Текст книги "Любимый кречет шальной Крады (СИ)"

Автор книги: Евгения Райнеш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

– Спасибо, – шепнула она.

Тарха улыбнулась – чуть шире, чуть заметнее – и закрыла глаза снова.

А Крада стояла посреди дышащего зала, прижимая к себе человека, который когда-то был кречетом, и считала выдохи. Один. Другой. Третий.

Мир дышал. Мир грелся.

– Оставайся с нами, Радушка.

Голос Нянюшки был тихий, шершавый, как старая береста. Она провела по голове Крады то ли веткой, то ли рукой (в общем, тем, что росло прямо из неё), – и прикосновение это отдало теплом, хотя руки у Нянюшки были холодные.

– Тут семья твоя… И тебе, и сыну Семаргла места хватит.

Крада подняла голову, посмотрела в светящиеся провалы.

– А там? – спросила она.

– Там – люди, – Нянюшка помолчала, и в этом молчании уместились миллионы забытых имён. – Они ищут тепло там, где его нет, и отдают его тем, кто не умеет брать. Там больно, Радушка, и каждый день надо выбирать. Довольно того, что они ежесекундно раздирают Тарху.

Крада посмотрела на Волега. Он всё ещё прижимался к ней, но пальцы больше не впивались в шубейку – просто лежали, усталые, тёплые. Дышал он ровно, глубоко, и с каждым выдохом уходила птичья дрожь, оставалось только человеческое, своё, родное.

– Ну, в моей семье тоже знаешь ли не всё так просто… – Крада вспомнила дядьку Архаэта. – Доброта такая себе… А у меня там Варька бесхозный, Ярку в хорошие руки замуж отдать нужно. В батюшкиной избе я уже столько времени не была, да и могилку его подновить не помешает. А тут всё до меня уже сделано было и во мне не нуждается. Да к тому же я, нянюшка, для вашего вечного сна слишком шальная, не приживусь.

Она помолчала.

– Повидались, и ладно. Пойду я, пожалуй. А ты или мама, если надумаете – так меня в Заставе найдёте. Вам там всегда рады будут.

Эпилог

Солнце стояло высоко, смолисто пахло нагретой корой, и в этом запахе тонули все остальные – прелая листва, болотная вода, дальний дымок из чьей-то печи. Компания вывалилась из чащи, будто их лес выплюнул – усталых, запылённых, но живых.

Ярка шла впереди, задрав подбородок, и на ходу отряхивала сарафан от налипшей хвои. Варька плелся сзади, то и дело спотыкался и что-то бурчал себе под нос – судя по лицу, критиковал Яркины указания насчёт того, как правильно ходить по тропинкам.

– Я тебе не козлёнок, чтобы по кочкам скакать! – донеслось до Крады.

– А кто ж ты? – Ярка даже не обернулась. – Козлёнок и есть. Только борода ещё не выросла.

– У козлят не бывает бороды, – назидательно поправил Варька. – У козлов.

– О, уже козёл! – восхитилась Ярка. – Растёшь прямо на глазах.

Крада улыбнулась, коротко глянув на Волега.

Он всё ещё иногда вздрагивал на резкие звуки, поворачивал голову чуть быстрее, чем нужно, ловил взглядом любую птицу в небе. Но с каждым днём человеческого в нём становилось больше, а птичьего – меньше. Ходить он словно учился заново, но сегодня, кажется, впервые не запнулся ни разу.

Впереди замаячили знакомые крыши, частокол, дымок над крайней избой. Крада перевела дух.

– Дошли, – сказала она просто.

Ярка остановилась, упёрла руки:

– Ну, принимай, Застава, подарки.

– Какие подарки? – насторожился Варька.

– Самый ценный подарок – это мы, – сообщала Ярка.

Варька закатил глаза, но промолчал.

Они прошли ещё немного, когда Ярка вдруг сбавила шаг, поравнялась с Крадой и заглянула ей в лицо – хитро, по-своему, как умела только она.

– Крад, – сказала вполголоса, чтобы Варька не слышал. – А интересно…

– Что?

– Ну… – Ярка покосилась на Волега, который как раз в этот момент задрал голову к небу, провожая взглядом пролетевшую мимо пичугу. – У вас дети какие будут? С крыльями или простые?

Крада поперхнулась воздухом.

– Ты чего, Ярка⁈

– А чего я? – та даже не смутилась. – Вполне себе хороший вопрос. Он теперь человек, но птица-то внутри осталась. Вот и думаю: у вас там… ну, всякое может быть. Вдруг ребёнок летать начнёт раньше, чем ходить?

– Ярка!

– Что «Ярка»? Я ж по-свойски, по-дружески. Думаешь, мне не интересно? Я таких кречетов ещё не видала.

Крада открыла рот, но не успела ничего сказать.

– Крылатые не будут, – раздалось сзади.

Они обе обернулись.

Волег остановился, в упор уставившись на них. Взгляд у него был уже почти человеческий, только в уголках глаз всё ещё таилось что-то острое, зоркое, птичье.

– Чего? – не поняла Ярка.

– Дети, – сказал Волег. – Крылатые не будут.

– А ты откуда знаешь? – не унималась Ярка.

Волег посмотрел на Краду. Помолчал. Потом перевёл взгляд обратно на Ярку и сказал всё так же серьёзно, без тени улыбки:

– Я спросил.

Ярка замерла с открытым ртом. Крада – тоже.

– Что? – выдохнули они почти хором.

– У той, – Волег махнул рукой куда-то назад, в сторону леса, в сторону всего того, что они оставили за спиной. – У нянюшки. Спросил, дети будут обычными людьми? Она сказала: да, если мы такую жизнь выбрали.

Крада не знала, что на это ответить. И как… Почему он вообще думал о… таком?

– И давно ты… – начала она.

– Давно, – перебил Волег. И добавил чуть тише, глядя уже только на неё: – Я всё решил тогда, около Ритиной бани. Остальное – просто ждал, когда ты поймёшь.

Варька, который делал вид, что рассматривает муравейник у ближайшей сосны, вдруг подал голос:

– А зачем вам вообще дети?

– Варька! – крикнули все трое разом.

– А что? Тупой выбор. Крылья лучше, чем дети. Я бы полетал, если б мог.

Ярка фыркнула:

– Ты и без крыльев вечно в облаках витаешь.

– Это я мечтаю! – возмутился Варька. – А ты вообще замуж собралась…

Дальше Крада не слушала. Она смотрела на Волега, на его серьёзное лицо, на эти глаза, в которых больше не было птичьей круглости, а только тепло и усталость и ещё что-то такое, отчего хотелось прижаться и не отпускать.

– Идём, – сказала она. – Домой.

– Идём, – ответил он.