Текст книги "Удачное вложение (СИ)"

Автор книги: Евгения Высоковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Глава 20

Иоська и в этот раз отправился меня провожать. Мы обогнули угол дома Семеновны и зашагали по узенькой улочке, и я вдруг вспомнила как еще в прошлый раз мечтала о шашлыках.

– Эх, жаль, что здесь мясо купить негде, – посетовала я. – Вечером бы пожарили…

Иоська присвистнул.

– Да здесь все, что угодно можно достать. Надо?

– Серьезно? – Я с радостным лицом повернулась к нему. На самом деле мне уже приходила мысль смотаться наружу, в обычный мир, да съездить на рынок за свининой, но если можно тут…

– Конечно. Только не сегодня, завтра будет. Ты же в этот раз хоть на несколько дней задержишься? Или тебя кто-то дома ждет?

Я покачала головой и едва заметно улыбнулась, ощущая, как по телу разливается приятное тепло. Обычно так спрашивают, чтобы узнать, есть ли у человека пара. Возможно, ему было не все равно, просто он очень ловко ввернул этот вопрос. К месту получилось.

– Задержусь. Дома жара ужасно переносится, а здесь – одно удовольствие. Искупаться бы еще…

– Водоемы есть, но они пока ледяные. Можно, конечно, ножки помочить, но разве это поможет?

Я вдруг расстроенно вспомнила, что почти ничего не привезла перекусить. Все-таки завтра придется выбираться из Внутри. Хотя, кажется, в морозилке должны были остаться замороженные грибы, да у Ильиничны хранилось много крупы в ее излюбленных бутылках… Я смущенно забормотала, что сегодня можно приготовить что-нибудь из старушкиных запасов. Иоська неопределенно хмыкнул в ответ.

– Давай я тебе по деревне маленькую экскурсию проведу, а заодно заскочу домой, мне кое-что надо взять, – предложил Иоська.

Я согласилась. На экскурсию, правда, это походило мало. Мы просто немного покружили между домами. Вопреки моим ожиданиям, деревня выглядела совершенно обычной, не считая особенности в нумерации домов и названиях улиц. Но с этим вопросом я разобралась еще в прошлом году.

Дом Иоськи тоже оказался стандартным бревенчатым срубом. Я все пыталась разглядеть адрес, но табличку на воротах заслонял густой колючий кустарник, и чтобы прочесть название улицы, мне пришлось бы с силой отогнуть упругие ветви с шипами, а это значило – обязательно пораниться. А еще меня неприятно царапнуло, что Иоська почему-то даже не пригласил меня внутрь.

– Да я на одну минуточку буквально забегу, – залебезил он, видимо, заметив, что я надулась. Я совсем не хотела это демонстрировать, но не успела нацепить маску безразличия. – Там у меня беспорядок сейчас, лучше в другой раз придешь и посмотришь.

Он ушел в дом, а я, почему-то чувствуя себя обманутой, так и осталась стоять у калитки. В голову полезли подозрительные и ревностные мысли.

«Интересно, почему у него беспорядок, если тут прибираются местные? – размышляла я. – У меня наоборот, как ни приду, все вылизано, подготовлено, дом натоплен. Кстати, может, мне и еду в холодильник подсунули? Надо проверить».

Хотя, возможно, Иоська просто был из тех людей, что способны за пять минут свести на нет результаты любой самой тщательной уборки, особенно, если то были плоды не их труда. Кстати, очень даже на него похоже.

Иоська, как и обещал, вернулся очень быстро с небольшим прогулочным рюкзаком на плечах. Пропетляв еще немного узкими улочками, мы наконец направились к лесу. Я продолжила засыпать его вопросами, раз уж он не показал мне дом.

– Слушай, а ведь через порталы можно ходить друг к другу в гости? Перемещаться между городами? Это же так удобно!

– Ты о чем? – Иоська не понял или сделал вид, что не понял.

– Ну, через мой портал ты можешь пройти в обычный мир и погулять по Москве, а через твой – я могу совершить путешествие во Владикавказ. А с помощью Оити, наверное, можно даже в Африку попасть! – Я мечтательно закатила глаза. – Безо всех этих длительных перелетов!

Иоська какое-то время шел молча, и я уже хотела добавить, что вообще-то это был вопрос, а не просто мои измышления, но он наконец процедил:

– Не хочу тебя разочаровывать, но увы, так нельзя.

– Да почему?! – воскликнула я.

– Так не работает. Кто вошел – тот и вышел. По-другому никак. Нельзя выйти через портал, если ты сквозь него не входил.

– Ничего не понимаю, – почти рассерженно проворчала я. – Ну объясни хотя бы!

– Это нарушит баланс, – нехотя ответил он. – Здесь и так не все в порядке, а если еще создавать перегруз…

– В смысле?

Он снова замолчал. Мы шли через лес, наполненный множеством негромких звуков живой природы. Шелест листвы вверху, внезапный крик птицы над головой, треск сучка под ногами, легкие постукивания, тихий скрип стройных столетних сосен. Все жило и шуршало, а я ждала ответа. А Иоська, словно испугавшись, что сболтнул лишнего, кусал красивые губы и хмурился.

– У тебя магнал есть? – вдруг спросил он, явно рассчитывая переключить мое внимание.

– Я не искала, сейчас придем, посмотрю, – торопливо ответила я и снова попыталась вывести разговор в интересное для меня русло: – Жалко, что нельзя так перемещаться. Я бы к Никитичне первым делом бы прошла, в Краснодар. Так на море давно не была…

– Ну на сто первый километр ты бы вряд ли вприпрыжку отправилась, – язвительно заметил Иоська.

– На сто первый километр? – переспросила я, наморщив лоб.

– Ну да, к Кузьминичне, она где-то там живет, под Егорьевском вроде. У деревни название еще смешное, с насекомыми связано… А, Жучата!

Я улыбнулась.

– Знаешь, я бы и в Жучата наведалась, – призналась я.

– Ульяна-путешественница. Но увы. Придется ехать туда на электричке. Если тебе, конечно, вообще охота будет в гости к Кузьминичне.

– Погоди… – Я остановилась и удержала его за клапан рюкзака. Иоська нехотя повернулся ко мне, на лице было написано легкое раздражение оттого, что я никак не успокоюсь. – А как же бабульки собирались двигать мой дом, если они пройти туда не могут?

– Чего?! – Теперь настала очередь Иоськи удивляться. Он так искренне на меня вытаращился, и куда только его извечный хитрый прищур делся? Кукушка, которая последние минуты три очень старательно отсчитывала что-то важное, запнулась на очередном счете, успев сказать только «Ку», и замолчала. Где-то в стороне зашуршали кусты, словно поспешно убегал кто-то маленький и юркий.

– Того! – ответила я, радуясь, что удалось его удивить. – Они в самом начале знакомства грозились передвинуть дом снаружи. Или даже сжечь! Если я вдруг окажусь пустой. Или если бы на моем месте вообще никто не объявился.

Иоська скорчил уморительную рожицу, демонстрирующую крайнее изумление.

– Честно? Я не знаю! Не имею ни малейшего представления, что за передвижки. Может, они тебя просто стращали? – он бросил на меня быстрый взгляд и задумчиво добавил: – Или я просто чего-то не знаю. Вдруг ради такого важного дела им позволено один разочек пройти через чужой портал?..

Он усмехнулся и с сомнением покачал головой. Мы снова двинулись вперед, уже почти не разговаривая. Я решила наконец оставить его в покое с расспросами. Хотя бы на какое-то время.

* * *

– Ну, входи, – позвала я Иоську, поднимаясь на крыльцо, и он взошел следом. В глубине души я до сих пор немного обижалась, что он не пригласил меня к себе хотя бы на минуточку.

Я проверила холодильник, но там, к сожалению, не появилось ничего нового. Видимо, в обязанности добросердечных «местных» это не входило. Впрочем, с чего они вообще должны были мне помогать? Иоська тем временем, разместив рюкзак на обеденном столе, выложил из него большой прозрачный лоток, в котором были стопочкой сложены треугольные дольки осетинского пирога. Я сглотнула слюну и поняла, как давно его не ела и как мне уже до жути его хотелось! На работе мы часто его заказывали, по поводу и без, даже чаще, чем пиццу. Пока я любовалась выпечкой, мой гость поставил на стол бутылку без опознавательных знаков. Бордовая жидкость внутри напоминала наливку, что я обнаружила среди запасов Ильиничны, но более густую и насыщенную по цвету.

– Что это? – поинтересовалась я.

Иоська ухмыльнулся.

– Приворотное зелье, – ответил он, щурясь на меня в своей обычной манере. – Надо же оправдывать свою… должность.

Я иронично закатила глаза.

– Да шучу я. Продукты питания – не мой конек, – сказал он, небось, снова намекая на сахар Зары. – Это нам на вечер. Мы же посидим у костра?

– Посидим.

У Иоськи в рюкзаке еще нашлись сыр и ветчина. А у Ильиничны в бутылках хранились не только крупы, но и мелкие макароны. Повеселев, что голод нам теперь не грозит, я вскипятила воду и замочила в ней перловку для грибного супа. До вечера еще оставалось какое-то время, но кажется, Иосиф прекрасно себя чувствовал в гостях и собирался торчать со мной весь день. А меня это ни чуточки не расстраивало. Лишь где-то глубоко в душе мою радость точил крошечный червячок сомнения, напоминая, что мне не стоит к нему привязываться, ведь мы на самом деле так далеко друг от друга…

– Покажешь мне механизм? – попросил вдруг Иоська, когда я закончила подготовительные манипуляции и водрузила кастрюлю с супом на огонь.

– Пойдем.

Я повела его в каморку, которую когда-то давно окрестила «аппаратной», по пути раздумывая, зачем ему вообще на него смотреть, если у него тоже он есть. Хотя, может, так в обычной жизни мы, приходя в гости, просим показать, к примеру, какую-то комнату или деталь интерьера, просто для того, чтобы сравнить, насколько она схожа с твоей.

– А ты здесь не был разве? – спросила я, открывая дверь в комнатушку.

– Нет. Ильинична меня не особо жаловала. А я без приглашения не прихожу.

Иоська замер на пороге, не касаясь носками «механизмы». Из груди его вырвался тихий прерывистый вздох. Я, прислонившись к дверному косяку, украдкой разглядывала его точеный профиль. Его лицо показалось мне чересчур бледным и как будто торжественно-трагичным. Затем он присел на корточки и с каким-то чуть ли не благоговением погладил блестящий край устройства, провел, едва касаясь, пальцами по шестеренкам, тронул один из рычагов. Этими нежными прикосновениями он словно знакомился с телом женщины, а не со сложным агрегатом, отлитым из металла.

– Вот он какой, – протянул он еле слышно, и я обомлела, а потом не выдержала и весело фыркнула:

– А у тебя другой, что ли?

К моему удивлению, Иоська совершенно серьезно, даже мрачно, сквозь зубы процедил:

– У нас у всех другой. – Он скривился. – Ладно, не важно. Спроси лучше у бабок, может, снизойдут до объяснений.

Опустившись на колени, он еще несколько минут просидел перед моим «особенным» механизмом. У губ его пролегла резкая складка, отчего он выглядел как будто старше. Затем, как ни в чем не бывало, поднялся и улыбнулся, сощурив на меня хитрые глаза.

– Как там наш супчик?

Мне не понравилась резкая смена его настроения. Он словно притворялся. Да нет, точно притворялся! Но не уличать же его было сейчас. И он слишком резко пресек мои дальнейшие расспросы насчет разновидностей механизма, поэтому я решила пока не возвращаться к этой теме. В этом мире для меня пока еще было слишком много непонятного и неизведанного. И люди, его населяющие или посещающие, входили в ту же категорию. А также некоторые правила, которым они следовали. Одному из правил – использовать свой дар во что бы то ни стало – предстояло следовать и мне по возвращению домой, поэтому мне туда совсем не хотелось. Лучше быть здесь, с Иосифом, пусть от него внезапно на миг и повеяло холодом и отстраненностью.

Мы поужинали. Суп, без ложной скромности, удался и получился невероятно вкусным и ароматным. Кажется, даже Иоська испытал гастрономический восторг, по крайней мере, пока он его ел, его взгляд из хитрого стал вдохновенным и туманным. Я с удовольствием съела еще пару треугольников пирога со свекольной ботвой.

– Домашний, – пояснил Иоська, не углубляясь в подробности.

Сытые и расслабленные, мы сидели за столом. Я уже мысленно разводила костер. За окном сгущались сумерки, дневная жара спала, можно было выбираться на задний двор. Вдруг из блаженного состояния меня резко выдернула досадная мысль. Я вдруг поняла, что мне показалось неправильным в доме! Когда мы с Иоськой пришли, я тоже заметила эту неправильность, но снова не придала значения, а теперь картинка перед глазами возникла слишком отчетливо: шнур от телевизора! Он больше не валялся на полу, он снова был воткнут в сеть!

Внутри меня все похолодело. Я попыталась убедить себя, что это все тот же невидимый помощник, который прибираясь в доме, заметил лежащий провод и вернул вилку в розетку, чтобы все было на своих местах. Но это действие запускало процесс, открывающий доступ сюда чему-то страшному, необъяснимому, и кто-то специально снова дал ему эту возможность…

Дрожащим голосом я рассказала о своих опасениях Иоське.

– Да ладно, ты опять? – лениво усмехнулся он. – Мы же уже разобрались, что телевизор сломан.

Но увидев, что меня начинает бить нервная дрожь, он шумно выдохнул и поднялся из-за стола.

– Ну, пойдем, пойдем еще раз проверим.

Он первым подошел к злополучному телевизору и, как в прошлый раз, несколько раз попытался включить его и выключить, повертел ручки, даже потеребил шнур в месте его выхода из задней стенки и возле вилки. Вытащил и вернул на место штекер рогатой антенны, стоявшей на корпусе. Ни единой искры, ни единой вспышки на экране или даже короткого скребущего звука.

Для моего успокоения Иоська снова выдернул шнур из розетки.

– Ты к нему бумажку приклей, – со смехом посоветовал он, – и напиши на ней: «Не врубать!»

А я подумала, что это очень даже здравая мысль. При Иоське я позориться не стала, но решила, что перед переходом в обычный мир обязательно прилеплю это объявление.

* * *

Наконец мы перебрались за дом и развели там яркий костер. Хоть вечером повеял легкий ветерок, особой прохлады он не принес, на улице было все так же тепло, даже душно. Иоська заставил меня отыскать в кладовке Ильиничны большую плотную подстилку, чтобы не восседать, сгорбившись, на узкой лавочке, а расположиться полулежа, прямо на траве у огня. Идея оказалась внезапно классной, я поняла, что ни разу так не делала за всю свою жизнь. На даче с бывшим мы тоже всегда сидели на лавочке или обрубках бревна, поставленных на попа. И даже при вылазках в лес на пикник все равно размещались на бревнах, специально отыскивая такие места. А так по-походному, или даже по-первобытному, прямо на земле, почему-то никогда и в голову не приходило. Я прихватила еще пару декоративных подушек с дивана, для полного комфорта.

Купол неба все больше темнел, тут и там по нему вспыхивали крошечные звезды. Ветерок гнал небольшие тучки, периодически заслонявшие от нас лунный серп. Мы сидели по-турецки на подстилке. Поодаль в траве валялась сброшенная обувь. Земля за несколько жарких дней сильно прогрелась и сейчас потихоньку делилась теплом. Бутылку с Иоськиным «приворотным зельем» мы поставили посередине и маленькими глотками медленно отпивали его из больших чайных кружек. Это было очень сладкое вино, густое, почти как сироп, с сильным фруктовым вкусом и ароматом. Я все пыталась понять, из чего оно сделано, но не получалось.

Было спокойно и хорошо. Мне больше не хотелось доставать Иоську своими вопросами. Со стороны леса, где я осенью собирала грибы, доносилось щелканье и трели соловья, и казалось кощунственным нарушить эти чудесные звуки своим голосом. От долгого сидения затекли ноги, и я поднялась, чтобы размяться. Иоська лениво следил за мной из-под полуопущенных черных ресниц. Лунный свет лизал его высокий лоб и раскидывал блики в черных волосах.

Я встала на носочки, распрямилась, вытянув руки к небу, и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, тут же ощутив палитру цветочных запахов, наполнявших все вокруг. С сентиментальной улыбкой устремила расслабленный взор в черноту леса. Вдруг мне показалось, что вдалеке за деревьями что-то сверкнуло. Раз и два. Я, с любопытством вытянув шею, вгляделась в ту сторону.

– Что там? – тут же спросил Иоська.

– Показалось, наверное.

– А что показалось? – не унимался он, видимо решив примерить на себя роль приставучки. Своеобразная месть?

– Как будто блеснуло что-то несколько раз, – пожав плечами, ответила я.

– Там, кажется, за лесом река. Может, месяц в воде отразился?

– Нет, речка намного дальше. Да уже прекратилось. Говорю же, показалось… Ой, или нет!

В глубине лесной чащи снова что-то коротко вспыхнуло несколько раз. Я тут же испугалась, а Иоська, напротив, заинтересовался.

– Пойдем, поглядим? – заговорщицким тоном позвал он. – Ну только не говори, что ты опять чего-то боишься. Это дом Ильиничны, и лес Ильиничны. Тут безопасно.

Он сказал это настолько твердым и уверенным тоном, что я тут же кожей ощутила эту безопасность. Тем более, чего мне бояться, если рядом со мной мужчина, да еще и колдун? Уж он точно бы не пошел в страшное место, раз умеет предсказывать события заранее. К тому же я всегда мечтала прогуляться по ночному лесу, а теперь выпал шанс.

– Ну, пойдем, – согласилась я, и он, со смехом ухватив мою руку, стал подниматься, будто с моей помощью, отчего чуть не повалил меня на себя. Шутливая борьба окончательно рассеяла мои тревоги, и мы отправились к калитке на заднем дворе, ведущей в «грибные места».

– Погоди! – я замедлила шаг, вспомнив, что оставила кроссовки у костра. – Босиком же!

– Так приятнее, скоро сама оценишь, – шепнул на ухо Иоська и увлек меня за собой к лесу, возвышавшемуся над нами темной громадой.

Он был прав, идти было приятно. Босые ноги утопали в мягкой, теплой траве, ласково щекочущей ступни. Мы пересекли полянку, где даже в темноте было отчетливо видно белые венчики каких-то ночных цветов, и скоро вошли под сень деревьев.

– Сейчас бы телефоном подсветить, – пробормотала я, осторожно нащупывая кончиками пальцев дорожку. Сухая земля, усыпанная мягкой прошлогодней листвой, приятно грела ноги.

– Да что ты, – засмеялся Иоська еле слышно, как будто боясь нарушить покой ночного леса. – Зачем телефон, дитя цивилизации? Все и так видно, сейчас глаза привыкнут, да и месяц светит.

И действительно, очень скоро я стала различать стволы деревьев, кусты, и даже тропку, изредка перевитую корнями. Идти сразу стало легче.

– Где же оно сверкало? – я оглянулась по сторонам, когда мы углубились в чащу. Позади игриво металось пламя нашего костра, словно зазывало обратно. Танцующий маячок, напоминавший, что он все еще ждет нас домой.

– А что ты видела?

– Словно искорки вспыхивали и гасли. Может, светлячки?

И тут, будто в ответ на мои слова, по левую руку от нас снова на мгновение появился яркий блик и исчез. Тут уже и Иоська увидел.

– Вон там! – махнул он рукой, мы свернули с тропинки и пошли в сторону мерцания. Огонек опять мигнул, а за ним другой. Они не убегали, не отдалялись от нас и больше не гасли. Мы вышли на небольшой мшистый участок леса. Две искорки светились почти посередине. Почти сразу зажглась еще одна. И у нас на глазах огоньки стали по очереди вспыхивать друг за дружкой по кривой линии, как будто обозначали какую-то зону. В итоге образовался неровный овал, по вытянутой части длиной примерно сантиметров в сорок.

– Что это? – восхищенно прошептала я, вцепляясь Иоське в руку. Тот таращился на огоньки во все глаза, в которых светился азарт.

– Никогда подобного не встречал…

– Как будто место обозначено…

– Вдруг это тайник?!

Мы синхронно переглянулись и, не сговариваясь, опустились на колени в мягкий мох. Огоньки не прятались от нас, тускло освещая зеленый пушистый ковер с легким болотистым запахом. Я погладила его поверхность, уже покрытую капельками росы.

– Ну… мне больше ничего другого в голову не приходит… – проговорила я и, ухватившись за мох с краю очерченной светлячками зоны, осторожно потянула его на себя. Увидев, что «крышечка» поддается, Иоська тоже взялся за травяной ворс, помогая открыть тайничок. Его рука коснулась моей, как бы невзначай, но по коже мгновенно пробежал легкий электрический разряд. Не почувствовав ни малейшего сопротивления, мы легко сняли клочок дерна, обнажив черную, маслянистую землю, испещренную крошечными белесыми корешками трав. Огоньки тут же погасли, словно, указав нам место, выполнили свою задачу и стали не нужны. Иоська нашел какую-то толстый короткий сук и принялся рыхлить землю в схроне. Довольно скоро край палки царапнул что-то твердое, и мы, уже не боясь запачкать руки, выкопали оттуда… знаменитую молочную бутылку в стиле Ильиничны.

Откинувшись назад, я с облегчением рассмеялась.

– Ты чего? – удивился Иоська.

– Это Ильинична постаралась, очередной ее клад! Там наверняка внутри какая-то записка.

Иоська потряс бутылку, и внутри что-то легонько застучало.

– Ты уже находила такое?! – с радостным возбуждением спросил он.

– Ага, на огороде снаружи. Там была инструкция, как нужное время для портала выставлять. Интересно, что тут.

Мы, как могли, утрамбовали взрытую землю и накрыли ее обратно куском мха, в надежде, что тот приживется, а потом, взявшись за руки, отправились обратно. Здесь все равно в темноте прочитать было невозможно. Правда, Иоська, сгорая от любопытства и нетерпения, пытался открыть бутылку еще возле тайника, но я не позволила ему трогать записку грязными от земли руками. К тому же, костер стал угасать, и мы заторопились выбраться из леса, иначе рисковали потерять свой маяк и кружить по темноте в трех соснах.

* * *

– Интересно, как Ильинична этот фокус провернула со светлячками? – задумчиво пробормотал Иоська, когда мы, тщательно смыв водой из лейки грязь с ладоней и заодно ополоснув пыльные ступни, наконец вернулись к костру. – Я думал, она травница только…

– Ну так светлячки ж на траве сидели, может, это как-то связано, – наобум предположила я.

– Хм, а ведь и правда, я и не подумал…

Усевшись рядышком на покрывало, мы открыли бутылку. У меня мелькнула мысль, что, по-хорошему, стоило прочитать очередное бабушкино послание в одиночестве, но как можно было об этом сказать Иоське, без которого я бы не отважилась идти в лес на поиски. А днем и смысла не было, светлячки – ночные существа. Так что пришлось посвятить его в бабушкин секрет. Но только один раз. Лишь бы Ильинична не давала указаний, где искать дальше, потому что тут от Иоськиного участия отвертеться было бы очень сложно. А в общем, вдвоем с ним играть в магического детектива, разгадывая ребусы Ильиничны, было намного приятнее.

Мы сидели близко, рука к руке, то и дело случайно задевая друг друга оголенными локтями и предплечьями. Каждый раз от его прикосновений жгло кожу, и жар сразу доходил до сердца, отзываясь в нем. Но я старательно делала вид, что больше всего на свете сейчас увлечена посланием старушки. Вытряхнув из горлышка свернутый в трубочку листок, я развернула его, уже по бумаге догадавшись, что это такое. Очередная страничка из «руководства по старинным механизмам», по моим прикидкам, выдранная примерно из середины книги: порядковый номер сильно отличался от тех, что были напечатаны в уголках уже найденных и изученных страниц.

– Что это за ерунда? – Иоська озадаченно уставился на четко прорисованную схему, как мне показалось, какой-то отдельной части механизма. Здесь, во Внутри, язык строгих подписей к деталям устройства, был мне понятен, но смысла и назначения этого рисунка я все равно не уяснила. И на всякий случай решила сделать вид, что вижу подобное впервые.

– Вообще не представляю. Я надеялась, что там будет просто записка.

– Какая экстравагантная старушка все же была эта Новелла Ильинична, – произнес с легкой ехидцей Иоська. – Закапывала в лесу какие-то странички из книг, да еще в бутылках. Почти как заправская ведьма, которой она, правда, не являлась… Знаешь, что такое ведьмина бутылка?

Я помотала головой.

– Как-нибудь расскажу. Ильинична такое не умела.

– А кто умеет?

Иоська мрачно усмехнулся.

– Это больше по моей части.

Мне стало немного жутко. В голове вдруг всплыли строки мистической песни:

«Ты осталась с ним вдвоем,

Не зная ничего о нем».

Между прочим, про колдуна и девушку, попавшую к нему в плен. А я уже ощущала себя почти в плену, правда, совсем иного рода. А может, всему виной была вкуснейшая плодовая настойка, что принес Иоська. Вдруг там действительно было приворотное зелье?.. Хотя, если он чем-то меня и опоил, то сделал это значительно раньше.

При неверном, дерганом свете костра крошечные подписи и символы почти не читались на старой, потемневшей бумаге. Так и не разобравшись, что изображено на схеме, мы решили отложить это до утра. Означало ли это, что завтра он придет снова, как рассветет? Или он и не собирался оставлять меня на ночь?..

Волшебные ночные огоньки, путешествие вдвоем за таинственным маленьким кладом в черный лес, лунная ночь, теплый ветер, наполненный ароматами цветов и трав и мягко обволакивающий наши тела, тягучий сладкий напиток, окрашивающий губы в темно-красный цвет… Мы одни посреди леса, под открытым небом, возле извивающегося в магической пляске пламени… Все это завораживало и немножко сводило с ума.

Мы полулежали лицом друг к другу на покрывале, вытянув босые ноги к огню. Иоська, опершись на локоть, плеснул себе и мне еще немного вина, тихонько стукнул краем своей чашки по моей и внимательно заглянул мне в глаза. На его губах играла легкая улыбка, взгляд подведенных карих глаз горел и манил. Я сделала большой глоток и отставила пустую чашку, и в тот момент он потянулся ко мне и мягко, ласково коснулся моих губ сладкими губами. Я слизнула с них вино, и тут же его поцелуи из легких и нежных стали жадными. Придвинувшись еще ближе, он задел рукой свою нетронутую чашку. Та опрокинулась, оставляя на светлой подстилке неровное кроваво-красное пятно. Не обращая внимания, он быстрым движением стянул через голову футболку, и несильно толкнув меня в плечи, уложил на подушку, помогая расстегнуть пуговички на летней рубашке и молнию джинсов…

В голове шумело от вина, от безудержного желания, от близости пышущего жаром тела, жаждущего слиться с моим. Где-то вдалеке прогрохотало. Сквозь зажмуренные блаженно веки, я увидела, как озарилось пространство. К нам двигалась гроза. Горячие ладони гладили мою кожу, уверенно, настойчиво, по-хозяйски изучали тело, не пропуская ни одной ложбинки и округлости, прошивая легкими разрядами тока, будоражили, разгоняли и без того бешено бегущую по венам кровь. Снова бабахнуло, почти совсем рядом, и я на секунду открыла глаза, чтобы увидеть сразу несколько гигантских, ярких молний, зигзагами перечертивших мглу наш нашими головами. Его потемневшие глаза тоже искрились крошечными молниями, когда он склонялся, целуя меня, а гром все усиливался. В воздухе разливался запах озона. И в момент нашей высшей точки блаженства словно горящие стрелы крест-накрест разодрали черное небо на несколько частей, раскрасив их в фиолетово-красные и желтые кривые лоскуты, и одновременно раздался оглушительный, всеобъемлющий, громогласный залп, от которого содрогнулась земля под нашими телами. Мы лежали обессиленные, слившиеся в единое целое, тяжело дыша, переплетясь и сплавившись раскаленными телами, и сердца стучали как одно. И вдруг холодным душем, потушившим пожар на нашей коже, разом хлынул сильнейший ливень. Мы вскочили и, хохоча в унисон с раскатами грома, мокрые, счастливые, хватая в охапку все, что могли унести, накрывшись намокшей подстилкой, помчались в дом.