355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгения Федорова » Вселенская пьеса » Текст книги (страница 19)
Вселенская пьеса
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:44

Текст книги "Вселенская пьеса"


Автор книги: Евгения Федорова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)

–Только не говори мне, что он был лучшим, – с сарказмом попросил я.

–И не буду! – Сатринг взмахнул перед собой руками. Его белые одежды всколыхнулись от резкого движения. – Ты у нас нынче лучший. Ты остался стоять, он упал. Ты победил, ведь так?!

–Выходит, я лучше умею терпеть боль, – отозвался я.

–Ничего ты не умеешь, – успокоился Сатринг, и сделал ко мне несколько шагов, потом в нерешительности замер. – Это ведь ты раскрыл над Парлаком дождь! Как у тебя это получилось, землянин?

–Я не знаю.

–И какой силой ты ломаешь все, что попадается под твою руку, тоже не знаешь? – мне показалось, или в голосе Сатринга я услышал изумление.

–Не знаю, но это не мешает мне действовать.

–Что с тобой сделали? – тихо сказал вдруг Сатринг, пронзительно глядя на меня. – О, бедный мальчик!

Он шагнул ко мне. Это движение было медленным, завораживающим. Глава Школы смотрел на меня и словно бы мимо; вытянул вперед руку, желая дотронуться до моей груди. Я испуганно отступил, но что-то внезапно случилось с миром. Я сделал шаг, но почему-то остался стоять на месте, и рука Сатринга уперлась мне в грудь. В ушах зарокотала кровь, и я вдруг понял, что уже не стою.

–Ты слаб, – поморщился Глава, и отступил в сторону, давая мне возможность опуститься боком на пол, где я до этого момента стоял на четвереньках. – Но что-то определенно в тебе есть – Учитель Ри прав. Что ж, я еще поговорю с тобой и, думаю, немного изменю свое мнение. Ты просто устал, твое тело измождено глупыми и опрометчивыми поступками, а разум отягощен мыслями.

–И какими же? – хрипло спросил я.

–Я видел белую планету. Там везде лежал снег. Я видел человека среди снежной равнины. Это твоя Земля?

–Вы видели статую? – уточнил я, поднимаясь на локтях. Ноги казались ватными, кровь все гудела в ушах, бешеным потоком растекаясь по телу. Запоздало я понял, что постыдно потерял сознание, когда Сатринг заглянул, не встретив никаких препятствий, в мой разум. Теперь в моем теле не было ТУСа, чтобы защитить от чужеродного вторжения.

–Нет, – отвечая на мой вопрос, Сатринг покачал головой. – Я видел человека, бегущего по снежной пустыне.

...Рик. Он бежал к нам с Ванессой, исполнившись надежды, утопая по пояс в снегу, взывая о помощи, но мы исчезли столь же внезапно и стремительно, как появились...

–Ведь эта снежная планета – не твоя Земля. Я видел другой мир. Видел много зелени, целые леса, бескрайние джунгли, горы и моря. Я успел поговорить с Учителем Ри, и он кое-что рассказал мне о твоем побеге, и о тех причинах, которые сподвигли тебя на столь отчаянный поступок. Твои цели я посчитал достойными внимания и потому прощаю тебя. Я обращусь к Союзу, и меня, конечно же, выслушают. Им останется принять решение и ничего более весомого, чем мои слова, у тебя быть не может. Никакая Ванесса Вени не заменит тебе заступничества главного советника Союзных Войск. Ты осознаешь, что я сделаю для тебя и твоей Земли?

–Да, – тихо ответил я. – Но также как вы заступитесь за нас, вы можете и отозвать свои слова?

–Нет, – Сатринг с искреннем сожалением взглянул на меня, – даже если ты попытаешься покуситься на чью-то жизнь. Потому что я никогда не буду судить о целом мире по одному маленькому его жителю. Каждая личина несет в себе тот набор качеств, который она смогла и пожелала вобрать в себя. Не думаю, что ты самый достойный и талантливый лишь потому, что был выбран для полетов в космос. У Земли ведь нет других кораблей, Земля – бедная планета?

–Да, – согласился я нехотя.

–Полеты в космос – накладная вещь, я прав. Но что за корабль, на котором ты летал? Я что-то видел, но не понял, что.

Интересно, почему Ри рассказал ему не все, или Сатринг прикидывается? Возможно, Ри посчитал, что информация о корабле класса Черная Птица может расстроить главу Школы.

–Это небольшой крейсер наших разработок, – решился я. – Мы создавали его много лет. Он не внесен в классификацию...

–Что ж, это доказывает, что я прав, – кивнул Сатринг. – Теперь поговорим о деле. Я не люблю, когда Ученики, а именно им ты стал, заняв место моего возлюбленного садовника, слишком высоко себя ставят. Ты награжден природой слишком вспыльчивым характером, ты считаешь себя на порядок лучше, сильнее и достойнее других. Безусловно, планета Земля дала тебе великие цели, но это не значит, что ты избран свыше. Я возьмусь доказать тебе неправоту твоих заблуждений. Потому я накажу тебя. За гордыню и чрезмерную самоуверенность, за то, что ты вмешался в священный поединок и подкрепил свои поступки священным празднеством, призвав его насильно.

Мое слово: врач не придет к тебе, таково наказание. Если убиваешь, ты должен быть готов к этому. А коли не готов, нечего и пытаться

Сегодня все будут праздновать и веселиться до окончания дождя, а тебе я бы присоветовал хороший сон в твоей новой комнате, которая очень скоро станет домом. Ничто более не заставит тебя совершать необдуманные поступки. Вопрос с твоей планетой выйдет на рассмотрение сегодня же!

Легким движением Сатринг отварил дверь, ковер, тихо шурша, распрямился, закрывая покои Сатринга и я остался один. Еще некоторое время постоял на месте, пытаясь понять, что же мне все-таки делать, потом повернулся и медленно пошел к себе, в узкую комнату с маленьким вытянутым окном. В комнату, которая уже стала мне противна, в комнату, которая никогда не заменит мне даже каюты на борту моего корабля. Моего бывшего корабля.

Глава 14. Пространственный провал.

Всю короткую парлакскую ночь шел дождь. Я спал бредовым сном раненного человека, то погружаясь в вязкое беспамятство, то выплывая на поверхность.

Мучимый жаром, я поднимался и выходил на улицу, чтобы насладиться ледяным прикосновением ветра. Гроза утихала, стоило мне уснуть, и вновь крепчала, как только я покидал душный плен своей узкой комнаты.

Порою мне начинало казаться, что этот мир сошел с ума. Он представлял из себя мертвую пустыню, в которой каждый источник был на вес золота, но вот потоки низвергаются с небес без остановки, пропитывая мертвые грунты. Завтра, напитанные водой почвы обретут новую жизнь. Завтра эта планета полностью преобразится. И виной тому я. Этот мир отторгает меня, но от чего-то выполняет мои прихоти.

Это невозможно, человек не в состоянии вызвать дождь, откуда взяться этим каплям, какие силы могут заставить ветер дуть?

Но ведь я смог создать иллюзию для Ванессы Вени! Я могу то, что не могут другие люди. Ворон сделал из меня всемогущего волшебника!

Я смеялся, словно сумасшедший, глядя в озаряемое нескончаемыми зарницами небо. Дождь успокаивал боль и страх, забирал жар и пьянил.

Пришли рассветные часы, но вокруг было по-прежнему темно. Капли поредели и гулко били в железные крыши, тяжелые облака, цепляясь за шпили башен, опускались все ниже, заполняя улицы, заглядывая в самые укромные уголки; оставляли на волосах ледяную влагу.

Призраки, я вижу призраков.

Мне кажется, эта планета проклята. В этом месте реальность так тонка, что для перехода в подпространство кораблю почти не нужно энергии. Такое бывает. Эти явления описаны в каждом справочнике о теории реальности-пространства. Места подобные этому зовут пространственными провалами. Никакого волшебства, наука может объяснить все. Здесь легче постигается духовное и энергетическое, живущие на таких планетах существа верят в магию и могут явить ее другим. Но все объяснимо.

Известно семь пространственных провалов во Вселенной, нужно было только немного подумать, и я бы догадался. Школа Союза, обучающая веронов, не могла быть в другом месте. Сектор сто тридцать три по галактической карте. Это почти в ста миллиардах световых лет от Парлака 13, с которого меня забрали. А это означает, что прошло очень много времени. Или, чтобы попасть сюда, мои похитители воспользовались переходом через второй подпространственный уровень. Но у Ванессы Вени нет корабля, способного нырять так глубоко. Значит, с момента моего похищения прошла уже, наверное, неделя, не меньше...

Я сидел на ступеньках, размышляя, а мимо текли призрачные облачные тени. Они принимали четкие очертания; на мгновение я угадывал в них что-то знакомое: то птицу, то животное, то предметы. Предметов было много. Вот тянется вдоль стены дома вереница причудливых подсвечников. Кажется, только осталось зажечь фитили, и удивительная процессия понесет в себе живой огонь. Вот дельфин вынырнул и тут же превратился в дверной проем, расплющенный ворвавшимся за стены порывом ветра. И становится жутко, потому что дверь кажется порталом в другое измерение и движется, движется вперед, надвигаясь на меня.

А почему, собственно, ветер почти не проникает за пределы стены, надо будет поинтересоваться у Учителя Ри.

Надо узнать.

Надо посмотреть.

Надо понять.

Все происходящее мне кажется фарсом, реальность перестала быть незыблемой опорой, и я медленно схожу с ума. Человеку нельзя давать слишком много возможностей, выбор заставляет его теряться. Умения непременно должны быть ограничены, иначе ошибок, которые свойственно совершать каждому, станет слишком много...

В конце улицы туман внезапно сгустился, рождая причудливый силуэт, почернел и двинулся в мою сторону. Влага закружилась вокруг него плотными нитями, взвилась вихрем, и прямо передо мной остановился Учитель Ри.

–Не спится, мальчик? – спросил он и присел рядом на ступеньку, положив теплую ладонь мне на колено. Через мокрую ткань брюк я ощутил его живое тепло и, наконец, понял, насколько замерз. В груди родилась отчаянная, тягучая боль, дышать стало тяжело.

–Ты должен смирить свои мысли, мальчик, – сказал старик. – Этот мир так чуток, что твоя грубая сила способна его разрушить.

–Я не знаю, как это получается, не понимаю, почему, – прохрипел я.

–И не поймешь, и не узнаешь. Твое здоровье надорвано, твои силы на исходе. Смотри на меня, мальчик. Ты должен отпустить этот мир. Тебе знакома теория реальности?

–Да, – кивнул я. – Пространственный провал, но я не знаю, как это работает!

–Просто забудь о том, что твой разум умеет менять суть, ведь этого не может быть, – ласково говорил старик. – Ты же понимаешь, что ни одно живое существо не способно перестроить мир под себя!

–Да, – кивнул я, мне хотелось верить ему на слово.

–Смотри, сейчас время рассвета и на небе рождается восход, – он протянул тощий костлявый палец и я увидел в просвет между домами розоватый отсвет. Небо стремительно расчищалось, наступал новый день.

–Скажи, тебя никто ничему не учил, ведь так? Черная Птица дала тебе готовые знания, правда? – внезапно спросил Учитель Ри.

–Почему Вы не рассказали Сатрину? – вспомнил я.

– Он убьет тебя сразу, если узнает о ККЧП. А так ему придется сначала решить загадку.

–Я не понимаю...

–Просто делай, как я говорю. Сатринг будет изучать тебя, проверять на прочность, пытаться понять, откуда у тебя все эти умения, о которых ты ничего не знаешь. Это даст тебе время научиться тому, чем ты уже владеешь.

–Зачем все это вам?

–Послушай меня внимательно, мальчик. ККЧП были универсальным оружием. В их генетической структуре воссоздана память всей Вселенной. Птица давала небывалые умения своему капитану, если он мог впитать в себя щедрые знания. Пойми, в этом нет никакой загадки, нет интереса. Это то, что может быть важно для Сатрина. А тебе необходимо совершенно другое. Если не учиться, все знания остаются мертвым грузом! Они уничтожают тело, использование их смертельно опасно! У тебя осталась связь с кораблем?

–Нет, телепатический модуль был уничтожен, когда меня ранили...

–Я так и подумал, увидев, как озадачен Сатринг. Но для тебя это плохо. Если не научишься или не восстановишь контроль, умрешь. В твоем теле знания веронов, для тебя, эдакой неумехи, это смертный приговор.

–Что в них такого опасного? – сощурился я.

–Мастера умеют путешествовать в пространстве и времени, верон может летать, может одним прикосновением отнять или вернуть жизнь...

–Ничего подобного! – я в гневе вскочил. – Я дрался с вероном Ванессы Вени, и убил его! Он ничего не смог сделать. Обычный хорошо подготовленный боец.

В лицо мне ударил порыв ветра, и я зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, передо мной на ступенях было пусто.

–Это только здесь! – закричал я, оглядываясь. – В пространственном провале такое возможно, да! Но во Вселенной реальность слишком стабильна, чтобы вытворять подобное!

–Совершенно верно, – Учитель Ри, шагнувший из-за спины, взял меня за руку и потянул в сторону ворот и дома, где жил Сатринг. – Ты сам ответил на свой вопрос, мальчик. Верон здесь всесилен, верон там – мудрый и умелый боец.

–Зачем же все это нужно? – растеряно спросил я.

–Затем, что у тебя есть ноги и в случае необходимости ты можешь прийти туда, где твоя сила достигнет невиданных высот. Незнающий враг придет туда за тобой и у него не будет ни единого шанса.

Андеанцы! Пространственный провал!

–Даже не думай об этом, мальчик! Еще рано, сначала нужно научиться! Сейчас я веду тебя к Великому Сатрингу, он в бешенстве, не питай иллюзий! Столь длительный дождь, как ты понимаешь, не входил в его планы. Он велел тебе вчера отступиться и уснуть, но ты его не услышал. Будь покорен и вежлив, повинуйся Великому и говори только правду, но не всю. Помни, о чем я говорил тебе!

Старик погладил меня по спине и подтолкнул к ступеням. Я посмотрел на него немного растеряно и пошел вверх к приветливо открытым дверям. Пока мы с Учителем Ри разговаривали, солнце окончательно взошло и залило теплыми лучами пропитанные дождем дома и улицы.

Сатринг ждал меня в дальнем конце залы и, когда я вошел, поманил за собой. За дверью оказался темный коридор и ступени вверх в дальнем его конце. Когда я заглянул внутрь, Глава Школы уже начал подниматься вверх. Винтовая лестница привела нас на смотровую площадку на вершине огромной башни. Выйдя из люка, я видел лишь узкий просвет неба и стены парапетов. Остроконечную крышу поддерживали деревянные стволы, перевернутые корнями вверх. Создавалось впечатление, что над головой причудливо сплелись мертвые ветви.

Посреди площадки стояла жаровня с красными углями. Когда мы вошли, Сатринг раздраженно ударил жаровню ногой и она упала, рассыпав яркие угли по каменному полу.

–Обычно здесь очень ветрено и приходится кричать, – сказал Глава Школы, облокотившись о каменный парапет. – Но сейчас хорошо. Сними обувь и встань на угли.

Я медлил, глядя на него.

–Ты будешь стоять на углях столько, сколько я скажу, – помолчав, продолжал Сатриг. -Это – твое наказание за упрямство и глупость. Красная дорога. Что же ты ждешь, ты боишься боли?

–Все боятся боли, – ответил я.

–А если я скажу, что уголь не обожжет? – поинтересовался он.

–Я должен буду поверить в это сам.

–Тогда поверь? – предложил Сатринг и отвернулся. – Вставай на угли или я закапаю тебя живьем!

Учитель Ри не предупреждал, что меня будут наказывать.

–Ты должен понять, что за каждый поступок приходится отвечать, – говорил Глава Школы, пока я снимал совершенно мокрую обувь. – Ответственность. Принятие решения. Готовность. Действие. Результат. Плата. Только в таком порядке и никак иначе!

Я пристально смотрел на угли.

Пространственный провал давал мне хоть какой-то шанс. Если только я смогу поверить, что уголь не обожжет. Он всего лишь согреет меня, ведь я так замерз.

Я шагнул вперед, слушая, как хрустят под ногами алые куски углей, придавленные моими подошвами, оторвал взгляд от пола и тут же забыл о них.

–Чаще всего, – сказал я, глядя в спину Сатрингу, – сначала совершается поступок, а потом приходит осознание. Если ты способен просчитать все, все предвидеть и продумать, ты становишься равнодушной машиной.

–Зато в твоих руках появляется огромная власть! – Глава Школы резко повернулся, глядя на меня. – СМОТРИ! Я покажу. Вот одно знание на моей левой руке. Я знаю, что здесь пространственная аномалия, что коридоры подпространства необычайно близки, и можно вызвать возмущение реальности. Мой разум способен разрушить привычные другим барьеры, исказить то, что для других незыблемо. Тебе это тоже доступно.

Вот другое знание, – он поднял вторую руку. – На моей правой ладони. Я знаю, что огонь несет смерть. Я знаю, что температура угля составляет в среднем семьсот градусов по Цельсию. Эта та температура, которая не способна воспламенить кость. С другой стороны, когда печется лепешка достаточно четырехсот градусов, чтобы превратить ее в угли. Так какая же рука весит больше?

Я почувствовал, как обжег большой палец первый уголек. Я понимал, что делает с моим разумом Сатринг, но ничего противопоставить ему не мог.

–Итак, – Глава Школы подошел и сунул мне под нос ладони. – Здесь – вера, а здесь – знание, неоспоримые доводы науки, труды ученых, уважаемых во всей Вселенной. Что выберешь ты?

–То, что удобнее мне в данный момент, – с натугой сказал я, ощутив, как обжигает раскаленный уголь мои стопы.

–Хорошо, – кивнул Сатринг, – но сейчас для тебя это лишь слова. Подойди сюда, – он снова прислонился к парапету. Я с облегчением соскользнул с углей. Еще чуть-чуть, и я бы действительно обжегся.

–Ты оказался именно тем, за кого себя выдавал, – Сатринг провел красивыми пальцами по желтому камню. – Не больше и не меньше.

– И кем же? – переспросил я, подходя к Главе Школы. И замер. С высокой смотровой башни было видно далеко. Я видел город, такой же, как и раньше, отблескивающий белыми панелями солнечных батарей, я видела космопорт – бетонное поле с серебристыми корабликами и приземистыми зданиями технических построек. И я видел равнину. Ту самую безжизненную, мертвую равнину, которая казалась желтой и выжженной.

–Зацвели Пурзиции, – сказал Сатринг. – Этим растениям достаточно капли воды, чтобы их воля к жизни вновь воспрянула. На этой капле они могут жить, кажется, вечно. У Пурзиции нет листьев, потому что ей самой не нужно жить. У нее есть лишь цветы, которые уже завтра превратятся в семена. Так продолжается жизнь. Эти семена будут лежать в земле до следующей живительной капли, чтобы повторить цикл.

–Потрясающе, – пробормотал я, глядя на ровные, покрытые розовым кружевом цветов равнины.

–Парлак 15 не всегда был мертвой планетой, – Сатринг помолчал. – Здесь были джунгли и огромные, глубокие озера. Но однажды в поверхность планеты врезался огромный заряд во время Шестого Сражения по межгалактическому общепринятому исчислению. Ты знаешь историю Вселенной, Ученик?

–Недостаточно, чтобы понимать, о чем идет речь, – покачал я головой. В груди снова родилась тягучая боль. – Не слышал, чтобы во время крупных сражений подвергались атакам близлежащие планеты.

–Это был страшный бой, когда взбунтовался флагман Какцура Ишдин, несший на борту чудовищное количество оружия. Он был взят Союзными войсками в кольцо подле планеты Чопка той Галактики, где мы сейчас находимся. И подвергся расстрелу. Отвечая на атаки, он выпустил смертельный заряд, но союзным кораблям удалось совершить маневр, и смерть прошла мимо. И устремилась прямиком к Парлаку 15.

Я следил за боем, но не успел ничего сделать, и огромный взрыв сотряс планету. Мне удалось спасти всех разумных существ, что находились на Парлаке, но прошедшая адская волна высушила озера и выжгла джунгли. Изменилась и орбита планеты, и угол вращения. От того ночь короче дня, от того здесь никогда не бывает дождей, а планета почти высохла. Мы допиваем последнюю ее кровь. В почве лежат семена, но лишь самые стойкие до сих пор живы.

Всю прошедшую ночь я боролся с твоим раненым разумом, – Стринг вовсе отвернулся от меня так, что я не мог видеть его лица. – И что же? Я не cмог совладать с твоей первобытной, грубой силой! Я мог уничтожить твое тело и вместе с ним то, что ты творил. Но только так и никак иначе. Это было так уродливо! Знаешь ли ты, что на этой планете дождь идет один оборот солнца раз в пятьсот восходов?

–О, как вы щедры, – не сдержался я.

–Я не даю этой планете умереть! – вышел из себя Сатринг.

–А я люблю дождь и, моя бы воля, тут росли настоящие леса и озера вновь наполнились бы водой. Потому что пространственный провал, потому что можно притащить сюда любую реальность, какая тебе будет угодна!

–Послушай, мальчик! – резко бросил Сатринг. – Ты почти мертв. Еще раз вслушайся. Ответственность. Принятие решения. Готовность. Действие. Результат. Плата. За все положена плата. Ты скоро поймешь, еще немного осталось.

Я до сих пор не убил окончательно твое тело, разложив на клетки внутренности, лишь потому, что верю в свою собственную силу. Какова мне будет цена, если я убью ничего не подозревающего Ученика, даже такого необычного, как ты? Как могу я не дать шанса тебе понять?!

–Понять чего? – я невольно положил ладонь на грудь, сдавленную удушающим спазмом.

–Сам узнаешь. Пока ты не определишь, что на самом деле делаешь, не предугадаешь последствия.

Боль в груди разгорелась подобно огню, я закашлялся, но судорога в момент скрутила меня. Кашель в одно мгновение выжег легкие, заставил тело сначала согнуться пополам, потом обессилено осесть на пол. И сквозь неудержимый кашель летел ко мне торжествующий голос Сатринга, который теперь казался особенно значительным:

–Вот то, о чем я говорил тебя. Есть вещи, которые смертный должен делать лишь с огромной осторожностью, лишь понимая, что может заплатить ту плату, которую от него затребуют. Плата всегда должна быть определена. Все, что бы ты не делал, требует от тебя затрат. Все, что ты тратишь – твое и только твое. Разве ты располагаешь безграничным запасом энергии, чтобы по мимолетной прихоти заставить облака рождать дождь, молнии и гром?! Нет, ты тратишь лишь то, чем обладаешь сейчас, то, что тело твое имело с самого рождения, то, что оно берегло и хранило трепетно; то, чем оно оберегало и отгораживало тебя от смерти. Самолично, ты приблизил себя к роковой черте. Но я прощаю твою глупость, потому что плох Учитель, который не в состоянии простить несмышленого и нерадивого Ученика. Я дарую тебе продолжение жизни, чтобы ты мог понять мои слова и осмыслить всю их мудрость и глубину...

С этими словами Сатринг нагнулся и положил обжигающе горячую ладонь мне на спину. Тиски, сдавившие грудь, ослабли, легкие прочистились и я, наконец, смог полноценно вдохнуть. Горло, изодранное кашлем, саднило, мышцы, скрученные судорогой, все еще хранили отпечаток пронзительной боли. Я чуть было не лег грудью на пол, облегченно вдыхая запах сухого камня, но вовремя заставил себя остановиться и, вместо того, чтобы лечь – встал.

–Теперь о деле, – глядя, как я стою, пошатываясь, сказал Сатринг. – Сегодня я даю тебе отдых. После следующего восхода ты становишься Учеником и начинаешь тренироваться наравне со всеми. Кроме того, заняв место моего возлюбленного садовника, ты прибавил себе хлопот. Теперь все мои сады находятся под твоим надзором и если по твоей халатности или незнанию погибнет хоть одно растение, ты будешь наказан.

–Я не умею ходить за цветами, – резко возразил я.

–Научишься. Можешь расспросить о всех премудростях свободного ныне Инутари, думаю, он не откажет своему спасителю. Ныне в почве достаточно воды, чтобы мои цветы не погибли сами собой, так что у тебя будет некоторое время, чтобы приноровиться.

Будь внимателен и осторожен. Слушай Учителя Ри, ведь "Ри" на древнем языке этой планеты означает "Разум". А теперь иди! – Сатринг махнул рукой, отсылая меня прочь.

–Я должен что-то сделать!

–Бедный, ты бредишь...

Неожиданно, нежный голос пробился в мой сон, заставив проснуться. Надо мной сидела она: черноволоса девушка из клетки пропускника. Ее руки гладили мое лицо.

–Как ты попала сюда? – хриплым со сна голосом спросил я.

–Меня выкупили! Инутари сказал, что это ты велел ему. Он мне все рассказал и про то, как ты спас его от верной смерти и про то, что ты попросил сделать.

–Тебя пустили в Школу? – с изумлением спросил я, с трудом приподнимаясь на одной руке. Если не шевелить левой, плечо вовсе не болело. Но стоило ею только двинуть...

–А ты не знал? Ворота Школы не запираются для тех, кто может сюда войти и выйти. Для свободных жителей Парлака 15.

–Побоялась бы, – проворчал я. – Сатринг – та еще тварь. Ты можешь войти сюда свободным жителем, а выйти... да что я чушь говорю? А выйти отсюда ты уже не сможешь, потому что внезапно станешь учеником. Ведь так было с Инуром!

–Инутари, его зовут Инутари, – поправила меня женщина.

–Господи! – я с силой надавил на виски. – Тебя-то как зовут, я до сих пор не знаю?

–Зато я знаю, как зовут капитана, спасшего мне жизнь, – она ласково и с благодарностью улыбнулась мне.

–Очень рад, что у тебя вся хорошо. Который сейчас час? – я взглянул в узкое окно, через которое на пол у моих ног падал яростно-яркий луч солнечного света.

–У тебя еще есть время на отдых, Антон, – сказала женщина.

–Постой, – я улыбнулся своим мыслям. – А ты, наверное, принцесса этой своей планеты и теперь за счастливое спасение вытащишь меня отсюда...

–Нет, – растерянно сказала женщина после долгого молчания, за которое я успел пожалеть о своих шуточных словах. – Я ничем не могу отблагодарить тебя.

–Забудь, – нарочито бодро сказал я. -В голову не бери. Я что-нибудь придумаю в скором времени. Лучше скажи мне, как тебя зовут, а то как-то неудобно, – я запнулся, глядя в ее черные глаза.

–Меня зовут Китонго, – без тени улыбки сообщила женщина, – и я соврала тебе.

–В чем? – удивился я.

–У меня есть, чем отплатить за твою доброту. Но это тоже будут слова. Вес слов невелик, если ты не доверяешь тому, кто произнес их.

–Я доверяю тебе, – с жаром заявил я.

–Но почему? – спросила она насмешливо. – Мы встречались с тобой один лишь раз, и я тут же завоевала твое доверие? В минуту риска и смертельной опасности, ты все же вспомнил обо мне, словно бы мы знакомы с тобой всю жизнь...

–Ты понравилась мне... – пробормотал я.

–Мы встречаем на пути много разных существ, но одни вызывают у нас неприязнь, другие же заставляют тянуться к себе. Это потому, что мы держимся на нашей силе и мудрости наших предков. Наши родственники разбросаны по всей галактике, наши друзья и враги скрещиваются тропами и вновь уходят в бескрайность. Каждый твой шаг определяет вероятность тех или иных событий.

–О чем ты? – я с непониманием смотрел на Китонго.

–Слова, полные мудрости, – сказала она резко, – слышатся нашему разуму плоскими и бессмысленными.

–Ты хочешь сказать, что все предопределено? – догадавшись, о чем она, переспросил я.

–Ты только делаешь вид, что умен, – сообщила мне женщина. – Так ты чувствуешь себя выше и умнее других. Но если бы ты смотрел внимательно, непременно понял бы, что все вокруг не такое...

–Ты говоришь загадками. Я не понимаю, что ты имеешь в виду. О чем ты? Что не такое? И какое оно на самом деле.

–Все вокруг – обман, – шепнула Китонго. – Ты сам выстроил его. Каждый поступок увеличивает или уменьшает вероятность событий, но это вовсе не значит, что все определено. Ты сам определяешь будущее своим выбором.

–Только слова, – грустно сообщил я.

–Я так и думала, – кивнула женщина. – Вот, – она протянула мне потрепанную книгу в блеклом кожаном переплете. – Инутари просил передать тебе, это описание некоторых растений из сада Сатринга. Он сказал, что сделает все возможное, чтобы помочь тебе, но для этого ему нужно время. Тебе придется терпеть и держаться. Сатринг не забудет про тебя, эту книгу учи наизусть и уповай на удачу – цветы Главы Школы капризны. Чтобы с ними совладать, нужно любить растения.

–Зря он все это затеял, – проворчал я. – Сам ведь попадется ненароком, зачем я тогда дрался за него?

–Он не попадется, Инутари выкрутится, он мне показался довольно скользким типом.

–Да? – удивился я. – А по мне, так он робкий глупец.

Она смотрела на меня, поджав губы, и в ее взгляде отчетливо читалось: "Не больший глупец, чем ты сам". Нет, определенно я никак не мог взять в толк, чего же на самом деле было нужно этой женщине. Ведь я дал ей самое ценное – свободу, теперь она была вольна делать то, что хочет, но все равно пришла сюда.

–Пойдем, погуляем? – внезапно предложила Китонго. – Пройдемся в город, я покажу тебе его укромные уголки. Здесь живет много бедных, там, у самого космопорта жизнь вовсе другая, убогая и тяжелая. Там каждый день жители ведут борьбу за воду.

–Зачем смотреть на это? – ахнул я. – Смотреть надо на красоту мира! На фонтаны, парки, и красавиц.

–Ты тешишь себя иллюзиями, Антон. Ты закрываешь глаза на то, чего больше всего в нашей Вселенной.

–Я сыт по горло несправедливостью, Китонго. Так нельзя жить. Нужно опираться на нечто хорошее и прекрасное, иначе можно погрязнуть в безысходности.

–Тренировка для души и тела никогда не бывает лишней! – фыркнула женщина. – Иллюзии делают тебя слабее, незнание уменьшает твои шансы на успех! Пошли, прогуляемся.

–Извини, Китонго, но я неважно себя чувствую, – нашел я веский аргумент. – Рана не дает мне покоя, а кто знает, что будет завтра.

Тогда легко, почти не касаясь, Китонго обвила мою шею своими руками, прильнув к самому уху. От нее пахло не так, как от Ванессы. Нет, не прекрасными розами и детскими воспоминаниями. От нее пахло Парлаком 15. Пылью и легким потом.

–Смотри не на следствие, а на причину и ты найдешь удивительные ответы, – зашептала Китонго мне на самое ухо. – Я кое-что знаю про твой корабль. На нем погиб весь экипаж, когда он обезумел. Тогда была война, и никто не предал этому значения. Оказалось, что капитан корабля был убит одним из своих собственных соратников, корабль, потеряв разум, ринулся к Солнцу и попутно уничтожил всех живых на борту. К космическим кораблям тогда относились очень серьезно, и он был оправдан, но, корабль, не зная этого, совершил побег. За ним не послали погони, ведь формально он был чист. Берегись, Антон, история может повториться. Твой корабль – черное облако смерти, он приходит в сознание, а потом теряет его, и тогда могут произойти страшные вещи.

Я вскочил, вырвавшись из ее объятий. Нет, я не мог более этого выносить.

–Ладно, ты говоришь глупости! – закричал я. – Тебе неоткуда знать такие вещи!

Я отвернулся, чтобы скрыть гримасу боли на своем лице. Эта боль была душевной, а гримасу вызвал гнев. Да как она, пленница, которую выкупил Инутари по моей просьбе, может знать такие вещи?! Это мой корабль, секретная разработка Союза, которая так и осталось лишь разработкой!

Я повернулся к ней, готовый сказать нечто оскорбительное, но не успел. Еще секунду назад Китонго стояла у меня за спиной, и вот уже ее одежда – темная накидка ниже колен – падает на пол. Совершенно пустая. Словно бы и не было здесь только что человека. Словно ткань упала с потолка. Мне внезапно стало дурно, но я поборол головокружение и, справившись с остолбенением испуга, нагнулся, дотронулся до одежды. Под моими пальцами в одно мгновение она рассыпалась в белесую пыль, легла на каменный пол песком, каким были засыпаны улицы Школы. И только одиноко лежащая на кровати книжка в потрепанном переплете доказывала, что все произошедшее мне не привиделось...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю