцания бесконечного дождя и уткнулась в телефон: это ожил чат бывших коллег в ВК. Все активно и эмоционально обсуждали недавнее мероприятие – очередной поход в новый квест с последующими посиделками в пивном ресторане. Все скидывали фотографии и короткие видео. Бегло просмотрев одно, я с ноющим сердцем закрыла приложение. Как ни странно, меня тоже приглашали, видимо, еще не успели полностью вычеркнуть из памяти, но я, скрепя сердце, отказалась. Мне очень хотелось повеселиться, но когда я представила знакомые лица, связанные общим делом, и разговоры на рабочие темы, которых невозможно избегать, если собирается вечеринка из одних только сослуживцев… Я бы чувствовала себя среди них чужой. У них до сих пор было нечто общее, важное, объединяющее, а у меня уже этого не было. И вроде к мероприятию это не имело отношения, и люди не поменялись, а мне уже было бы с ними неуютно. Словно все они хозяева, а ты – случайно забредший гость или бедный родственник, которого позвали из жалости. И я не поехала на встречу, а никто особенно и не уговаривал. А теперь в чате бурлили восторги, и я молча оттуда вышла. Зачем я им, такое унылое говно?

Вечером я снова устроила себе фальшивый пикник перед фальшивым костром на экране. Приготовила «сырную пятницу», хотя был только понедельник, и разместилась на полу. Вокруг пледа мерцали хаотично разложенные свечи-таблетки, а чуть дальше, на блюдцах стояли две большие толстые свечи с криво оплавленными краями. Их яркое пламя быстро растопило полупрозрачный воск, переливавшийся перламутром, словно в глубоких чашах, и я зачем-то окунула в него кончики пальцев. Кожу приятно обожгло, и на безымянном, среднем и указательном пальцах застыли тонкие восковые шапочки. Мне вдруг вспомнился случай из детства.

Когда мне было лет десять, гостя на зимних каникулах у бабушки, я сильно заболела. Были моменты улучшения, потом снова становилось хуже, и видимо, от сильной усталости и высокой температуры я воспринимала все слишком остро.

Однажды, когда мне в очередной раз полегчало, я решила сделать свечку из елочного украшения, как научили меня подруги. Нужно было в стеклянную игрушку залить растопленный воск, а когда он застынет, разбить ее. Так можно было получить свечу любой желаемой формы. Я вроде все сделала по правилам: вставила в не застывший еще воск фитиль, подстелила газету под осколки, взяла дедушкин молоток. Но я не догадалась защитить пальцы и, когда хрупкая игрушка разбилась, порезалась. Это была всего лишь крохотная ранка на указательном пальце, но под гнетом болезни я почему-то подумала, что осколок остался внутри. Как раз незадолго до этого я слышала жуткую историю, как медсестра, делая укол, забыла иглу в теле, и та с током крови дошла до сердца. О, как же пугал меня этот осколок, путешествующий по моим венам и желающий меня убить!

Затем мой организм пошел на поправку, и страхи вроде немного позабылись. Я опять расплавила свечу и на этот раз слепила из нее человечка. А после этого у меня случился жар, кажется, я даже бредила, и белая безглазая фигурка, пахнущая парафином, ужасала меня и сводила с ума. Бабушка ее выбросила от греха подальше. После той болезни меня еще долго не отпускало отвращение к запаху воска и свечей…

Сняв с пальцев восковую пленку, я принялась за свою любимую трапезу. Дождь не переставая шел весь день и сейчас тоже стучал в стекло частой дробью. На экране потрескивали дрова и что-то тихонечко шуршало. Мне вдруг стало ясно, что давно уже стоило удалиться из рабочего чата, в котором я черпала только грусть и легкую зависть.

Я заглянула в приложение банка, чтобы, как нередко в последнее время, полюбоваться на круглую сумму процентного вклада. Почему я так боялась его трогать? Условия вклада позволяли менять остаток на счете хоть каждый день. Вообще я иногда откладывала то или иное действие без видимых причин, потому что словно каким-то чутьем определяла нужное время. Но даже мне самой это было до финала неизвестно, и поэтому подобные отсрочки тревожили и висели над душой. Казалось, что я упускаю возможность. Каждый раз в итоге я убеждалась, что предчувствие меня не обманывало, но я так и не смогла поверить в свою безупречную интуицию.

Так и в этот раз до меня наконец дошло, зачем я хранила деньги. Меня буквально осенило, на меня снизошло! На них же можно было купить дачку или маленький домик в деревне! Пусть простенькую, без особых удобств, пусть далеко от Москвы. Но может, тем и лучше. Так она еще сильнее будет напоминать мне ту, утраченную, любимую дачу. Ну и кто теперь будет говорить о страхе перед желаниями? Чего тут бояться? Действовать надо!

Озаренная своей новой идеей, я торопливо прикончила «сырную пятницу», уселась за ноутбук и, вооружившись бокалом вина, зашла на сайт по продаже недвижимости.

Глава 4

Такси мчалось по пустынному шоссе, а я уже места себе не находила, так хотелось скорее добраться до пункта назначения. Я буквально извертелась на заднем сиденье, пытаясь охватить взором мелькающий за окнами осенний пейзаж. Мимо нас проносились невзрачные желтые и рыжие деревья, небо было серым, собирался дождь. Но мне все казалось таким красивым! Еще бы. Я ехала на свою дачу. Я «сбыла» свою мечту! Ту самую, которую таскала за собой с момента расставания с бывшим. Видимо, она досталась мне бонусом, так сказать, «при разделе имущества».

Таксист с флегматичным спокойствием периодически косился на меня в зеркало заднего вида: как я суетилась и вертелась, опускала боковое стекло, потом, быстро замерзнув от встречного ветра, поднимала его, затем снова жала на кнопку, и оно ехало вниз. Кажется, мне хотелось застать те самые мгновения, когда мы повернем на мою – теперь уже мою! – улицу и вырулим к моему дому. Хотелось запечатлеть его в памяти – мой первый раз. Я почему-то именно эти моменты помнила о бывшей даче. Дорогу, дугой огибающую лес, и въезд в деревню. По правую руку – продуктовый с громким названием «Центурион», который бывший со своими друзьями называли «Цитрамон». А затем – резкий поворот направо, и еще раз направо – на крутом вираже съезд на траву к самым воротам нашего дома. Мне очень нужно было вытеснить те воспоминания, вырваться из ностальгии, в которой я застряла на долгие годы.

Наконец мы свернули с шоссе под указатель, который я не успела прочесть, и какое-то время катили, слегка подпрыгивая на неровной, разбитой дороге через лес. Потом мимо побежали ряды разномастных заборов, из-за которых выглядывали деревянные и каменные домики, и вдруг машина внезапно остановилась напротив облупленной темно-зеленой калитки. Экран навигатора, который молчал всю дорогу – то ли таксист отключил звук, то ли был в наушнике – показывал, что наше путешествие окончено.

Забрав пакет с продуктами и рюкзак, я высадилась из машины, и таксист почти сразу ударил по газам, не став дожидаться нового заказа. А я в растерянности озиралась по сторонам и топталась на месте, не решаясь подойти к дому. Кажется, здесь была какая-то ошибка. Вот не зря же у него навигатор молчал, не туда он меня привез!

Но нет, на сломанной штакетине, чуть покосившись, висела старая выцветшая табличка с номером девятнадцать. Все правильно, номер верный, но может, улица не та? Или мы вообще в другое поселение заехали? Слишком тут было пустынно и тихо. Я снова обернулась вслед машине, но та уже скрылась за поворотом, словно торопилась поскорее убраться с этой нежилой улицы.

Я находилась в двух шагах от дома своей мечты. В буквальном, в прямом смысле стояла рядом. А мне уже хотелось отступить назад по временной шкале: туда, где я в небольшом офисе агентства по недвижимости подписываю бумаги по сделке. Хотелось вернуться туда и хорошенько все обдумать.

Продолжая стоять на обочине, я опустила тяжелый пакет на влажный от начинающейся мороси асфальт, внимательно и хмуро разглядывая свое приобретение. Не возникало сомнений, что это тот самый дом, который мне демонстрировали на фото, но выглядел он иначе. И дело, скорее всего, было даже не в приукрашенных «Фотошопом» снимках. Просто мне показывали старые картинки, которым очень много лет. И я верю, что когда-то эта чуть накренившаяся на один бок угрюмая изба выглядела именно так, как в объявлении о продаже. Ну, почти так. Потому что фотографии были то ли специально, то ли случайно сделаны с таких ракурсов, что в кадр не попал ни добротный двухэтажный сруб соседей справа, ни еще более богатый, почти особняк соседей слева. Который, к тому же, практически подпирал мой неказистый домишко с одного бока, грозной горой нависая над ним и закрывая и свет, и обзор. Впрочем, допускаю, что на момент съемки этих домов еще не существовало в проекте.

На рекламных картинках красовалась веселая дачка, со свежеокрашенными в белый цвет резными наличниками и яркой оградкой вокруг небольшой открытой веранды. На снимках было видно чистую, утоптанную тропинку, ведущую от калитки к крыльцу, вдоль которой цвел белый и розовый клевер. Сейчас весь двор вместе с дорожкой густо зарос бурьяном и был покрыт слоем опавших листьев, поломанных веток и сосновых игл, которые никто не убирал. Я почему-то считала, что перед моим приездом прежние хозяева приведут двор в порядок, но видимо, главной их задачей было спихнуть ненужную и, скорее всего, обременительную недвижимость в новые руки.

А впрочем, я же сама хотела не вылизанный дворик с коротко стриженным газоном, а участок, буйно заросший разнотравьем. Значит, ничего страшного, приберусь сама. В этом даже имелись плюсы. В момент уборки своего нового жилища ты словно сближаешься, роднишься с ним. Так у меня всегда начинались отношения с очередной съемной квартирой. Чтобы познакомиться со своим жильем, нужно было провести в нем уборку, и не особо важно, если хозяева перед твоим заселением уже все выдраили. Хотя мне чаще доставались довольно грязненькие квартиры, которые приходилось отмывать самой.

Чтобы подружиться с кухней, традиционно стоило приготовить на ней что-то глобальное и вкусное. Так и здесь: раздобуду грабли – наверняка у бабушки где-то в сарае они имеются, вычищу весь двор и почувствую наконец его своим. Может, первая неприязнь к новому дому на этом и закончится. К тому же, я еще не видела участок полностью. Надо было посмотреть, что за домом. Вдруг там все намного приятней и соседские «небоскребы» не мешают? А главное, самое время было заглянуть внутрь. Вполне вероятно, что дом снаружи потемнел из-за дождей и от времени, ведь его давно никто не обновлял, поэтому казался таким неприглядным. Но это была не дача, а именно дом, где до недавнего времени постоянно жила старушка, поэтому внутри должно быть все пригодным для обитания.

Подхватив с земли пакет, в котором кое-что многозначительно звякнуло, я двинулась к калитке. Слой разноцветных влажных листьев пружинил под ногами. Ночевать сегодня я здесь, конечно, не собиралась, но на всякий случай купила кое-что из продуктов про запас, а заодно – бутылку красного вина. Потом уже разведаю, где поблизости магазины, а пока было не до этого. Для начала нужно было осмотреть свою дачу, понять, что нужно докупить, что заменить, что требует ремонта. Хотя хозяева убеждали, что все в доме в рабочем состоянии, ведь их бабушка жила и не жаловалась. Сказали, что она даже зиму там проводила!

* * *

С натугой отперев длинным ключом массивный ржавый замок, криво висевший на петлях, я потянула на себя входную дверь. Тяжелая створка поддалась не сразу, мне пришлось ее подергать. Петли нервно скрежетнули, и она наконец приоткрылась. Из проема дохнуло застоявшейся пустотой, и в ту же секунду сердце болезненно сжалось, а невидимые ледяные иглы прошили кожу, как бывает от внезапного разочарования. Я вдруг сразу поняла, что в этом доме уже давно никто не жил. Скривившись, я шагнула внутрь. Здесь было сыро и промозгло, несмотря на то, что почти весь сентябрь простоял довольно теплым и солнечным, и лишь в последние пару дней пришли мелкие дождики. Откуда-то тянуло плесенью, гнилыми досками и еще чем-то неприятно-сладковатым.

Я оставила пакет у входа и медленно прошлась по необитаемым комнатам, разглядывая обстановку. С каждым шагом меня все сильнее окутывала тоска и ощущение бессилия. Мне вдруг вспомнились документальные фильмы про Припять, и то, как мы с бывшим лазили по заброшенной военной части, где казармы были примерно в таком состоянии. Лоскутные покрывала на узких железных кроватях казались сырыми даже на вид. В коридоре стоял невысокий, еще советских времен, холодильник с приоткрытой дверцей, грязный шнур с выдернутой из розеткой вилкой тянулся по полу. Там же на бревенчатой стене висели клочья пыли и отрывной календарь лохматых годов. Внутри двойных оконных створок клубилась грязная паутина, по цветастым шторкам ползли серые пятна плесени. На одном из подоконников стояла пыльная банка с засохшим, скорченным букетом физалисов.

В самой большой из комнат треть пространства занимала каменная печь с зияющей пастью очага, вокруг которой, как вокруг грязного рта, чернела копоть. Порывшись в глубине рюкзака, я нашла старую, почти пустую зажигалку, которую таскала со времен какого-то давнишнего похода с коллегами на шашлыки. Вытащив из кармана куртки скомканные чеки, которые забывала выбрасывать, я подожгла их и сунула в жерло печи. Бумага быстро прогорела и погасла, дым пошел в комнату.

На стене висели пустые рамки из-под фотографий, в некоторых оставалось треснутое стекло, часть осыпавшихся осколков хрустнула у меня под ногой, когда я подошла ближе. Однажды из деревенского дома моего бывшего тоже стащили старинные снимки его родственников. Потом выяснилось, что от воров пострадало много домов на нашей улице. Черно-белые фотокарточки, оказывается, скупали как винтаж для оформления интерьера. Бродяги и выпивохи залезали в дома и крали последнюю память о дедах и прадедах, чтобы продать за копейки и пропить. Я однажды как-то зашла в кафе с интерьером, оформленным в стиле ретро. Там был коллаж на всю стену из таких фотографий: выцветших, блеклых, местами порыжевших или потрескавшихся. С них глядели чересчур серьезные люди с ровной осанкой и напряженными перед камерой лицами, со старомодными прическами и нарядами. Возможно, эти карточки тоже попали на стенд не слишком честным путем. Мне стало неприятно там находиться, и я, ничего не заказав, ушла.

Еле передвигая ноги, я закончила обход. Дом выглядел безжизненным и мертвым. Если тут когда-то жила старушка, было даже непонятно, в какой из комнат. Они были все одинаково бесприютные.

Я вышла на улицу, чтобы более тщательно осмотреть дом снаружи и территорию. Дверка на чердак была распахнута, под ней валялась приставная деревянная лестница. С крыши свисал перекошенный желоб для воды, за мутными окнами не просматривались комнаты. На заднем дворе, за кустарником и бурьяном проглядывали холмики бывших грядок. Там же виднелась пара неухоженных яблонь. Под одной из них стояла треснутая бочка для дождевой воды, из опрокинутого железного ведра наполовину высыпались прелые листья и гнилые яблоки. Мне показалось, что я чувствую их тяжелый кислый запах. С какого, интересно, года они тут?

У меня задрожал подбородок. Я не представляла как тут можно жить. О чем я только думала? Кто покупает дом, не глядя? Разве я смогу сама тут все починить, восстановить, даже просто убрать? Тут все трухлявое, сырое. Да тут находиться просто страшно. Я даже печь растопить бы не рискнула, тем более, что дымоход был засорен. А впрочем, я и топить ее не умела. Хорошо, хоть электричество работало. В каждой комнате под потолком висело по лампочке, где-то даже под абажуром. Зажглись при проверке не все. Да и те, что были исправны, светили настолько тускло, что вечером, наверное, в этом доме становилось просто страшно. Здесь только фильмы ужасов снимать. Ничего не скажешь, выгодное вложение. А как я радовалась-то! Как еще недавно восхищалась сама собой и своей гениальной идеей купить домик в деревне!

От этих мыслей меня захлестнула волна жуткого, выжигающего все изнутри стыда за собственную глупость и столь преждевременную радость. Боже, какой же дурой я выглядела перед продавцами этого дома, да и перед агентом. А я еще, чуть ли не раздуваясь от гордости, с таким важным и значительным видом вычитывала договор, буквально по буковкам его разбирала, мол, меня не проведешь, я хоть и не юрист, но ушлая. Все подводные камни найду!

Камней я не нашла и в итоге договор подписала. Как же они небось надо мной ухохатывались потом. Обвели вокруг пальца простофилю. Неужели неутоленное желание обладать домиком в деревне так на меня подействовало? А ведь я словно под цыганским мороком была. Согласилась купить без просмотра. Кто так делает?..

Начиная всхлипывать, я доволочилась до крыльца и грузным мешком осела на верхнюю ступеньку.