Текст книги "Вызов небесам (СИ)"

Автор книги: Евгений Беляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

В России инициативы Олесина упали на хорошую почву. Даже не дожидаясь принятия обещанных им законов, инициативные люди по всей стране принялись создавать и регистрировать общины самого разного направления и разрабатывать внутриобщинные кодексы поведения. Правоохранительные органы, оглядываясь на президента, не рисковали вмешиваться во внутренние дела этих общин. Попытки некоторых активистов утвердить свои правила за пределами родных общин были жестко пресечены в ходе нескольких показательных судебных процессов. Новая власть твердо отстаивала принцип невмешательства в чужие дела. Под давлением народного энтузиазма прогнулась и Госдума, принявшая внесенные Олесиным законопроекты. Новый президент не оказывал явного покровительства своей церкви и вообще старался стоять над схваткой.

Был лишь один момент, мало кому известный, в котором Олесин отошел от демонстируемого им плюрализма: сразу после своей инаугурации он постарался пресечь распространение любых сведений о событиях в поселке Кесарево. Энтузиастам поиска неопознанных летающих объектов и сверхъестественных явлений настойчиво посоветовали позабыть туда дорогу, журналистов в поселок тоже старались не пускать. Активисты Антропоцентристской церкви, чтобы не демаскировать зону эксперимента, появлялись там нечасто, все необходимое для участниц эксперимента заказывал лично Триллини, ему это и привозили раз в неделю на машине из районного центра Бежецка, но организованная им генетическая лаборатория работала все время с полной нагрузкой. Грандиозный эксперимент успешно продолжался под покровом секретности.

Глава 3. Они родились!

Всю предвыборную кампанию Вадим Каледин проработал в качестве доверенного лица Павла Олесина, а когда она завершилась победой, новоиспеченный президент предложил ему должность пресс-секретаря – огромный карьерный успех для мало кому известного молодого журналиста. Впрочем, в олесинской команде хватало малоизвестных людей и на более высоких постах. Работа на новом посту так замотала Вадима, что он даже перестал следить за ходом эксперимента и только в начале июля вспомнил, что детишки, пожалуй, уже должны были родиться, и решил поинтересоваться у Тверинцева, как там обстоят дела.

– Да, родились, конечно! – радостно ответил тот по телефону. – Прости, что не поставил сразу в известность. Просто у нас тут проблем сейчас – выше головы, детишки-то появились на свет не совсем обычные, или, если точнее сказать, даже очень необычные. Хорошо, что Павел сразу оградил нас защитным кордоном. Среди местного населения и так поползли слухи, очень не хотелось бы, чтобы они вырвались за пределы поселка.

– А что необычного в этих детях? – спросил Вадим.

– Необычных признаков у них много, – ответил Тверинцев, – причем у каждого свои. Начнем с того, что родилось у нас восемь девочек, одиннадцать мальчишек и одно существо неопределенного пола.

– В смысле?

– У итальянки родился истинный гермафродит, с одним яичником и одним яичком. Антонио, конечно, сделал ему генный анализ и говорит, что пребывает в ужасе – такого набора генов у людей в принципе не бывает. Одна из парных половых X-хромосом этого ребенка в результате массированного внешнего воздействия превратилась в нечто уникальное: это уже не X-хромосома, но еще не Y. Во всяком случае, в ней наличествует большое количество генов, которые Y-хромосоме иметь не положено. Триллини пока и гадать не берется, за что они могут отвечать.

– И что вы намерены делать с этим двуполым существом?

– Будем растить, а как же иначе. Дети с такими внешними признаками (особенности генетического аппарата пока отставим в сторону) иногда появляются на свет, им в нынешние времена делают операции по изменению пола, но мы, конечно, этого младенца не тронем. Кто же осмелится оперировать божественного ребенка! Может, в этой его двуполости и заключена его сила!

– Ладно, с этим разобрались, а что там с другими?

– Ну, например, один мальчик родился с голубой кровью. Когда акушерка его на свет вытащила, мы уж подумали: все, задохнулся малец, – такой он был синий. Потом смотрим: вроде кричит, на прикосновения реагрует, взяли кровь на анализ… Ба-ба-ба! А кровь-то у него голубого цвета! Такая кровь бывает, к примеру, у головоногих моллюсков – вместо гемоглобина кислородонесущую функцию в ней выполняет гемоцианин, от гемоглобина его молекула отличается лишь одним атомом – медь вместо железа. Триллини полагает, что для этого мальчика нужна будет специальная медьсодержащая диета – от наших обычных железосодержащих препаратов ему не будет никакой пользы. Еще один мальчик родился с рожками на голове.

– А копытцев у него, случаем, нет? – пошутил Каледин.

– Копытцев нет. Вот ты смеешься, а для нас это огого какая проблема! Доселе зафиксированы лишь считанные случаи, когда у людей росли рога на голове. На этого бедного мальца все оглядываться станут, а это нам совсем ни к чему. Еще у двоих детей – мальчика и девочки – оказалось по лишней паре рук.

– Рудиментарных?

– Вполне нормальных и действующих. Их кости так же прикреплены к лопаткам, только пониже основной пары. Их-то, конечно, можно будет скрыть под одеждой, хотя сама по себе многорукость – признак весьма многозначительный, особенно если вспомнить, что девочка-то родилась у мамы-индианки. Еще у одного мальчика оказалась такая отвратительная физиономия, что принимавшая его акушерка, увидев его, чуть в обморок не упала.

– Дети с лицевыми дефектами иногда рождаются… – осторожно произнес Вадим.

– Рождаются, конечно, только такой дефект пока ни в одном медицинском справочнике не описан. Представь себе кожу цвета вулканического пекла, при этом какую-то бугристую, квадратную челюсть (это у младенца-то!), между прочим, с уже прорезавшимися зубами, нос, как свиной пятачок, да в довершение всего еще и красные белки глаз! Увидишь такую образину – ночью потом спать не будешь! Считается, что дети с сильными косметическими дефектами обычно имеют еще и внутренние патологии, но у этого, похоже, напротив – здоровье железобетонное. И, как выяснилось, он ко всему еще и всеяден! Мы уж забоялись его к материнской груди прикладывать с такими-то зубами, молочной смеси ему мало оказалось – орет, еще есть просит. Кто-то из наших ребят дал ему пососать кусок сырого мяса в марле – так он сожрал его за милую душу вместе с марлей! Думаешь, у него после этого хотя бы расстройство желудка возникло? Жди! Теперь кормим его чем ни попадя, ему все равно, он все поедает, главное, чтобы побольше было. Я уж и думать боюсь, что из него вырастет! Это я тебе самые вопиющие случаи перечислил, где отличия от людей видны на поверхности, а уж генетический аппарат у них у всех отличается от человеческого, и у всех – по-разному. Триллини их сейчас изучает, но, боюсь, возиться с этим ему придется еще очень долго. По его мнению, сила наших божественных детей, скорее всего, проявится только к подростковому возрасту, а пока нам надо скрыть их от глаз широкой обществености, посему лишним людям в Кесарево лучше не приезжать. Павел сам хотел бы посмотреть на них, так сказать, в натуральном виде, но он тогда неизбежно привлечет к ним внимание, посему и ему сюда путь закрыт. Ты, Вадим, теперь тоже очень видная фигура, так что и тебе до поры до времени лучше в Кесареве не появляться.

Каледин кивнул в согласии головой. Он уже причислял себя к команде активистов Антропоцентристской Церкви, и чувство долга победило в нем исконное журналистское любопытство.

Часть 3. В преддверии больших перемен

Глава 1. Новые времена

Павел Олесин благополучно пробыл два срока на посту Президента России. В 2020-ом году ему удалось усадить в свое кресло другого члена Антропоцентристской церкви – Романа Ставнина. Увы, новый правитель оказался не настолько сильным, как его предшественник. Положительный задел в экономике, созданный усилиями олесинской команды, понемногу растрачивался, укрепившиеся общины начинали все сильнее влиять на государственные дела, втайне лелея надежду сделать свои внутренние законы законами государства. Несмотря на наличие в своих рядах главы государства, община антропоцентристов была далеко не самой среди них влиятельной. Почувствовав слабину правителя, нижестоящие чиновники начинали откровенно использовать свое служебное положение в интересах тех общин, в которых они сами состояли. Чтобы заменить их, у Ставнина не было ни достаточного влияния, ни квалифицированных кадров.

Провозглашенные Олесиным идеи за прошедшие годы успели изрядно потускнеть в глазах россиян. Вот, есть общины, можно, казалось бы, жить теперь так, как ты сам желаешь, а счастья нет все равно. Мелкие, замкнутые в себе общины сплошь и рядом начинали походить на банки с пауками, внутренние конфликты раздирали их на части, в итоге они дробились, но и в новообразованных общинах единомышленников сплошь и рядом по прошествии некоторого времени воспроизводился тот же сценарий конфликта. Крупные общины, особенно религиозные, основанные на традиционных ценностях и жесткой дисциплине, все чаще вступали в конфликты между собой и с государственными органами, часто в противоречии с законом требуя запрета деятельности оппонентов. Новая попытка России сыграть мессианскую роль для всего остального мира также явно не удалась – олесинская теория моральной автономии скептически встречалась даже в либеральных западных государствах, не говоря уже о многочисленных авторитарных и тоталитарных режимах. Объединить человечество даже на такой плюралистической основе оказалось невозможным, да и для объединения населения России этого уже недоставало. Нужны были новые идеи, но ни сам Ставнин, ни даже помогающие ему философы-антропоцентристы оказались не способны их выдвинуть. Нет, одна перспективная задумка у них в наличии, конечно, имелась, но чтобы донести ее до сознания масс, надо было рассекретить суть того эксперимента, который все эти годы проводился в Кесареве, а время для этого, по их мнению, еще не настало.

Тем временем, подошел срок очередных президентских выборов. Не сумев подготовить себе преемника, не имея ни высокого рейтинга, ни убедительной программы, Роман Ставнин все же решился пойти на переизбрание и закономерно проиграл. С его уходом Антропоцентристская церковь теряла прикрытие в верхах, в том числе и в плане проведения своего эксперимента.

После инаугурации нового президента Вадим Каледин, двенадцать лет проведший во властных структурах, вполне ожидаемо оказался в отставке. Жизнь надо было обустраивать по-новому. Его нынешнего имени и влияния хватило бы, чтобы создать под себя новую влиятельную газету или занять пост пресс-секретаря в какой-нибудь крупной частной компании, но он пока еще не решил для себя, где будет продолжать свою карьеру, и пребывал в раздумьях, благо, средства позволяли.

Глава 2. Поездка в Кесарево

Утром 30 июня в квартире Каледина внезапно раздался телефонный звонок. Оказалось, звонил Тверинцев. По ходу службы Вадиму редко приходилось сталкиваться с Николаем Игнатьевичем. Он слышал, что тот продолжал заниматься философией, по-прежнему представлял Антропоцентристскую церковь в ее взаимоотношениях с властными структурами и председательствовал на заседаниях ее Идеологического совета. Сторонники церкви, тем не менее, последние годы почитали ее главой не его, а ушедшего в отставку с поста президента Олесина, как более известного во всем мире деятеля, именно с Олесиным в случае возникновения каких-либо неприятностей предпочитал советоваться и Ставнин. Намеренно ли Тверинцев старался держаться в тени или был попросту затерт более масштабной фигурой Олесина – об этом Каледин как-то не задумывался. Не знал он и о том, в какой степени Николай Игнатьевич ныне связан с проходящим в Кесареве экспериментом. Но именно об этом эксперименте у них и зашла речь.

– Вадим, – звучал в трубке голос Тверинцева, – ты когда-то очень интересовался нашими ребятишками, зачатыми от высших сил. Тогда я рекомендовал тебе не заезжать в Кесарево. Теперь обстоятельства изменились. Ты больше не официальное лицо, а скрывать наш эксперимент от огласки после поражения Ставнина мы все равно теперь долго не сможем. Я тоже редко там бывал, особенно в последние годы, но теперь, боюсь, Триллини не обойтись без нашей помощи. Я предупредил его, что приеду завтра в его вотчину. Ты согласен составить мне компанию? Обговорим все проблемы в тесном кругу, заодно и на детишек посмотришь.

Предложение было заманчивым. Журналистское любопытство немедленно проснулось в Каледине, и он согласился составить Тверинцеву компанию в поездке. Всю дорогу между ними шла беседа.

– Самое печальное, – говорил Тверинцев, – что у нас скоро не будет средств на содержание наших подопечных. Двадцать женщин, столько же детей, плюс Триллини с его лаборантами, плюс надо на что-то содержать дома и лабораторию, плюс, боюсь, не обойтись теперь без взяток, чтобы местные чиновники закрывали глаза на некоторые, хм, особенности наших подопечных.

– Неужели церковь теперь настолько обнищала? – удивился Вадим. – А как же ваш американский спонсор?

– Так ведь сколько лет уже прошло, Вадим, – мягко произнес Тверинцев. – Обстоятельства изменились. Ричард Стэйос уже три года как скончался, а его наследники не состоят в нашей церкви и не имеют ни малейшего желания продолжать нас финансировать. Своих коммерческих предприятий у нас, как ты знаешь, никогда не было. Раньше Олесин и Ставнин находили для нас спонсоров, но теперь, когда наших людей больше нет во власти, этих спонсоров и след простыл. Месяца на два нам денег, наверное, хватит, а там… Боюсь, как бы нашим ребятишкам не пришлось переходить на подножный корм…

Тверинцев на время замолчал, погрузившись в свои мысли, затем со вздохом произнес:

– Ладно, не будем заранее душу травить, лучше на месте оценим, как там обстоят дела.

Глава 3. Знакомство с божественными детьми

Едва автомобиль Тверинцева припарковался у входа в лабораторию Триллини и Николай Игнатьевич с Вадимом выбрались из него, неподалеку раздался мальчишеский крик: «Дядя Коля приехал!» – и к Тверинцеву подбежал рослый улыбающийся паренек.

– Здравствуй, Владушка! – ответил Николай, беря пацана обеими руками за плечи и с интересом его разглядывая. – Ух, какой ты высокий вымахал! Скоро меня перерастешь! Уже настоящий парень, а я ведь тебя последний раз пацаненком восьмилетним видел.

Оглянувшись на Вадима, Тверинцев пояснил:

– Это Влад Борсан, сын румынки, я о нем тебе когда-то говорил, у него единственного здесь голубая кровь.

Мальчик, обрадованный проявленным к нему вниманием, разулыбался во весь рот, при этом открылись две пары огромных клыков, какие бывают у крупных обезьян, например, павианов. При виде такого украшения во рту любимца у Тверинцева глаза на лоб полезли:

– Влад, прости пожалуйста, а когда это у тебя такие клыки-то выросли?

– А сразу, как только молочные зубы на их месте выпали, – охотно ответил мальчик и, увидев, с каким ужасом взирает на него Вадим, улыбнулся еще шире. – Да вы не бойтесь, я не кусаюсь, хотя некоторые тут (лукавый взгляд в сторону) меня вампиром дразнят.

Рядом с Владом тем временем возник еще один мальчик. Он был на полголовы ниже приятеля, но эта разница в росте скрадывалась высоким головным убором наподобие белого цилиндра, который мальчик носил, невзирая на летнюю жару.

– О, а вот и Корнейка к нам прискакал! – переключил Тверинцев внимание на вновь подошедшего. – Что, все так же держишь в страхе всех школьных товарищей?

– Не-а! – отозвался тот. – Они теперь поумнели, от Лешки отстали, да и вообще ни к кому из наших больше не пристают!

– А это Корней Гриценко, сын украинки, – снова обратился Тверинцев к Вадиму. – Я о нем тебе тоже рассказывал, у него под этим цилиндром настоящие рога растут.

– Уже выросли! – немедленно откликнулся Корней и наклонил голову, но цилиндр снимать не стал.

Каледин пристально разглядывал обоих мальчиков. Влад поражал какой-то странной своей неземной красотой. Нежно-голубая кожа без следов загара, ярко-голубые пухлые губы, лучистые глаза цвета переспелой вишни, аккуратная черная челка, постоянная улыбка на устах, можно даже сказать обаятельная, когда он не раскрывает рта. Вампирские клыки, конечно, изрядно портили впечатление. Его приятель Корней был настоящим живчиком – ему, казалось, трудно устоять на месте, он то переступал с ноги на ногу, то зачем-то вставал на цыпочки, крутил шеей, постоянно сжимал и разжимал кулаки. Его вздернутый носик был усыпан веснушками, а взор веселых карих глаз никак не желал задержаться на одном месте, перескакивая с Вадима на Тверинцева, оттуда на Влада, потом еще куда-то вбок, затем опять возвращался к Вадиму.

Вадим последовал за его взглядом и обнаружил наличие поблизости еще нескольких персон. Белоголовый мальчик ангельской внешности скромно стоял в тени дерева, растущего у стены лаборатории. Чуть в стороне от него расположился желтоволосый кудрявый подросток с дерзкими изумрудного цвета глазами. Из одежды на пареньке был только пояс на бедрах, да полоска ткани, крепящаяся к этому поясу и затем пропущенная между ног. Мальчуган при этом ничуть не стеснялся скудости своего одеяния, напротив, словно специально демонстрировал свое тело всем окружающим, дескать, посмотрите, какой я красавец! С противоположной от Вадима стороны находилась еще более живописная группа. Мальчик и девочка в просторной балахонистой одежде держались бок о бок, взявшись за руки. Мальчик при этом был типичным русачком, а смуглая кожа девочки в сочетании с европейским типом лица выдавала в ней индианку. В шаге за ними возвышалась мощная девица, чьи пышные рыжие волосы были собраны в хвост. Рядом с ней стоял не менее крепкий парень, одетый, несмотря на жару, в длинный черный плащ, его прямые черные волосы были настолько длинны, что полностью закрывали лицо подростка. Тут же неподалеку находилась изящная негритяночка в короткой юбке и совсем уж короткой маечке, не закрывавшей ее живот. Еще несколько подростков обоего пола топтались в отдалении.

Удовлетворив любопытство Влада и Корнея, Тверинцев окинул взглядом прочую компанию:

– Как я погляжу, все уже собрались. Быстро же у вас тут новости расходятся!

– Не-а, не все! – отрицательно помотал головой Корней. – Стивка как всегда у себя дома сидит, а Медиатор сейчас с Антонио чаи гоняет.

– Ну, конечно, мой первый за четыре года приезд – слишком маленькое событие для Стива, чтобы он соизволил оторваться от своих важных занятий! – усмехнулся Тверинцев. – Не будем пока беспокоить столь занятого человека, нам с Вадимом для начала следует побеседовать с Антонио.

Тем временем из дверей лаборатории показалось еще одно юное существо, пол которого Вадим сходу не смог определить. У существа было круглое лицо, обрамленное светло-русыми локонами волос, классический римский нос и серые глаза с пушистыми ресницами. Одето оно было в аккуратный костюмчик из легкого материала. Существо решительно раздвинуло плечом Влада и Корнея и встало прямо перед Тверинцевым.

– А вот и Медиатор явился! – прокомментировал его появление Корней. – Марио, а почему единственное одушевленное существо среднего рода – это привидение?

– А по рогам? – немедленно отреагировал Марио и шутливо замахнулся на Корнея. Тот, хохоча, отскочил в сторону.

– Здравствуйте, Николай Игнатьевич! – перешел, наконец, к делу Марио. – Стив нам сообщил, что вы должны приехать. Антонио уже давно вас ожидает. Прошу пройти к нему в лабораторию. А кто это с вами?

– Это Вадим Андреевич Каледин, журналист из Москвы, бывший пресс-секретарь президента и очень важный наш сторонник, – представил Вадима Тверинцев.

– Понятно… Вадим Андреевич, тогда мы вас тоже приглашаем!

Вслед за степенно шествующим Марио, Каледин с Тверинцевым вошли в здание лаборатории. Собравшаяся ребятня осталась ожидать у крыльца.

Глава 4. Беседа с Триллини

Антонио Триллини изрядно постарел со времен их предыдущей встречи с Вадимом. В его темных прежде волосах пробилась седина, лицо избороздили новые морщины, да и взгляд у него был уже не такой жизнерадостный, как прежде.

– Приветствую дорогих гостей! – произнес он, поднимаясь из-за стола. Долгонько вы не заезжали к нам, Николай Игнатьевич!

Да я уже опасаюсь вас посещать, Антонио! Как ни приеду, так сразу выясняется куча малоприятных фактов. Вот только что у знал, что у Влада вампирские клики выросли. А такой был раньше приятный мальчик!

– Да они все здесь стараются казаться приятными, когда к ним гости приезжают! В этой же дыре новых людей и раньше почти не появлялось, а усилиями наших дорогих президентов мы и вовсе чувствуем себя здесь как за железным занавесом. А ребята же растут, им общения хочется! Тот же Влад – главный вдохновитель всех местных шкод, а как гости прибудут – так прямо пай-мальчиком становится! Но, в принципе, он парень добрый, особо зло еще ни над кем не шутил. А Корней, его приятель, ну тот – точно чертенок, от его проделок весь поселок стонет. Кстати, знаешь, как его по отчеству зовут? Сатанаилович!

– За что ж вы так парня обозвали-то?

– А это все его мамаша, Олеся Гриценко. Увидела, что сынок у нее с рожками на свет появился, ну, и решила, что это никак сам Князь тьмы ее своим вниманием удостоил! Вот и наградили парнишку отчеством по предполагаемому отцу. Но, хочу заметить, что хоть Корнейка наш – шалопай и шкодник, но в душе он честный и справедливый, и за своих всегда стоит горой! Ты, Николай, помнишь наверное тот случай, когда они еще только-только в школу пошли. Нашего Алешу тогда местные пацаны начали третировать. А Алеша ведь – мальчик безответный, тумаков ему надают, ручку или пенал, предположим, отнимут – он ведь никому не пожалуется. Я, как увидел это, понял, что этак скоро парня совсем изведут. Взрослым в мальчишечьи дела вмешиваться – только хуже сделаешь. Ну, я и сказал Владу и Корнею, чтобы они взяли Алешку под свою защиту.

– А кстати, почему им, а не Петру, например? – осведомился Тверинцев. – Он ведь, вроде как, самый сильный из наших ребят будет.

– Петр со Стивом школу не посещают. Стиву это вообще без надобности – он и так все знает, а что до Петра… Его к обычным детям и близко подпускать боязно. Местные образовательные власти тогда еще у меня домогались – почему, дескать, этот мальчик не учится. Ну, я им и ответил, что если наш Петя в их школу придет, то все остальные оттуда немедленно разбегутся! Они раз глянули на его личико – и отстали. А уж чтобы Стива туда тянуть, об этом и разговора не заходило. Даже в том возрасте он уже такие серьезные книги читал и столько всего знал, что они, по-моему, и беседовать с ним боялись! Впрочем, о Стиве лучше поговорить отдельно. Короче, все пришлось делать Владу и Корнею. И они уж себя показали! Дрались чуть ли не каждый день, но своего таки добились – всех местных пацанов выстроили! Корней, кстати, во время этих драк свои рога использовал как боевое оружие. Как наклонит голову да пойдет рогами вперед – все противники от него разбегаются. Раз случилось, что один мальчуган не успел увернуться, так наш Корней его буквально к стенке пришпилил, одежду порвал и даже бок ему пропорол, хорошо хоть, никаких важных органов не затронул… Мне потом огромных усилий стоило уладить этот инцидент с родителями того мальчика. Пришлось и за лечение платить, и за моральный ущерб, лишь бы только шума не подняли… Но как бы то ни было, от Алешки после этого отстали, а Влад с Корнеем до сих пор слывут самыми крутыми пацанами в поселке.

– А как сейчас дела у Алеши? – спросил Тверинцев. – Он меня и раньше очень беспокоил: мальчик слабенький и сразу видно – не от мира сего.

– Со здоровьем у него и сейчас не все благополучно, – произнес Триллини, – кстати, у него единственного из всех наших детей. Но все же, по моим наблюдениям, он понемногу выправляется. И ты не поверишь – он в религию ударился! Тут в поселке у нас есть собственный православный приход, не сказать, чтоб влиятельный, молодежь местную туда калачом не заманишь. А Алешка два года назад забрел и, представь себе, прижился, окрестился по собственной инициативе и теперь поет у них в церковном хоре. У него, как оказалось, и голос великолепный. Другие наши ребята его, конечно, вышучивают, но он держится стоически, ни на какие провокации не поддается, а если уж совсем невмоготу – уши пальцами затыкает! Вообще он странный мальчишка: если его ударить – никогда не даст сдачи, но при этом ни перед кем не пресмыкается, никаких угроз не боится и от своих убеждений ни за что не откажется. Так сказать, потенциальная жертва агрессии и юный герой в одном лице. Хорошо еще, что у нас здесь тихо, а то этот белокурый ангелочек стал бы жертвой первого встречного дебошира.

– А кто он по происхождению, если не секрет? – осведомился заинтересовавшийся Каледин.

– Господи, да русский, конечно! – усмехнулся Антонио. – Где ж еще такой типаж встретишь! Не знаю, какая высшая сила его породила, но то, что он очень много взял от своей матери – в этом у меня нет никаких сомнений. По-моему, в его характере отражаются, правда в самом гипертрофированном виде, самые характерные черты менталитета вашего, Вадим, народа. А вот Василидис Теодовракис, сын нашей гречанки, полная ему противоположность. Редкий нахал и забияка, спуску никому не даст, пытаться что-то у него вытребовать – дохлый номер, на такого, как говорится, где сядешь – там и слезешь! Если Алеша стыдлив до невозможности, то этот наш Васенька предпочитает обходиться вообще без одежды.

– Да, я помню, в теплое время он лет до семи голышом по поселку шастал, – подтвердил Тверинцев.

– Потом мы все-таки уговорили его надеть хотя бы трусики, – усмехнулся Антонио, – и до сих пор летом от только в них и ходит, или, точнее, в той тряпочке, которая ему их заменяет.

Вадим живо вспомнил рыжеволосого мальчишку, чьей единственной одеждой являлся пояс с прикрепленной к нему полоской ткани.

– Да, к тому же два года назад он смастерил себе хороший лук и теперь целыми днями охотится с ним в окрестностях поселка, – продолжил Триллини. – Говорит, что ворон стреляет. Может, и не врет, однажды пару штук притащил показать. Ко всему прочему, у него уже явно гормоны играют. Пацан еще, двенадцать только-только должно исполниться, а он уже с девицами романы крутит, причем старше себя. Не знаю уж, что они в нем находят, но все девичье население поселка Кесарево от него просто без ума!

– Колоритный персонаж, – подвел итог Тверинцев, – но для нашего дела, боюсь, окажется малополезен. Меня в этом плане куда больше интересуют Петр и Стив. Как у них дела?

– С Петром нашим все в порядке, – ответил Антонио. – Очень вымахал за последние годы, сильным стал, как медведь, по-прежнему жрет что ни попадя, причем без малейшего ущерба для здоровья. В школу так и не ходит, я его на дому обучаю. Чтобы от него люди на улице не шарахались, отрастил длиннейшую шевелюру, что полностью закрывает его лицо. Здоровье у него по-прежнему непробиваемое. Прошлой зимой случай был, когда он с поселковыми пацанами ходил кататься на замерзшем пруду, и все они угодили в полынью. Выбирались они оттуда долго, поскольку помочь было некому, а кромка льда у них в руках обламывалась. Петя в итоге всех и вытащил, он буквально грудью лед проламывал, пока не добрался до более надежного места. Так после этого плавания в ледяной купели все его товарищи по несчастью слегли с воспалением легких, а сам он хоть бы легкий насморк заработал! Его вообще никакая зараза не берет, за двенадцать лет – ни единой болезни, хотя и прививок ему никаких не делали! Если бы не рожа и не угрюмый характер, был бы наш Петр парнем хоть куда!

– Ладно, Петра пока оставим в покое, подождем, пока он себя проявит в чем-то более существенном, чем купание в полынье, – произнес Тверинцев. – А вот Стив, по-моему, уже демонстрирует феноменальные способности. Он, по-моему, и четыре года назад временами медитировал и даже что-то пытался предсказывать, хотя не всегда точно. Но сейчас он, если я не ошибаюсь, достиг в этом деле куда больших успехов. Оказывается, он заранее знал, что мы сюда приедем?

– Знал, – подтвердил Триллини. – Мне кажется, он теперь в состоянии узнать все, что захочет.

Антонио обернулся, отыскал глазами Марио, тихо, как мышка, притаившегося в углу, и попросил его заварить гостям свежего чаю. Поняв, что его присутствие здесь временно нежелательно, подросток кивнул и бесшумно вышел из комнаты.

– Вы не представляете, что за уникум этот наш Стив, – промолвил Триллини, обращаясь теперь к Вадиму. – Когда он еще только появился на свет, его стали называть «Мальчик, который никогда не спит». Действительно, где вы еще видели младенца, который ни на минуту не засыпает, и не плачет при этом, а таращит на всех глазенки и решительно всем интересуется! Ведь никому покоя не давал, шельмец такой! Требовал, чтобы с ним все время занимались. Заговорил где-то в полгода, к году освоил все буквы, а уж как научился читать, так оторвать от книг его стало просто невозможно. Ладно бы только детские книжки читал, так он брался за все подряд, особенно уважал всяческие справочники и энциклопедии. Без всяких курсов скорочтения научился поглощать информацию целыми страницами, просто глянет на нее и словно сфотографирует глазами. Клянусь, к шести годам он перечитал всю мою библиотеку! Так ему этого еще мало показалось, он потребовал, чтобы я ему книги из Москвы выписывал, такой ненасытный! Тогда его прозвали «Мальчик, который все знает». Лет в семь он, наконец, оторвался от книг и стал добывать информацию пока непонятными мне способами. Действительно, начал медитировать. Он и раньше особой подвижностью не отличался, а теперь бывало усядется в позе лотоса и сидит так с утра до ночи, разве что с перерывами на еду. Потом он начал предпринимать попытки делать предсказания, сперва у него не очень получалось, ребята даже смеялись над ним, но со временем это стало выходить у него все увереннее и увереннее. Хотя, конечно, чтобы выдать какую-нибудь важную информацию о грядущих событиях, ему приходится очень сильно сконцентрироваться и потратить много нервной энергии. Я стараюсь пока беречь его и не эксплуатировать его дар по пустякам.

– Стив – пока самая большая наша удача, – встрял в разговор Тверинцев. – Ну а кто-нибудь еще из детей начинает демонстрировать феноменальные способности?

– Даже не знаю… – протянул Антонио. – Вот, например, Элоиза, это гайаночка наша, время от времени занимается какими-то манипуляциями, напоминающими практику культа вуду. Не знаю, впрочем, удалось ли ей уже навести на кого порчу, или она пока просто так играется. А Анна, наша немка, демонстрирует полную нечувствительность к боли: поранится там, крапивой обстегается, или даже оса ее укусит – ей хоть бы хны. У наших ребятишек пару лет назад поветрие было – значками всякими себя украшать. Ей летом на пляже кто-то подарил такой значок, деть его ей было некуда, так она, не поверите, чтобы в руках его не таскать, прицепила его прямо на голую грудь!